Таежная зона

– Не стоит преувеличивать, – Крячко поднялся на ноги и по-военному отсалютовал генералу. – Разрешите идти? А то, пока я тут рассиживаюсь, товарищ генерал, преступность в городе разрастается с катастрофической быстротой.

Орлов тоже вышел из-за рабочего стола и, в противовес игривому настроению подчиненного, очень серьезно посмотрел Станиславу в глаза.

– Кроме сбора информации, ты планируешь предпринимать какие-нибудь радикальные действия, Стас?

– Пока затрудняюсь ответить на этот вопрос, – откровенно произнес Крячко. – Но думаю, что первый кандидат на кутузку – Нечайкин. Личность очень интересная, Петя. Похоже, что этот человек беспрестанно грешит и кается. Знаешь, как это бывает? Постоянные муки совести за содеянное…

– Смотри, как бы ему не пришлось каяться после того, что он сделает с тобой, – напутствовал подчиненного генерал.

Крячко уже был на выходе из кабинета. Положив руку на дверную ручку, он обернулся.

– Ты становишься параноиком, Петя, – ответил он. – Я ведь тоже не пальцем деланный.

– Это заметно.

Крячко рассмеялся и покинул кабинет Орлова в приподнятом настроении. Спустился вниз и быстро, не оглядываясь по сторонам, забрался в салон припаркованного у самого входа в управление «Мерседеса».

Иркутск. Улица им. Богдана Хмельницкого.

Клуб «Сталкер»

Не выходя из взятой напрокат машины, Гуров визуально ознакомился с местностью через приспущенное боковое стекло с густой тонировкой. Загасил сигарету во встроенной под панелью пепельнице.

Звонок Дибеловича не охладил пыл Гурова. Скорее наоборот. В нем проснулся настоящий азарт охотника. И если поначалу полковнику приходилось действовать в незнакомом городе вслепую, то теперь Гуров был почти уверен в причастности Дибеловича к смерти Дражайского. Но открытым оставался вопрос о нынешнем местонахождении Дибеловича.

Поразмыслив немного, полковник решил подойти к проблеме с другой стороны. Согласно материалам дела, в Иркутске проживал еще один человек, прямо или косвенно имевший отношение к трагическому инциденту на охоте. Павел Митрофанов. Гуров пришел к выводу, что будет нелишним пообщаться с ним. Помимо того, что Митрофанов был в тот день на охоте с Дражайским и остальными, он, ко всему прочему, еще земляк и близкий знакомый Дибеловича.

Официальное место работы Митрофанова следствием установлено не было по той простой причине, что Павел и сам охарактеризовал себя как свободного художника. Сказал, что с недавних пор занимается бизнесом, приносящим доход исключительно ему. В чем заключается суть этого бизнеса, он не уточнил. Проверка, проведенная иркутским отделением милиции, выявила, что бывший сотрудник налоговой инспекции, занимавший в свое время весьма высокий пост, но позже лишившийся насиженного места, в настоящий момент просто-напросто безработный. Частный бизнес Митрофанова строился на том, что он брался за любое дело, сулящее прибыль. Благо мозги у него работали отменно.

По домашнему адресу Павла Митрофанова полковник его не застал. Однако полненькая розовощекая женщина средних лет с волосами Мальвины, еженедельно наведывавшаяся в квартиру Павла для плановой уборки помещений, охотно и бесхитростно поведала Гурову, что в это время суток ее работодателя легко можно найти в бильярдном клубе «Сталкер». Он, дескать, большой любитель такого рода развлечений, а за последние три-четыре месяца стал в «Сталкере» завсегдатаем. Словоохотливая домработница Митрофанова подробно объяснила сыщику, как этот клуб найти.

В кармане Гурова запиликал мобильник, который он успел слегка подзарядить в гостинице, но полковник не посчитал нужным ответить. Скудный запас батареи, израсходованный за время его лесных путешествий в Нижнеудинске, мог еще пригодиться.

К «Сталкеру» подкатил «Мерседес» салатового цвета, и из салона выбрался кряжистый мужчина в джинсовой куртке. Поднявшись по ступенькам крыльца, он остановился возле охранника, и последний быстро пробежался пластиной компактного металлоискателя по корпусу визитера. Удовлетворенно кивнул и отступил в сторону. Мужчина зашел внутрь.

Гуров сунул руку под пиджак, выудил «штейр» и засунул его под автомобильное сиденье. Рукоятка высовывалась настолько, что ее нельзя было заметить со стороны, но достаточно для того, чтобы сам полковник мог в случае необходимости выхватить оружие за считаные секунды. Докурив сигарету, Гуров распахнул дверцу машины и вышел.

Лицо у охранника на входе было скучающим и непроницаемым. Гуров послушно поднял руки, и его обыскали.

– Проходите.

Полковник зашел в клуб. Несмотря на серьезный «фейс-контроль» при входе, «Сталкер» никак нельзя было отнести к категории элитных заведений. Прямо напротив широкой лестницы, по которой пришлось подняться Гурову, располагался гардероб, обслуживаемый молоденьким парнем в строгом черном костюме. Общий зал, разделенный на два сектора, находился по левую руку. Три параллельных бильярдных стола в первом секторе и два перпендикулярных – во втором. Возле каждого – маленькие деревянные столики с пепельницами и диванчики, где никак не смогло бы разместиться более двух человек. В дальнем конце зала просматривался дверной проем в барное помещение. В воздухе висел густой смог табачного дыма. Посетителей было много, но игра велась только на пяти столах из шести. Дальний стол пустовал, и Гуров заметил на нем табличку с надписью «заказано» рядом с основанием пирамиды.

Митрофанова здесь не было. В деле имелись фотографии всех участников той пресловутой охоты. В том числе и Павла. Гуров не таскал эти снимки с собой. У него была отменная фотографическая память. Мужчина из «Мерседеса», которого полковник видел на входе, присоединился к одной из играющих компаний.

Темноволосая девушка в белом передничке стремительно порхала между столами, разнося клиентам пиво, орешки, чипсы и прочие заказы, не забывая при этом менять быстро наполнявшиеся пепельницы. За правилами игры бдительно наблюдали трое маркеров. Все они, как и служащий гардероба, были облачены в черные костюмы. Гуров приблизился к крайнему из них.

– Я хотел бы сыграть, – сказал он. – Но только если вы готовы составить мне компанию. Терпеть не могу гонять шары в одиночестве. Муторное занятие.

Маркер смерил клиента с головы до ног. На его узком, слегка заостренном книзу лице не отразилось никаких эмоций.

– Я бы с удовольствием, – с достоинством ответил он, завершив визуальное изучение незнакомого ему посетителя. – Но мест нет. Все столы заняты.

– А тот? – Гуров указал на дальний.

– Заказан. Вы что, таблички не видите?

– Вижу. Но ведь еще нет никого, – полковник простовато улыбнулся. – Я лишь хотел слегка размяться. Снять напряжение, так сказать. Достали все, старик. Жена, коллеги, начальство… Давай постучим немного, а как только придет клиент, под которого заказан стол, мы тут же свернемся. Сразу. Какая тут беда?

Маркер замолчал, покусывая нижнюю губу. Размышлял, колебался. Клиент, который, как подсказывала Гурову интуиция, скорее всего и был Павлом Митрофановым, мог появиться через полчаса, через час, а то и позже. Стол пустует и не приносит клубу доход.

– Ну хорошо, – согласился сотрудник «Сталкера», и Гурову показалось, что на его губах впервые появилось подобие улыбки. – Пойдемте, выберете кий.

Мужчина провел полковника во второй сектор зала, отпер ключом встроенную в стену дверь и радушно указал рукой на стоящие рядком кии. Гуров с видом истинного знатока отбраковал три крайних кия и уверенно взял в руки четвертый. Маркер, не глядя, выбрал себе первый попавшийся. Они вернулись в первый сектор, служащий кивнул двум своим коллегам и снял со стола табличку «заказано». Над затянутым зеленым сукном полем вспыхнуло шесть лампочек в округлых плафонах.

– Кто будет разбивать? – поинтересовался маркер.

– Давайте вы.

Полковник не очень-то был настроен на игру. Ему требовалось убить время до появления Митрофанова. Он взглянул на свои наручные часы. Маркер снял треугольник с пирамиды, а красный шар выставил на ударную позицию. Рядом с Гуровым, как по волшебству, возникла темноволосая девушка в переднике.

– Что будете заказывать? Пиво, коньяк, чай, кофе? – предложила она скороговоркой.

– Нет, спасибо, ничего, – с улыбкой отказался полковник.

Девушка пожала плечами и удалилась. Маркер склонился над столом, отвел кий назад и резко ударил. Красный шарик врезался в левое основание пирамиды и заставил ее рассыпаться в хаотичном порядке. Шары раскатились по столу, но ни один из них не угодил в лузу. Маркер галантно отошел от стола, предоставляя право следующего удара противнику. Гуров мысленно усмехнулся. Он был уверен, что при желании, разбивая первым, сотрудник «Сталкера» мог вообще не дать ему возможности ударить. Положил бы в лузы восемь шаров, что называется «с кия», и объявил бы конец первой партии. Маркеры обязаны уметь проделывать такое. Это было одним из требований к кандидатам при приеме на работу в бильярдный клуб. Но при этом они обязались никогда не устраивать подобных фокусов с клиентами. Для клуба это – потеря живых денег. Маркер должен заманивать противника, затягивать его в партию и только при счете семь – семь ставить финальную точку.

Гуров сам немало знал о бильярде и умел хорошо играть. Он подошел к столу, смазал мелком кончик кия, выбрал для себя наиболее подходящий шар, склонился и, практически не целясь, ударил. Шар со свистом влетел в лузу. Гуров слегка сместился и ударил еще один шар. И снова в лузе. На третьем ударе полковник промахнулся. Пожал плечами и отошел. В игру включился маркер. Он с ходу забил четыре шара, а пятый вроде бы случайно «повесил» в дальней угловой лузе. «Вроде бы». На самом деле он предоставлял противнику реальный шанс догнать его. Но Гуров не стал бить «подставку». Обогнув стол, он присмотрел для себя другой шар. Удар был коротким, но резким. Шар вошел в лузу, как в масло. Тихо и бесшумно. Гуров еще раз обошел стол, разместился с противоположной от маркера стороны и в течение пяти-шести секунд «загнал» еще три шара. «Подставку» на дальней угловой он по-прежнему не трогал. Краем глаза он заметил, что теперь сотрудник «Сталкера» смотрел на него с куда большим уважением, чем раньше.

Примериваясь к своему седьмому по счету шару, Гуров увидел, как на вершине лестницы, рядом с гардеробом, появился Митрофанов. Полковник узнал его сразу. Павел отдал гардеробщику свою куртку и направился в сторону заказанного им стола. Всем своим видом он заранее демонстрировал негодование. Гуров ударил по шару, но промахнулся. Негромко выматерился.

– В чем дело? – Митрофанов остановился за спиной маркера.

Тот резво, как ужаленный, обернулся. На лице – подобострастная дежурная улыбка.

– А, Павел Дмитриевич! Все в порядке. Мы просто разминались. Простите. Стол остался за вами. Можете начать прямо сейчас. Вам нужна компания?

Митрофанов, которого слова маркера заметно успокоили, ответить на последний вопрос не успел. Держа кий в левой руке, а мелок, которым он собирался только что смазать кончик, в правой, Гуров вразвалочку приблизился к разговаривающим мужчинам.

– Одну минуточку, – вмешался он. – У нас тут счет шесть – четыре. В мою пользу, между прочим. Мне осталось забить всего два шара, и я чувствую себя в отличной форме. Может, мы закончим эту партию?

Митрофанов нахмурился, а маркер испуганно покосился на Гурова. Наверное, в эту минуту он счел, что перед ним какой-то сумасшедший.

– Я заказал этот стол и не собираюсь ждать, пока вы закончите свою дурацкую игру… – сказал Митрофанов.

– Разумеется, Павел Дмитриевич, – маркер незаметно подал сигнал своим коллегам, и те решительно двинулись к месту разгоревшегося спора.

– Отлично, – Гуров натер кончик кия мелом. – Тогда, может быть, вы сами закончите со мной эту партию? Кстати, сейчас ваш удар.

Пару минут Митрофанов молча смотрел на полковника. Его глаза сошлись в недобром прищуре, а образовавшиеся при этом морщинки подсказали Гурову, что этот человек далеко не так молод, как пытается выглядеть. Все три маркера замерли в ожидании, готовые по первому требованию Павла Дмитриевича выставить наглеца вон из клуба. Однако Митрофанов решил иначе.

– Ну что ж, ладно, – он буквально выхватил кий из рук маркера, начавшего с Гуровым эту партию. – Мой удар, говорите?

Подойдя к столу, он первым делом добил «подставку» на дальней лузе, а вместо нее грамотно «поставил» новую. Забил и ее, но на этот раз шар откатился дальше, чем Митрофанов рассчитывал. Сместившись влево, он склонился над столом и «чисто» «оформил свояка» все в ту же дальнюю лузу. На очереди перед Митрофановым встал «чужой», но, слегка поторопившись, он «смазал» шар всего на несколько миллиметров. Однако это не ухудшило его боевого настроя.

– Уже семь – шесть, и я, соответственно, впереди, – возвестил он, взмахом руки привлекая внимание девушки-барменши. Та живо устремилась к нему, лавируя между столов. – Прошу вас.

Гуров внимательно присмотрелся к позиции на столе. На поле осталось всего три шара, и для того, чтобы забить их, нужно было обладать недюжинным мастерством. Полковник сыграл дуплетом и «чисто» провел шар в центральную лузу. Митрофанов, уже диктовавший девушке заказ, нервно обернулся на звук упавшего шара. Биток тем временем выкатился на центр, как и рассчитывал Гуров, и встал под углом в тридцать градусов к последнему шару, разместившемуся у длинного борта. С улыбкой Гуров обогнул стол и, опять едва целясь, нанес несильный удар с левым нижним винтом. Вращаясь вокруг собственной оси, «свояк» достиг раструба лузы и скрылся в ней. Полковник опустил кий.

– Партия, – сказал он. – Может, сыграем еще?

– Охотно, – в Митрофанове проснулся азарт. Он слегка оттолкнул девушку и шагнул вперед. – По двести на шар. Годится?

– У меня есть другое предложение, – Гуров потянулся в карман за сигаретами. – Давайте сыграем с вами на информацию.

– В каком смысле? – Павел уже поставил кий к лузе, а сам взял в руки треугольник. – На какую еще информацию?

Гуров вплотную приблизился к оппоненту. Рука его скользнула за отворот пиджака, все три маркера за спиной Митрофанова мгновенно напряглись, но полковник достал всего лишь свое служебное удостоверение. Раскрыл его и продемонстрировал Павлу.

– Старший оперуполномоченный Главного Московского управления уголовного розыска полковник Гуров, – официально представился он. – Меня интересует информация об убийстве Юрия Дражайского, о связи Ивана Дибеловича с этим убийством и нынешнем местонахождении последнего…

Реакция Митрофанова на слова столичного сыщика была неожиданной. Во всяком случае, Гуров оказался не готов к последующему повороту событий. Стремительно отступив назад, он размахнулся и швырнул треугольник в лицо полковнику. Тот попытался увернуться, но не успел. Жесткое деревянное основание ударило Гурова по лбу. Митрофанов, не решившись вступать в дальнейшее противоборство, рванул к выходу из клуба. Гуров устремился было за ним, но один из маркеров мгновенно преградил ему дорогу. Полковник ударил его кием по шее и тут же толстым концом ткнул в живот его коллегу. Третий маркер благоразумно отступил, и Гуров бросился в погоню. Митрофанов уже был на лестнице, на ходу набрасывая на плечи джинсовую куртку. Полковник оттолкнул вставшего на пути гардеробщика, и тот впечатался спиной в стену. Оставшийся позади маркер лихорадочно набирал на мобильном телефоне чей-то номер.

Охранник встретил Гурова у основания лестницы. Широко расставив ноги, он выхватил из кобуры пистолет и навел ствол на спускавшегося вниз полковника. Одним гигантским скачком Гуров преодолел оставшиеся три ступеньки и всем корпусом навалился на противника. Хлопнула входная дверь. Охранник попытался оттолкнуть Гурова, но тот плашмя прижал кий к его горлу, перекрывая дыхание. Парень закашлялся и напрочь забыл об оружии в руке. Гуров ударил его коленом в пах, отбросил кий и перехватил пистолет за ствол. Резко дернул на себя. Снова хлопнула дверь, и в проеме появился еще один охранник, тот самый, который работал на входе с металлоискателем. Только теперь вместо привычной пластины в руках у него был точно такой же пистолет, как и у его напарника, сползшего вдоль стены на пол. Гуров перехватил конфискованный «ТТ» за рукоятку, и два вороненых дула одновременно взглянули друг на друга.

– Брось, – негромко, но отрывисто приказал полковник.

Он не мог себе позволить потратить на этого человека лишние секунды. Митрофанов уже был на улице, и одному богу известно, в каком направлении он решил рвануть. Гуров уже мысленно прикинул, как прострелит охраннику ногу и тем самым сметет препятствие на своем пути. Но парень не стал корчить из себя героя. Здраво оценив ситуацию, в которой не последнюю роль сыграли и полные решимости холодные глаза полковника, он опустил руку с пистолетом вдоль тела, а затем и вовсе разжал пальцы. Оружие бухнулось на мраморную плитку.

– В сторону, – отдал новое распоряжение Гуров и, когда парнишка исполнил его, метнулся к двери.

Стального оттенка «десятка» Митрофанова с помятым задним бампером стремительно вырулила с парковочной стоянки. Гуров вскинул «ТТ» и выстрелил. Одна из пуль пробила передний скат, машина накренилась, но движения не прекратила. Напротив, она уже выскочила на проезжую часть. Гуров выстрелил еще раз, и воздух со свистом вылетел из заднего ската. Сидящий за рулем «десятки» Митрофанов ударил по газам, но не сумел справиться с вышедшим из-под контроля управлением. Автомобиль резво рванул вперед, его занесло вправо, и прохожие на тротуаре с криками бросились врассыпную. «Десятка» врезалась в угол высотного жилого строения и остановилась. От удара лопнуло лобовое стекло.

Не опуская пистолета, Гуров побежал вперед. Когда до «десятки» оставалось не более двух метров, передняя покореженная дверца с трудом открылась, и Митрофанов со стекающей из рассеченного лба кровью выбрался из салона. Он покачнулся, а затем бухнулся на колени, машинально ощупывая пальцами зубы во рту. Гуров приблизился к нему вплотную. Дуло «ТТ» ткнулось Павлу в затылок.

Москва. Казино «Нить Ариадны»

Не изменяя своим привычкам, Нечайкин взял ананасовый сок. Крячко хотел было заказать пива, но едва его рука взметнулась вверх в надежде привлечь внимание бармена, как Петр мягко, но решительно перехватил его за локоть.

– Эй! Какие проблемы? – огрызнулся Станислав.

– Будет лучше, если ты отправишься на дело трезвым, – сказал Нечайкин, глядя собеседнику прямо в глаза. – Если что-то пойдет не так, если ты или кто-нибудь из твоих ребят засветитесь, Александр Романович не только с вас головы поснимает, но и с меня тоже.

– Да все будет пучком, брат! – Теперь Крячко был сама невозмутимость. – Зря ты так хипишуешь. И с бокала пива со мной ничего не будет. Даже с двух. Что ты думаешь, мне впервой мочить кого-то?

– Все равно, лучше не надо, – Петр решил настоять на своем.

Крячко пожал плечами.

– Ну не надо так не надо, – ответил он. – Подумаешь, делов-то на три копейки. Попью пивка после дела. Я же не алкаш какой-нибудь. А что за мои ребята, о которых ты упомянул?

Бармен поставил перед Нечайкиным стакан ананасового сока и переместился к противоположному концу стойки, где только что на табурет уселась элегантная длинноногая брюнетка в облегающем вечернем платье. Крячко не мог не отметить ее взглядом.

– С тобой будут двое наших ребят, – проинформировал боевика Нечайкин, пригубив сока.

– На кой черт они мне нужны?

В целом Крячко уже был в курсе предстоящей ему акции. Нечайкин изложил ему все два часа назад, как только Станислав прибыл в «Нить Ариадны». Во избежание нелепых случайностей, способных поставить под угрозу весь его план, Крячко теперь ездил не на своем «Мерседесе», а на взятой у соседа старенькой «шестерке», угрожающе постреливающей выхлопной трубой во время движения. Глазбергу задолжал денег один из его подчиненных, находившихся под началом Нечайкина в службе безопасности. Молодой и еще неопытный браток, позарившись на дармовые деньги, не в меру увлекся игрой и сам не успел заметить, как остался без средств к существованию. Обратился через Нечайкина к Александру Романовичу и получил в казино кредит на льготных условиях. Рассчитывал отыграться, но не удалось. Спустил все без остатка. Мишаня, как звали братка его соратники и приятели, надеялся на то, что Глазберг, может быть, простит ему должок по-свойски, но этот номер не прокатил. По истечении оговоренного ранее срока к Мишане явились его же приятели. Он попросил отсрочку, затем еще одну, потом еще… Выбивая деньги с таких же должников, как он сам, Мишаня получал процент от Нечайкина, но азарт игры уже захватил его с головой. В родное казино его не пускали, поэтому Мишаня изыскивал другие места, где можно было стремительно увеличить свой капитал, а, следовательно, одним махом и с Глазбергом расплатиться, и свой карман набить поплотнее. Но неудача постигала Мишаню за неудачей. И вот сегодня Крячко получил приказ от Нечайкина на ликвидацию зарвавшегося братка. Однако у Стаса вчерне созрел свой собственный план действий…

– А ты что, хочешь один пойти на это дело? – Нечайкин слегка повернул голову, и полковник догадался, что таким нехитрым способом начальник СБ проверяет, не «висят» ли рядом посторонние уши.

– А зачем мне с собой целую толпу таскать? Я чего-то темы не вкуриваю.

– Не толпу, а два человека, – поправил собеседника Нечайкин. – Для подстраховки. Мало ли что может выкинуть этот загнанный в угол сучонок. Ты не знаешь Мишаню, Шуруп, а я его знаю. И знаю неплохо. Если с тобой отправятся…

– Нет! – жестко отрезал Крячко, обрывая шефа на полуслове, и даже хлопнул ладонью по барной стойке. Брюнетка в облегающем платье покосилась в его сторону, и Стас машинально ей улыбнулся. – Мне не нужны помощники. Пойми же ты, чем больше народу в таком деле, тем хуже. Все это нежелательные свидетели… Или я иду один, или умываю руки. Решай сам!

Ультиматум был озвучен. Крячко рисковал. Еще позавчера он только познакомился с Нечайкиным, а уже сегодня ему предлагали такое дело, которое могло бы дать ему в руки одну из самых сильных козырных карт. Черновой план приобретал в сознании Станислава все более и более реальные очертания. А что, если Нечайкин сейчас откажется? Когда еще полковнику такой шанс выпадет? Но и согласиться на то, чтобы взять помощников, он тоже не мог.

Нечайкин достал из кармана пачку «Винстона», вынул из нее сигарету и неспешно размял ее пальцами.

– Хорошо. Поезжай один, – согласился он. – Но если что-то пойдет не так…

– Все будет в елочку, – живо заверил его Крячко. – Я не слышал от тебя только одного. Адрес клиента. И время исполнения, конечно.

– Чем скорее, тем лучше. Александр Романович не любит проволочек. Так что ты можешь отправляться к Мишане хоть сейчас. – Нечайкин переложил сигарету в левую руку, а в правой у него вдруг появился небольшой почтовый конверт. Он протянул его Станиславу, еще раз коротко оглянувшись через плечо. – Вот его адрес. Это, кстати, недалеко отсюда. На машине минут десять, если не меньше. Живет один в двухкомнатной квартире. Хотя в это время у него может отираться какая-нибудь шмара.

– Если это так, то что делать?

Как обычно, когда речь заходила о вынужденном насилии, Нечайкин глубоко вздохнул и театрально развел руками. Дескать, что тут скажешь? Се ля ви.

– Завалишь обоих, – грустно произнес он.

– Лады, – Стас спрыгнул с табурета и деловито проверил, на месте ли пистолет, выданный ему Нечайкиным. Свое табельное Крячко по-прежнему носил на лодыжке. – Тогда я подорвался. Как все закончу, сразу отзвонюсь.

– Само собой.

Нечайкин наконец прикурил сигарету и потянулся к стакану с соком. Провожать взглядом покинувшего бар Крячко он не стал.

Стас вышел из клуба и сел в «шестерку». Стартер схватился не сразу, и полковнику пришлось раз шесть или семь повернуть ключ в замке зажигания, прежде чем автомобиль завелся. Мысленно Крячко проклял собственную идею позаимствовать у соседа машину. Отъехав от «Нити Ариадны», он распечатал конверт, полученный от Нечайкина. Внутри оказался небольшой квадратный листок с адресом Мишани, фотография, на случай если в квартире клиента окажется еще кто-то, и десять стодолларовых купюр в качестве аванса за предстоящую операцию. Крячко усмехнулся, сунул деньги в карман ветровки и внимательно пригляделся к фото. Мишаня, которого полковнику никогда прежде видеть не приходилось, был, что называется, самым типичным быком. Широкая морда, накачанная шея, большие выразительные глаза. Однако было в этих глазах и нечто такое, что совершенно не вязалось с устрашающей внешностью Мишани. И Стас знал, что это. Страх. У всех этих ребят, попавших под жернова нового общественного строя в девяностых годах прошлого века, в глазах обязательно присутствовал страх. Они пытались скрыть его, искоренить в себе, но опытный взгляд любого оперативника со стажем все равно легко прочитывал это чувство.

Крячко убрал снимок обратно в конверт, запечатлев в памяти нужное ему лицо, и сверился с адресом. Нечайкин был прав. Дом, в котором проживал Мишаня, располагался всего в нескольких кварталах от казино. Станислав отлично представлял себе это место. Ему понадобилось меньше пяти минут, чтобы оказаться возле старенького хрущевского подъезда с неработающим погнутым фонарем.

Полковник вышел из машины и вскинул голову вверх. Зная номер квартиры клиента, он безошибочно смог определить три окна на четвертом этаже. В одном из них, в крайнем левом, горел свет. Отсутствие занавески позволяло разглядеть сферический розовый плафон под пожелтевшим от никотина потолком. Скорее всего, это была кухня. В двух других окнах свет отсутствовал.

Крячко сунул руку в карман, сомкнул пальцы на рифленой рукоятке пистолета и решительно направился к подъезду. Дверь под номером пятнадцать на четвертом этаже была лишена кнопки электрического звонка, а потому Стас, не долго раздумывая, постучал по металлической пластине кулаком. Тяжелые грузные шаги известили его о приближении хозяина. Глазка в двери тоже не было, и Мишаня бесстрашно распахнул ее внутрь. Секунды две или три мужчины молча смотрели в глаза друг другу.