Беги, если успеешь

– Я не случай на пляже имею в виду, – махнул рукой Загоруйко. – К нам поступило заявление, что вы избили и сбросили в воду сторожа «Барракуды». Это настолько дикий случай, что я с большим трудом в него поверил. Но не поверить невозможно – имеются свидетели.

– Вы намерены нас арестовать? – сердито спросил Гуров.

– Нет, я предпочитаю уладить дело миром, – глубокомысленно изрек Загоруйко. – Плохой мир всегда лучше доброй ссоры. Взываю к вашему здравому смыслу. Компромисса достичь очень просто – вы в самое ближайшее время уезжаете, а я рву это заявление. Давайте делать шаги навстречу друг другу.

– Но вы же первый не хотите делать этого шага! – возмутился Гуров.

– Именно делаю! – с превосходством сказал на это Загоруйко. – Ни один человек на моем месте не мог бы сделать для вас больше. Практически я вас спасаю, господин Гуров! Если в Москве всплывут обстоятельства вашего здесь пребывания, вашей карьере придет конец. Вас просто высмеют. Полковник Гуров отправился искать человека, а нашел какую-то грязную кепку! Неважно, что она принадлежала совсем не тому человеку, – главное, что он нашел!

– Ну что ж, поговорили! – заметил на это Гуров. – Честно скажу, вы меня разочаровали, майор! Вы похожи на человека, который старательно рубит сук, на котором сидит.

– Я не сижу на суках, – самодовольно ответил Загоруйко. – Предпочитаю кресла. И еще одна деталь – я тут на своем месте. Это очень важно – сидеть на своем месте. Тот, кто забывает эту простую истину, обычно очень плохо кончает.

– Ну что ж, жизнь покажет, – упрямо заявил ему на прощание Гуров.

Он вернулся в гостиницу и обнаружил, что номер пуст. Догадаться, куда пропал Крячко, не составляло никакого труда. Гуров позвонил в отель «Титаник» и попросил связать его с Самсоновой. Как он и ожидал, ему ответили, что Самсоновой в настоящий момент в отеле нет. Раздосадованный Гуров уже собирался отправиться на поиски легкомысленного друга, как вдруг тот появился сам, счастливый и необычно взволнованный.

– Не знаю, как тебе это объяснить, Лева! – заявил он с порога. – Но я чувствую себя совершенно другим человеком! Ты не представляешь, что происходит у меня в душе. Я увидел какие-то новые горизонты. И это все сделала она. Это удивительная женщина!

– Да, меня она тоже иногда удивляет, – спокойно ответил Гуров. – Что-то в поведении твоей Валерии Алексеевны меня тревожит. Тебе ничего в нем не кажется странным?

– Она – удивительно чуткий и взвешенный человек! – с жаром сказал Крячко. – Все недоразумения, которые происходили между нами до сих пор, были просто следствием того, что мы мало знали друг друга…

– А теперь вы знаете много…

– Того, что мы пережили вместе в эти дни, достаточно, чтобы узнать человека.

– Стас, я начинаю за тебя беспокоиться! – сказал Гуров. – Ты заговорил языком героя телесериала. У тебя явно не все в порядке с головой. И хуже всего, что это происходит именно тогда, когда твоя помощь жизненно необходима.

– Разве я отказываюсь работать?!

– Ты не отказываешься, ты просто неработоспособен. Ты предпочитаешь проводить время с Валерией Алексеевной вместо того, чтобы заниматься делом.

– Неправда! – возмутился Крячко. – Между прочим, мы с Валерией Алексеевной…

– Ну ладно, я с тобой не о женщинах собирался говорить. Наше положение осложнилось. Майор Загоруйко отверг все мои предложения. Придется самим выкручиваться.

– Ха, ничего себе – неожиданно осложнилось! – обрадовался Крячко. – А я что говорил? Я это заранее предвидел. Не понимаю, как ты мог рассчитывать на этого пижона? Что он тебе сказал?

– Что не станет поднимать водолазов из-за мокрой тряпки, – ответил Гуров. – Ему хочется верить, что ее туда сдуло ветром. Удивительная недальновидность!

– Просто он смотрит не туда, куда смотрим мы, – убежденно заявил Крячко. – И по-своему он, конечно, прав. У него был перспективный курорт, кривая преступности, инвестиции, а с нашим появлением все пошло вверх дном. Он предложил тебе выметаться?

– Это звучало более деликатно, но смысл был похожий, – согласился Гуров. – Правда, я ему ничего не пообещал… Да, и еще вот что! На нас у Загоруйко лежит заявление – тянет на мелкое хулиганство. Помнишь того симпатягу, которого мы нечаянно сбросили в залив?

– Ах, скотина! – вскричал Крячко. – Видишь, что бывает, когда не всыплешь человеку как следует? Он начинает думать, что ему и дальше все сойдет с рук. Нужно было его хорошенько отделать – тогда бы он нас сразу стал уважать.

– Не говори чепухи, – поморщился Гуров. – Тогда бы мы с тобой точно уже сидели в местной каталажке. А сейчас майор согласен закрыть глаза на наши безобразия – в обмен на то, что он называет здравым смыслом.

– А он у нас есть? – деловито поинтересовался Крячко.

– Судя по твоему поведению – ни капли! – отрезал Гуров. – Я тебя последний раз настоятельно прошу вспомнить, что мы приехали сюда не ради курортных романов!

– Это не курортный роман, Лева! – взмолился Крячко. – Я чувствую, что это очень серьезно!

– У тебя – возможно, – безжалостно сказал Гуров. – А вот насчет Валерии Алексеевны не уверен. Кто ты для нее? Нищий мент? Какая перспектива ваших отношений?

– Ну нельзя же все измерять презренным металлом, – пробормотал Крячко.

– А я не все измеряю презренным металлом, – возразил Гуров. – Но когда я имею дело с предпринимателями, то всегда держу в уме этот предмет. Меньше бывает разочарований.

– Ты несправедлив к Валерии Алексеевне, а она, между прочим, очень хочет нам помочь.

– Каким образом?

– Ну, мы же собираемся дальше копать в том же направлении? Вот она и хочет найти людей, которые помогут нам с аквалангами и прочим. Она готова даже все оплатить из своих средств. А ты говоришь – предприниматели!..

– Постой, мне это совсем уже не нравится! – нахмурился Гуров. – Что значит – оплатить? Почему она ищет каких-то людей? Что за самодеятельность? Разве она уже у нас в штате?

– При чем здесь штаты? – обиженно сказал Крячко. – Говорю, она просто хочет помочь. От чистого сердца. Все равно же она все знает!

– Благодаря тебе, кстати, – вставил Гуров.

– Ну, положим, не только. И я не вижу в этом ничего страшного. Она, в конце концов, тоже пострадала на этом деле. И вела себя до сих пор очень достойно, по-моему.

– Ну, насчет этого могут быть разные мнения, – с досадой сказал Гуров. – Может быть, тебе и нравятся такие амазонки, которые на ходу коня остановят, а я человек скромный…

– Но ты пойми, она – де-ло-ва-я женщина! – отчеканил Крячко. – Она полна энергии и всяческих идей. Разве это плохо?

– Ну, допустим, когда мы ныряли у Трех Скал, она выглядела довольно бледно, – напомнил Гуров. – И все время говорила нам под руку.

– Она очень за нас переживала.

– А сейчас перестала?

– Ну, не то чтобы перестала, но она же понимает, как это важно.

– Видишь, даже она понимает, – проворчал Гуров. – Тебе бы такое понимание! Не забывай, рядом находится еще одна женщина, у которой все чувства действительно на пределе. Мы о ней должны думать в первую очередь.

– А я не думаю, что ли? Но так просто что толку думать? Вот надыбаем снаряжение и хорошенько прочешем завтра ту яму!

– Я бы предпочел и дальше иметь дело с Валентином, – сказал Гуров. – Во-первых, он показался мне человеком надежным. Во-вторых, он человек заинтересованный – из-за гибели Тищенко он по-настоящему переживает. Видимо, он были не просто соседями, а друзьями. И кроме того, Валентин уверенно опознал кепку Тищенко. Это тоже не последнее дело. А снаряжение мы можем и сами поискать. Через Вазалевского. Расходы Алевтина Викторовна оплатит.

– Если мы будем искать, тем более через Вазалевского, – возразил Крячко, – то об этом будет знать весь город. К Валерии Алексеевне все-таки меньше внимания.

– Ну, жизнь покажет, кто из нас прав, – решил Гуров. – Но к Валентину мы сейчас отправимся в первую очередь. После нашей вылазки мы еще не виделись, а он обещал поговорить с женой Тищенко. Если она согласится опознать кепку мужа, это будет очень важный момент.

Они поймали возле гостиницы такси и поехали в тот район, где жил Валентин. Уже выйдя из машины, они услышали во дворе бодрый стук молотка – хозяин был дома. Им тоже пришлось хорошенько постучать, потому что калитка была заперта намертво, и открыли им далеко не сразу.

Гуров был в некоем недоумении, а когда приоткрывший калитку Валентин сумрачно и неприветливо посмотрел на него, Гуров и подавно растерялся. Валентин не поздоровался, а только коротко кивнул и, высунувшись наружу, быстро и тревожно стрельнул взглядом направо-налево. Потом он боком выбрался за забор и, прикрыв у себя за спиной калитку, сказал категорически:

– Извините, мужики, но больше я вас не знаю. Как хотите понимайте, но слово это окончательное и обсуждению не подлежит. У вас своя жизнь, у меня своя. И все, и разбежались! Калитку я вам в последний раз открыл, честно говорю! В следующий раз даже не суйтесь.

Глаза его смотрели прямо на Гурова, но так холодно и отрешенно, будто взгляд этот проникал сквозь предметы и видел что-то совсем другое. Валентин был похож на шамана, находящегося в трансе. Да в каком-то смысле он и был в трансе. Он был напуган до такой степени, когда уже страх переходит в некое подобие успокоения. В правой руке Валентин сжимал молоток. К его штанинам прилипли свежие опилки.

– Вот так попали – на ровном месте да мордой об асфальт! – вырвалось у Гурова. – Ты сон, что ли, вещий видел? Или съел что-то не то? Или, может, с кем перепутал, часом?

– Мы тебе, между прочим, неплохие бабки отстегнули, – напомнил Крячко. – Теперь вспомнил?

У Валентина желваки заиграли на скулах.

– Бабки вы мне за работу отстегнули, не так просто дали, – сказал он почти нормальным голосом. – А дальше наши дороги разошлись, мужики. Ни за какие деньги! Даже и не просите!

– Да ты объясни толком! – рассердился Гуров. – Мы тебе не алкаши подзаборные, чтобы вот так просто нас отшить можно было. Ты хоть слово по-человечески сказать можешь?

Лицо у Валентина задергалось, и он с тоской оглянулся на собственный двор.

– Да могу я! И по-человечески могу, и по-звериному… – буркнул он. – Только результат один все равно получается. Дальше нам с вами не по пути. А хотите знать причины – пожалуйста. Молоток этот видите? Дом в порядок привожу, хату свою. А почему? А потому что ночью какие-то ублюдки все окна мне побили. Начисто! Огород к хренам вытоптали. А еще бензин на крыльце разлили. Это, значит, с намеком. А я, мужики, уже не в том возрасте, чтобы под лодками ночевать.

– Под лодками в любом возрасте не сладко, – заметил Гуров. – Значит, думаешь, из-за нас вся эта катавасия?

– До вас ничего даже похожего не было. Вот такие дела, мужики.

Лицо Валентина неожиданно смягчилось, и он, неловко пожав плечами, сказал:

– Ну вы же сами понимаете, от вас здесь толку никакого. Это ж не Москва, где у вас власть. Зачем же я буду рисковать? У меня дом, жена, дети. И пожить еще хочется. Честно признаюсь – знал бы заранее, что дело такой оборот примет, сразу бы вас отшил. Ну да лучше поздно, чем никогда. Извиняйте, мужики!

– Люди торопятся, а потому ошибаются, – сказал Гуров. – Может, это ты сгоряча, Валентин? У тебя же натура здоровая. Неужели ты можешь спокойно смотреть, как рядом преступления совершаются?

– Теперь могу, – упрямо сказал Валентин. – Научили.

– Ясно, – заключил Гуров. – Тогда ты вот что скажи…

– Ничего больше не скажу, мужики! Я и так свой уговор нарушил. Вообще не хотел к вам выходить. Откуда я знаю, может, они вон из тех кустов за мной наблюдают? Нет, базар закончился, мужики. Прощайте!

– Ну, будь здоров! – сказал Гуров. – А мы ведь завтра опять к Трем Скалам собрались. Если вдруг все же надумаешь – ты знаешь, где нас найти.

– Не надумаю.

– Кто знает? Ведь там на дне, может, твой сосед лежит, – сказал Гуров, повернулся и пошел прочь.

Крячко зашагал за ним. Валентин посмотрел им вслед, еще раз тревожно оглядел улицу и юркнул назад во двор.

В полном молчании они вернулись в гостиницу. Каждый болезненно переживал новую свалившуюся на них неприятность, но переживал по-своему. Крячко всерьез злился на Валентина, потому что, по его мнению, настоящий мужик должен был в подобной ситуации идти до конца, а прятать голову под крыло – значит признаваться мерзавцам в собственном бессилии. Гуров же, наоборот, был расстроен из-за того, что посторонний и почти незнакомый человек попал по их вине в критическую ситуацию и теперь его жизни угрожала нешуточная опасность. Повлиять же на эту ситуацию ни Гуров, ни Крячко не могли – здесь Валентин был прав, – а поэтому вряд ли имели право навязывать свою волю человеку, которого не могли защитить.

Но одновременно и Гуров, и Крячко одинаково понимали одно – нужно было как-то выходить из положения. Поиски должны быть продолжены, и как можно скорее. Агрессивность и активность закулисных сил недвусмысленно указывали на то, что направление они выбрали правильное, что бы на эту тему ни говорил майор Загоруйко. Вся цепь развернувшихся в Лазурном Мысу событий упрямо вела к одной и той же цели – к трем каменным глыбам, торчащим над поверхностью пустынного моря.

Лишь зайдя в номер и с мрачным видом рассевшись по углам, они наконец решились заговорить о том, что беспокоило обоих.

– Ну и что дальше? – спросил Крячко.

Гуров не ответил. Достал из кармана тщательно сложенный полиэтиленовый пакет, развернул его и вытряхнул на диван уже высушенную, съежившуюся от воды и времени кепку. Но вырезанная из толстого куска бронзы буква П тревожно поблескивала, как гильза последнего патрона, который так и не пригодился.

– Двенадцатого июня утром он вышел в море с Рештиным вместе, – сказал Гуров. – Погода была ясная, не штормило. Не были они с Рештиным и пьяные. Но оба исчезли. Ни тел, ни лодки – вообще никаких следов. Одна эта кепка. Майор Загоруйко должен был уцепиться за нее обеими руками и поднять на уши всех своих ищеек. А он предпочел изучать заявление о мелком хулиганстве двух приезжих оперов. Чего в этом больше – глупости или злонамеренности?

– А какая разница? – осведомился Крячко.

– Разница очень большая, – спокойно ответил Гуров. – Если это просто глупость, то это личное дело Загоруйко. А если он, не дай бог, заодно с теми, кто творит здесь темные дела, то нам грозит смертельная опасность, Стас!

– Вот потому я и призываю тебя не проявлять бурную активность, – бодро заявил Крячко. – Пусть все сделает Валерия Алексеевна. Ее здесь не знают, а о том, что у нее какие-то дела с нами, вообще никто не догадывается. А мало ли какие капризы могут быть у богатой женщины?

– Смотрю я на тебя и печалюсь. Ты шестой десяток разменял, а ума так и не нажил, – с сожалением сказал Гуров. – Это откуда же видно, что никто ни о чем не догадывается? По-моему, как раз все с точностью до наоборот. Догадываются с самого начала, и очень многие. С ходу назову тебе только двух человек, но и этого больше чем достаточно. Дудник и парень в красной рубахе – припоминаешь? А погром, который сегодня учинили во дворе у Валентина? Это что – тимуровцы приходили?

– Ну, вообще-то… – неуверенно пробормотал Крячко. – И все-таки я почему-то на Валерию надеюсь. Хватка деловая у нее есть. Вот увидишь, она уже сегодня принесет нам хорошие новости.

Он не совсем ошибся, хотя Гуров не мог однозначно оценить новости, которые действительно принесла им Валерия Алексеевна. Она позвонила им еще днем, когда они уже собирались идти разыскивать Вазалевского. Однако планы пришлось поменять.

– Мальчики! – деловитым тоном сообщила Валерия Алексеевна. – Я времени зря не теряла. Можете меня поздравить. Я нашла нужных людей. Вы еще не передумали плавать по морям?

Первым побуждением Гурова было ответить, что да, как раз передумали – настолько наигранным показался ему тон Валерии Алексеевны, совсем неподходящий к ситуации. А особенно поразило его это почти интимное «мальчики». Из его памяти напрочь изгладилось, когда в последний раз его называли мальчиком. Но старая привычка не поддаваться первому впечатлению сработала и сейчас. Он не вспылил и не стал возмущаться. В конце концов, ему предлагали выбор. Другого варианта у него пока не было. Рассчитывать на Вазалевского было так же ненадежно, как ориентироваться на предсказания метеорологов. Гуров решил воспользоваться предложением Валерии Алексеевны.

– Но прежде мы должны выяснить, с какими людьми имеем дело, – категорически заявил он. – И что они нам могут предложить.

– Разумеется, – согласилась Валерия Алексеевна. – Они, кстати, тоже этого хотят. Потому я и звоню. Вы должны с ними обязательно встретиться и обо всем договориться лично. Только я должна сразу предупредить… – Она замялась. – Эти люди заломят хорошую цену, и лучше с ними не спорить. Вы их спугнете.

– Они такие пугливые? – язвительно поинтересовался Гуров.

– Они как раз не из пугливых, – ответила Валерия Алексеевна. – Но, как бы это сказать… Мне кажется, они не очень любят светиться. Вы меня понимаете?

– Что за черт! – рассердился Гуров. – Уж не хотите ли вы сказать…

– По телефону я ничего не могу больше говорить, – быстро перебила его Валерия Алексеевна. – Давайте встретимся где-нибудь в городе и там решим, что делать дальше.

Гуров покачал головой – Валерия Алексеевна все больше оправдывала свое звание деловой женщины. Даже чересчур деловой, не слишком щепетильной в выборе средств для достижения цели. Гуров предпочел бы, чтобы она была чуточку менее активной. С таким подходом можно было здорово опростоволоситься. Любое нарушение закона в такой ситуации для майора Загоруйко просто находка.

И еще одна деталь привлекла внимание Гурова – вопреки заверениям Крячко, Валерия Алексеевна вовсе не собиралась ничего оплачивать. Вообще-то такое положение Гурова устраивало, но симпатичнее в его глазах Валерия Алексеевна от этого не стала. Вряд ли она считала проблемы московских оперов своими – для нее это было просто щекочущее нервы приключение, как сейчас сказали бы – экстрим.

И все же он согласился на эту встречу – ни выбора, ни времени у них с Крячко не было.

Глава 11

Единственное, что, безусловно, благоприятствовало им все эти дни, – погода. И когда они на следующее утро снова вышли в море, опять было солнечно и тихо. Легкий ветерок только помогал бежать небольшой яхте, на которой они плыли. Яхта носила несколько абстрактное имя «Вега» и принадлежала некоему Даниилу, с которым Гурова свела Валерия Алексеевна. Это и был тот вариант, о котором шла речь накануне. Для Гурова явилось полной неожиданностью предложение идти под парусом, но, возможно, именно этот факт и склонил чашу весов в пользу никому не известного Даниила. В чем здесь было дело, Гуров не смог бы объяснить, но он был уверен – предложи Даниил лодку с мотором или даже катер на воздушной подушке, он, Гуров, еще сто раз подумал бы. Яхта с белым парусом – это было нечто совсем другое, чистое и романтическое по своей сути. Может быть, здесь сыграли свою роль какие-то детские нереализованные мечты, задвинутые в самый дальний конец памяти и вот так неожиданно напомнившие о себе. Одним словом, переговоры закончились тем, что Гуров решил принять помощь Даниила, хотя личность этого человека вызывала у него множество вопросов.

Встретились они с Даниилом вечером у набережной, на платановой аллее. Предварительно был короткий разговор по телефону, в котором посредником выступила Валерия Алексеевна, снова удивившая Гурова своей деловитостью и оборотистостью. Договорившись с неведомым Даниилом о встрече, Гуров не мог удержаться, чтобы не спросить у Валерии Алексеевны, где она раскопала человека с таким библейским именем.

– Секрет фирмы, – улыбаясь, ответила она. – А в сущности, никакого секрета нет. Вы же встречаетесь с людьми, разговариваете с ними, что-то мотаете на ус… Вот и я также. С той разницей, что ус у меня чисто виртуальный. Но вообще-то мужчины любят пускать женщинам пыль в глаза, поэтому и разговорить их и договориться с ними нам гораздо проще.

Дальше этих туманных рассуждений дело не пошло. Валерия Алексеевна отделывалась шутками и общими фразами. Единственное, о чем она посчитала нужным намекнуть, это профессия Даниила.