Мама для трех лисят. Тайны дворцовых переходов

– Какие камни поднять из сокровищницы? – Магистр смотрел в сторону, как будто избегал встречаться со мной глазами.

– Дорнские алмазы будут красоваться на цыплячьей шейке бессменной фаворитки Его Величества, другим леди позволено надеть не более одной вещи, инкрустированной этим камнем. Впрочем, мало у кого есть хоть что-то с черными алмазами.

– Истерские рубины?

– Мне они совершенно не к лицу, – я покачала головой, – это большая безвкусица – надевать дорогую, но уродующую тебя вещь. Вестарские сапфиры и любые изумруды будут идеальны.

– Хорошо, – мыслями Кайр был не здесь, – для Альбиреи только жемчуг, верно?

– Жемчуг и серебро без чернения, – кивнула я. – По возрасту она подходит для взрослых ужинов, но из-за младших братьев ей придется остаться на детской половине.

– Мы будем их видеть, – успокаивающе произнес Кайр.

Я же только криво улыбнулась:

– Как будто это поможет. Нет-нет, им не причинят вреда, но, поверь, наследники и наследницы знатных родов – это такие, м-м-м, одаренные сверх меры дети, что… Я с ужасом вспоминаю все приемы, которые была вынуждена посетить.

– Ты думаешь, у оборотней иначе? – усмехнулся Мор. – Особенно учитывая, что я магистр теней.

И у меня в ушах вновь зазвенел полный ненависти голос Райсары.

– Да, ты прав, – медленно произнесла я.

Кайрнех поднялся на ноги.

– Спуск в сокровищницу – дело долгое. Не могу позвать тебя с собой: защитные плетения не пропустят.

– Я бы и не… Погоди! Ты не думаешь, что цель – твоя сокровищница?!

– Я не дракон, – напомнил магистр, – это они тащат к себе артефакты времен Войны Богов. Да и не пройти никому в сокровищницу.

– А заготовки…

– А заготовки в лаборатории, – он улыбнулся, – они защищены иначе, но не хуже, ничуть не хуже.

Я поднялась, чтобы проводить его, и вновь поймала на себе странный, слишком долгий, слишком мужской взгляд. Да что ж такое?

Притворив дверь, я создала зеркало и, бросив в него короткий взгляд, закрыла лицо руками. Ненавижу шелк. Ненавижу. Шелк.

Тонкая, невесомая ткань струилась по телу, подчеркивая плавные изгибы, и это было бы хорошо, но… Ткань просвечивала. Кружевные ленты чулок, завязанные на бедрах кокетливым бантиком, боковая линия трусиков – видно было все.

«Это фиаско».

До ужина я успела накрутить себя почти истерики, а после выдохнуть. Кайрнех – взрослый мужчина, а у меня нет ничего, что могло бы его удивить.

«Хорошо, что не заметил амулеты», – пронеслась еще одна мысль.

А после мне пришлось повозиться, чтобы снять браслет. Увы, мои самодельные артефакты находятся на левой руке и правой ноге – нет у меня такого платья, чтобы одна рука была скрыта до запястья, а вторая это самое запястье демонстрировала.

Браслет леди Лау вернулся в свой футляр, и мне это показалось символичным. Много сезонов назад я охотилась за серьгами из весенней коллекции. Они тогда достались одной из любовниц герцога Терна. На один из дней рождения мне подарили сертификат на круглую сумму, но в ювелирном доме Лау не оказалось ничего из того, что я могла себе позволить. Не подходила либо цена, либо статусность.

«Зато теперь есть браслет, который никому не получ…» – мысль оборвалась. До меня с кристальной ясностью дошло, что амулеты придется снять: во дворце семь ступеней защиты. И даже если я пройду первые три, на четвертой амулеты сгорят, и у боевых магов появятся вопросы. И у Кайра. И если боевым магам хватит пепла, чтобы понять, что амулеты не несли вреда, то магистр…

«Прости, но ты сам не хотел слышать мое сердце». От представленной ситуации меня слегка перекосило.

«Надо начинать тренироваться», – сердито цокнула я.

И решительно срезала оба амулета. А после, ругаясь сквозь зубы, прилаживала браслет на место. Затем собрала свободный узел, чтобы скрыть отсутствие подходящих сережек. Отсутствие же кулона прикрыл шейный платок в тон.

«Все-таки золотисто-зеленый создан для меня». Я улыбнулась зеркалу, подсела к туалетному столику и принялась аккуратно подкрашивать глаза. Светлые блестящие тени во внутренний уголок глаза, темные матовые – на внешний уголок и растушевать.

Через несколько минут я с искренним изумлением смотрела на совершенно другую себя. Макияж достаточно заметный, но не чрезмерный, шейный платок привлекает внимание к межключичной ямке и ложбинке между грудей, а платье… Платье изумительно сидит. Ничего вульгарного, и сквозь вырез не выглядывает пупок. Все ровно так, как должно. И даже вышивка мерцает уместно.

– Не хватает только духов, – медленно выдохнула я и попыталась представить, чем бы я хотела пахнуть.

Учитывая детей и то, что теперь я живу в доме двуликих… Все сложносоставные алхимические духи исключены. Остается только парфюмерное масло.

– Надо будет заглянуть в лавку госпожи Ардени, – подытожила я свои размышления.

И, уже выходя из своих покоев, задалась очень неприятным вопросом: а для кого это все?

Кайрнех Лабрайд Мор,

Двуликий генерал, магистр теней

К ужину магистр теней вышел с адской головной болью. Птичка, прикормленная во дворце, донесла пренеприятную весть: леди Ноэль будет поселена отдельно от семьи Мор. Это уже решено, но есть нюансы. И сейчас магистру предстояло принять непростое решение и…

– Ты такая красивая! – выдохнула Аль. – А я стану такой?

– Станешь еще краше.

Негромкий голос Ноэль заставил Кайра вскинуть голову и…

«Стоит воспользоваться несовершенством человеческих традиций. Иначе уберечь ее будет невозможно», – пронеслось в голове магистра.

Ноэль была будто облита золотом. И будь он проклят, если на ней сейчас не те самые чулки, что так удачно подсветило коварное солнце, будь оно благословенно!

Традиционная молитва прошла мимо, магистр пытался обуздать себя. Тем более что сегодня запах магии – личный аромат Ноэль – был столь же насыщен, сколь тогда, при первом знакомстве.

Во всем это злило лишь одно – клятый браслет на тонком запястье. Как Айервиллю удалось угадать с подарком?

«Или это первая ее драгоценность, – ударило вдруг осознание. – У Ноэль нет ничего своего. Она потеряла все, и только Айервилль это понял. Айервилль и леди Ликорис».

Магистр знал, как именно он может это исправить.

– Кайр?

Ему пришлось поднапрячься, чтобы вспомнить, о чем шел разговор.

– Разумеется, заклятье Плети Рейна не подходит для тушения пожаров. Если говорить о мелких возгораниях, то трудно переоценить саэ-саэ. Остальное же… Почему вы не хотите использовать артефакты?

– Мы говорим исключительно умозрительно, – Ноэль улыбнулась, – к слову пришлось.

В этот момент Кайрнех понял, что молчать и ждать больше нельзя.

– Из дворца пришла новость: нас хотят разделить.

И Ноэль – Ноэль, которую он даже в мыслях не осмеливается назвать своей, – побелела до синевы.

– Нет, – выдохнула она.

– Я собираюсь воспользоваться небольшой лазейкой, – Кайрнех посмотрел Ноэль в глаза, – но тогда нам придется разделить одни покои.

Если она боится, если он ей отвратителен… Видят Тени, даже если она откажется, он будет настаивать.

«Я не могу позволить ей рисковать».

За столом повисла гнетущая тишина, которую разбивало лишь звяканье ложки о тонкостенную чашку – это Райсара забыла о том, что она "истинная леди". Шумно выдохнув, она напряженно уточнила:

– Это вы сейчас об официальных любовницах, да? Прецедент Райне-Ферксара, да? Невесту и будущую жену лорда Ферксара выдали за другого, считая, что хранительница сердца в нашей культуре не более чем постельная грелка?

Морис и Аль ошеломленно переглянулись и тут же уставились на Ноэль. Кайрнех не знал, сможет ли она объяснить, но, как выяснилось, Пылающая весьма и весьма подкована в этом вопросе.

– Да. Больше того, чтобы не допустить войны, Его Величество Бенедиктус Восьмой задним числом внес в наши законы "Особое положение о фаворитках", где эти самые фаворитки именовались хранительницами сердца. Так мужчины получили право официально заводить любовниц и селить их в своих домах, а двуликие не получили права вызвать на дуэль графа Тройн, который на тот момент имел очень большое влияние на высшую знать: его несчастная дочь была Пылающей.

– Тут следует уточнить, что супруга графа была похищена, а род по совершенно непонятным причинам почти прервался. – Кайрнех постарался скрыть свои чувства и смягчить улыбку, но клыки все равно царапнули нижнюю губу. – Графский сын объявился спустя тринадцать лет после смерти последнего Тройне. Кровно-магическая экспертиза показала, что юноша действительно законный сын графа. Вступив в наследство, достойный лорд преподнес все графские земли в дар своему младшему брату. Таким образом земли двуликих были увеличены.

– А Его Королевское Величество Бенедиктус Восьмой предпочел молча утереться, – хмыкнула Ноэль, которая, к облегчению Кайра, была на стороне двуликих. – Ведь каждому было понятно, что юная леди стала супругой престарелого Тройне не по своей воле.

– И поскольку мы будем находиться при дворе человеческого короля, либо я объявляю себя невестой и смиренно отправляюсь в девичье крыло, либо я признаю себя официальной фавориткой и живу в покоях Кайрнеха. – Ноэль едко усмехнулась. – Они считают, что я не изменилась.

– Значит, – Аль прикусила губу, – ты выбираешь между бесчестьем и безопасностью?

Замерев, Кайр смотрел на Ноэль. А та, склонив голову, мучительно долго подбирала ответ. И аромат ее магии, и биение ее сердца говорили о том, что леди далеко не так спокойна, как хочет казаться.

Наконец она заговорила:

– Мне уже доводилось играть по правилам высшей аристократии. И я проиграла. Сейчас я выбираю лишь между возможным и невозможным. Допустимо ли для тебя, Кайр, делить покои со мной?

Магистр нахмурился:

– О чем ты говоришь?

– О том, что... – Ноэль нервно сжала пальцы. – Они ведь постараются укусить нас. Выделят самые маленькие покои. Каково тебе будет находиться рядом с человеком? Постоянно находиться рядом с человеком?

Прикрыв глаза, Кайр вслушивался в витающие вокруг Ноэль эмоции. Ее магия и ее сердце выдавали истинные чувства: Пылающая боялась быть лишней. Она настолько не хотела навязываться, что была готова рискнуть жизнью и свободой.

– Тогда тут нечего обсуждать, – ровно произнес Кайр. – Я беспокоился о том, что тебя придется убеждать. Что прецедент Райне-Ферксара и статус официальной любовницы будут иметь для тебя значение.

Эмоции Ноэль раскрасили ее разнообразными ароматами. Там было и лимонное беспокойство, и малиновая радость, и даже, совсем немного, клубничное предвкушение. В этом Кайрнех разобраться не смог. Она так хочет оказаться во дворце?

И память сама собой подкинула строчки из скупого досье: "Являлась потенциальной невестой наследного принца".

Настроение стремительно скакнуло вниз, и на границе сознания послышался извечный шепот голодных теней.

Призови... Призови... Дай... Поможем-поможем-поможем... Выпьем его, выпьем досуха...

– Кайр?

На него смотрели все.

– Ужин заканчивайте без меня.

Он резко встал и, бросив на стол салфетку, вылетел из зала. Верный Дамьен за доли секунды расчистил проход до дальнего угла сада. Его убежище было там, куда запрещено ходить даже садовнику. Там, где много лет назад рухнул вековой дуб, там, где цвел лилейник на останках пересыхающего пруда. Там, где никто не попадет под удар...

– Что с тобой происходит, Кайрнех?

Вскинув голову, он увидел раскрасневшуюся Ноэль.

– Ты, чистокровный двуликий, даже не заметил, что я бегу следом за тобой.

Она запыхалась и сейчас говорила прерывистым высоким голосом. Прижав ладонь к животу, Пылающая пыталась выровнять дыхание, а он... Он думал только о том, что Ноэль рядом. Вот только руку протяни – и под пальцами окажется ее талия, затянутая в тугой корсет. А дальше... Раз – и она прижата к его телу, два – он зарывается лицом в ее волосы, три – и его губы на ее шее. Четыре – и...

"И она никогда тебя не простит", – прозвенела в голове отрезвляющая мысль, и магистр сцепил руки за спиной.

– Грань имеет власть над каждым магистром. В моем случае, – он пытался подобрать слова, – в моем случае...

– Ты расстроился, – она прикусила нижнюю губу, – ты не хочешь делить со мной покои. Кайр, я...

– Не говори глупости, – глухо рыкнул он, ощущая глубинную звериную ярость от ее желания отказаться делить с ним логово.

– Тогда в чем дело? – Она сложила руки под грудью и гневно нахмурилась.

А Кайр вдруг подумал, что если бы не жесткое воспитание, полученное в герцогской семье, то Ноэль уперла бы руки в бока.

"А может, даже тыкала бы мне пальцем в грудь и чеканила слова, как монеты", – окончательно развеселился он.

– Я вспомнил о неприятном моменте.

В глазах Ноэль вспыхнуло всепоглощающее пламя.

– В какой именно момент ты начал считать меня непроходимой идиоткой?!

Ее гнев ощущался как алхимическая взрыв-пыль. И будь Кайр проклят, но как же ему нравилось быть в центре ее эмоций!

– Клянусь, что хочу жить с тобой в одних покоях, – выразительно произнес магистр и призвал малый огонек правды. – Впрочем, я могу и кровью поклясться.

– Н-нет, не надо. – Ноэль отступила, и ее эмоции схлынули, оставив его задыхаться в неведении. – Х-хорошо. Тебя оставить одного?