Бойцы с окраины Галактики

— Я нашел название этого места.

— А координаты?

— Мне этого не нужно. Я знаю, где она сейчас, и смогу найти ее, куда бы они ни попытались спрятать ее от меня.

Ольга удивленно посмотрела на брата:

— Но зачем тогда все это? Почему мы вообще не прибавили ходу и не оторвались от них?

— Поздно. Они нас уже заметили. Мы же шли на встречных курсах, и они успели идентифицировать нас прежде, чем мы смогли оторваться. Имперский курьер, да еще идущий курсом в глубь Единения, — это добыча, достойная большой охоты. А это совершенно не входит в мои планы.

— Но… — и она осеклась. Нашла кому задавать вопросы! Никто не умеет чувствовать Рисунок так, как брат.

Но Берс терпеливо пояснил:

— Один монитатор не может догнать курьер, но он способен достаточно долго держаться за ним на дистанции действия своих систем обнаружения, а если за нами начнется планомерная охота, это сильно затруднит нашу задачу. — Он замолчал и неторопливо отхлебнул из банки.

Ольга задумчиво посмотрела на звезды.

— Ты так любишь ее, что способен пройти за ней половину галактики?

Берс усмехнулся:

— Дядюшка Иззекиль как-то сказал, что я не способен на то, что обычные люди называют любовью. И думаю, что он прав. Но… я знаю, что сокрушу любое препятствие, которое попробует разлучить меня с ней, и… умру в тот день, когда ее не станет. Возможно, это не любовь, но это единственное, что я знаю точно о ней и себе.

Ольга некоторое время молча сидела, осмысливая слова своего брата, потом вздрогнула от поразившей ее нелепости происходящего. Два берсерка сидели в полутемном отсеке корабля, переполненного мертвецами, и с освещенными звездным светом лицами говорили о любви. По-видимому, Берс тоже почувствовал нечто подобное, потому что пружинисто поднялся на ноги и произнес:

— Пошли, пора двигаться дальше.

Когда уже открылся внешний люк шлюзового отсека курьера, Ольга вдруг развернулась и бросила взгляд на висящий в полусотне футов монитатор.

— А как же быть с ним?

Берс пожал плечами:

— Пусть летит. Я как-то раскопал в одной из директорий десяток историй о земных морях. Судя по всему, в те времена на морях частенько встречались полностью исправные корабли с мертвым экипажем, а то и вовсе пустые. Пусть и здесь появятся свои легенды.

Спустя десять минут мертвый монитатор превратился в точку на экране.

Только через сутки до Ольги дошло, что за тот час в правом блистере монитора Берс произнес больше слов, чем раньше за иной месяц. Она резко повернулась к брату, но спросить не успела. Берс ответил сам:

— Этот разговор был нужен тебе в тот момент. К тому же… я меняюсь.

Следующие несколько месяцев прошли почти спокойно. Несколько раз они входили в зоны действия детекторов довольно сильных отрядов, но успевали резко сменить курс и оторваться еще до того, как их могли идентифицировать.

Потом расстояние от линии боевого соприкосновения стало слишком велико, и на пути уже попадались гражданские суда канскебронов, а военные все чаще двигались в одиночку или совсем мелкими группами, уже не представлявшими для них особой опасности. Наконец они приблизились к системе, обозначенной в звездном атласе как место расположения порта приписки монитора.

Берс начал снижать скорость намного раньше обычного, а при подлете к необычайно густому облаку Оорта этой системы вообще до предела снизил скорость и откорректировал выхлоп. Ольга не спрашивала, чем вызваны такие меры предосторожности. Она и сама ощущала странное нежелание входить в эту систему. Похоже, пространство вокруг этой звезды было набито боевыми кораблями канскебронов. Когда они буквально на брюхе вползли в пространство кометного облака, Ольга спросила:

— Она здесь?

Берс мотнул головой:

— Нет. — И после паузы пояснил: — Мы не сможем напрямую проникнуть в ту систему, где ее держат.

Ольга удивленно уставилась на него. Берс снизил скорость и закончил объяснения:

— Она в месте локализации одного из Верховных Контролеров.

Ольга почувствовала, как ее охватил озноб. О Верховных Контролерах ходили тысячи легенд, одна невероятнее другой, и все они были страшными.

— Но… почему?

Берс пожал плечами, потом медленно произнес:

— И это я тоже собираюсь узнать.

Кометное облако они пересекли за три дня, так как Берс до предела уменьшил зону действия активных сенсоров, и когда вакуум вокруг корабля очистился настолько, что дальность действия и чувствительность пассивных датчиков позволили достать практически до противоположного края системы, Ольга невольно ахнула. Берс несколько мгновений напряженно вглядывался в экран, потом усмехнулся и повернулся к сестре:

— И что ты думаешь по этому поводу?

Ольга покачала головой:

— Не знаю. Похоже, они собираются закончить войну одним ударом. Пять Базовых системных разрушителей с кораблями прикрытия способны пройти империю насквозь и взорвать столичную систему прежде, чем имперцы смогут подтянуть к столице необходимые силы. Странно, насколько я знаю, они не любят разрушать планеты, тем более сейчас. Ведь все идет к тому, что они выиграют войну, так зачем… — Она осеклась и задохнулась от мысли, вытекающей из всего, что она произнесла.

Берс повернулся к экрану и медленно кивнул:

— Ты правильно догадалась. Этот флот не собирается атаковать империю. Его цель — Земля. Ставки слишком высоки. Похоже, Контролеры просчитали варианты и решили, что, если Земля вступит в войну на стороне империи, исход войны становится непредсказуемым. Если не сказать больше.

Они прошли систему короткими прыжками, перемещаясь между зонами кометных хвостов, которые густо усеивали пространство. Несколько раз к кометам, за которыми они прятались, приближались патрули канскебронов, но, на их счастье или благодаря тому, что Берс так четко чувствовал Рисунок, они прятались за кометами с необычайно богатым содержанием металлов, и потому все обошлось. Ольга не совсем понимала, что Берс собирается делать. Ведь абсурдно было предполагать, что он рассчитывает взять на абордаж этот флот.

Но спросить она не решалась. Берс уже несколько суток не вылезал из-за пульта, и Ольга не представляла, как можно продержаться так долго, не находясь в боевом трансе. Наконец они скользнули в хвост кометы, которая должна была пройти не далее чем в тридцати тысячах километров от района сосредоточения основной массы кораблей.

Совершив последнее маневрирование, Берс наконец поднялся с кресла и, повернув к сестре почерневшее от усталости лицо, хрипло произнес:

— Пока все. На пару дней останемся здесь. — Покачнулся и сморщился, ухватившись за спинку пилотского кресла. — Слушай, я пойду посплю. Устал немножко.

Из своей каюты он выполз спустя полтора дня, умял гору продуктов, помылся и начал распаковывать свой скафандр.

— Что ты собираешься делать?

Берс молча натянул скафандр, потом повернулся к Ольге:

— Ты ведь не знаешь этого?

Она молчала. Он шагнул вперед и притянул ее к себе, прижав ее голову к жесткому нагруднику.

— Не волнуйся, я справлюсь с этим.

Когда он выбрался наружу и, несколько мгновений повисев у внешнего люка, оттолкнулся и быстро поплыл прочь от шлюза, Ольга отвернулась. Она не знала, что он задумал, но это, наверное, было наиболее безумным, чем все то, что он совершил до сих пор. А ей оставалось только ждать и надеются.

Берс вернулся спустя неделю. Комета уже прошла точку наибольшего приближения к району сосредоточения и быстро приближалась к звезде. Хвост, и так не особо маленький, с каждым днем становился все более густым и пышным, все сильнее и сильнее забивая спектры пассивных детекторов и сокращая зону контроля. Берс появился поздно вечером, когда Ольга дремала в пилотском кресле. Его появление выглядело как-то по-домашнему уютным и привычным. Он свалился откуда-то из-за сильно сократившейся зоны обнаружения так же, как и ушел, в одном скафандре, не оснащенном даже примитивными двигателями на сжатом газе, и просто постучал по корпусу в районе внешнего люка шлюза жесткой перчаткой. Ольга встрепенулась и немного ошалело уставилась на внешний экран, а потом радостна хлопнула ладонью по клавише открытия внешнего люка и, вскочив с кресла, метнулась к внутреннему люку шлюзовой камеры.

Когда Берс отстегнул шлем, она прыгнула ему на шею, абсолютно не замечая леденящего холода внешней обшивки скафандра. Он довольно улыбнулся:

— Ну, перестань. Я вернулся, и я жив.

Ольга вдруг всхлипнула и произнесла:

— Знаешь, я решила, что если ты не вернешься, то выйду из хвоста и пойду на таран Системного разрушителя, поставив передатчик на непрерывное излучение.

Берс посерьезнел, хотя глаза оставались такими же детскими и нежными.

— Это проще всего. Понимаешь, я знаю, что ребята смогут справиться с ними. Главное — встретить эскадру за пределами орбиты Плутона, а это было бы возможно, если на Земле заранее узнали о том, чего нужно ждать. Но мы не могли выйти на связь, не выдав себя. Поэтому я и пробежался до ближайшего передатчика.

Ольга изумленно посмотрела на него, а потом расхохоталась:

— Ну ты даешь! Надо же… «пробежался до передатчика». До сих пор не могу понять, как тебе это удалось.

Берс посерьезнел:

— Ну и ладушки. Лучше тебе пока не знать о таких вещах. Тебе пока не стоит этого пробовать.

Когда брат отоспался и отъелся, она завела разговор об их дальнейшем маршруте:

— И что теперь? В этой системе мы сделали все, что могли. Теперь летим за Эсмиель.

Берс кивнул:

— Да. Только мы еще не закончили с этой системой. В систему Гронты вряд ли сумеет пройти незамеченным объект переменной траектории даже размером с кулак, а уж наш курьер засекут за световой год, — он замолчал.

Ольга не торопила его. Она знала, что Берс, скорее всего, уже знал, как дальше вести Рисунок. Он вздохнул и, повернувшись к пульту, воткнул в приемник один из информационных кристаллов, взятых им на мертвом монитаторе, а потом несколькими касаниями клавиш вывел на экран какую-то таблицу.

— Эта система — последняя остановка рейсовых грузовых лихтеров перед системой Гронты.

Он замолчал. Но Ольге не требовались слова. Она поняла, что Гронта — это название центральной звезды системы, в которой держат Эсмиель. Ольга какое-то время вглядывалась в экран, а потом повернулась к брату. Тот, зло прищурившись, рассматривал нижнюю строчку таблицы, оказавшейся графиком движения грузовых лихтеров. И Ольге почему-то стало жаль тех, кто пока еще вел спокойную жизнь в системе Гронты. Впрочем, они сами виноваты. Нечего было сердить брата. Особенно ТАК.

5

Сообщение от Берса поступило через месяц после того, как на лунную базу вернулись звенья атакаторов, занимавшиеся деблокированием маршрутов. Оно пришло на центральный пункт связи во время «собачьей вахты». На счастье, в этот момент старшим дежурным оператором был Млокен-Стив. Сразу после столь громкого возвращения из империи пути троих приятелей разошлись. Когда он наконец узнал, с кем именно три года делил комнату в общежитии Танакийской школы, его взяла некоторая оторопь. Конечно, он был простым парнем из глубинки, гордым тем, что ему нашлось место среди тех, кто защищал Землю. И он еще больше возгордился, когда попал в число нескольких сотен счастливчиков, которым выпало учиться в империи. Но откуда ему было знать, что его соседями были два члена Совета Защиты Земли и один из них — сам командующий?! В их деревне, которую обитатели до сих пор по старинке продолжали называть куклосом Медвежьей скалы, не только называли Берсами всех берсерков, но и частенько давали такое имя новорожденным, большинство из которых по старинке появлялись на свет от Производителей, а не от зарегистрированных отцов семейств. В общем, там все шло так же, как в добрые старые времена, правда, новую власть особо не ругали. После Освобождения существенно улучшилось медицинское обслуживание, отпала необходимость ежемесячно отправляться к узловому Контролеру, и в лесах стало поспокойней, поскольку «диких» стало поменьше, да и те по большей части перестали прятаться в дебрях, а сбились в охотничьи или земледельческие общины и жили в небольших деревеньках. Впрочем, то, что добропорядочные обитатели куклосов и «дикие» вроде как стали равными, нравилось далеко не всем. Во всяком случае, Млокен-Стив выслушал по этому поводу немало сетований во время своего отпуска.

Когда он после отпуска возвратился на лунную базу, Берс уже улетел, а на Энтони навалилось столько, что он с трудом выкроил для него несколько минут, чтобы переброситься парой слов и передать приказ о назначении.

Млокен-Стив понимал, что на плечи его высокопоставленных однокашников свалился слишком большой груз и, наверное, они просто не могли уделить ему больше времени, но на душе все равно остался какой-то осадок. А потом дела навалились и на него. Он крутился как белка в колесе, иногда удивляясь тому, что на такого сопляка, как он, перекладывают такую огромную ответственность.

Так прошел почти год. Впрочем, последнее время стало поспокойнее; Две недели назад Энтони вызвал Стива. Посыльный нашел его прямо в доке. Они как раз занимались заменой сердечников левого главного двигателя Бродяги, а парень был очень настойчив, и потому Млокен-Стив заявился в кабинет члена Совета Защиты прямо в измызганной спецовке. Впрочем, это не диссонировало с царившей в кабинете обстановкой. Энтони торчал у планшетного экрана с толпой каких-то не менее замызганных типов, в одном из которых Млокен-Стив с удивлением узнал самого Медведя — Кормачева, главного инженера базы и тоже берсерка, как и Берс. Заметив Стива, Энтони на несколько секунд прервал свой оживленный разговор и, энергично пожав ему руку, сразу взял быка за рога:

— Быстро переоденься и на второй причал. Через полчаса прибывает корабль со специалистами из империи, будешь заниматься ими. Адмирал уже там, так что на время приема увеличишь его свиту на одну единицу, но как только он закончит со всей этой официальной тягомотиной — все передается в твои руки. Все понятно?

Млокен-Стив тупо кивнул. Энтони по-свойски хлопнул его по плечу и снова повернулся к Медведю. Млокен-Стив вцепился в плечо Энтони:

— Так что я должен делать?

— Как что? — удивился Энтони. — Все. Ты отвечаешь за размещение, питание имперцев и, главное, эффективное использование их мозгов.

— То есть?

— Это уж, родимый, твоя забота, — усмехнулся Энтони, — думай. Когда дело дойдет до конкретики — обращайся, а пока вспомни все, чему тебя учили, пошевили мозгами и действуй.

Так Стив и оказался на дежурстве в центре связи. Инженеры из империи первым делом усовершенствовали систему связи и управления, удивляясь, как Защита вообще могла чего-то достигнуть с таким каменным веком. А поскольку на англик пока были переведены только основные инструкции, да и те еще только изучались персоналом, первое время в состав дежурной смены было решено включать людей, знающих язык империи. Млокен-Стив, который за прошедшее время успел отвыкнуть от имперского высокомерия, а за эти две недели снова вдоволь его нахлебался, наконец не выдержал, плюнул и напросился на дежурство этой ночью.

Сигнал вызова обрушился на него как раз в тот момент, когда он делал большой глоток крепчайшего кофе. Млокен-Стив поперхнулся, кашлянул, выплюнув большую часть того, что набрал в рот, судорожно сглотнул и, дотянувшись до клавиши включения закрытого дуплексного режима, раздраженно хлопнул по ней ладонью. И вот в таком виде — взъерошенный, в облитом кофе, измятом кителе — он и предстал перед Берсом.

— Это ты… — Он оторопело посмотрел на шкалу исходных данных, первая строчка которой была уж слишком длинной, и повернул к Берсу еще более изумленный взгляд: — Но откуда, черт побери…

— Привет, Млокен-Стив, и помолчи, — бесцеремонно прервал его Берс, — включи запись.

Млокен-Стив торопливо скосил глаза на индикатор — тот горел привычным зеленым светом — и, повернувшись к Берсу, кивнул:

— Работает.

Берс быстро заговорил:

— Информация Совету Защиты. Обнаружена эскадра канскебронов в составе пяти Базовых системных разрушителей с кораблями прикрытия. Имею достоверные данные о том, что конечной точкой маршрута эскадры является Солнечная система. Координаты района сосредоточения, полный состав эскадры и остальную имеющуюся информацию, а также мои предложения по противодействию передаю кодовыми сигналами по системе Кай-Ю. Сообщение закончил, — он сделал движение рукой, и по нижнему краю экрана побежали рваные символы кода. Берс поднял глаза на Стива и неожиданно тихо произнес: — Передай Энтони, что вы должны встретить их не позже чем за сорок световых часов от орбиты Плутона. И дальше их путь должен быть усеян трупами. Если затянете — они могут зайти с разных сторон, а вам ни в коем случае нельзя давать им возможность разделиться. Если хотя бы два Системных разрушителя прорвутся к орбите Урана… — и он отключился, не успев закончить фразу.

Млокен-Стив несколько мгновений сидел, ошарашенно разглядывая потухший экран, потом снова перевел взгляд на шкалу исходных данных. Судя по характеристикам передатчика, Берс провел этот сеанс связи явно не со своего корабля. Что ж, значит, заваривается крутая каша. Он хмыкнул. Подмигнул двум операторам, которые благоговейно рассматривали его. Ну еще бы, этот парень не только имел прямой выход на члена Совета Защиты Энтони, но, как оказалось, был на короткой ноге с самим командующим. Млокен-Стив вытащил из приемника записывающий кристалл и, допив остывший кофе, бросил на ходу:

— Я к Энтони. — После чего покинул центр связи.

На следующее утро сообщение Берса стало известно всем. Люди реагировали на него по-разному. Адмирала Навуходоносора оно просто повергло в ступор. Да и у остальных вызвало серьезную озабоченность. Соединенной мощи пяти Системных разрушителей было бы достаточно, чтобы распылить Землю, даже если бы они не подошли к Солнцу ближе, чем до орбиты Нептуна. Так что предложение или, скорее, требование Берса встретить врага за орбитой Плутона было единственно верным решением. Вот только никто пока не знал, как его можно воплотить в жизнь. Впрочем, даже если бы это удалось, силы атаки все равно были слишком велики. Просто представить такую эскадру было достаточно сложной задачей, поскольку Битва в поясе, когда Мерилин и берсерки сумели отразить атаку двух Системных разрушителей, была еще достаточно свежа в памяти. Как и те потери, которые тогда понесли земляне. И, исходя из всеобщей озабоченности, Совет Защиты был собран уже во второй половине дня.

Адмирал Навуходоносор потребовал, чтобы Совет использовал для анализа тактических вариантов возможности Мерилин, поскольку она была единственным имеющимся у них боевым Контролером высшего уровня. Поэтому местом сбора Совета была избрана боевая рубка Мерилин.

Перед самым началом заседания Млокен-Стив, как и многие другие, околачивался в одном из баров на нижнем уровне, рядом с большим панорамным экраном. Новости были слишком важными, чтобы у Совета Защиты возникла мысль отложить их оглашение. Если бы они только могли подозревать, что реакция военного командования Прежних была бы на сто процентов противоположной… Во всяком случае, все были уверены, что решение Совета Защиты будет объявлено сразу по его принятию. Свободный от смены народ уже плотно набился в бары, кафешки и ресторанчики, чтобы слегка унять тревогу в привычных разговорах и иметь возможность сразу же обсудить план Совета. Во всяком случае, большинство, среди которых был и Млокен-Стив, собралось здесь именно для этого. Однако не успел он с приятелями прикончить пинту пива, как откуда-то из толпы, плотно забившей бар, вывернулся шустрый паренек. Он остановился, внимательно посмотрел вокруг и, поймав взглядом Стива, подскочил к нему:

— Мистер Млокен-Стив?

— Да.

— Мистер Энтони срочно требует вас на борт Мерилин.

Приятели Стива удивленно покачали головами:

— Ну, парень, ты высоко взлетел.

Тот несколько недоуменно пожал плечами и, выбравшись из-за столика, торопливо двинулся вслед за посыльным к лифтовым шахтам.

Совет уже начался, поэтому в переходном коридоре Мерилин было безлюдно.