Право умереть

— Вполне сносно, спасибо. Miltonia roezli в горшке дала четырнадцать цветоносов.

— Ну надо же. — Кремер сел, поджав ноги. — Вы заняты? Я вас, случайно, ни от чего не отрываю?

— Нет, сэр.

— Никакого дела и никакого клиента?

— Да. Абсолютно никакого.

— А я, грешным делом, подумал, что вы занимаетесь делом Данбара Уиппла. Что он нанял вас во вторник, когда приходил сюда с отцом.

— Нет. По-моему, его положение не настолько угрожающее, что ему требуются мои услуги.

— Не лишено вероятности, — кивнул Кремер. — Также не лишено вероятности, что вы пришли к выводу, что он и есть убийца, и откланялись. Я сказал «откланялись», потому что у вас был клиент: его отец.

— Да неужели?

— Безусловно. Нам известно все, даже о поездке Гудвина в Расин. Но так как вы вышли из игры, буду с вами откровенен. Он сейчас в офисе окружного прокурора, а когда выйдет оттуда, его сразу отправят за решетку. Официальное обвинение будет предъявлено утром. Я…

— Обвинение в убийстве?

— Да. Должен честно признаться, если бы вы сказали мне, что взялись за это дело, я мог рассчитывать получить ответы на множество вопросов, а Гудвина наверняка вызвали бы в офис окружного прокурора. Теперь, возможно, ему не придется туда ехать. — Кремер повернулся ко мне. — Скажи, ты узнал что-нибудь об отношениях Данбара Уиппла со Сьюзан Брук, когда наводил о ней справки?

Я покосился на Вулфа. Он покачал головой и посмотрел на Кремера:

— С вашего позволения. Решение арестовать Данбара Уиппла по обвинению в убийстве без права освобождения под залог уже точно принято?

— Да. Вот потому-то я и здесь.

— У него есть адвокат?

— Да. Адвокат сейчас в офисе окружного прокурора.

— Как фамилия этого адвоката?

— А почему вас это интересует?

— Вы хотите, чтобы я узнал это из утренних газет? — поинтересовался Вулф.

Кремер поднял руки, показывая, что сдается:

— Харольд Р. Остер. Афроамериканец. Юрисконсульт Комитета по защите гражданских прав.

Вулф перевел взгляд на меня:

— Арчи, соедини меня с мистером Паркером.

Я снял трубку. Мне не было нужды заглядывать в телефонный справочник, чтобы найти домашний или рабочий номер телефона Натаниэля Паркера, члена коллегии адвокатов. Зная, что он частенько засиживается на работе, я набрал номер офиса и не ошибся. Вулф взял трубку, я остался на линии.

— Мистер Паркер? Мне нужна кое-какая конфиденциальная информация. Ваше имя не будет упомянуто. Вы знаете юриста по имени Харольд Р. Остер?

— Я наслышан о нем. Мы встречались. Он работает в Комитете по защите гражданских прав. Ведет дела по нарушению гражданских прав.

— Понятно. Насколько эффективно он сможет защищать человека, обвиненного в убийстве?

— О… — (Пауза.) — Данбар Уиппл?

— Да.

— Вы что, в этом тоже участвуете?

— Мне всего лишь нужна информация.

— Как обычно. Ну… сугубо конфиденциально я бы сказал, что нет. Он, безусловно, не без способностей, однако, по моему мнению, он может выбрать неверную линию защиты в деле, где… черный убивает белую женщину. Я хочу сказать, обвиняется в убийстве белой женщины. На месте Данбара Уиппла я бы выбрал человека совершенно другого склада. Конечно, я могу заблуждаться, но…

— Достаточно, мистер Паркер. Не важно, правы вы или нет. Благодарю вас. Все останется между нами. — Вулф положил трубку и повернулся ко мне. — Арчи, скажи: Данбар Уиппл убил Сьюзан Брук?

Я слишком хорошо знал Вулфа. Со стороны могло показаться, что он выпендривается перед Кремером, демонстрируя свою эксцентричность и уникальность, но на самом деле все обстояло несколько иначе. Вулфа действительно интересовало мое мнение. Если бы мы с Вулфом были наедине, я поставил бы один к десяти, что Данбар невиновен, но в присутствии Кремера биться об заклад мне не слишком хотелось.

— Нет, — ответил я.

— Соедини меня с мистером Уипплом, — кивнул Вулф.

Прежде чем набирать номер, я украдкой посмотрел на Кремера. Инспектор сидел набычившись, с поджатыми губами и не спускал с Вулфа прищуренных глаз, поскольку, зная того как облупленного, понимал, что будет дальше.

Если бы Уиппла не было дома, это слегка изменило бы стиль поведения Вулфа, однако Уиппл оказался на месте. И сам подошел к телефону.

— Мистер Уиппл, это Ниро Вулф. Вы меня хорошо слышите?

— Да.

— Я должен перед вами извиниться. Вы были правы, а я ошибался. Я только что узнал, что вашего сына арестовали по обвинению в убийстве. И уверен, что обвинение необоснованно. Если вам нужны мои услуги для спасения вашего сына, предлагаю их на безвозмездной основе. Моя предыдущая попытка выполнить перед вами свои обязательства оказалась бессмысленной. Мне следовало сказать «нет». Но теперь я говорю «да».

Молчание. И наконец:

— Его адвокат звонил час назад сообщить, что мой сын, вероятно, к восьми вечера уже будет дома.

— Его адвокат ошибается. У меня имеется более точная информация. Так вы принимаете мое предложение?

— Да. Конечно. Мы по мере сил заплатим все, что сможем.

— Вы ничего не будете платить. Мне необходимо восстановить самоуважение. Но тут возникает одна проблема: согласие вашего сына и его адвоката.

— Они его дадут. Я уверен, что дадут. Но откуда вы узнали… Вы уверены, что…

— Да. Сейчас передо мной в том самом кресле, в котором сидели вы, сидит полицейский. Когда получите разрешение сына и его адвоката, дайте мне знать, и я начну действовать. Мне необходимо поговорить с вами и адвокатом.

— Конечно. Я знал… знал, что это случится, но теперь, когда… теперь, когда…

— Да, время упущено. Итак, дайте мне знать. — Вулф положил трубку и повернулся к нам лицом.

— Что за игру вы затеяли, черт побери?! — ледяным голосом процедил Кремер.

Вулф ущипнул себя за нос:

— Полагаю, я никогда не рассказывал о ситуации, в которой оказался много лет назад в одном местечке в Западной Виргинии. Мне хотелось уехать оттуда и вернуться домой, а также хотелось получить кое-какую услугу от кое-каких людей. Благодаря одному чернокожему парнишке оба моих желания исполнились. Парнишку звали Пол Уиппл. И я снова увидел его десять… нет, одиннадцать дней назад. Теперь я сравняю счет.

— Черта с два! Вы не можете знать наверняка, что Данбар Уиппл не убивал девушку. Для этого вам должно быть известно, кто на самом деле ее убил.

— У меня нет ни малейшего представления, кто ее убил.

— Я вам не верю. И ежу понятно, что, когда Гудвин собирал о ней информацию, он нарыл нечто такое, что вы собираетесь использовать для своих треклятых фокусов. Но номер не пройдет. Я уже говорил, что, если вы возьметесь за это дело, Гудвина вызовут в офис окружного прокурора. А теперь я вам обещаю, что и вас тоже вызовут. В офис окружного прокурора. — Кремер встал. — Если хотите, чтобы все было сделано правильно, то вы арестованы как важный свидетель. Пошли.

Вулф не спеша взялся за край письменного стола и отодвинул кресло, встал и одернул жилет:

— Мы, естественно, будем хранить молчание и уже завтра выйдем под залог. Вы можете дать мне две минуты? Я позвоню Паркеру. Арчи, соедини меня с ним.

Я покосился на Кремера, ожидая его разрешения, поскольку находился под арестом. Кремер поднялся с кресла. Секунд десять он просто стоял, тяжело дыша, а затем произнес:

— Вы сказали Уипплу, что обвинение против его сына не имеет оснований. Хотелось бы услышать ваш ответ на мое предположение, что если, по-вашему, Данбар Уиппл не убивал девушку, значит вам известно, кто ее убил.

— Но ведь я вам уже ответил. Я понятия не имею, кто ее убил.

— Тогда почему не он?

— Я вовсе не обязан вам докладывать, на основании чего я делаю свои выводы. Но я даю вам слово чести — а вам наверняка хорошо известно, я не бросаюсь подобными словами, — что мое заключение не имеет под собой доказательной базы. И у меня нет информации о каких-либо обстоятельствах, приведших к смерти Сьюзан Брук, которые были бы неизвестны вам. У меня предложение. Я взял на себя обязательство действовать в интересах мистера Уиппла и собираюсь приступить к этому незамедлительно, в связи с чем предпочел бы провести сегодняшний вечер и завтрашний день на свободе, а не за решеткой, независимо от того, стану я молчать или нет. Я собираюсь попросить мистера Гудвина напечатать полный отчет о его расследовании подноготной Сьюзан Брук, с дословным изложением всех разговоров, и предлагаю послать вам один экземпляр текста с аффидевитом. Это должно вас полностью удовлетворить.

— А как насчет вас?

— Меня можете смело вычеркивать. Вся имеющаяся у меня информация будет содержаться в отчете мистера Гудвина. Слово чести.

— Когда я получу этот отчет?

— Могу сказать точно. Арчи, сколько времени тебе потребуется?

— Это будет зависеть от того, чего вы от меня хотите. Если вы хотите все слово в слово, то часов сорок, не меньше. Полных три дня. Я разговаривал со многими людьми о разных вещах. Но если вам нужно лишь то, что, возможно, относится к делу, то десяти-двенадцати часов мне хватит. Для аффидевита будет вполне достаточно.

— Жду отчет завтра, — заявил Кремер. — К пяти вечера.

— Постараюсь, хотя ничего гарантировать не могу.

Посмотрев на Вулфа, Кремер открыл рот, но, передумав, снова закрыл и направился к выходу. Тогда Вулф поднял голос, бросив Кремеру вслед:

— Мы ведь арестованы!

— Чушь! — не останавливаясь, буркнул Кремер.

Я услышал, как хлопнула дверь, и прошел в прихожую поводить Кремера, решив для себя, что не стоит осуждать инспектора за грубость. Он оказался перед фактом, что предъявил обвинение в убийстве человеку, которому взялся помогать сам Ниро Вулф. Я не стал подавать инспектору пальто и шляпу, он в любом случае не оценил бы моей любезности. Закрыв за Кремером входную дверь, я вернулся в кабинет. Вулф уже успел сесть, вид у него был кислый.

Я прошел к своему письменному столу:

— Двенадцать часов как минимум. С таким же успехом я мог бы сесть за решетку.

Достав бумагу и копирку, я развернул к себе пишущую машинку.

— Что ты делаешь? — поинтересовался Вулф.

— Начинаю печатать чертов отчет.

— А почему ты даже не попробовал для начала меня подразнить?

— Пустая трата времени и сил. В любом случае, разве я не сказал, что он невиновен?

— Сказал. Но почему?

Я повернулся лицом к Вулфу:

— Вы отлично знаете почему, так как позвонили Уипплу. Когда Данбар набросился на вас: «Что вы наделали?! Что вы наделали?!» — я сразу решил для себя, что он точно не убивал девушку. Если бы он ее убил, то наверняка устроил бы здесь бесплатный цирк, однако эта сцена была уж слишком хорошо разыграна. Только гений способен так убедительно сыграть, а других гениев, кроме вас, мне как-то не доводилось встречать. А еще он обвинил меня в том, что я знаю, кто убил Сьюзан Брук. И наконец, он все-таки извинился перед вами. Мне продолжать?

— Нет. Это было очевидно. Скорее всего, он не мог так искусно притворяться. Ты в курсе, что отчет нужен не только мистеру Кремеру, но и мне тоже.

— Конечно. Вы, как всегда, в своем репертуаре. Вечно поручаете мне трудоемкую, противную и чрезвычайно сложную работу.

Я вставил в пишущую машинку бумагу и копирку.

Глава 6

На подготовку отчета у меня ушло более одиннадцати часов, а именно четыре часа в четверг вечером и бóльшая часть пятницы. Тридцать две страницы и аффидевит. Кому-то может показаться, что я работаю слишком медленно, но во время поездки в Расин я почти не делал записей. В пятницу, в четверть пятого вечера, я положил напечатанные страницы в конверт, подписанный: «Для инспектора Кремера», сходил в нотариальную контору на Восьмой авеню заверить аффидевит, после чего отправился на такси в убойный отдел Южного Манхэттена на Двадцатой улице. Домой я вернулся тоже на такси, хотя чудесная зимняя погода и располагала к прогулкам. Однако в киосках уже появился новый выпуск «Газетт», и там была одна заметка, которую мне хотелось почитать на досуге.

Дело в том, что, пока я готовил отчет, меня пару раз отрывали от работы. Так, в четверг вечером позвонил Пол Уиппл сообщить, что Остер, адвокат Данбара, был весьма рад узнать, что Ниро Вулф предлагает свои услуги, и дал согласие от лица своего клиента. В пятницу, в половине девятого утра, когда я уже сидел за письменным столом, позвонил по внутреннему телефону Вулф. Он приказал мне связаться с Лоном Коэном и предложить ему прислать репортера на Тридцать пятую улицу, поскольку у нас есть кое-что интересное для печати; более того, Вулф велел отправить репортера в оранжерею, если тот придет между девятью и одиннадцатью. Репортер появился чуть позже девяти, и Фриц вместе с ним поднялся на лифте в оранжерею. Что было если не беспрецедентным, то весьма необычным. Жаль, что я не мог сообщить Данбару Уипплу, что Вулф, действуя в интересах чернокожего, отступил от своих правил, чего практически никогда не делал для белых. У меня сразу возник вопрос, на который я и сейчас не нашел ответа: неужели здесь свою роль сыграли слова? Ведь кому, как не мне, было не знать об отношении Вулфа к словам. Так, однажды за обеденным столом Вулф, объясняя мне значения слов, сказал, что «negro» по-испански означает «черный», а «nero»[3] — это «черный» по-итальянски. А сам Вулф родился в Монтенегро, то есть в Черногории. Возможно, что-то такое было похоронено в дальних уголках его выгребной ямы и/или сада. Похоронено, но не умерло.

Что касается телефонных звонков, мне нужно сообщить только об одном, от Остера. Адвокат, позвонивший вскоре после ланча, попросил разрешения прийти вместе с Полом Уипплом в шесть вечера, чтобы посовещаться.

Возвращаясь в такси с Двадцатой улицы, я три раза перечитал заметку. Она была помещена на третьей полосе под заголовком: «Ниро Вулф присматривает». Неплохо. Если бы речь шла о ком-нибудь другом, там было бы сказано: «Ниро Вулф приходит на выручку». Господь свидетель, Ниро Вулф действительно больше смотрит, причем сидя, нежели ходит. В статье говорилось:

Ниро Вулф, известный частный детектив, работает над делом об убийстве Сьюзан Брук. Сегодня он сообщил, что был приглашен Харольдом Р. Остером, адвокатом Данбара Уиппла, обвиненного в убийстве (см. первую полосу), расследовать кое-какие аспекты дела.

По нашим данным, ни один из клиентов Вулфа еще ни разу не был осужден за убийство. Когда сегодня репортер из «Газетт» спросил, не боится ли Вулф испортить этим делом свой послужной список, знаменитый детектив ответил лаконичным «нет». Он сказал, что у него есть веские основания считать Данбара Уиппла невиновным и он, Вулф, уверен, что, работая в паре с Остером, сможет добыть доказательство непричастности Уиппла к убийству.

Вулф отказался раскрыть основания для такой уверенности в невиновности своего клиента или характер доказательства, которое он рассчитывает получить. Впрочем, для некоторых людей сам факт, что Ниро Вулф участвует в защите Уиппла, будет иметь большое значение. Хотя другие будут говорить, что у каждого все когда-нибудь случается впервые.

Ни одной фотографии известного детектива, хотя в архивах «Газетт» их полным-полно. Придется написать письмо редактору.

Когда я вернулся в старый особняк из бурого песчаника и прошел в кабинет, то заметил одну странную вещь. «Газетт» приносят каждый день около пяти вечера, однако на моем столе свежего номера почему-то не оказалось, а мне нужен был дополнительный экземпляр. Тогда я отправился на кухню узнать у Фрица, не брал ли он моей газеты. Фриц ответил, что Вулф позвонил из оранжереи и попросил принести ему туда газету. Более чем странно. Вулфу, как и всем нормальным людям, нравится видеть свое имя в газетах, но он никогда не начинает читать прессу, пока не спустится в кабинет. Наливая себе стакан молока, я размышлял о том, что за долгое пребывание на одной и той же работе чего только не насмотришься.