Кот недовинченный

– Тетечка Катечка, разве тебе никогда не хотелось – просто ехать? Не зная куда и не спрашивая – зачем? Тем более что дорога прекрасная, машина – великолепная, спутник (это я себя имею в виду) – обворожителен…

– Ты мне, племяш, зубы не заговаривай, – строго покачала головой Катя.

– Хорошо, если нужна цель – то вот тебе цель: мы едем на море. Только не на холодное (хотя и то же самое Средиземное), на котором стоит гордая каталонская Барселона, – а на юг, в царство солнца, песка и непуганых российских олигархов – в Марбелью. Прикинь: там уже, без вопросов, можно загорать, а если повезет, то и купаться. Ты, кстати, взяла с собой купальник?

Катя рассеянно помотала головой.

– Ну, ничего. По пути купим. А заодно осмотрим Мадрид с его великолепным музеем Прадо, побываем в столице гишпанских оружейников, городе-герое Толедо, в Андалузии обозрим национальные пляски фламенко, посетим корриду и отведаем свежескошенных оливок!..

– «Свежескошенных оливок»! – прыснула Катя. – Да тебе, Лелик, надо зазывалой в туристическом агентстве работать!

И едва у Кати мелькнула мысль, что, возможно, племянник тянет ее в Марбелью неспроста – может, есть у него какой-то свой тайный умысел, как Ленчик перебил ее вопросом:

– Мне вот другое покоя не дает… Как, спрашивается, русские бандиты смогли узнать, что мы находимся именно в Барселоне, в отеле «Санта-Марта»?

– Хм. – Катя задумалась. – Может, та реставраторша, помнишь, в грАбнице Ромео и Джульетты? Мне кажется, она подслушивала за дверью – пока мы с тобой обсуждали, куда нас дальше посылает твой безумный друг Питоха…

– Не исключено, – задумчиво покивал Ленчик.

– Ну а если знать, что мы в Барсе, определить, в какой гостинице остановились, вообще никаких проблем. Мы-то с тобой свои имена, в отличие от бандюганов, не скрываем: садись на телефон и обзванивай все отели подряд.

– И все-таки, – сурово произнес Леня, – реставраторша – это просто рабочая гипотеза. А ведь был в Вероне один человек, который совершенно точно знал, что мы с тобой отправляемся в Барселону…

Катя прищурилась:

– Ты намекаешь…

– Да! Именно на него. На твоего ухажера дотторе Паоло Брасселини, который так увивался позавчера за нами в Вероне. Я совершенно не исключаю, что он работает на русскую мафию.

– Чушь! – отрезала Катя.

– Ну почему же чушь?

– Потому что бред.

– Ага! Ты с порога отвергаешь эту гипотезу лишь потому, что синьор Брасселини – богатый, симпатичный и строит тебе куры? Ты что же, тетенька, законов жанра не знаешь? В детективе всегда, кто солидный: красивый, и в него влюблена главная героиня, – тот, оказывается, и есть самый главный предатель и подлец.

– Круто ты, Лелик, забираешь, – поморщилась девушка. – Сообрази: где обувщик с виа Монте-Наполеоне и где наши бритоголовые!.. Дистанция огромного размера!

– А он сколотил свое баснословное состояние, – немедленно нашелся Ленчик, – наживаясь на слезах вдов и сирот, ограбленных российской мафией. И является связным между нею и итальянской каморрой.

– Слушать не желаю твои бредни! – сердито фыркнула Катя и отвернулась к окну.

– Хорошо, тогда я съем еще пирожное, – безо всякой логической связи с предшествующим разговором заявил Лелик и отошел к стойке со сладостями.

А когда он вернулся и задумчиво надкусил пирожное, глаза у него застекленели (что означало редкий накал мыслительного процесса).

Неожиданно Лелик вскричал – с набитым ртом, так что крошки «корзиночки» разлетелись во все стороны:

– Эврика!! Я все понял!

– Ну и что же ты понял? – скептически скривила рот Катя.

– Помнишь туфли, которые нам твой Брасселини подарил? Он в них вставил радиомаячки!!!

Тут уж Катя не выдержала – рассмеялась в голос:

– Что за вздор!

– Да! Да! – не слушая ее, азартно вскричал юноша. – Поэтому нашим мафиози даже и не пришлось гостиницы обзванивать! «Маячки» их вывели точно на нас!

– Тяжелый параноидальный бред, – припечатала Катя. – Прогредиентная шизофрения.

– Ты можешь ругаться своими прогредиентами сколько хочешь, – заупорствовал Ленчик, – да только я с радиомаячками путешествовать не желаю. Нас же вычислят в один момент!

– Окстись! Какие маячки! Ведь мы же сами туфли в бутике Брасселини выбирали! Сами! Или, по-твоему, у Паоло на всей обуви подряд радиомаячки стоят? Он что, шпионским инвентарем торгует?

– Но если ты помнишь, когда мы обувку выбрали, он сказал, что хочет ее упаковать. Затем вместе с туфлями ушел в подсобку. И не было его довольно долго. Вот за это время он нам радиомаячки и поставил!

– И слушать не желаю эту белиберду! – возмущенная Катя резко встала из-за стола.

Однако едва спутники вернулись к своему «Турбо-корсару», упорный юноша немедленно распаковал чемодан и достал коробку со своими великолепными, ручной работы, туфлями от «Брасселини». Он осмотрел полотняный чехол, затем коробку, потом едва не обнюхал всю поверхность и внутренности туфель. Затем пробормотал: «Что ж, жалко, но ничего не попишешь» – и достал из кармана швейцарский офицерский нож. Сделав надрез, он оторвал правый каблук.

– Ничего… – растерянно пробормотал он, пока Катя в голос потешалась над «шпиономаном Леликом».

Студент вскрыл левую туфлю – и тоже, естественно, ничего, кроме кожи, пластика и супинаторов, не обнаружил.

– Давай теперь свои, – деловито скомандовал юноша.

– А это – фигушки, – показала ему тетушка две аккуратные дульки. – Не дождешься.

– Ну, тогда давай выбросим твои босоножки в реку… – заныл Ленчик. – Неужели тебе хочется путешествовать под постоянным колпаком русской мафии?

– Уж как-нибудь! – отрезала Катя. – Хватит детских игр! Только туфли свои испортил! Давай садись в машину!

Катя сменила Ленчика за рулем и первые сто послеобеденных километров принималась время от времени посмеиваться над «великим конспиратором Леонидом Коноплевым». Однако вскоре выяснялось, что он не так уж и не прав.

Едва они миновали по объездной дороге Сарагосу, как в машине раздался телефонный звонок. Звонил Катин мобильник.

Не снижая скорости, девушка правой рукой нашарила трубку и нажала «прием». То был синьор Брасселини.

– Паоло, ты? – изумилась она. – Ты же должен быть в Нью-Йорке?

– Я и есть в Нью-Йорке.

– Наверно, разговор через океан кучу денег стоит? – кокетливо проворковала Катя. Но синьор Брасселини не принял игривого тона. Голос обувщика звучал одновременно и обиженно, и виновато.

– Я хочу сказать тебе, Катьюша, одну ужасную вещь, – молвил он.

– Что случилось?

– Вчера, рано утром, когда я проводил вас в Вероне и вернулся в Венецию, ко мне на пороге моего дома подошли двое… Двое жутких мужчин… Это были русские, Катя…

– Двое бритых – мордатых?

– Ты их знаешь?

– Очень шапочно. Продолжай.

– Они представились твоими родственниками и сказали, что ищут тебя.

– И?..

– Они спросили, не знаю ли я, куда вы с Ленчиком поехали.

– И ты им рассказал?! – нахмурилась Катя.

– Не сразу. Я спросил, какие у них доказательства, что они – твои родственники. И тогда они сказали, что будут ломать мне пальцы – по одному каждые три минуты. До тех пор, пока я не выдам, где находишься ты вместе со своим племянником…

– И сколько они тебе успели сломать пальцев? – со сдержанной иронией поинтересовалась девушка.

– Ни одного… – растерянно выдавил на другом конце телефонной линии синьор Брасселини.

– Значит, ты предал нас практически безвозмездно, – усмехнулась Катя.

– Но, Катя!.. Эти люди – они ведь настоящие бандиты!.. Разве я мог с ними спорить?

– А как ты думаешь?

– Но я же не герой Сопротивления, чтобы молчать под пытками!

– Дело не в этом, Паоло. Ты рассказал им, где мы, вчера утром. Так?

– Ну, так.

– Почему же ты звонишь мне только сейчас? Прошло больше суток! Почему ты раньше не предупредил меня?

– Но… Я не знал… – залепетал миланский обувщик. – Они сказали, чтоб я этого не делал… категорически не делал… И потом – я ведь летел в самолете, долго, а оттуда звонить нельзя… А ты… Как… – Он замялся. – Как твои дела? У тебя все в порядке?

Кате хотелось сказать ему, насколько ей было страшно: когда громилы набросились на нее у гостиницы – и потом, когда они стреляли ей в спину, и как они с Ленчиком летели на мотороллере над разведенным мостом… Но она только усмехнулась:

– Все в порядке, Паоло. Все в полном порядке. – И припечатала: – Только жаль, что ты оказался таким трусом.

– Но, Катьюша… – проверещал на другом конце трансатлантического моста связи синьор Брасселини, однако она не дослушала, нажала «отбой» и в сердцах отбросила трубку.

Ленчик сочувственно прислушивался к диалогу и все, видно, понял по ее репликам – однако чуткий мальчик не стал торжествовать по поводу афронта и, кажется, полной отставки несимпатичного ему обувщика. Не стал он и комментировать услышанное – просто молча глядел, отвернувшись, в боковое окно.

– Какие все мужики козлы!! – в сердцах воскликнула Катя, потом взглянула на Ленчика и поправилась: – О присутствующих не говорю…

До разговора с Брасселини она неслась по холмам Испании строго с предписанной скоростью в сто двадцать (не хватало им еще проблем с дорожной полицией!). Однако теперь, стиснув зубы и упершись руками в руль, прибавила газу. «Турбокорсар» охотно зарычал своей турбинкой, и стрелка спидометра медленно поползла, приближаясь к ста семидесяти. Леня, гонщик по натуре, не мог не одобрить подобного ускорения. Он делано зевнул и подначил тетушку:

– До Мадрида всего-то осталось – двести пятьдесят километров. Слабо за час доехать?

Глава 9

Мадрид. 13 марта, 19.40. Катя

Разумеется, не через час, однако довольно скоро за окнами «Турбокорсара» потянулись пригороды испанской столицы – скучные, как пригороды всех столиц на свете.

Виадуки чередовались с заводами, многоэтажки – с моллами. Движение стало интенсивным. «Турбокорсар» уже не несся со свистом, а то и дело застревал в пробках. Указатели на испанском не помогали, а, напротив, все путали. Катя за рулем отчаянно зевала.

Чтобы разогнать сон, она с пафосом продекламировала:

– Ах, наконец, достигли мы ворот Мадрида!..

– Кого цитируем? – деловито откликнулся Ленчик. – Шекспира? «Тату»? Леонардо да Винчи?

– Пушкина, балда!

– А что, он бывал в Мадриде?

– Вот никак я не пойму: ты, Лелик, действительно такой неуч – или прикидываешься?

– Прикидываюсь, тетушка, прикидываюсь. По жизни я еще глупее.

Наконец, судя по появившимся указателям на музей «Прадо», они достигли центра испанской столицы. Из окна автомобиля город им не сильно понравился. Этакая ухудшенная Москва, вся уставленная многоэтажками сталинского типа. Только, в отличие от Белокаменной, Мадрид не был разбавлен ничем интересненьким: ни Кремлем, или простором Москва-реки, или недоразрушенными церквями. Сплошняком – угрюмые громады домов имперского стиля.

Пробираясь в пробках по прорубленным Франко проспектам, путешественники по-прежнему не замечали за собой «хвоста», привязавшегося к ним еще в Барселоне. Этот «хвост» не имел ничего общего с русскими бандитами. За «Турбокорсаром» следовал светло-серый «Сеат», за рулем которого сидел полный мужчина в бабочке с недокуренной сигарой в углу рта.

Поколесив и по проспектам, и по тихим улочкам центра, Катя с Ленчиком довольно скоро поняли, что бесплатно запарковаться здесь негде. Пришлось заруливать на подземную стоянку, машиноместо в которой стоило целое состояние: восемнадцать евро в сутки.

Они оставили своего верного Росинанта на минус третьем этаже. Затем немного побродили, вместе со своим чемоданом на колесиках, по центровым улицам – и вскоре уже устраивались в подходящий по ценам трехзвездный отель. Он располагался прямо на проспекте Гран-виа – аналоге московской Тверской.

Из экономии Катя с Ленчиком заказали, как уже повелось, один двухместный номер – но, разумеется, с раздельными кроватями. В испанской столице комната в отеле оказалась, в стиле города, имперской: с высоченным потолком, лепниной и балконом, нависавшим над центральной улицей.

Катя быстро приняла душ, высушила волосы и улеглась спать. Ее все еще точила обида на синьора Брасселини, а сон для нее всегда был лучшим лекарством. «Горе надо заспать», – как говаривала когда-то, давным-давно, ее бабушка.

«Эх, Паоло, Паоло! – думала Катюша. – Никто, конечно, не требовал от тебя, чтобы ты стойко выдержал пытки русской мафии и не выдал плохишам Военную Тайну. Но что тебе мешало снять телефонную трубку и тут же позвонить мне?! Предупредить, рассказать, что да как? Ты что, боялся за себя? Или подозревал, что мы с Ленчиком – заодно с бритоголовыми? Вот Паша Синичкин, – неожиданно перекинулись ее мысли, – твой московский практически тезка – он бы как ты никогда б не поступил. Синичкин – даже если б ему не удалось раскидать бандитов своими каратическими приемчиками, наврал бы им с три короба. И так наврал, что они поверили бы. А если б даже не обманул бритых – немедленно бросился не то что звонить нам с Ленчиком, а лично бы примчался нас от всех напастей выручать… Эх ты, Паоло, Паоло!.. Синьор ты Брасселини!.. И умный, и красивый, и богатый – да только, выходит, совсем не герой моего романа…»

Тут Катя вспомнила, что она и с Синичкиным рассорилась, ей стало совсем грустно – и от огорчения она быстро заснула.

14 марта, 01.30. Леня