Оборона Дурацкого замка. Том 4

Он хотел проверить месть Богини на практике даже меньше, чем в очередной раз умереть из-за своего куратора. Ксин засранец, но засранец полезный, так что Саргон заочно простил его. Чувство долга есть чувство долга. Тем более Гвардеец вряд ли будет его мучить сверх необходимого. Чего не скажешь о мстительной темной Богине, которую бояться спустя столько времени.

— Ты не можешь или не хочешь рассказать о своих встречах с Нингаль? Или их отсутствии. Да, я понимаю, что запрет — не обязательно наличие. Сколько уже раз меня так пытались обмануть через подставных дуралеев… Гм, все же именно не можешь говорить, — Удовлетворенно кивнул врач, — Хорошо, пойдем с другой стороны. Раз не способен сам объяснить, значит, с тебя взяли клятву или пригрозили страшной карой. Какая-то высшая сущность. Например, Темная Богиня к которой вы взывали всем отрядом…

Не отпирайся, мой племянник, может быть, не дознаватель Запретного Города, однако расспросить о ритуалах и их идейном вдохновителе своих подопечных он все же догадался. И это даже до того момента, как ты так впечатляюще возник из перекрестка теней! При этом, ты имеешь метку темной Богини, возможно даже с детства, не способен ничего сказать, в том числе о своем спасении и отношении к тебе Нингаль. Ты взывал к ней, Чанъэ и больше ни к кому.

При этом наша светлая Богиня — единственная, с кем у твоей Аркадской мерзости подобие ровных отношений. Без ненависти или любви. С остальными отношения куда запутаннее. Вот чаинки-то и всплыли, да, малец? — Подмигнул ему врач и удовлетворенно кивнул, гордый собственной дедукцией, — Так что можешь молчать и дальше. И так понятно, кому ты продался, дурачок.

— Но вы сами используете ее силы! Я видел амулет! — Закричал выведенный из себя Саргон. Он вспылил, испугался, что история вновь повторится и его опять убьют свои же. Сглупил, ослепленный все еще слишком яркими эмоциями тела. Вдобавок, он недавно завершил несколько тяжелых боев, находился на грани физического, нервного и духовного истощения, а также постоянно кидался от надежды к испугу или отчаянию. Даже у самого крепкого нервами человека есть свой предел, а Саргон вплотную к нему подошел уже на момент начала допроса.

— Да, мы используем силы Нингаль. Как и многих других мертвых Богов. Видишь ли, некоторые сделанные Высшими Сущностями артефакты могут собирать их энергию. Как бы тебе сказать? М-м-м, собирать энергию без касания к самой сущности. С мертвыми Богами в этом плане проще, но и такие, как Нингаль — падшие остатки былого великолепия, тоже ничего не замечают. Слишком слабыми и никчемными они стали, если допустили попадание сакральных реликвий своего культа в чужие руки. А вот тебе знать об этом совсем не обязательно.

— Я принесу клятву о неразглашении, — Быстро произнес Саргон.

— Принесешь, разумеется, — Покивал И Шенг, — Вот только нужно ли нам оставлять последователя Темной Богини, к тому же аркчжэня, к тому же с несколькими неприятными секретами, к тому же с отказом рассказать о своих необычайно интересных приключениях на теневом плане. И который, вдобавок, таскает с собой нечто, пачкающее воздух одним своим присутствием. Еще и держит эту отвратительную гадость в нательном поясе. Думал я не замечу? Раз даже мой племянник ничего не заподозрил.

Ксин ожидаемо вызверился, схватил подопечного за плечо, рванул было к себе, когда его дядя оперативно развел их в разные стороны.

— Жить перехотелось? — Хмуро спросил он.

— Гниль уровня полудохлой Аркадской нечисти меня не убьет, — Отрывисто бросил он.

— Тогда о других подумай. Может ты забыл, но у меня, вообще-то, здесь госпиталь сразу после волны! Ты представляешь, сколько будет потерь, если мы действительно упустим здесь миазмы от самой Нингаль?

— Это не так! Вы не поняли! Пожалуйста, пос… — Он заткнулся от бешеного взгляда ястребиных глаз куратора. Саргон еще пытался раскрыть рот, но не смог вытолкнуть из себя ни единого слова. Какой бы жутью не приложил его Ксин, это его умение надежно подействовало на тело. Парализовало безо всякой отравленной еды или напитков. Глубинное свойство человеческого мозга замирать в ступоре рядом с непобедимыми ночными хищниками — именно на него надавил своей концентрированной аурой Гвардеец Императора.

— Даже выяснять не хочу, какую чудовищную дрянь могла ему дать Нингаль. Проще утилизировать вместе с телом.

— Но зачем? — Злая гримаса не спешила уходить с его лица, — Что эта мерзость могла ему приказать? Убить нас? Убить отряд? Совершить диверсию в Форте? Как-то мелко и бессмысленно, — Засомневался Чжэнь.

— Не скажи, — Покачал седой головой старик, — У него внутри какая-то органика, сложно сказать точнее, — Он задумчиво огладил клиновидную бородку, — Может, Богиня приказала отравить центральный колодец или водоснабжение Старого города? Вполне возможно, особенно с подарком от Властительницы Скверны. К тому же, когда-то она противостояла Желтому Источнику. Они могли захватить ее или перевербовать.

— Тогда мы бы об этом узнали первыми, — Кисло заметил куратор, — Когда корчились бы в смертных муках от яда в воде, земле, воздухе и пище. Или перерождались уродливыми, страшными тварями. И это я назвал лишь ее варианты, так сказать, на скорую руку. Объединись искусство Богини Волшебства Аркада и мощь Желтого Источника…

— Да понял я, понял, слишком увлекся, — Замахал руками врач, — Люблю, знаешь ли, мыслить масштабно. А то засиделся я в Облачном Форте, ох засиделся. Все рутина да демоны, да интриги верхушки. Только милая Ба Мяо и скрашивает мой досуг. Хо-хо, может попросить ее руки у нашего коменданта. А что? Мне еще и восьмидесяти нет! Как только прорвусь на новый круг, то проживу еще вдвое прежнего и тело слегка помолодеет! — Подмигнул он племяннику.

— Лучше забудь. Не хочу потом бегать и искать по Провинции замену должности смотрящего за здравницей. Меня ведь и заставят, как ближайшего родственника…

— Ох, наверное ты и прав. Потерплю, пожалуй, до нового прорыва, — Они слегка улыбнулись друг другу, словно это их некая общая шутка. Так и было.

"Потерплю до нового прорыва", — Так обычно говорил И Шенг, когда мечтал о чем-нибудь несбыточном или сложнореализуемом. Впрочем, освоить Перо Зяблика он тоже хотел "после нового прорыва", а вышло слегка по-другому.

— Что именно мы будем делать с Саргоном? Выбивать из него секреты Нингаль? — Ксин хорошо умел маскировать свои эмоции. Не под бесстрастное лицо, как делают обычно аристократы, а под высокомерие, раздражение или вспыльчивость. Но Шенг знал племянника всю его сознательную жизнь, поэтому без труда распознал скрываемую грусть и разочарование. Они оба понимали, что мальчишка обречен. Но легче от этого не стало ни тому, ни другому.

— Нет, пытаться силой узнать ее секреты может быть чревато. Насколько я помню из одного мифа, она всегда была мстительной не по средствам и при этом внимательной к мелочам.

"М-да. А моя покровительница была ох как крута, если ее до сих пор помнят и боятся спустя столько времени, причем совсем другие народы, нежели родные аркчжэни", — Отстраненно отметил попаданец, пока его парализованное тело бросало от страха и отчаяния то в жар, то в холод.

Ему было жутко присутствовать на этом бесчеловечном судилище, где о его жизни говорят как бы вскользь, между строк. Самый страшный суд там, где судья все давно решил и вместо вопросов просто переговаривается с прокурором о своих домашних делах. Рутина на фоне чужой трагедии — настоящий кошмар для героя такой пьесы.

— Постойте, послушайте меня! — В панике закричал Саргон, перебивая старших в обход всех мыслимых и немыслимых правил этикета. Но какое ему до него дело, если на кону сейчас стоит собственная жизнь? На волне предчувствия близкого конца, он все же сумел перебороть технику Ксина и даже не заметил его легкого удивления, — У меня хранятся в поясе только трофеи, там нет ничего опасного! Это от теней, которых я победил! И я МОГУ рассказать о теневом плане, только не о…Кх, кх, — Закашлялся он напоследок, а потом продолжил, не давая своим пленителям вставить ни слова.

— Да, вы все правильно поняли, гунцзы… Я жрец Богини Нингаль. Но и только! Мне ничего не приказывали, особенно во вред Форту. Это не имеет смысла! — Решил он пойти ва-банк и смешать правду с ложью.

— Жрец? — Нахмурился Ксин, а затем мощная оплеуха бросила Саргона на землю, — Не смей лгать мне, червь! Такое отродье как ты может стать жрецом только если от слова жрать!

— Эх, а ведь могли подержать подольше. Глядишь, и узнали бы чего, — Донесся до парня, как издалека, голос И Шенга.

— Хватит с него. Саргон был достойным воином. Пусть уйдет легко, как и жил, — Спокойный, совершенно не злой голос Чжэнь Ксина оказался последним, что слабеющий новобранец успел услышать перед собственной смертью.

Глава 7

В этот раз дезориентация от возвращения на человеческий план совпала с головокружением от активации "Time is Alter". Саргон мутными, непонимающими глазами посмотрел на Ксина, который что-то злобно шипел ему в ухо. Он слышал звуки, но смысл чужих слов не доходил до мозга. Ощущение, что его голова укрыта плотным ватным одеялом, а тело лихорадит и тошнит, как с похмелья или после отравления.

Благо, в новом цикле куратор все еще не спешил изменять своей привычке плевать на мнение и состояние окружающих. Поэтому также беспардонно взял вялого, бледного как смерть попаданца за шкирятник и потащил в госпиталь, к своему дяде-вивисектору. Впрочем, тот являлся еще и лекарем, в дополнение к калекарю, поэтому свой шанс на получение медицинской помощи Саргон имел. Правда, с самого начала не хотел на него рассчитывал.

Порывистые движения куратора раскачивали тело и лишь усиливали мигрень. Сопротивление или потуги к самостоятельному передвижению ухудшали положение. Сперва Саргон еще пытался по инерции сучить руками и ногами, потом затих, сосредоточился на остатках внутренней энергии. Чисто, чтобы убрать боль и это ощущение слабости и сонливости. Получилось, притом неожиданно быстро. Уже на середине пути он снова вернул себе способность к мышлению, а его мозг со скрипом и неохотой начал выходить на прежние мощности.

"Ох, почему мою несчастную голову в этот раз так жестко торкнуло? Чем меня вообще приложил этот урод? Так, что отдается даже в следующей временной линии?!" — Саргон недовольно покосился на своего куратора, однако делать ничего не стал. Лишь повертел головой, чтобы воротник не так сильно впивался в шею, да поджал ноги, спасая задницу от болезненного трения.

Остаточные симптомы недомогания медленно сходили на нет, однако нельзя было сказать того же про внутренние процессы. Та же Ци отзывалась с неохотой, словно перерождение заморозило всю энергию в каналах и даньтяне, а теперь шла медленная, но верная разморозка. С эмоциями вообще творился какой-то бардак.

Мутное чувство гнили и глухой злобы, невероятно похожее на энергию "болотного" измерения, только-только начало уходить. И, заодно, взяло с собой самые яркие чувства: праведный гнев на парочку культиваторов, которые убили его в прошлом цикле, страх нового допроса, остатки мечтательности после встречи с Богиней и переживания о ее заданиях.

На их место приходила здоровая, боевая злость, небольшая толика разочарования, некий пофигистический фатализм, под которым его мозг работал лучше всего, пусть и в особенную сторону. Саргон мало помалу начинал вспоминать детали прошлого допроса, перетряхивать их в поисках оптимального решения, моделировать разнообразные ситуации формата блиц-опроса, когда просто нет времени на обдумывание.

Негатив в сторону Ксина попаданец пока отставил в сторону. Куратор вот уже второй раз подряд сдал его с потрохами какой-то шишке без особых угрызений совести. О, нет, забыть или простить такое парень и не думал пытаться. Даже у такого мягкотелого раскисляя, каким являлся Стас в другом мире, есть свой предел толерантности и терпения. Он не был рохлей, просто не любил конфликты и быстро забывал обиды. До определенного уровня, как и любой другой человек. Просто уровень подобного у каждого разный. Зато Стас считал себя довольно мстительным, если его достать, и вполне успешно представлял собой пословицу: "Долго запрягать, да быстро ездить".

Его куратор перешел черту. Саргона начинала душить сильная обида при одном только воспоминании о том, сколь много он сделал для благополучия Форта, как сильно старался помочь людям на местах и их обществу в целом. А также, какую несправедливость в итоге умудрился получить за большую часть своих инициатив.

С такого ракурса самой лучшей стратегией его выживания стало бы "одиночное прохождение". Вот только их отряд не давал много выбора эгоистам. Да и претило подобное натуре в целом общительного парня. Его соратники не виноваты в том, что руководство Облачного Форта представляет из себя интригующих лицемеров, а также садистов с оловянными глазами на армейской службе.

"Чжэнь Ксин, И Шенг. Я не буду пытаться достать вас немедленно. Возможно даже не буду пытаться что-то с вами сделать в ближайший месяц. Но я обязательно, ОБЯЗАТЕЛЬНО заставлю вас испытать те же самые чувства, которые вы вызвали во мне самом", — Дал он себе твердый зарок.

К концу принудительной доставки до Госпиталя, здоровье попаданца окончательно вернулось к нижней границе нормы. Он все еще оставался израненным, истощенным, засыпающим на ходу мальчишкой, но уже без токсичной обиды, опасного гнева или парализующей инициативу сонливой мути. Более того, даже умудрился влить немного Ци в пару фарфоровых ваз на их пути к кабинету Шенга. Ксин явно заметил разрушительные наклонности своего подопечного, но говорить ничего не стал, лишь коротко хмыкнул да слегка искривил кончик рта в ядовитой усмешке.

— Ба. Да это же мой любимый пациент. Как ты, Саргон? Растешь на глазах, шкет!

Как и в прошлом цикле, врач сначала закончил оперировать здоровяка, потом почистил себя и свой инструмент, и только после всех процедур соизволил "заметить" сидящего на кушетке новобранца. Тот, впрочем, никак свое истинное отношение к нему показывать не спешил. Отыграл свое прошлое поведение:

— Планировал больше не попадать к вам, мастер, но человек предполагает, а Бог располагает, — Поклонился он. Тот неловко пошутил, затем повозился рядом со столом и сунул нехитрую снедь в руки мальчишки.

Жрать яд не хотелось. Тем более, с его отправления как раз начиналась обратная точка отсчета его жизни. Ведь большую часть сведений двое практиков добыли самостоятельно, а у своего подопытного лишь отслеживали реакции. Подобная практика не способствовала стремлению защитить себя или оспорить чужие решения. Ему потом дали слово, но далеко не всегда и не в нужное время.

Быть бессловесной зверушкой в руках добрых докторов ему хотелось еще меньше, чем в прошлый раз. Тогда его, хотя бы, вела и воодушевляла неизвестность. Иногда, знания из петли не столько преимущество, сколько душевная боль и разочарование.

— Эм, прежде чем я поем, — Саргон проводил как можно более голодным взглядом рисовый колобок, — Можно я покажу вам свои трофеи, лао Шенг? Они мерзкие, не хотелось бы доставать их после или во время еды, господин.

— Отдашь потом распорядителю, — Совершенно не заинтересовался врач. Его племянник, напротив, подался вперед, вперил свои ястребиные глаза в подчиненного и тихим, но отчетливым, почти угрожающим тоном спросил:

— Ты уверен, что это безопасно?

— Эм, ну да. Я ведь таскал их в поясе. Да там ничего важного, на самом деле. Вполне возможно, что вы, Чжэнь лао сянь-шен, сами таких видели тыщу раз. Тыща это… — Не удержался Саргон от замаскированного подкола.

— Я знаю, что такое тысяча, — На миг он подумал, что куратор сейчас придушит его, невзирая ни на какие обстоятельства и разожженный огонь интереса. Благо, недоумевающий Шенг взял своего вспыльчивого родственника под локоток, аккуратно отвел от мальчишки.

— Прошу меня простить, гунцзы, просто привык объясняться через слово.

— Хватит тянуть. Показывай свой трофеи. Выкладывай по одному вот на этот стол, — Гвардеец пнул небольшой хирургический столик для инструментов.

— С чего такой интерес? — Спросил врач, но в процесс не вмешивался. Лишь поморщился, когда Ксин разом скинул на пол кучу мелких вещей со столешницы.

— Он упал в перекресток теней, а потом вышел оттуда как ни в чем не бывало, — Нарочито безразличным тоном пояснил Чжэнь. И гадостно осклабился, когда его дядя не удержался, бросил пару запутанных фраз. Саргон даже не понял их смысла, лишь общий вариант архаичной иероглифики.

После неизвестного ругательства, И Шенг забегал по комнате, как таракан. Извлек на свет Божий сразу несколько предметов непонятного назначения, пошел к своему пациенту и начал было измерение пульса, вот только его племянник покачал головой:

— Сначала пусть выкладывают ту мерзость, которая распространяет миазмы из его пояса.

— Нет, нельзя, ты не понимаешь, какие последствия… — И Шенг осекся. Он забыл, что Саргон так и не притронулся к отравленной еде. Поэтому вполне мог двигаться и без неких манипуляций со стороны хозяина Госпиталя. Таким образом, трофеи в виде некоего ядра из тела гнилоуста, рыбины на его "лице", а также нескольких фрагментов от теневых пиявок вытащили на суд общественности быстрее, чем эта самая общественность в лице старика успела возмутиться.

— Гм, действительно трофеи. Причем довольно знакомые. И я даже могу купить у тебя вот эти зубы. За оскверненный труп солнечного карпа (одна из губ гнилоуста) дам вдвое больше. А что вот это такое — не уверен и сам. Хотя у меня есть парочка предположений… Да ты ешь, ешь, не стесняйся, — Проявил "заботу" И Шенг.

— Благодарю, господин, — Саргон со вкусом вгрызся в кусок заветренного риса. Ему не пришлось отыгрывать голод или желание съесть даже отравленную пищу — после стольких приключений его желудок сжался почти также сильно, как у узников разных нехороших лагерей. Например детских, от завода, в лагерь которого ему как-то не посчастливилось попасть.

Вскоре, Саргона разбил паралич, поэтому седобородый отравитель безо всяких препонов померил пульс, посмотрел на зрачки под солнцем, сцедил себе немаленькую баночку крови, отчего попаданец побледнел и стал клевать носом. Под конец врач совсем разошелся: решил вытянуть остатки Ци из меридианов, чему вдруг воспротивился Ксин.

— Он умрет после такого, — Куратор перехватил руку своего дяди прямо перед лицом своего бледного подопечного. Игла не дошла до лимфоузла на шее считанные сантиметры.

— Умрет, конечно. А ты хочешь оставить у себя темную тварь? — Поднял брови И Шенг.

Дальше последовала небольшая семейная пикировка, которая доставляла удовольствие им обоим. Попутно, гвардеец Императора спас своего подопечного от немедленной расправы и рассказал про остатки Лунной энергии в теле мальчишки.

— Проясним сразу, сорняк, — Вдруг повернулся к нему Ксин, — Я не считаю тебя демоном, потому что вижу отметку Луны в твоей ауре. Странную, однако вполне отчетливую. Причем настолько, что она не точно не исчезнет после этой ночи. До конца, конечно. Побледнеет только.

После этих слов последовало небольшое запугивание, которое во второй раз вызвало немногим больше страха, чем в первый. Сейчас Саргон стал лучше понимать личность своего куратора, и на какие бездны тот бывает способен. Вот только точно также он знал — Ксин не будет пытать его или даже калечить. Страдания сами по себе не слишком привлекали гвардейца. Быстрая смерть, вот что ждет его, по сути невиновного, подопечного. Своеобразная сделка с совестью, не иначе.

Ожидаемо не добившись от него ответов, Ксин потребовал снять паралич, а дядя огорошил его тем, что Саргон имеет в своей ауре метку Темной Богини. Началась кульминация допроса.

"Так, пока все идет более-менее успешно. Ловушку с фонящими тьмой трофеями я убрал, теперь предстоит самый скользкий и неприятный момент — необходимость держать в тайне свое знакомство с Нингаль. При том пикантном факте, что Ксин уже знает, к кому я успел обратиться этой ночью за помощью. Ситуация, мягко говоря, дрянная. Увиливать здесь бесполезно: эти двое, конечно, не детективы и не наши менты с парой десятков лет опыта, но проницательности и ума не занимать что дяде, что племяннику. Поэтому именно дурить их — дело гиблое. Сами кого хочешь обдурят.

Придется играть на смещении акцентов и парочке психологических трюков. Самому упомянуть Нингаль, не давать и повода для подозрений, пытаться выставить ее символ незначительным фактом. Например, на фоне моего безумного увлечения нанесением меток Чанъэ на все доступные поверхности. Ох, держать бы этот факт при себе, но… Лучше прослыть дурачком, чем последователем Аркадской мерзости. М-да. Надеюсь, мне удасться правильно расставить акценты, а логика у них будет все же не уровня Аристотеля".

Дальше последовало бурное обсуждение причин, по которым Саргон имеет метку Темной Богини, сюда же приплели и духовную надстройку, и его странности, и еще многое другое. Парочку теорий он даже не помнил по прошлой временной линии. Неужели, легкое изменение в поведении вкупе с лицезрением трофеев перекрестка теней могло повлиять на процесс мышления?

В этот раз, иголок хозяин Госпиталя поставил куда меньше: всего три, причем ни одно из них не располагалось на шее или в основании черепа: только в воротниковой зоне. Саргон счел это добрым знаком: его уже опасаются слегка поменьше, чем в прошлом цикле. Повод для гордости.

— Ответь-ка мне сначала, почему ты вообще прыгнул в перекресток теней? Что, не видел его? — Нарочито незаинтересованным тоном спросил Ксин.

Попаданец мысленно поморщился. Эта уловка еще в первый раз выглядела немного подозрительной. А сейчас он мало того, что знал о важности своей способности, так еще и лицезрел подобный трюк "мне это неинтересно" уже не в первый раз. Что тут сказать? Лицедейство определенно не являлось сильной стороной Императорского гвардейца.

Пауза на обдумывание, после которой он решил следующие несколько вопросов придерживаться своей старой тактики. Они прошли хорошо, не вызвали подозрений и нареканий. Самая неприятная часть началась с упоминания Темной Богини. Вот ее и стоит корректировать.

— Откуда ты узнал про таинства Богов во время безлунной ночи? — Спросил его И Шенг непривычно серьезным тоном. Второй раз внезапность не получилась: Саргон все время был настороже. Однако ответил абсолютно также, как и в первый раз, даже сымитировал заполошность вкупе с судорожным поиском ответа:

— Эм, ну, видел пару раз метку. А подробно про символы нам рассказал Ма Иккагецу! Вань и Уру тоже вспомнили немного. Вроде бы, Акургаль еще что-то знал. Если нужно подробнее, то я попытаюсь…

— Не стоит. Ха, вспомнили немного… — Непонятно чему усмехнулся И Шенг, — То есть, ты рисковал вызвать гнев Богов, но все равно продолжал ставить метку на все доступное оружие… И это без точного знания? Только в качестве догадки?

— Но ведь Богиня Чанъэ ушла! Знающие люди говорили: она должна была оставить вместо себя энергию! А мы боролись с демонами, в том числе и во славу Лунной Богини! Я думаю… В смысле, надеюсь, она будет не против своего знака на оружии. Наша сталь сразила столько демонов и нежити ее именем, за что меня наказывать?!

— Наивно, однако не лишено логики, — Вынужденно признал Ксин.

— Откуда у тебя тогда остаточная энергия Луны? Одного оружия не хватит, да и вряд ли Богиня Чанъэ лично одарила этого богобоязненного юношу своим благословением, — Заскрипел старческим хихиканьем, как несмазанной телегой врач, — Кого вы именно пытались призвать своими глупыми потугами? — Ожесточенным голосом вдруг рявкнул он.

— Эм, да только Лунную Богиню темных, Нингаль. Правда, она не откликнулась. Зато светлая Богиня Чанъэ пришла к нам на помощь! — Нарочито бодрым тоном воскликнул попаданец и подозрительно забегал глазами. Пришлось действительно нагнетать неуверенность в собственной стратегии, однако получилось неплохо. Почти достоверно.

— Соврал. Не полностью. Слегка, — Спокойно прокомментировал Ксин, — Что ты знаешь о Нингаль? Отвечай немедленно! — Бросил он очередной "неожиданный" вопрос. Видимо, после двух "проколов" эта парочка нашла для себя оптимальную тактику дерганья мальчишки за язык. Еще одна удачная мелочь на весы его жизни.

Благо, оба дознавателя все еще недооценивали парня: смотрели больше на внешний вид и происхождение, чем на личность. Поэтому никто не ждал от безграмотного мальчишки-аркчжэня трудовых подвигов на почве актерской игры и приемов агента внедрения. В том числе он сам. Но что поделать? Пастор Шлаг не умел ходить на лыжах, однако обязательно бы научился, брось его посреди Сибири с одной картой и спортинвентарем.

— Б-Богиня обратной стороны Луны, вроде как, почти исчезла. Которая темная, — С недоумением, и, одновременно, опаской начал Саргон. Ему не хватало актерского мастерства, чтобы отыгрывать оттенки эмоций, поэтому он лишь слегка изменил их вектор. Как будто беспокоился не насчет вопросов о Нингаль, а, наоборот, о вранье вокруг светлой синской Богини. Дескать, не звали мы ее, сама пришла.

— Откуда тебе известен ее символ?

— Не помню, — Моргнул Саргон с отчетливым недоумением. Потому что правда не помнил: не то Ма подсказал, не то Вань где-то откопал. Кажется, он применил этот знак еще в первом цикле нападения паразитов, поэтому уже плохо помнил детали: слишком много одних и тех же событий с небольшими отличиями попросту наложились друг на друга, заставили забыть точную хронологию. Что, определенно, играло сейчас на руку хитрозадому попаданцу.

— Не помнишь? — Синхронно спросили его оба "следователя" и удивленно переглянулись между собой.

— Вроде Вань. А может и не Вань, — Неуверенно сказал он, — Эм, а в чем проблема? Она все равно ведь ничем в бою не помогла. Может, уже и исчезла вовсе? Или спит, там, где-нибудь. Боги вообще спят? — Вдруг спросил он себя. Совершенно искренне: ведь если Нингаль действительно проспала в забвении энное количество времени, то значит ли это, что она впала в своего рода летаргический сон? Или гибернацию, если брать более современный термин.

А если представить такую ситуацию: некий Бог почти полностью исчез, прошла тысяча лет и какие-нибудь неоязычники будут славить Сатану, то есть этого самого спящего Бога. Интересно, пробудится ли он в своей ипостаси, или его личность разрушится за такой долгий срок и очнется эдакий Бог-зомби? Как те несчастные стражи Форта, которых подчинили демоны-паразиты недавней волны. Еще интересно, каким он станет после пробуждения по уровню сил в том или ином облике относительно себя прежнего?

Поглощенный новой интересной идеей, он на какие-то несколько секунд вовсе забыл и про свое отчаянное положение и даже про недавнюю смерть. Поэтому без какого-либо негатива или задней мысли поделился со своими собеседниками этими соображениями, а также вопросами насчет ситуаций с Богами. Попутно добавил еще парочку мыслей, пришедших в голову. Благо, хоть достало ума замаскировать свою речь более привычными местным аборигенам терминами. И то, додумался до минимальной конспирации лишь по той причине, что навык замены речи на более примитивную или общеупотребимую Саргон уже довел до автоматизма. К своему несказанному облегчению.

Ксин с дядей даже подвисли на пару минут от вываленной на их бедные головы псевдофилософской чуши, которую бурно развил их подопечный. Какое-то время оба молчали, собирались с мыслями, а затем И Шенг покачал головой и задумчиво произнес:

— Все же я был неправ, племянник. Успел уже подзабыть, что такое интересные люди. Вечно сюда приходят одни отбросы…

"Эм-м, и что это значит, старпер ты кровожадный? Ты убьешь меня? Спасешь? Возьмешь к себе учеником? Сделаешь эдаким Алкивиадом для себя-Сократа? Не томи, блин. Что за манера говорить загадками? А. Ну да, не мне об этом говорить. Но я и не решаю чужие судьбы, тысячу зеков в твой Беломорканал, гребаный старикан!"

— Он не врет и не пытается увиливать, — Ксин устало потер виски, однако на его лице застыла непривычная Саргону гримаса: нечто вроде высокомерного и покровительственного, но признания. Не то из-за его выданных на-гора мыслей, не то, скорее всего, по совокупности заслуг.

— Так а в чем он соврал? Они все же звали Богиню Чанъэ или дело в соратниках?

— Да, что-то связанное с Лунной хозяйкой, — Подтвердил гвардеец, затем повернулся к своему подчиненному, — Ты же слышал: я чую ложь. Что ты пытаешься скрыть? Даю тебе последний шанс. Соврешь еще один раз — умрешь вне зависимости от характера сокрытых сведений. Наш Форт — нерушимый оплот против демонических орд, интриг Высших Сущностей и гнили самого Желтого Источника. Манипуляция фактами в деле защиты Империи недопустима, — Припечатал он.

— Эм-м, дело в том, — Старательно замямлил Саргон, — Как бы сказать… Мы наносили символы светлой Богини не только на оружие и расходники.