Кот недовинченный

Еще до того, как явились напитки, Ленчик, презрев этикет, рубанул хозяину напрямую:

– Что же вы хотели сообщить нам, сэр… то есть… мм, Джон?

Вместо ответа хозяин подошел к балконным дверям, выглянул наружу, внимательно оглядел мотающиеся макушки пальм и прочие окрестности. Затем он тщательно прикрыл и запер балконные двери и сказал:

– Прекрасная погода сегодня, не правда ли? На небе – ни облачка.

– О да, – светски ответствовал Ленчик.

– Как погода в ваших краях?

– В Москве лежит снег. Как всегда. – Катя тоже приняла участие вроде «табл-тока».

Явилась выпивка.

Когда горничная покинула залу, сэр Эшли запер за ней дверь и вернулся к гостям.

– Дорогой мой друг Лео, – озабоченно обратился «просто Джон» к одному только Ленчику, – я собираюсь сообщить вам нечто чрезвычайно важное. И я полагал, что вы придете один. Скажите, эта женщина, ваша так называемая тетушка, – вы можете ей доверять?

Ленчик непроизвольно глянул на Катю, которую хозяин совершенно игнорировал. Выходила неловкая ситуация, совсем не в духе великосветских гостиных.

– Ну, во-первых, – протянул юноша, – она не «так называемая», а самая что ни на есть моя родная тетя. Во-вторых, – голос его, сначала неуверенный, постепенно обретал силу, – я доверяю ей как себе. И, в-третьих, мы приехали специально ради того, чтобы услышать вашу историю; по вашей просьбе мы проделали огромный и нелегкий путь, и, я полагаю, с вашей стороны было бы жестоко и дальше оставлять нас в неведении.

Катя, незаметно для аристократа, показала племяннику большой палец: браво, мол. Хорошо сказал, вот что значит моя школа.

Сэр Эшли застыл в нерешительности. Казалось, жгучее желание о чем-то рассказать боролось в нем с осторожностью.

– Итак, – любезно надавил на него Леня, – что за письмо пришло на электронный адрес госпожи Выхохулевой-Санчес-Эшли?

– Письмо… – задумчиво пробормотал хозяин. – Письмо… Да, это было письмо…

Потом он, наконец, решился.

– Да, конечно! – воскликнул он. – Конечно, это было письмо! Все началось именно с него!

Сэр Эшли снова замер посреди гостиной, собираясь с мыслями.

– Но о письме после, – махнул он рукой, – ведь для того, чтобы вам, уважаемые дамы и господа, стала понятна история, вы сначала должны узнать предысторию, не так ли?

Несмотря на то что в своей речи хозяин апеллировал к «леди и джентльменам», обращался он все время только и исключительно к Лене.

– Ну да, наверное, – неуверенно вымолвил юноша.

– Скажите, – вдруг воспламенился сэр Эшли, – были ли вы когда-нибудь в вашем Эрмитаже, что находится в русском городе Ленинград, то есть, пардон, Санкт-Петербург?

Ленчик слегка смутился. Не рассказывать же барселонскому аристократу, что, когда он был на экскурсии в Питере, они с Машкой дружно забили на Эрмитаж и вместо того, чтобы бродить по пыльным залам, замечательно посидели в кафе «Саквояж беременной шпионки»? Зато Катя подала своевременную реплику:

– Да, я была там.

– Доводилось ли видеть вам (Эшли по-прежнему игнорировал Катю и обращался к одному лишь Ленчику) в залах этого прекрасного дворца два творения несравненного гения эпохи Возрождения – Леонардо да Винчи?

– О да, конечно, – быстро ответила Катерина.

– Прелестно, прелестно, – пробормотал аристократ, потирая руки. – А насколько хорошо вы вообще (несмотря на активное Катино участие в разговоре, сэр Эшли все равно адресовал свои вопросы только юноше) знакомы с творчеством да Винчи?

И он вперил свои голубые глазки прямо в глаза студенту.

Почувствовав себя словно на экзамене, Ленчик заерзал в кресле.

– Н-ну, конечно, мы этого не проходили, – произнес он затверженную за годы учебы формулу, – но я имею определенное представление… «Мона Лиза», например, или «Джоконда»… Они обе (Катя сделала Ленчику страшные глаза), то есть она одна, – быстро поправился молодой человек, – в Лувре висит…

– Прекрасно! Прекрасно! И вы своими глазами видели эту картину?

– Ну да, меня мама возила в Париж…

– И вы, конечно, дорогой мой Лео, как многие – как тысячи и даже миллионы людей – задавались вопросом о загадочной улыбке Джоконды? Что она таит? Что за собой скрывает? Почему эта женщина улыбается столь загадочно – будто бы знает тайну, неведомую больше никому на свете?

– Да, это, конечно, инте… – промямлил Ленчик, однако сэр Эшли, уже воодушевившийся, не дал ему закончить:

– О, а что бы вы сказали, если б всмотрелись во все – буквально во все, без исключения! – картины великого Леонардо, дошедшие до наших дней, – как это сделал я!.. Причем, конечно же, следует рассматривать их в подлиннике – поэтому я побывал не только в Лувре, Эрмитаже, но и в галерее Уффици во Флоренции, и, естественно, в Национальной галерее Лондона, и в музеях Оксфорда и Кембриджа… Я специально ездил в Краков, в музей Чарторыйских, чтобы осмотреть несравненную «Даму с горностаем»… Я возвращался снова и снова в миланскую церковь Санта-Мария делла Грацие и часами простаивал перед великой «Тайной вечерей»… О, когда бы вы изучили творчество Леонардо да Винчи столь внимательно, как изучил его я, – хотя бы в репродукциях! – вы непременно, мой юный друг, обратили бы внимание, что все женщины на портретах Мастера не просто улыбаются, а – улыбаются – загадочно!..

Сэр Эшли перевел дух, залпом допил свой виски, наставил на Леню палец и продолжил:

– Сотни версий, от научных до пошлых, существуют по поводу тайны улыбки Джоконды – и прочих многочисленных женских улыбок великого Леонардо. Борзописцы договорились даже до того, что, поскольку великий художник являлся гомосексуалистом, ему якобы затруднительно было проникнуть в тайну женщины – женщины вообще! И она, дама, дескать, оставалась для него загадкой. Поэтому свое непонимание прекрасного пола он передавал, вольно или невольно, посредством своего искусства – через полотна!..

Аристократ развел руками и саркастически расхохотался.

– Чушь, скажу я вам, мой юный друг Леонид! Чушь и бред! Если бы дело заключалось в том, что геи не понимают женщин! Да ведь истина-то состоит в том, что именно представители сексуального меньшинства понимают противоположный пол как облупленный и – потому, что понимают! – не желают иметь с ним никакого дела!

Хозяин вдруг схватился за колокольчик и нервно позвонил. Через секунду в дверь поскреблись – видимо, давешняя горничная.

– Всем повторить! – крикнул через дверь сэр Эшли.

– Мне больше не надо, – вклинилась Катя, и аристократ не стал настаивать, проорал:

– Джина больше не приносите!

А когда через минуту он, отперев дверь, принимал через порог виски для себя и колу для Ленчика, юноша попытался вклиниться:

– Так что же все-таки по поводу письма?

– Письма? – недоуменно поднял брови сэр Эшли. – Ах да, письма… До письма мы дойдем… Позже… – Он потер рукой лоб. – Итак, на чем я остановился?

– На том, что голубые слишком хорошо знают женщин и потому их не любят, – насмешливо проговорила Катерина.

– Да, вот!.. – воскликнул сэр Эшли, в очередной раз не обратив ни малейшего внимания на реплику Кати и обращаясь лишь к Лене. – Никто и близко не подошел к разгадке тайны улыбок Леонардо – ни пресловутой Джоконды, ни «Дамы с горностаем», ни «Мадонны в скалах». А его «Иоанн Креститель» – нет, он не женщина, но как улыбается этот женственный давинчевский Креститель! А потом, возьмите личность самого Леонардо!..

Сэр Эшли в волнении, потирая руки, прошелся по гостиной.

– Великий мастер жил чрезвычайно давно – в конце пятнадцатого – начале шестнадцатого века. При его жизни была открыта Америка, ваша Россия только оправлялась от монгольского ига, европейцы понятия не имели о существовании Австралии… Передвигались на своих двоих, в лучшем случае верхом, помои выливали в окна, топили по-черному… Четыреста лет оставалось до официального изобретения электричества и первого полета братьев Райт… Но он!.. Вы почитайте тетради Мастера, посмотрите его рисунки. Леонардо в своих работах предвосхитил сотни изобретений! Геликоптер, парашют, планер, подъемный кран, акваланг!.. Он не просто опередил свое время, он знал нечто такое – о чем, возможно, знали также и его натурщики и о чем понятия не имели окружавшие его современники… Знал – но что?.. Что?.. Это величайшая тайна истории. Над ней задумывались миллионы людей. Над ее разгадкой бились тысячи. Но только мне – мне! – теперь известен ответ на этот вопрос!

Катя с Ленчиком переглянулись, а сэр Эшли единым духом опрокинул второй стаканчик виски и подбежал к большим планшетам, что стояли прислоненные к камину. Он выхватил оттуда лист формата газетного разворота и продемонстрировал его слушателям. На листе была репродукция картины: мадонна с обнаженным младенцем на руках.

– Это картина Леонардо, она получила название «Мадонна Литта». И не случайно – далеко не случайно! – она хранится в вашем Эрмитаже, расположенном в городе, совсем недавно носившем имя революционера Ленина. Смотрите, юноша!.. Смотрите сюда! – вскричал аристократ, вновь обращаясь к Ленчику. – Вот он, первый шаг к разгадке тайны Леонардо! Вглядитесь в лицо этого младенца! Который, согласно официальной мифологии, есть сам Бог и сын Божий. Всмотритесь в его не по годам умное и загадочное лицо, в его голубые глаза, кудряшки его волос. Ну? На кого он похож?..

Ленчик молча пожал плечами.

– Я не стану подсказывать вам – вы и сами сейчас ответите на этот вопрос, если вспомните человека, чье изображение в вашей стране тиражировалось миллионами копий, кому поклонялись, чей лик многие у вас еще совсем недавно носили на груди!.. Смотрите, смотрите!..

Сэр Джон стоял перед ним задыхающийся, торжествующий – с картиной наперевес. Катя и Леня долго всматривались в лицо младенца Христа, а потом девушка вдруг ахнула.

– Итак? – провозгласил Эшли. – Что скажете, молодой человек?

– Кого-то он мне и правда напоминает, – пожал плечами юноша, – но кого в точности, я понять не могу.

– Спросите у своей спутницы, – скомандовал сэр Джон, – даже она, мне кажется, все поняла.

Ленчик вопросительно глянул на Катю, и она, несмотря на то что хозяин по-прежнему держал себя с ней неучтиво, прошептала:

– Он очень похож на маленького Ленина…

Ленчик еще раз посмотрел на репродукцию и понял: и правда, младенец на руках давинчевской Богоматери один в один – юный Владимир Ильич, каким его рисовали на октябрятской звездочке (а Ленчик еще успел побыть октябренком): кудрявые волосы, синие глаза, пухловатые черты лица…

– Это совпадение… – прошептал Ленчик.

– Это НЕ совпадение! – вскричал сэр Эшли. – И я докажу вам это, молодой человек, очень скоро докажу!..

Ленчик переглянулся с Катей – слишком уж необычно, если не сказать больше, звучали утверждения хозяина.

– Неужели вам непонятно? Неужели вы, юноша, еще не поняли, что Леонардо знал будущее, что он бывал там, что он зашифровывал в своих картинах послания из будущих веков!.. Возьмите его Иоанна Крестителя!..

Сэр Эшли бережно отложил репродукцию «Мадонны Литты» и достал из папки еще одну большеформатную копию и предъявил ее собравшимся.

– «Святой Иоанн Креститель», датируется примерно одна тысяча пятьсот пятнадцатым годом, оригинал хранится в Лувре. Вы посмотрите, какое красивое, чувственное, холеное тело у модели! Он совсем не похож на аскета Предтечу, каким его принято изображать. И поглядите, юноша, с каким загадочным, даже кокетливым видом он указывает куда-то на потолок. Он опять намекает на некую загадку. А знаете ли вы, мой юный друг, что луврский подлинник этой картины подвергался самым изощренным анализам? Однако ни один из них не обнаружил на этой исключительно гладкой поверхности ни единого следа отдельных мазков кисти? И знаете почему?

Сэр Джон подошел к Ленчику и положил руку ему на плечо. Затем он приблизил свое лицо к нему и прошептал, дыша парами виски:

– Я разгадал эту тайну! Я!.. Весь секрет заключается в том, что данная картина напечатана на лазерном принтере!

Ленчику стало жутковато. Он вскочил с музейного дивана, изящно уклоняясь от объятий сэра Джона, и промямлил:

– Да мы здесь, собственно, по другому вопросу…

– Ни слова больше! – взмахом руки отмел его возражения аристократ. Он тяжело дышал, глаза его вдохновенно сверкали. – Ни слова!.. Знаете ли вы, например, что да Винчи, помимо живописного наследия, оставил огромное количество рукописных тетрадей, так называемых «Кодексов», где он зашифровал кипы недоступных пониманию своих современников открытий и изобретений? Отчасти эти тетради расшифрованы, отчасти – нет. И вот, мне стала известна еще одна, самая секретная и тщательно скрываемая от общественности тетрадь Леонардо. А в ней, – оратор сделал драматическую паузу, – великий мастер расписывает принцип действия и схему – ни много ни мало! – машины времени!

В восторге сэр Джон сделал полный оборот вокруг своей оси, а остановившись, снова подошел вплотную к Ленчику, схватил его за руку и быстро проговорил:

– А коли так, все становится на свои места! Значит, великий маэстро бывал в будущем! А возможно, и сам он является пришельцем из будущего, по недоразумению попавшим в Средние века и не сумевшим выбраться оттуда!

Пораженный напором хозяина (и высвобождая свою кисть от его пожатий), Леня плюхнулся в кресло. Сэр Джон, в свою очередь, простер руки, словно обнимая весь мир, и, задыхаясь, быстро проговорил:

– И тогда все объясняется, все!.. И загадочные улыбки леонардовских моделей, и женственная красота Крестителя, и маленький Ленин на руках у Богоматери, и сотни изобретений, найденных в тетрадях Леонардо! Да, да, да!.. Маэстро бывал в будущем. И он сам видел и подъемные краны, и геликоптеры, и парашюты, и акваланги!.. И еще он видел, как в двадцатом веке в вашей России появляется и крепнет новый культ, в котором обожествляют, как нового Спасителя, земного человека по фамилии Ленин. И культ этот вытесняет традиционное поклонение Христу. И число его приверженцев становится больше, чем число христиан… И, видя это своими глазами, Леонардо – для того чтобы предостеречь будущее человечество – пишет на руках у Пресвятой Богородицы маленького Владимира Ленина…

– А лицо Богоматери, – ехидненько спросила Катерина, – он, по-вашему, с Марии Ульяновой писал?

Аристократ с гневным непониманием молча взглянул на нее.

– Так звали мать Ленина, – пояснила Катя.

Широким негодующим жестом сэр Эшли отмел реплику Кати и опять повернулся к Ленчику.

– Знаете ли вы, мой дорогой юный друг Лео, почему столь загадочны лица Леонардовых моделей? И почему столь женственны его мужчины?..

Леня неуверенно пожал плечами. Впрочем, хозяину и не требовался ответ.

– Да потому, что да Винчи, побывав в будущем, открыл избранным, входящим в его окружение, Великую Тайну Любви! И он сам – и все его натурщики! – знали, что будет впереди. Что впереди человечество ожидает прекрасное время. Время, когда любовь к своему собственному полу перестанет быть запретной. Сперва она станет уважаемой; затем – аристократичной; а вскоре – расцветет настолько, что вытеснит из умов мужчин и женщин, как странную ошибку, гетеросексуальную любовь. И технологии, разработанные учеными, позволят рожать детей вне секса и помимо секса, а женщины станут совокупляться с женщинами, а мужчины – с мужчинами, потому что только в подобном случае можно будет достичь Сада Истинного Наслаждения!..

– Да вы-то откуда знаете?! – с долей брезгливости бросил Ленчик.

– Потому, что я был там! – торжественно объявил сэр Эшли.

– Где? – грубовато усмехнулся Леня. – В саду истинного наслаждения?

– Нет. В будущем.

Немой обмен красноречивыми взглядами между Катей и Ленчиком – сбрендил, мол, – были ему ответом.

– О, вы напрасно мне не верите, юноша! – Специалист по да Винчи все-таки заметил сарказм в Ленином взгляде. – Идемте, молодой человек, и я приведу вас туда! Идемте! Мы с вами направимся, куда вы захотите – в будущее или прошлое. Идемте! Дайте вашу руку! Вы будете первым человеком на Земле – кроме меня самого! – кто совершит эту прогулку!

Сэр Джон подошел к камину и нажал на скрытый выступ в стене. Камин стал медленно сдвигаться в сторону, обнажая темный проем. Хозяин подошел к дыре (хронодыре?) и сделал триумфаторский приглашающий жест:

– Прошу вас, мой юный друг!

– Только после вас, – нашелся Ленчик, которому вовсе не улыбалась перспектива первому шагать неизвестно куда.

– Он никуда не пойдет, – встала грудью на защиту племянника Катя.

На лице сэра Джона отразился оттенок неудовольствия, слова Кати он, как обычно, проигнорировал, однако аристократическое воспитание взяло верх, и он произнес:

– Что ж, как скажете. – И первым прошел в проем в стене.

Леня и Катя переглянулись. Однако любопытство все-таки пересилило опаску, и они двинулись за хозяином. Второй в дыру отважно хотела войти Катя, однако джентльмен Ленчик все-таки оттеснил ее и шагнул следом за Эшли. Последней прошла сквозь дверь девушка.

Впрочем, помещение, куда они попали, оказалось никакой не хронодырой. Ничего в нем не было необычного: обыкновенный кабинет – с книжными полками до потолка, огромным столом красного дерева, заваленным бумагами и даже украшенным компьютером с жидкокристаллическим монитором. Шторы на окнах кабинета оказались задернуты, и в нем царила полутьма. Однако когда глаза исследователей привыкли к сумраку, они увидели, что посреди комнаты возвышается странное сооружение. То был сколоченный из длинных реек каркас, напоминающий недоделанную байдарку. В центре его красовалось сиденье наподобие велосипедного.

– Это – она! – торжественно провозгласил сэр Эшли, в очередной раз кладя руку на плечо Ленчика. – Расшифровав записки и чертежи секретного «Кодекса» Леонардо, мне удалось построить ее. Ее, машину времени! И я – я регулярно пользуюсь ею. И теперь предлагаю вам, Леонид, первому из прочих землян, совершить на ней путешествие!