Трудно быть вором

– Мысль совсем не глупая, – перебил его Гуров. – И мы, собственно говоря, даже кое-что нашли уже. Только вся штука в том, что негодяи больше уже не разъезжают на этой машине. Обычно в таких случаях используется угнанная машина, Григорий Константинович.

– Ага, – сказал писатель. – Я об этом не подумал.

– Ничего страшного. Только раз вы такой любитель собак, скажите нам, пожалуйста, не встречались ли вы когда-нибудь с таким человеком – Звонаревым Федором Тимофеевичем?

– Вы академика имеете в виду? – хладнокровно поинтересовался Шамыгин. – Приходилось. В прошлом году на собачьей выставке. Сами мы с Диком не участвуем – не настолько честолюбивы, – но посещать такие мероприятия люблю. У академика, если не ошибаюсь, великолепная афганская борзая. По-моему, он с ней даже какое-то место занял. Там еще какая-то неприятная история была… Сразу после награждения Звонареву предложили продать собаку. А он старик вспыльчивый, с характером – наговорил грубостей, устроил скандал, чуть в драку не полез. Он, видите ли, до сих пор остался верен коммунистическим убеждениям, а о продаже заговорил какой-то бизнесмен. По понятиям Звонарева – враг народа. Ну, сами понимаете, что вышло. Еле его утихомирили. Но он после этой выставки сделал вещь у нас пока редкую – вживил собаке под кожу микрочип, на случай кражи. С таким микрочипом собаку идентифицировать – пара пустяков. Гарантия стопроцентная. Звонарев был уверен, что борзую попытаются украсть. Но, по-моему, все обошлось.

– А вы не помните, как была фамилия того бизнесмена, который предлагал продать собаку?

– Да нет, откуда? Тем более там вроде и не сам бизнесмен фигурировал, а некий анонимный агент. Вы если интересуетесь, то можете в общество собаководов сходить. Может быть, там что-нибудь знают.

Перед уходом Гуров попросил показать собаку.

– Хочется все-таки знать, из-за кого весь сыр-бор разгорелся, – добродушно пояснил он.

Шамыгин не возражал. Он отпер дальнюю комнату, и оттуда пулей вылетел истосковавшийся по обществу белый пес с черными подпалинами. Подняв страшный шум, он облизал хозяина, а потом и Крячко с Гуровым.

– Как родных встретил! – удивленно заметил Крячко.

– Доверчив очень, – извиняющимся тоном объяснил Шамыгин. – Такой характер, уже не исправишь. Я его теперь, как кто-то приходит, на замок запираю. От греха подальше.

Расставшись с писателем, Гуров и Крячко разошлись. Крячко забрал с собой клавиатуру от компьютера и сразу отправился к экспертам, а Гуров поехал в правление общества собаководов. Он уже не жалел, что потратил время на Шамыгина. Рассказ писателя о прошлогодней собачьей выставке по-иному высветил события последних дней. Гуров уже не исключал, что версия Крячко может оказаться верной, по крайней мере в той части, что касалась собаки академика.

Правда, Гуров не слишком надеялся на то, что собаководы прояснят вопрос относительно несостоявшейся сделки прошлогодней давности. Слишком много прошло времени, да и не было никакой гарантии, что имя бизнесмена было кому-то доподлинно известно с самого начала.

Однако в обществе собаководов работали дотошные люди. Общение с ними приятно удивило Гурова. Здесь прекрасно знали, как страдают владельцы от похитителей собак, и в связи с этим весьма критически относились к бездействию милиции. Давно накопившиеся претензии выплеснулись на Гурова, и ему пришлось пустить в ход все свои дипломатические способности, чтобы как-то утихомирить возмущенных собачников. Но едва Гурову удалось убедить всех, что он действует в интересах любителей собак, как ему открыли, что называется, зеленую улицу.

В правлении близко к сердцу приняли сообщение Гурова о том, что он ищет собаку академика Звонарева. О смерти академика здесь уже знали. Специалисты в один голос заявили, что хорошо обученная собака – а Звонарев владел именно такой – не могла просто так убежать от дома, а тем более от тела хозяина. Никто не говорил вслух о похищении, но на возможного заказчика Гурову указали неожиданно точно.

– На «афгана» Звонарева давно точил зубы некто Соболев, – объявили Гурову. – Это совершенно точно. Этот господин в загородном доме держит целую псарню. Особенно ему нравятся борзые. Не исключено, что собака академика могла оказаться в его коллекции. Однако без специалиста доказать принадлежность собаки будет сложно. К счастью, Звонарев подстраховался – его собаке внедрен под кожу микрочип, который можно обнаружить с помощью специального сканера. Мы, со своей стороны, готовы оказать необходимую помощь, но у нас нет оснований совать нос в хозяйство Соболева. Человек он солидный и без милиции вряд ли пустит к себе нежеланных гостей.

«Ну, положим, без оснований он и милицию вряд ли к себе пустит, – подумалось Гурову. – Действительно, нашла коса на камень. Придется приложить все усилия. Но затея того стоит. Если здесь прямо указывают пальцем на этого господина, то вероятность его участия в этой истории, по крайней мере, выше нуля. Осталось убедить в этом следователя».

Гуров понимал, что следователя убедить будет очень сложно. Господин Соболев был лицом весьма известным, он занимался экспортом леса и, по слухам, имел на счету несколько миллионов долларов. К такому человеку не придешь запросто и не скажешь: «Дорогой, это не ты украл собачку академика?» Даже если прокуратура подключится к этому делу и Соболева вызовут для беседы повесткой, еще вопрос, явится ли он вовремя. Обычно такие люди предпочитают тянуть до последнего. Гуров представлял все сложности, которые его ожидают. И все же нужно было что-то делать. И тут полковник решил не беспокоить прокуратуру, а сделать неожиданный ход в одиночку. На свой страх и риск, как говорится.

Он разыскал по справочнику номер офиса господина Соболева и позвонил. Вежливая и доброжелательная секретарша, выяснив его фамилию и должность, не стала морочить ему голову, а сразу же откровенно объяснила:

– Василий Андреевич крайне занят. Он на днях подписывает очень важный контракт с немцами, и ему нужно решить еще много сопутствующих вопросов. Скорее всего, принять он вас не сможет, но я доложу ему о вашем звонке. Возможно, он найдет какое-то решение. Подождите минуточку.

К удивлению Гурова, даже быстрее, чем через минуточку в трубке послышался недоверчивый мужской голос:

– Соболев слушает. В чем дело? Кто вы?

Гуров еще раз представился. Соболев размышлял всего секунду, а потом неожиданно выпалил:

– Ну что, это опять «Экспортлес» мне палки в колеса ставит? Признайтесь! Черт знает что такое! Ну как работать в таких условиях, когда со всех сторон давят? Послушайте, уважаемый, давайте мы с вами условимся так – я вас сейчас не могу выслушать, а с вашими, гм… опекунами я постараюсь в ближайшее время договориться. Все равно ведь вы этого добиваетесь, правда?

– Нет, неправда! – с улыбкой сказал Гуров. – Не имею никакого отношения ни к какому «Экспортлесу». Обращаюсь к вам по долгу службы и по собственной инициативе.

– Постойте, как вы сказали – кто вы? – с беспокойством спросил Соболев. – Полковник Гуров? По особо важным делам?.. Ничего в таком случае не понимаю! Какое вы имеете ко мне отношение?

– Мне нужно с вами поговорить, – категорически заявил Гуров. – По очень важному вопросу. И, разумеется, не по телефону.

– Поговорить?! О чем?

– Об убийстве, – после короткой паузы сказал Гуров.

В трубке хрюкнуло, а потом вконец раздосадованный Соболев произнес:

– Ну это совсем уже из рук вон!.. «Экспортлес» решил меня дожать, да?.. Докатились до того, что решили повесить на меня убийство?

– Успокойтесь! – повысил голос Гуров. – Еще раз повторяю: я выступаю от своего имени. Но мне нужно с вами встретиться.

– Конец света, – мрачно сказал Соболев. – Это становится даже интересно. Но в данную минуту я принять вас никак не могу. Если вас устроит, подъезжайте к девяти вечера в мою загородную резиденцию. Где это, вы наверняка знаете. Покажете на входе свои документы, и вас пропустят – я предупрежу.

– А не забудете? – спросил Гуров.

– Я никогда и ничего не забываю, – строго заявил Соболев. – Тот, кто страдает забывчивостью, быстро вылетает с ринга.

«Это верно, – подумал Гуров, кладя трубку на рычаг. – Но если пользоваться его же терминологией, первый раунд мы хотя и по очкам, но выиграли. Подождем до вечера».

Глава 7

– Стой здесь! – строго приказал Гусев Уткину, показывая на засохшую цветочную клумбу у больничной стены. – Стой здесь, и никуда ни шагу. Я быстро.

– А можно я сяду вон там на лавочке? – жалобно попросил Уткин, оглядываясь. – Ноги не держат, Саня, честное слово!

– Ну, садись! – сжалился Гусев. – Только никуда, понял? Нам сейчас разбегаться ни в коем случае нельзя.

– Ты только недолго!

– Я мигом! Перебазарю со Славкой и назад, – пообещал Гусев.

Он быстрым шагом вошел в вестибюль больницы, выпросил у санитарки на входе белый халат и побежал искать палату, где лежал Славка Тягунов.

Гусеву до сих пор не верилось, что им удалось так легко отделаться. Правда, пришлось побегать – так много он не бегал с тех пор, как демобилизовался из армии, но это было несмертельно. Опасность была в другом. И Гусев и Уткин теперь вздрагивали, едва завидев на проезжей части любую черную машину. Только добравшись целыми и невредимыми до центра, они немного перевели дух. Но страх никуда не делся. Гусев своими глазами видел два трупа в гаражной яме. А ведь он еще совсем недавно разговаривал с этими мужиками, пожимал им руки. Смерть их была загадочной и жуткой. Конечно, у них могли быть свои грехи, к которым ни Гусев, ни Уткин не имели отношения, но совсем посторонними они не были. И тем более их тоже хотели прикончить – сомневаться в этом было глупо.

Почему их хотели убить? Потому что узнали в них друзей Темирхана или потому, что им попалась на глаза эта черная машина? Так тоже могло быть. Ведь, зайдя в гараж, они стали нежеланными свидетелями. Какое из этих двух решений правильное, Гусев собирался уточнить у Славки Тягунова. Он должен знать, кто точит зубы на Темирхана. Если они просто свидетели, то, можно считать, пронесло. Нужно просто затаиться и держаться от Темирхана подальше. Но если дело в самом Темирхане, то им конец. Да как бы и Славку, чего доброго, не прикончили раньше, чем Гусев успеет с ним поговорить!

Гусев был настолько поглощен своими невеселыми мыслями, что совсем не обращал внимания на то, что творится вокруг, и был до глубины души поражен, когда в одном из коридоров, куда его направили искать Тягунова, он нос к носу столкнулся с Темирханом.

Темирхан вышел из-за белой двери палаты в накинутом на плечи белом халате. На фоне этой белизны его скуластое темноватое лицо казалось еще темнее. Взгляд был мрачен. Увидев перед собой Гусева, он прищурил глаза и остановился:

– Ты что здесь делаешь?!

Гусев растерялся. Это было так неожиданно, что он сам забыл, чего хотел пять минут назад. Он пробормотал, что пришел навестить Тягунова.

– А-а, ну, навещай! – с облегчением сказал Темирхан. – А то он, по-моему, вздремнуть как раз собирался.

Он повернулся, чтобы идти дальше, но тут Гусев сообразил, что ему нужен именно Темирхан, и почти закричал:

– Стой!

Темирхан удивленно оглянулся на Гусева и быстро посмотрел по сторонам, будто ожидая подвоха. Гусев подскочил к нему и, ухватив за рукав, сказал приглушенным голосом:

– Темирхан, я это… Я тебя ищу на самом деле… Там такое случилось!

Темирхан молча пихнул Гусева в грудь и оттеснил в сторону. Они остановились возле окна, выходившего на глухую стену соседнего корпуса, и Темирхан вполголоса сказал:

– Что ты гонишь? Что случилось? Где там?

Запинаясь и отводя глаза, Гусев рассказал, что произошло. Темирхан выслушал его с каменным лицом, не шелохнувшись. Только его твердый кулак, лежавший на подоконнике, сжался так крепко, что побелела натянувшаяся на пальцах кожа.

– Так, какого хрена вы делали в гараже? – спросил он, едва Гусев закончил.

– Ну-у… Вообще-то мы тебя искали, – виновато сказал Гусев. – Может, думали, работа какая есть? Чего так сидеть?

– А я тебе что велел? – зловещим шепотом произнес Темирхан. – Я тебе велел меня искать? Я что тебе сказал делать?

Гусев потупился. Темирхан несколько секунд смотрел на него, словно размышляя, убить его сразу или подождать, пока Гусев ответит. Но Гусев молчал, и тогда Темирхан неожиданно спокойным тоном сказал:

– Ладно, нет худа без добра. Хотя вообще-то вы поступили как два последних идиота. Жалко, что вас там не замочили. А следовало бы.

– Это из-за собак, да? – с трепетом спросил Гусев.

Темирхан холодно усмехнулся:

– Можно сказать и так. Только люди, они хуже собак. Но вообще-то эти мокрушники, скорее всего, Шульгина искали. Ну и всех прочих попутно. Меня, вас…

– Шульгина… – потрясенно сказал Гусев. – Вон, значит, что!.. Значит, в нем все дело? Поэтому он и уехал?

– Поэтому, – кивнул Темирхан. – Ну, не совсем поэтому, а скажем так, на всякий случай. Береженого бог бережет. А они, значит, все-таки машину выследили. Наверное, на повороте стояли. Засекли фургон и отследили до самого гаража. Сразу разбираться не стали – там народу полно было… Вот теперь вспомнили.

Он произносил слова, глядя сквозь Гусева застывшим взглядом, словно разговаривал сам с собой. Да так оно, по сути дела, и было – чем ему мог помочь Гусев? Неожиданно глаза Темирхана ожили, и он сказал совсем другим тоном:

– А знаешь, что я думаю? Они в гараж приезжали узнать, чей фургон. И я думаю, что мужики им сказали чей. Где Шульгин, они, конечно, не знают, но мой адрес назвали наверняка. И это очень плохо, потому что я все бабки дома храню, понимаешь? Мне что теперь делать?

– А это кто, Темирхан? – спросил Гусев. – Ну, в смысле которые тебя ищут?

Темирхан махнул рукой и зло сказал:

– Откуда я знаю кто? Некогда разбираться. Вот что, Санек, ты должен мне помочь! От этого и твоя безопасность зависит. Про тебя никто не знает. Ну, что тебя в гараже видели – это не в счет. Ты же не представлялся, документы не показывал. И мужики из гаража про тебя ничего не знали.

– Ну и что? – настороженно спросил Гусев, не понимая, куда клонит Темирхан.

– Мне уехать нужно, – сказал тот. – К Шульгину в Тверь поеду. Он там у двоюродного брата осел. Я тебе потом адресок дам – сообщишь нам, когда тут что-нибудь прояснится. Я тебе еще один адрес дам, мента знакомого, скажешь ему, что от меня. Он должен быть в курсе всех этих дел. Мне уже некогда. Узнаешь у него потом, что происходит, и нам сообщишь, понял? Да не вешай нос! Все у нас получится! Я тебе бабок дам. Много!

Гусев подумал, что, наверное, припекло Темирхана сильно, раз он заговорил о деньгах, а значит, по уму следовало бы держаться от него подальше, но деньги Гусеву были нужны, а кроме того, он совсем не надеялся, что без опыта и подсказки Темирхана сумеет избежать опасности.

– А чего ты хочешь, чтобы я сейчас сделал? – недоверчиво спросил он.

– Значит, так, поедем сейчас ко мне, – деловито сказал Темирхан. – Я в Кузьминках живу, есть такая улица Заречье. Парк рядом, свежий воздух, красота… Твоя задача будет посмотреть, не пасет ли кто мою квартиру. Если все чисто, я по-быстрому возьму, что нужно, и отвалю. А если там уже ждут… – Он опять сжал кулак. – Ну что же, тогда будем думать.

Выйдя из больничного корпуса, они сразу же зашагали на автомобильную стоянку. Гусев был настолько взбудоражен, что даже забыл про Уткина, которого оставил дожидаться на скамейке. Вспомнил он про него, когда Темирхан уже выруливал из больничных ворот. Требовать, чтобы он вернулся ради какого-то Уткина, было невозможно. Гусев решил, что обязательно попросит вечером у друга прощения. Конечно, Уткин обидится будь здоров. В таких случаях он просто бешеный становится, но Гусев купит на мировую литр хорошей водки – с ней любого чудика уговорить можно. Бабки ему Темирхан обещал.

У Темирхана был грязно-желтый «Фольксваген» не самой новой модели. Похоже, и ухаживал он за ним спустя рукава. Даже в салоне было неуютно и грязновато. Заднее сиденье, на котором сидел Гусев, показалось ему чересчур жестким и неудобным – некуда было девать колени. Его стоило бы отодвинуть немного назад, но Гусев не стал давать советов. Он молча смотрел на жесткий затылок Темирхана, уверенно управлявшего машиной, и думал о своих злоключениях.

Странно, но Гусев был уверен, что до жилища Темирхана никто еще не успел добраться. Откуда взялось это чувство, он не знал, но был уверен, что все пройдет как нельзя лучше – они спокойно приедут к Темирхану домой, возьмут то, что нужно, и так же спокойно отчалят. Он возьмет деньги, которые даст ему Темирхан, стряхнет с себя наваждение и отправится мириться с Уткиным. А дальше все постепенно устаканится. Шульгина и Темирхана в Москве не будет, а значит, некого будет и искать.

– А что же такое видел Шульгин тогда в роще? – откашлявшись, спросил Гусев. – Из-за чего все началось?

Темирхан не ответил, но по резкому движению плеча было видно, что вопрос ему не понравился. Гусев решил, что лучше будет и дальше помалкивать, но тут Темирхан неожиданно сказал:

– Что видел, говоришь? А то и видел, что ему видеть не полагалось. За что мы сейчас все и страдаем. Ты тоже хочешь пострадать?

– Да нет, ну все равно же… – не слишком уверенно начал Гусев.

Темирхан перебил его:

– Короче, чтобы ты понимал, что к чему… Шульгин видел, как старика замочили. Ну, профессора то есть. Он видел, а его не видели. Шульгин далеко был – в кустах, собаку подманивал. Вот когда он уже с ней к дороге пошел – тут его и заметили. Еле ноги унес. Но они все равно нас выследили.

– Это я понял, – угрюмо сказал Гусев. – Но про нас с Уткиным только вы знаете. По идее, они не должны нас найти!

– Ну, про вас, положим, до хрена народу знает! – возразил Темирхан. – Но в чем-то ты прав – эти могут и не знать. Поэтому я тебе и хочу доверить заняться здесь нашими делами. Только будь осторожен. На рожон не лезь.

– Я не дебил – на рожон лезть! – обиженно сказал Гусев. – Мне сейчас больше всего на дно залечь хочется.

– Этим тоже не увлекайся, – сердито сказал Темирхан. – Ты должен уши и глаза открытыми держать, чтобы, как только с этим делом прояснится, нам сообщить.

– Сообщу, – буркнул Гусев. – Адресок не забудь дать.

– Сначала разберемся, что тут у нас, – сказал Темирхан, притормаживая у тротуара и поворачиваясь к Гусеву лицом. – Вон через два дома желтый дом видишь? Держи ключи – первый подъезд, первая квартира – не заблудишься. Сначала наверх поднимись, посмотри, не торчит ли кто на лестнице. Потом в дверь позвони. Если ничего – зайди в квартиру и проверь хорошенько. Если почуешь что нехорошее – без раздумий жми обратно. Все понял?

– Чего тут не понять? – невесело отозвался Гусев. – А если они там, в квартире, поджидают?

– Тогда молись, – усмехнулся Темирхан. – Молись и беги.

– Ничего себе! – вздохнул Гусев. – А может, как-нибудь по-другому сделаем?

– Знаешь, я тебя к себе не звал, – жестко ответил Темирхан. – Ты сам пришел. Значит, делай, что тебе сказано. Славка, твой дружок, глупых вопросов в таких случаях не задавал.

– Вот и лежит весь переломанный, – тихо сказал Гусев, но все же вышел из машины.

Он зашагал к желтому дому, сжимая в потном кулаке чужие ключи. Его прежняя уверенность в том, что никто их здесь не ждет, начинала колебаться. Он изо всех сил вертел головой, стараясь высмотреть, не стоит ли где поблизости черная «Ауди», но нигде поблизости похожей машины не было, и Гусев немного успокоился. Он подумал, что никто на самом деле не знает, назвали ли механики в гараже адрес Темирхана. Может, они, как партизаны, держались до упора?

Гусев задумался, смог бы он сам держаться под дулом пистолета, и решил, что смог бы, но не в любой ситуации. Пожалуй, из-за пустяков не стал бы ломаться.

Он вошел в подъезд и сразу направился к двери первой квартиры. Вставил ключ в замочную скважину, повернул и только тут вспомнил, что Темирхан велел ему сначала проверить лестницу. Гусев испуганно застыл на месте, мучительно соображая, что ему теперь делать. Но вокруг было тихо, и он махнул рукой – все равно дверь уже открыта. Можно сначала осмотреть квартиру, а лестницу оставить на потом.