Беги, если успеешь

– Точно не знаю, – заявила она, – но, кажется, он контрабандист. Или что-то в этом роде. Я знаю, что вас это напрягает, потому я попросила его быть предельно дипломатичным. Он, кстати, очень воспитанный человек, джентльмен, с развитым чувством собственного достоинства. Вы просто разыграете небольшой спектакль, в котором сыграете свои роли, и все будут довольны.

Гуров не был уверен, что все будет так чудесно, как обещала Валерия Алексеевна, но Даниил даже на него произвел впечатление.

На встречу они пошли втроем – Валерию Алексеевну знали в лицо, и это должно было исключить возможные недоразумения. Правда, непосредственно в переговорах она уже не участвовала. Вместе с Крячко они ворковали на лавочке, пока Гуров общался с Даниилом, прогуливаясь по аллее.

Даниил появился из темноты неожиданно, как и полагается человеку его профессии, крайне учтиво со всеми поздоровался, выяснил, кто главный, и, принеся извинения даме, увел Гурова в сторону.

– Боюсь показаться невежливым, – с ходу сказал он, – но возьму на себя смелость сразу же заговорить о деле. Надеюсь, вы простите мне эту вольность.

– Прощу обязательно, – серьезно ответил Гуров. – Разговоры о погоде меня не очень привлекают.

– Понимаю вас, – кивнул Даниил. – Кто-то наслаждается солнцем и покоем, а кто-то работает не покладая рук и только тогда и счастлив. Сам я предпочитаю золотую середину, но вас понимаю. Валерия Алексеевна сказала, что вы доктор и вам необходимо выйти в море. Сам я – художник и астроном-любитель, и медицина для меня – полная загадка, но я готов предоставить вам судно и даже с командой. Небольшая яхта вас устроит? У нее прекрасный ход и славная история. Но, к сожалению, эта услуга будет очень дорого стоить.

У Даниила были интеллигентное, чуть печальное лицо, аккуратная бородка и приятный голос. Возможно, в своей компании он даже пел под гитару старинные романсы. Одет Даниил был безукоризненно, с некоторым богемным оттенком – светлый легкий костюм, мягкие серые туфли и широкополая шляпа, слегка сдвинутая на лоб. Его действительно можно было принять за художника, да и за астронома-любителя тоже. Только последнее замечание насчет цены выдавало в нем профессионала.

Гуров не стал отказываться от высокого звания доктора, которым его наградила Валерия Алексеевна, и не стал выяснять, насколько хорошо знает Даниил созвездия южного полушария неба. Но насчет яхты постарался выяснить все, что только можно. Даниил был обстоятелен и предупредителен. Он уже знал, что, кроме яхты, требуются акваланги, осветительные приборы и еще кое-какие мелочи. Все это, включая также услуги экипажа, он готов был предоставить на любой разумный срок, на все давал безусловную гарантию, но при этом не моргнув глазом сразу запросил двадцать пять тысяч долларов.

– Извините мне такую жесткость, – сказал он любезно, – но я должен компенсировать возможные потери. Море непредсказуемо, и только оно решает, пощадить вас или наказать. Вы можете клясться, что все будет в целости и сохранности, а вернетесь вообще ни с чем. Названная мной сумма составляет, кстати, лишь небольшую часть истинной стоимости судна и оборудования. Валерия Алексеевна говорила, что некоторые траты вы можете себе позволить…

О том, что они могут себе позволить, Валерия Алексеевна могла знать, разумеется, только от Крячко. Гуров также не моргнув глазом согласился заплатить требуемую сумму, но при этом выставил условие – команды на яхте должен быть минимум, а все решения принимает только он, и выполнять их должны беспрекословно.

Даниил счел это требование разумным и заверил, что проблем не будет.

– Я дам вам одного смышленого парнишку – с яхтой он в хорошую погоду управится без труда. В крайнем случае вы ему поможете. В ваши дела он не будет совать носа, но на его помощь вы можете рассчитывать в любую минуту. Плюс три акваланга, фонари, глубиномеры и все прочее. Вы не разочаруетесь. Если согласны – перечислите деньги на счет в любом коммерческом банке.

– Мы планировали выйти завтра утром, – возразил Гуров. – А сейчас банки уже закрыты.

Даниил улыбнулся чуть печальной улыбкой.

– Люди должны доверять друг другу, – сказал он. – В разумных пределах, конечно. Я же понимаю, что вы вернетесь, доктор. Отправляйтесь в любое удобное для вас время. Только отдайте распоряжение, чтобы тот, кто останется на берегу, завтра уладил вопрос с деньгами. Прошу вас – номер счета.

Гуров взял протянутый ему листочек бумаги. Никаких сомнений не оставалось – эта гоп-компания знает о присутствии в городе Алевтины Викторовны. Или, по крайней мере, о том, что есть человек, который в состоянии заплатить названную сумму. Тайна, конечно, не бог весть какая, но все равно Гурову было неприятно.

Они договорились с Даниилом, на каком причале искать завтра яхту, и разошлись. Прощаясь, Даниил приподнял шляпу и пожелал Гурову удачи.

Потом они вернулись в гостиницу, где Гуров собирался хорошенько поговорить с компаньонами относительно длинных языков, но его опередила Алевтина Викторовна Рештина, которая, оказывается, давно дожидалась их в холле на первом этаже.

Выглядела она неважно, особенно если учесть тот факт, что находилась она, по сути дела, на курорте. И первые же слова, произнесенные ею, огорошили Гурова.

– Я уезжаю, Лев Иванович, – заявила она. – Наверное, это выглядит как предательство, но я на грани срыва. Ко мне в номер целый день звонят какие-то подонки и выкрикивают угрозы и оскорбления. Я пробовала жаловаться администрации отеля, но они утверждают, что это просто дети балуются. Правда, после разговора с директором звонки прекратились, но теперь я постоянно на взводе. Мне кажется, что от телефонного звонка со мной просто сделается истерика.

– Вам угрожали в связи с вашим мужем? – спросил Гуров.

– Нет, это были бредовые угрозы каких-то националистов. Ну, знаете – москали, убирайтесь домой, мы вас перевешаем, и все такое прочее… Довольно странно для фешенебельного курорта, которым этот дерьмовый городок хочет казаться.

– Ничего странного, Алевтина Викторовна, – покачал головой Гуров. – На первый класс он, конечно, пока не тянет, но городок неплохой, зря вы его так… И национальность ваша никого тут не волнует. Тут из коренных жителей половина – русские. А приезжих сколько! Однако убираться в Москву предлагают только нам да вам. Как говорится, прослеживается определенная тенденция.

– Неважно, тенденция это или не тенденция, – слегка раздраженно сказала Алевтина Викторовна. – Даже если это балуются глупые дети – все равно я больше не могу. И еще… Я каждую минуту ожидаю, что вы принесете мне страшную весть… Одним словом, я больше не могу. Я уеду. Позвольте я перечислю для вас любую сумму денег, которую вы назовете…

– У меня просьба, Алевтина Викторовна, – перебил ее Гуров. – Потерпите еще немного. Дайте нам с Крячко еще один день. Завтра мы сплаваем в известное место и все там хорошенько осмотрим. Возможно, обнаружим ключ к разгадке. Дождитесь нашего возвращения. А пока будете ждать, перечислите деньги – двадцать пять тысяч долларов вот на этот счет. Разумеется, это не для нас, это для человека, который дает нам яхту и снаряжение. Сумма, конечно, беспардонная, но этот человек делец и пользуется моментом. Вряд ли кто-то нам сейчас еще поможет. Должен признаться, что положение наше в этом городе становится все более сложным.

– Деньги – это ерунда, – махнула рукой Рештина. – Об этом даже не волнуйтесь. Но я так устала, что, боюсь, больше не выдержу.

– Должны выдержать, – строго сказал ей Гуров. – Человек многое должен выдерживать.

– Я постараюсь, – пообещала Алевтина Викторовна, но в тоне ее слышалась безнадежность.

Но все это было вчера, а сегодня Гуров опять был во власти сомнений. Все складывалось как будто удачно, и они уже были совсем недалеко от цели. В каюте лежали три заправленных новеньких акваланга. Акваланги были производства какой-то иностранной фирмы, и Валерия Алексеевна заверила, что это прекрасные аппараты.

– Теоретически я давно подкована, – объяснила она. – Вот с практикой до сих пор было туговато. Но теперь я все наверстаю.

На возражения Гурова, что у них тут не оздоровительные купания для отдыхающих, она безапелляционно заявила, что больше она их одних под воду не отпустит.

– Сама знаю, что не купания. А акваланг вам не маска с трубкой, – заявила она. – Страховка нужна обязательно. Я лучше умру, чем отпущу вас без страховки.

– Нам парнишка поможет, – пробурчал Гуров, оглядываясь на белозубого молодого человека, который суетился у них за спиной, ловя парусом ветер.

Это был жилистый, загорелый и юркий как ящерица парень, с лица которого ни на секунду не сходила улыбка. Звали его Федором. Точнее, Федькой, потому что представился он именно так. Он почти не разговаривал, а в ответ на задаваемые вопросы только беззвучно смеялся и этим произвел на Гурова странное впечатление умственно неполноценного. Хотя с яхтой он управлялся – любо-дорого посмотреть.

– Парнишка под воду не полезет ни за какие коврижки, – уверенно заявила Валерия Алексеевна. – Ему за яхту отвечать. Да все будет нормально, Лев Иванович! Я вам не помешаю. Наоборот.

Гуров сдался. В словах Самсоновой была своя правда. Да и сама она стала как будто проще и одновременно серьезнее. Она уже не была похожа на ту высокомерную прожигательницу жизни, какой показалась Гурову в первые дни знакомства. И в глазах ее появился какой-то новый огонек, какой бывает в глазах человека, взявшего на себя огромную ответственность.

В общем, пока все шло удачно. Но и эта гладкость настораживала Гурова. Он раз за разом задавал себе три вопроса. Какие меры предпринял майор Загоруйко, чтобы окончательно поймать их на крючок? Кто такой на самом деле этот щеголь Даниил? А самое главное, куда исчез Дудник со своими ребятами?

Дудник был в списке Гурова самым подозрительным из всех. Его команда, несомненно, имела какое-то отношение к событиям вокруг Трех Скал. Гуров не без оснований подозревал, что и погром во дворе Валентина – тоже их рук дело. И вдруг эти люди словно уходят в тень, не препятствуя Гурову в продолжении поисков. Это было не очень понятно.

Федя издал ликующий горловой звук и заплясал на корме, как впередсмотрящий на корабле Колумба, после многих месяцев путешествия впервые увидевший землю. Земля действительно появилась – все те же голые мрачные три скалы на фоне сверкающего моря. Крячко и Валерия Алексеевна привстали со своих мест. На их лицах было написано легкое волнение. Впрочем, волнение на лице Крячко было написано постоянно, когда он находился рядом с Валерией Алексеевной. Гуров полагал, что море его волнует гораздо меньше.

Вскоре они подошли совсем близко к скалам и легли в дрейф. Гуров предложил Феде проплыть между скал, но тот неожиданно категорически отказался. При этом глуповатая улыбка продолжала сиять на его лице, но он был непреклонен.

– А туда я не пойду! – заявил он. – Днище пропорем – ноги повырывают.

Кто повырывает и кому – он не уточнял, но и решения своего не изменил. Так Гуров еще раз убедился, что на море его приказы не действуют, несмотря на все договоренности.

– Ладно, что выросло, то выросло, – решил он. – Пойдем своим ходом. Давай, братва, бери доспехи!

Он первым спустился в каюту за аквалангом. Яхта была оборудована даже портативной радиостанцией – ее огоньки весело светились в полумраке каюты. Гуров еще раз задался вопросом, кто же он такой на самом деле – художник и звездочет Даниил?

Но долго размышлять на эту тему было уже некогда. Он подхватил снаряжение и стал выволакивать на палубу, где его принимали Крячко с Валерией Алексеевной.

Гуров был вынужден признать, что теорию подводного плавания Валерия Алексеевна освоила великолепно. Если бы не ее навыки, они провозились бы с аквалангами раза в два дольше.

– Следите за глубиномером! – еще раз предупредила она перед самым погружением. – И вообще, старайтесь глубже пяти метров не спускаться. Зачем рисковать? Вы же только посмотреть, верно? А то, что на дне, – это уже морскому богу принадлежит – нам это недоступно.

– Мы рождены, чтоб сказку сделать былью! – важно сказал Крячко. – Мы – молодые покорители глубин!

– Вы уже не очень молодые, – с сожалением сказала Валерия Алексеевна, закрыла рот загубником и спиной вниз упала с яхты в воду.

Крячко с волнением посмотрел на круги и пузырьки воздуха, пляшущие по поверхности, вздохнул и неловко спрыгнул вслед за своей пассией. Гуров нырнул почти одновременно с ним. Последнее, что он видел, – это сияющая улыбка яхтсмена Федьки. А дальше уже была изумрудная прохладная мгла.

Глава 12

Найти место, где в прошлый раз Гуров обнаружил кепку, оказалось не так просто, как это представлялось вначале. Выяснилось, что под водой все камни становятся удивительно похожими друг на друга, и вода как бы размывает очертания предметов и стирает все границы. Все, что смог определить Гуров, – это примерное направление поисков. Перед тем как заняться ими вплотную, все трое еще раз поднялись на поверхность и провели короткое совещание.

– Конкретной цели у нас с вами нет, – сказал Гуров. – Грубо говоря, что мы ищем, мы и сами пока не знаем. Определим это так – все, что может быть связано с Рештиным и Тищенко. Кепку мы нашли где-то здесь – под большой скалой. Давайте обогнем ее с двух сторон. Я пойду направо, Стас налево, а Валерия Алексеевна, как и обещала, пусть присматривает за нами обоими. Ей заниматься поисками, я считаю, нецелесообразно. Боюсь, что в этом случае мы потом друг друга не соберем. На поверхность поднимаемся через пять минут и делимся впечатлениями.

Они снова ушли под воду, и Гуров как-то неожиданно быстро отыскал тот самый камень, с которого в прошлый раз снял кепку. Он был уверен, что не ошибается: память его пока не подводила – это было то самое место. Только вот ничего интересного на этом месте больше не было. Гуров проверил все вокруг в радиусе десяти метров и даже опустился на глубину двенадцати метров. На глубине было темно, и вода давила так, как будто грудную клетку затянули в свинцовый корсет. Гуров почувствовал себя неуютно и одиноко, точно находился в бездне, из которой нет выхода. Если бы не луч подводного фонаря, впечатление могло бы быть еще более гнетущим. Впрочем, без фонаря на такой глубине и делать было нечего.

Гуров посмотрел на водонепроницаемые часы – пять минут уже истекали. Он начал медленно подниматься. Луч фонаря скользил по основанию скалы, поросшему бурыми водорослями, и буквально увязал в них. Но когда до поверхности оставалось каких-нибудь метра четыре или даже меньше, Гуров вдруг увидел вбитый в скалу костыль.

Это было так необычно, что Гуров сразу же забыл про время. Было удивительно: кому понадобилось вбивать в неподатливый камень костыль на глубине четырех метров ниже уровня моря? Боясь, что в следующий раз он не сумеет сразу найти это место, Гуров остановился и подплыл к скале вплотную.

Костыль был намертво вколочен в трещину в таком месте, где не было водорослей, и Гуров подумал, не оставлена ли здесь эта железяка в качестве своеобразного ориентира. Он не удержался от соблазна пошарить вокруг и, обогнув выступ скалы, вдруг увидел примерно на том же уровне узкий черный провал. В скале имелось углубление, возможно, даже настоящая пещера!

Гуров посветил в провал фонарем. Луч уперся в черноту. Издали ничего понять было невозможно. Гуров с сожалением повернулся и пошел наверх. Он и так уже просрочил время.

Именно об этом ему первым делом напомнил Крячко, который уже давно кружил на поверхности воды по орбите, в центре которой находилась любезная ему Валерия Алексеевна.

– Лева, это форменное свинство! – заорал он. – Ты начальник, но сейчас я говорю тебе это как друг. Мы не на Тверском бульваре. А вдруг бы ты утонул?

– Тогда ты бы на меня не орал, – сказал Гуров, освобождаясь от загубника. – Признаю, поступил по-свински, но у меня была веская причина. Я что-то обнаружил.

– Что?! – первой воскликнула Валерия Алексеевна.

– Сам пока не знаю, – ответил Гуров. – Кто-то вколотил в скалу костыль. И, похоже, там рядом пещера. Надо бы посмотреть.

– Ой, как интересно! – воскликнула Валерия Алексеевна. – А вот Стас ничего не нашел.

– А вот тут вы ошибаетесь! – торжествующе прогудел Крячко. – Просто я хотел сделать сюрприз, но Лева, как всегда, все испортил. С той стороны я тоже наткнулся на пещеру. Здоровая! Но я исполнительный человек и не стал заниматься самодеятельностью. Сказано – пять минут, значит, пять минут. Вот я и вернулся. Так с какой начнем – с моей или с твоей?

– Конечно, мы должны начать с пещеры Льва Ивановича! – быстро сказала Валерия Алексеевна. – Он у нас главный, а потому имеет приоритет.

– Женщины всегда благоговеют перед начальством, – проворчал Крячко. – Ну что ж, я согласен. Все равно моя пещера наверняка больше.

– Только поступим следующим образом, – предупредил Гуров. – Чтобы не было никаких неожиданностей, я обвяжусь тросом и проникну в пещеру. Стас будет контролировать мои передвижения. А Валерия Алексеевна будет контролировать нас обоих. Если со мной что-нибудь случится, вдвоем вы сумеете мне помочь. Но вообще я не собираюсь лезть на рожон – только взгляну.

Никто не возражал против такого несложного плана, и они втроем снова ушли под воду. Гуров плыл впереди, шаря лучом фонаря по остову каменной глыбы. Чуть приотстав, плыл Крячко, с любопытством вертя по сторонам головой. Вода вокруг него была наполнена пузырьками воздуха, как в закипающем самоваре. Валерия Алексеевна держалась на некотором отдалении, скользя в зеленоватом мареве грациозно и легко, как русалка. Даже сейчас с громоздким аппаратом и баллонами на плечах, ее фигура продолжала сохранять изящество и привлекательность. О лице этого сказать было нельзя закрытое маской и загубником с клапаном, окруженное ореолом из клокочущих пузырьков, оно было похоже на маску то ли робота, то ли подводного чудовища. Может быть, отчасти поэтому Валерия Алексеевна старалась держаться от мужчин подальше – в такой обстановке трудно было блеснуть макияжем и эффектной прической. Гурову казалось, что дело обстоит именно так, хотя на самом деле вряд ли их спутница сейчас об этом думала. Просто Гуров никак не мог до конца преодолеть антипатию, которую чувствовал к Валерии Алексеевне с самого начала. Он никак не мог решить, заслуживает ли она такого отношения с его стороны или это всего лишь предубеждение, возникшее из дружеской ревности, ведь давно известно, как болезненно относятся мужчины к увлечениям своих друзей. И, пожалуй, более сурового порицания заслуживал сам Крячко, при попустительстве которого Валерия Алексеевна стала вмешиваться во все их дела. Просто Гуров никак не мог выбрать удобного времени, чтобы это порицание как следует выразить. Он решил это сделать сегодня же, как только они вернутся на сушу, вне зависимости от того, будет сопутствовать им удача или нет.

Луч фонаря уперся в острый клык костыля, торчащий из скалы, и Гуров забыл обо всем на свете. Он обернулся и плавно махнул рукой. Наверху этот жест получился бы куда более порывистым. Крячко выразил свой интерес бурлящим облаком воздушных пузырей. Они скользнули вдоль скалы, обогнули выступ и очутились перед черной дырой, в глубине которой глох свет фонаря.

Гуров не стал терять времени, распутал трос, пристегнутый у него к специальному поясу вместе с ножом, и, вручив конец Стасу, подплыл к темной дыре вплотную. Она была настолько узка, что протиснуться внутрь с аквалангом можно было, только соблюдая крайнюю осторожность. Гуров подумал, что торопиться не будет.

В последний момент он оглянулся и кивнул Стасу. Тот кивнул в ответ и показал, что трос остается в надежных руках. Гуров поискал глазами фигуру Валерии Алексеевны, посветил вокруг фонарем, но ничего не увидел, кроме колышущегося зеленого тумана. «Куда она запропастилась? – с тревогой подумал он. – Только что была рядом. Нет, все-таки правильно говорят: женщина на корабле – плохая примета. Изволь теперь беспокоиться, не случилось ли чего! Зато шуму сколько было – не отпущу вас одних! Надо было предвидеть, что ничего хорошего из этого не получится. Конечно, по снаряжению она ценные советы дала, но дисциплины от женщины не дождешься!»

После короткого раздумья он все-таки решил не отвлекаться – женщина молодая, здоровая, с характером – что с ней может случиться? «Да и я недолго, – решил он. – Туда и обратно».

Он повернулся и аккуратно нырнул в пещеру. Она оказалась длиннее, чем он ожидал, – Гуров уткнулся в стену, только проплыв метров шесть или семь. И вообще внутри было гораздо свободнее, чем казалось снаружи. Гуров двигался почти свободно. Рядом вполне мог уместиться еще один человек.

Он оглянулся. Белый кружочек света тускло маячил у входа в пещеру. Он медленно приближался. Гуров сообразил, что слишком коротко вытравил трос и Крячко поневоле вынужден следовать за ним. Он чертыхнулся про себя, но не слишком обеспокоился, поскольку теперь был уверен, что они смогут спокойно развернуться в этой проклятой дыре.

Проклятой он окрестил ее по одной простой причине. Снаружи пещера выглядела куда загадочнее и притягательнее, чем внутри. Внутри ничего, кроме воды и голого камня, не было. Гуров внимательно осмотрел стены, дно, но ничего примечательного не обнаружил. В душе его нарастало разочарование. Загадочная пещера оказалась пустышкой, равнодушным творением природы, ничуть не приближающим их к разгадке.

Крячко медленно подплывал, с любопытством шаря взглядом по сторонам. Он еще не знал, что смотреть тут не на что. Гуров с досадой покосился на него, собираясь махнуть рукой, чтобы тот возвращался, но тут будто что-то подтолкнуло его. Он перевернулся на спину и взглянул на потолок пещеры. Прежде чем он успел направить туда луч фонаря, наверху возникло слабое свечение. Гуров удивился.

Он подумал, не отсвет ли это от фонаря Крячко, но тут же понял, что этого никак не может быть. Заинтригованный, Гуров пошел наверх, забыв об осторожности, думая только о том, чтобы выяснить причину этого странного, почти неуловимого свечения.

Поднявшись повыше, он сообразил, что они с Крячко находятся, видимо, в «кармане», из которого существует ход в следующую полость внутри скалы. Вот только откуда там мог взяться свет?

Торопясь найти ответ на этот вопрос, Гуров бесстрашно вознесся к потолку пещеры, проскочил сквозь толщу воды и совершенно неожиданно для себя вылетел на ее поверхность под каменные своды.

Он находился в узком каменном склепе, устроенном матерью-природой в толще скалы. Ширина его была не более трех метров, длина – четырех. Это пространство пересекалось внизу каменной перегородкой, по обе стороны которой плескалась вода. А над головой, на высоте полутора-двух метров, светилось отверстие с неровными краями. В отверстие был виден клочок синего, сверкающего, как сапфир, неба.

Гуров ухватился за каменный выступ, который делил пещеру надвое, и стал осматриваться. На первый взгляд здесь тоже не было ничего интересного, если не считать самой пещеры, этого великолепного естественного укрытия, настолько искусно замаскированного, что без специального снаряжения обнаружить его было практически невозможно.

Невольно Гурову пришла в голову мысль: добрался ли сюда Рештин? Ведь у него снаряжение было! Доказательств у Гурова не имелось, но он был уверен, что Рештин нашел эту пещеру. Такой дотошный и тренированный человек не мог ее не найти. А ведь где-то рядом существует, по крайней мере, еще одна пещера! Пусть в этой следов Рештина не обнаружено, но есть надежда…

Плавный ход мыслей Гурова был внезапно прерван. Вода под ним вдруг забурлила, заплясала как бешеная, точно на дне впадины заработал огромный насос, а потом вдруг на поверхность со скоростью снаряда вылетел Крячко.

Он выпрыгнул как дельфин и сразу же с удивительной ловкостью пристроился на каменной перегородке, будто проделывал это ежедневно и эта пещера давно стала для него родным домом.

Однако Гурову было ясно, что Крячко вряд ли сейчас осознает, где находится и что с ним происходит. Маска с него была сорвана, шланг болтался где-то у пояса, ни фонаря, ни троса в его руках не было. Он смотрел сквозь Гурова выпученными глазами и судорожно ловил воздух широко раскрытым ртом. Из его легких шел жуткий свист, словно через предохранительный клапан нагревательного котла вырывался избыток пара. Гуров пораженно уставился на него. Такого бледного и растерзанного Стаса Крячко он еще не видел ни разу в жизни.

Крячко еще не меньше минуты свистел легкими и вращал безумными глазами и только потом стал понемногу приходить в себя.

– Что с тобой? – ровным голосом спросил его Гуров.

Взгляд Крячко постепенно сосредоточился на лице Гурова и сделался осмысленным. Стас не свойственным ему жестом схватился за сердце и с ужасом сказал:

– Я ведь чуть не потонул, Лева!

– Как же тебя угораздило? – прежним спокойным тоном поинтересовался Гуров.

– Не знаю. Ничего не могу понять! Я видел, как ты рванул наверх, и стал думать, нужно ли мне идти за тобой. А потом вижу, что трос-то я упустил! Значит, в любом случае теперь нужно, думаю… И только я собрался выныривать, как вдруг около меня что-то как взметнется!..

Голос его задрожал. Наверное, в прежние времена так же дрожал голос у просоленных моряков, когда они рассказывали о встрече с подводным чудовищем.

– Ага. Меня аж подбросило! – продолжил он жалобно. – Фонарь уронил к черту, темнотища вокруг, а самое главное – шланг у меня лопнул! Кислород весь выскочил – так у меня вообще голова кругом пошла. И вода! Чуть воды ведь не вдохнул! Одним словом, захлебываюсь, погибаю, Лева! Задергался, а дыры-то и не найду никак. Ну, думаю, прощай, Стас Крячко, не поминай лихом… А тут меня к тебе и выбросило!

– То подбросило, то выбросило, – задумчиво сказал Гуров, протягивая руку и ухватывая свободный конец шланга, который шел к баллонам висящего за спиной друга акваланга. – На минуту вас одних нельзя оставить.

– Елки-моталки! – завопил Крячко, и глаза его снова полезли из орбит. – Там же Валерия! А если и ее… – Он был готов тут же снова нырнуть в пучину.

Гуров крепко ухватил его за запястье, сжал до боли.

– Сядь! – сказал он железным голосом. – И я с тобой заодно присяду. Нам, похоже, здесь долго куковать придется.

– Что, думаешь, так плохо? Может, обойдется?.. А вообще, что, по-твоему, случилось-то?