Три круга над домом

Видимо, это всё же была шутка, — решил Славка. Но всё же решил позвонить Валентину домой и узнать.

— Хахаха, да конечно же шутка, сказал Валентин. — Я уже и крест этот красный стёр, пусть живёт себе Гваделупа.

Действительно, пусть живёт — решил Славка. За Гваделупу он успокоился. А вот перед Никиткой всё ещё было очень стыдно.

Послезавтра и ещё один день

То ли Никитка снега на улице поел, то ли что, но заразился он как-то желтухой. Неприятная болезнь, от которой какашки становятся белыми, моча — коричневой, а кожа и глаза — немного жёлтыми. Но самое неприятное происходит в животе, сказала мама, хоть и не болит ничего, но для живота эта болезнь может быть опасна.

Никитке пришлось лечь в больницу, и мама легла вместе с ним, он же ещё маленький. Славка остался дома с папой. А папа работал сутки через сутки, и поэтому один день Славка был дома вместе с папой, а один день — жил один. Славка тогда впервые оставался один на всю ночь. Но ничего, это оказалось совсем не страшно, ни волчок не укусил за бочок, ни монстры из под кровати не вылезли. По вечерам приходила тётя Надя, приносила Славке приготовленных макарон и иногда играла с ним в дурака (и почему-то всегда обыгрывала).

Никитка с мамой быстро вернулись домой, но болезнь и не думала уходить: сначала в классе заболел один одноклассник (Лысый), затем еще одна девочка (Аня), затем одна за другой — две Наташи.

— Интересно, а заболею ли я? — думал Славка и постоянно рассматривал свои какашки, мочу и цвет кожи и глаз. С ними было всё в порядке.

Но в какой-то момент он всё же понял, что кажется заболел. Всё, как у Никитки, всё, чего он и боялся. Неужели положат в больницу? А если положат, то мама ляжет со мной? А как же Никитка? Ещё и до Нового года осталось всего три недели. А если не успеют выписать? Неужели в больнице отмечать Новый год? А если в больнице отмечать, то Новый год будет писаться с большой или с маленькой буквы?

Одним утром Славка смотрел КВН. Он в то время вообще полюбил КВН и стал мечтать когда-нибудь выступить на сцене. Была какая-то важная игра, на сцене весёлые дядьки смешно шутили, и Славка даже иногда понимал их шутки. Но тут вошла мама и сказала:

— Слав, собирайся, едем в больницу.

— Мама, а меня просто посмотрят, и мы вернёмся?

— Нет, Слав, ты проведёшь в больнице несколько дней. Но всего несколько дней. Выздоровеешь и вернёшься домой.

Славка разревелся от неожиданности. Так и не узнав, кто победил в КВН, он стал собирать сумку. Положил много книг, много тетрадей и ручек, карандаши и тетрис.

В больнице оказалось не так уж и страшно. Конечно, было очень одиноко и скучно без родителей и Никитки, но зато в больнице появились новые друзья, а ещё там был очень приятный врач Анатолий Иваныч.

Среди друзей был Ромка. Ромка был весёлым рыжим парнем, который говорил, что лежит в этой больнице уже два с половиной месяца. Славка надеялся освободиться побыстрее. К Славке каждый день приходили родители и приносили минеральную воду “Ессентуки”, яблоки, чупа-чупсы и персиковый сок. К Ромке не приходил никто. Славка спрашивал, а почему к тебе никто не приходит, но он не отвечал. Позднее медсестра сказала, что Ромка — из детдома, и у него нет папы и мамы. Больше Славка таких вопросов не задавал.

Ровно в шесть утра медсестра всех будила, все по одному заходили в кабинет и сдавали кровь из пальца. Однажды Славка, ещё толком не проснувшись, зашёл в этот кабинет и увидел, что за окном стоят в своих шубах папа, мама и даже мелкий Никитка. Шёл крупными хлопьями снег, а они стояли там, на свободе, махали руками и улыбались. Славка так ничего и не смог сказать им через окно, но был очень, очень рад их видеть.

Славка отмерял время трёхдневками. Трёхдневка — это удобно. Трёхдневка — это как будто послезавтра и ещё один день. Или наоборот, позавчера и ещё один день назад. А ещё неделя очень удобно делилась: трёхдневка, один день и снова трёхдневка. Славке понравилось это изобретение и он всё думал, почему не догадался до этого раньше.

До нового года оставалась всего одна трёхдневка, и Славка начал волноваться, а успеет ли он вернуться домой к празднику. Но сначала нужно было отметить больничный новый год. Каждого ребенка попросили прочитать четверостишие про новый год.

Славка решил написать четверостишие сам. Вот что у него получилось:

С новым годом, медсёстры, врачи и детишки!

Я желаю вам всем не болеть,

Дед Мороз принесёт нам конфеты и книжки,

И мы будем смеяться и весело петь!

Ему очень понравилось это стихотворение. Он выучил его наизусть, и когда больничный Дед Мороз пригласил Славку к ёлочке прочитать, то он вышел, набрал воздуха в грудь и громко и выразительно это прочитал. Хлопали все! Хлопали и Ромка, и медсестра, которая брала анализы, и врач Анатолий Иваныч.

Славка был очень рад, а Дед Мороз подарил ему гоночную машину.

Через два дня, когда до Нового года оставался всего один день, в палату зашёл Анатолий Иваныч и сказал:

— Ну всё, Слава, собирайся, ты здоров!

Славка быстро собрал все вещи в сумку, обнял Ромку на прощанье и вышел в коридор, там уже ждала мама. Успели, успели до Нового года! Всего, посчитал он, в больнице пришлось провести шесть трёхдневок.

Когда Славка пришёл домой, там уже стояла аккуратно наряженная ёлка. Никитка за эти шесть трёхдневок видимо от Славки немного отвык и поначалу стеснялся. А папа вообще в тот день снова был на сутках.

Но уже на следующий день и Никитка привык и стал таскать и показывать свои игрушки, и папа вернулся с работы, и снова в доме появился запах мандаринов, варёной свёклы и зелёного горошка. Как хорошо, что Славка успел выздороветь! Как же иначе, Новый год не дома, что ли, отмечать?

Славка ел все эти салаты, пил вишнёвый компот, но несколько мыслей всё беспокойно крутились в его голове: а как там Ромка? Как он отмечает новый год? А к нему придёт Дед Мороз?

Александра и Софья

— Папа, а что такое Доширак? — спросил как-то Славка.

— Ну, Слав, это такой суп сухой, ты туда наливаешь горячей воды, ждёшь пять минут — и суп готов, — ответил папа.

Для Славки это звучало как магия.

— Пап, а можно ты в следующий раз с зарплаты купишь не сникерс, а Доширак?

— Ну, как скажешь, давай куплю.

Действительно, папа иногда приносил сникерс, и это было большое событие для всей семьи. Надо было аккуратно разрезать шоколадный батончик на кусочки одной длины, но с точностью до молекул и даже атомов.

И вот как-то раз папа принёс с работы Его. Только не совсем Доширак, как договаривались, а что-то явно попроще: не в той большой белой пенопластовой коробке, как показывали по телевизору, а в маленьком оранжевом пакетике. На пакетике было написано “Александра и Софья”, и две маленькие девочки смотрели на Славку с картинки.

Внутри оказалось вот что:

— квадратный кусок сухой кудрявой лапши, он занимал почти весь пакет,

— маленький белый пакетик, в нём оказались приправы; довольно вкусные, кстати!

— маленький блестящий пакетик, в нём было несколько капель масла.

Папа научил Славку класть лапшу в глубокую тарелку, высыпать туда приправы и наливать масло из пакетиков, заливать горячей водой, накрывать крышкой от кастрюли и ждать.

Ждать было конечно труднее всего, пять минут шли очень долго. Гораздо дольше, чем школьная перемена! Хотя, вроде бы, те же пять минут. Зато потом! Славка снял крышку, на него сразу вылетело небольшое ароматное облако, а в тарелке — мммммм — оказалась та самая лапша. Она уже не была такой сухой, а была, как настоящие спагетти, только вот разве что кудрявая. Лапша впитала в себя половину бульона и оказалась очень вкусной. Но ещё вкуснее, конечно, оказался бульон, с каким-то сырным привкусом. Ай да Александра, вот тебе и Софья!

С тех пор Славка стал фанатом этой лапши. Называть её Дошираком было бы неправильно, а “Александра и Софья” звучало слишком долго. Поэтому Славка стал говорить просто: супчик. Не суп, чтобы не перепутать с мамиными рассольником или щами, а именно супчик.

И Никитка подхватил Славкино увлечение. Поначалу они ели один супчик на двоих, но затем стали просить папу или маму покупать сразу по два супчика. Да и вообще, у Славки уже начали появляться свои деньги (родители давали по 100 рублей за отличное окончание четверти) — иногда можно было супчики и самому покупать.

Славке особенно нравилось прийти после школы и, пока он дома один (мама на работе, папа на сутках, а Никитка еще в садике), включить телевизор, сесть на диван, поставить перед собой стул и заварить “Александру и Софью”. А потом открыть тарелку, укрыться одеялом и переключать каналы. По телевизору показывали то Льва Новожёнова, похожего на льва Бонифация, то “Зов джунглей” (Славка всегда болел за травоядных, а одноклассники — почему-то за хищников), то сериал “Простые истины” про старших школьников, которые хоть и были ненамного старше Славки, но казались ему какими-то совсем уж взрослыми.

Потом Славка открыл для себя музыкальный канал MTV, где постоянно показывали клипы, причём одни и те же. Славке особенно нравился клип, где шагали по экрану нарисованные молоточки, а жуткий дядька с головой как молоток делал фарш в мясорубке. Славка одновременно очень боялся этого клипа и очень его любил, разглядывая из-под одеяла все детали этого музыкального мультфильма. Александра и Софья всегда были рядом, в тарелке, и будто бы смотрели телевизор вместе с ним.

На окончание третьей четверти, когда уже началась весна, Славке снова подарили сто рублей. И Славка, сам того не ожидая, вдруг как-то пошёл и купил себе Доширак. Он стоил сильно дороже, чем простой супчик, но надо же когда-то его попробовать! В Дошираке было много начинки, даже какие-то сушёные овощи в пакетике. Но вот беда — оказался он невкусный. Всё же нет ничего (или никого?) вкуснее, чем Александра и Софья, — довольно заключил Славка.

Лесной уголок

Однажды летом не получилось поехать ни к одной бабушке, ни к другой. Ни в Юрлу, ни в Уланово. И тогда родители придумали, что можно отправить детей в лагерь “Лесной уголок”. Он располагался в городе, но за Камой, и ехать туда надо было на трёх автобусах.

У Славки в школе была “отработка” (“Странная штука”, — думал Славка, — “Что они, сами не могут стулья покрасить? Зачем детей на это звать?”), и поэтому в лагерь отправился один лишь Никитка.

Родители звонили туда раз в три дня, они видимо тоже поняли, что трёхдневками считать удобно. Никитке не очень нравилось в лагере, и он всё просился обратно домой. А лагерь был долгий-долгий, целых семь трёхдневок, или три недели, если по-простому.

Славка же утром ходил на отработку, а по вечерам играл в футбол с одноклассниками. С ними всё время играл один молчаливый, но очень красивый парень по имени Саша, которого все почему-то называли Двадцать Пятый. Он был младше на год.

Однажды Славка пришёл на поле, как и договаривались накануне, к четырём часам. И ребята рассказали, что Двадцать Пятый умер. Машина сбила.