Подари мне белые сны

Кира в глубине души соглашалась, что в словах Нонны есть зерно истины, но по-настоящему поверить в это ее заставил Лева. Казалось, ему было абсолютно все равно, какой размер носит Кира и как она себя видит в зеркале.

— И чего ты заморачиваешься? — удивлялся он. — Нормальная у тебя фигура, все на месте.

Кира не спорила с ним. Не будешь же внушать своему мужчине, что у тебя что-то не в порядке. Она и не заметила, что чем легче Лева относился к ее проблеме, тем реже она вытаскивала за столом калькулятор и начинала считать калории того, что было на тарелке.

В Бали так вообще было столько разных вкусностей и она так расслабилась, что и забыла о своей диете. Только вернувшись домой, она вновь вспомнила об этом и, проснувшись, встала на весы, зажмурив глаза. Когда она все же посмотрела на стрелку, то обнаружила, что ничуть не прибавила за время отдыха.

Лева перед поездкой взял с нее торжественное обещание, что она не станет портить отдых своей навязчивой идеей, а потому с видом сыщика набросился на нее.

— Что, преступница, опять изучаешь граммы своего веса?

Лева нажал ей на плечи, и стрелка весов ринулась вправо.

— Странно, я думала, что после такой объедаловки я набрала килограммов двадцать, а выходит, что вообще не поправилась…

— А я тебе что говорю? Слушайся Леву, и все будет о’кей. Вот посмотри на меня — никогда не думал о том, что я ем, и все в порядке!

— Ну да, только животик выпирает чуть-чуть, — засмеялась Кира.

— Это украшение мужчины, ничего ты не понимаешь!

Леву невозможно было смутить.

— Что будем ужинать, красавица моя?

— Да уж, красавица…

— А что ты имеешь против? Покажи мне хоть одну часть твоего тела, которая тебе не нравится, и я смогу убедить тебя в обратном.

Он смог бы, Кира не сомневалась. В отличие от нее самой, он намного более позитивно воспринимал и ее, и ее тело. Как, впрочем, и все остальное в жизни.

— Так что, ужинаем мы сегодня или нет?

— Сначала давай чемоданы разберем, до сих пор вон валяются на полу.

— И как это вы, Кира Викторовна, не сделали это наисрочнейшее дело сразу после утреннего кофе? Вам же кусок в горло не полезет, если в доме что-то недоделанным осталось?

Лева ехидничал по делу. Кира, урожденная перфекционистка, и впрямь любила, чтобы все было на своих местах. В ее доме при всем желании невозможно было найти полку с беспорядочно скомканными вещами. Даже если такое и случалось, то за выходные она всегда приводила все в идеальный порядок. Домработницы сбегали от нее довольно часто, не выдерживая ее требований. А она считала, что они просто ленятся либо не имеют элементарного понятия о порядке в доме. Придя с работы, даже смертельно уставшая, она не могла пройти мимо пятнышка на кухонном столе или заляпанного стекла в серванте. Это давно уже стало предметом добрых насмешек среди ее друзей, и сама она воспринимала шутки в свой адрес спокойно, зная о зерне истины.

— И не говори, — улыбнулась она Леве, — сама не верю своим глазам. Я просто уснула и проснулась вот только недавно. Слабость какая-то. Наверное, разница во времени.

— Надеюсь, ты не заболела?

Кира пожала плечами. Боль в висках утихла, но в голове все еще было слегка туманно.

— А-а-а, я знаю. Ты продолжение сериала смотрела.

— Какого сериала? — Она продолжала раскладывать вещи и не вникала в вопросы Левы. — Лева, ты о чем?

— Ну, сон и прочее. Сама же говорила утром.

— А ну тебя, — отмахнулась она. — Помоги лучше со шмотками разобраться.

— А по мне всем этим вещам и в чемоданах неплохо.

— А по тебе и в таборе жить хорошо, в телеге с навесом.

— Да. Мне и там было бы хорошо. И вообще, все эти требования цивилизации только усложняют жизнь и…

— Как дети? — прервала его Кира, зная, что рассуждения о несправедливости устройства мира могут длиться часами. — Виделся?

— Ага. Нормально все.

— Подарки понравились?

— На ура.

— Жена?

— Бывшая?

— Ну как сказать…

— Кирунь, ну брось. Ты же знаешь…

— Знаю. Так что насчет ужина?

— Я-то готов, это ты еще не одета. — Он заглянул в расстегнутые пуговички пижамы, где белело кружево нижнего белья. — Впрочем, лично меня это очень даже устраивает.

Кира улыбнулась. С Левы станется. Неважно, о чем только что шел разговор, он в любую минуту готов сменить тему и заняться сексом. Для Киры, привыкшей к упорядоченности во всем, в том числе и в сексе, такая спонтанность явилась своего рода открытием. Иногда она задавалась вопросом — почему она не могла себе позволить так раскрепоститься во время своей семейной жизни с Андреем? Что ее останавливало? Почему сейчас, с человеком, который ей дорог несравненно меньше, чем Андрей, она позволила себе подчиниться его правилам в сексе, стать ведомой и получать от этого несравненно большее удовольствие, чем когда сама диктовала условия? Лева настолько же легко приподнимал ее над условностями, насколько вообще легко жил сам. Впрочем, во всем остальном Кира по-прежнему оставалась хозяйкой положения и любила порядок и ясность в каждом уголке своего существования.

А Лева между тем учил ее не только раскованности, но и умению любить себя. Сам он любил себя беззаветно, и это придавало ему нескончаемую энергию наполнять свою жизнь сплошными приятностями. Он никогда не страдал излишней скромностью. Все, что он делал или не делал, имело оправдание в его глазах. Все, что он совершал, искренне считалось самым лучшим. Если ординарный человек отвечал на слова благодарности: «Не стоит, любой бы так сделал», то он обычно говорил: «Да, не поспоришь, я — молодец!» Даже там, где он отнюдь не блистал, Лева мог убедить себя в обратном. Например, в бассейне, куда он иногда ходил и где вовсе не отличался как пловец, он всегда говорил: «Если бы я чуть побольше потренировался, я бы плавал лучше, чем все здесь присутствующие». И, самое главное, он искренне в это верил. И при этом умудрялся не раздражать окружающих своим хвастовством. Друзья любили его. В общем-то, Лева слыл добрым и незлопамятным человеком. Он мог обижаться, причем даже на полную ерунду, но быстро забывал свои обиды. Иногда люди думали, что он просто уходит от долгосрочных конфликтов, беспринципно сглаживая любые острые углы и ссоры, но он на самом деле через некоторое время после ссоры или обиды начисто забывал об этом. И ему уже действительно не казалось, что причина разлада стоила того. В отношениях с женщинами это качество играло самую благоприятную роль. Какая женщина не оценит способность мужчины не злопамятствовать?

Кира порой завидовала его способности не помнить плохое. Она-то сама как раз страдала слишком хорошей памятью и только усилием воли заставляла себя более разумно относиться к своим воспоминаниям.

После болезненного, отчаянного одиночества, стресса, непонимания и внутреннего надрыва, вызванного уходом мужа, Кира постепенно приходила в себя. Андрей оставил ее безо всяких объяснений, просто исчез, сел в такси и уехал, пока она в шоке смотрела в окно на его удаляющуюся спину. Ответы пришли позже. Они не облегчили ее состояние. Не так уж легко узнать, что громадный кусок жизни, которую ты считала счастливой, чуть ли не идеальной, разлетелся вдребезги из-за банальной измены, из-за появления другой женщины, не похожей на тебя, опровергающей устои твоей жизни, забравшей любовь твоего мужа.

Впрочем, с уходом мужа она уже смирилась и даже перестала винить себя в этом. Примирение с воспоминаниями о смерти брата протекало более тяжело. Почти тридцать лет она жила в состоянии зомби, с заблокированным отрезком воспоминаний, отказывая себе в праве даже думать об этом. Отказывала, пока судьба не вывела ее на воспоминания, и круг замкнулся. Даже после того, как к ней в руки попали архивные документы о смерти брата, где черным по белому указывалось, что Антоша погиб по причине врожденного порока сердца (а не от того, что она кинула в него плюшевой собакой и он стал задыхаться до посинения на ее глазах), она долго не могла найти в себе силы поговорить об этом с родителями. А когда наконец поговорила, узнала, что мама жила с теми же страхами, что всегда опасалась, что Кира будет винить себя в смерти малыша, а потому старалась изолировать жизнь дочери от опасной информации. Выговорившись и сняв с этой темы табу, Кире стало намного легче, да и отношения с родителями наладились. Но оказалось не так-то легко избавиться от всю жизнь преследовавшего комплекса безотчетной вины, от желания сделать свою жизнь образцово-показательной, угодить всем вокруг, доказать свою состоятельность. Лева не упускал шанса подшутить по этому поводу, не зная подоплеки, и Кира прощала ему шутки над собой. Если бы она нашла время поговорить с Андреем о смерти брата, возможно, он понял бы ее лучше и дал бы шанс их браку повернуть в другую сторону. Впрочем, былого не вернешь. Теперь место мужчины в ее жизни занимал весельчак Лева, который, скорее всего, и не понял бы душевных терзаний Киры, узнай он о ее детских комплексах. Казалось, своим умением принимать все легко и не зацикливаться ни на чем, он мог бы удивить даже самого дедушку Фрейда.

Лева во многом был настолько очевидной противоположностью Кире, что можно было долго удивляться, что их связывает, и не найти ответа. Лева принадлежал к типу людей, которые вроде бы живут одним днем, пьют досыта из найденного источника и не думают о запасах на оставшийся путь, но при этом умудряются не бедствовать, иметь миллион друзей и бизнес одновременно в самых разных сферах.

— Со мной, Кирунчик, не пропадешь! Если перестанут капать денежки в одном месте, начнут капать в другом.

— Ты бы лучше собрал все вложения по мелочам и вложился в одно крупное дело. Или хотя бы квартиру себе купил, а то как бомж — ни двора ни кола.

— Зачем в одно дело? Чтобы прогореть и кусать локти? Нет, я так не могу. Да и скучно это, Кир. Это вот ты можешь ходить в один и тот же офис каждый день и сидеть там от звонка до звонка, а я же сдохну. Не, это не по мне.

— Собственное жилье тоже не по тебе?

— Ну, Кир, ты же знаешь, я свою хату оставил детям.

— Да я и не про это. Если бы ты не спускал деньги на сомнительные дела и удовольствия, то давно смог бы скопить еще на одну квартиру.

— Э нет. Я лучше проживу пока без квартиры, чем без удовольствий. А снять угол я всегда смогу. Кирунь, я что, тебе надоел уже?

Кира качала головой и улыбалась. Нашел, как перевести стрелки. Впрочем, она не зацикливалась на его проблемах. Удивительным образом он умудрялся не просто делать ее жизнь менее скучной, но и менять ее саму. Ненавязчиво, собственным примером, он вытаскивал ее из панциря бесконечных «я должна» и открывал ей возможности жить по принципу «я хочу, я могу». Конечно, процесс этот был постепенным, и свои позиции Кира уступала медленно и далеко не во всем, но все же…

Вот уже два года она работала в МИДе в аналитическом отделе. Зелотов, начальник бывшего мужа, после уходя Андрея помог ей устроиться, да и имя отца-дипломата не оказалось лишним. Поначалу Кира была в совершенном восторге от работы. Немного омрачали старт вопросы насчет Андрея и перешептывания за спиной, но Кира умела не выдавать своих эмоций и не обращать внимания на ненужную шелуху. Да, муж бросил ее. Да, ушел к другой женщине. Она спокойно отвечала на вопросы, словно они ее вовсе не трогали. Со временем даже самые злостные сплетницы затихли, забыв о бывшем коллеге и получив исчерпывающие ответы на вопросы. Андрей Ладынин превратился в перевернутую страницу жизни. Кира даже не поленилась сменить фамилию на девичью и вновь стала Дорониной. Через некоторое время энтузиазм по поводу работы поутих, но интерес остался. Кира по-прежнему с удовольствием ходила на работу, выполняла поручения со всей ответственностью и была на хорошем счету у начальства.

— Кира Викторовна, я ни минуты не жалею, что вместо Ладынина мы заполучили такого сотрудника, как ты, — сказал ей как-то Зелотов.

— Надеюсь, Валерий Маркович. Иначе было бы стыдно вам в глаза смотреть.

— Ох уж, скажешь, стыдно. Если кому и должно быть стыдно, то не тебе, ты прекрасно это знаешь. Кстати, что-нибудь слышала о Ладынине?

Конечно, все так и думают. Все дружно винят Андрея, ведь это он бросил жену, работу, уехал к черту на кулички в поисках свободы, любви и еще неизвестно чего. Кира старалась не увлекаться обвинениями. И уж тем более никогда не признавалась, как часто винила саму себя.

— Да, слышала. Встретила как-то его сестру. Он в Сьерра-Леоне, в каком-то проекте консультирует и преподает в тамошнем университете.

— Не один, я полагаю.

— Да, они там с Кристиной и сыном, — обыденным тоном ответила Кира.

Зелотов внимательно посмотрел на нее и довольно покачал головой:

— Ты умничка, держишься молодцом.

Кира пожала плечами. Привыкла, что в этой истории все равно жалели ее, и уже не реагировала, как раньше, пытаясь доказать, что сама она вовсе не жалеет о случившемся. И хотя бессчетное количество ночей она провела, прикидывая, сколько ошибок совершила с Андреем и как бы себя повела, начни они все сначала, она все же убедила себя, что судьбу не обманешь. Если они с Андреем не были предназначены друг для друга, ничего бы не спасло их брак. Была ли Кристина настоящей причиной или больше поводом, за который он зацепился в поисках лазейки для побега, трудно сказать наверняка. Примирение с воспоминаниями о смерти брата дало ей бесценный опыт того, что нельзя зацикливаться на прошлом, как бы сильно оно ни пыталось тебя держать. Жизнь с Левой словно вновь и вновь показывала ей, что можно и нужно иногда просто жить в свое удовольствие, без оглядки на вчера и завтра. Долго ли так можно протянуть? Какая разница. Лева сумел вырвать ее из трясины комплексов, в которую ее начало затягивать, и Кира была благодарна ему за это.

Лева встал с кровати, перешагнул через так и недораспакованные чемоданы и, как был, голышом, принялся разглядывать себя в зеркале. Он никогда не комплексовал по поводу своего тела. Ходить нагим по дому было для него обычным делом. Кира, в отличие от него, всегда накидывала на себя халат, чувствуя себя неуютно без спасительного прикрытия.

— Да, по моему животу можно карту ресторанов Бали угадать. Ты виновата — попробуй то, попробуй это.

— Ну конечно, я! Ты же не один ресторан не соглашался пропустить мимо. И меня заставлял.

— Если надо найти крайнего, поручите это Кире Викторовне, она всегда знает, на кого указать.

— Бедненький. Жертва террора.

— Конечно! Все, пора спортом заниматься. Теннис, плавание и прочее. Вместе займемся. Правда, тебе не надо, ты и так красивая.

— Ты же всегда говоришь, что ты тоже не промах?

— Ну, для тонуса можно и позаниматься, — выкрутился Лева. — Только не сегодня. Сегодня я голоден как зверь. Так мы идем ужинать? Кто-то хотел селедочки…

Кира поморщилась. Она помнила, что они договаривались пойти поужинать. Но ее желудок что-то воспротивился.

— Слушай, может, закажем пиццу на дом?

— Что так?

— Да что-то тошнит. Сама не знаю с чего. Может, в самолете дрянь какую-нибудь съела.

— Кирунь, что-то в последнее время тебя частенько тошнит. Ты не беременна?

— Нет, успокойся, этим не грешна.

— А я что, я не против, — совершенно искренне ответил Лева.

— Да я знаю, тебе дети не обуза — там завел, здесь завел.

— Зачем ты так? У меня только в законном браке есть дети. А с тобой я бы не прочь ребенка завести, потому что…

— Лева, перестань. И так тошнит, а ты еще ерунду несешь какую-то.

Кира была уверена, что не беременна. Но Лева прав — тошнило ее в последние пару недель довольно часто. И головные боли преследовали. Надо бы сходить к врачу.

— Ладно, пиццу так пиццу. Только ты же пиццу не ешь, диетолог ты наш.

— Буду. Я же обещала тебе возврат к нормальной пище.

— Ты можешь пообещать все, что хочешь, только бы растопить мое сердце!

Лева театрально вздохнул и пошел искать номер пиццерии. Кира с улыбкой слушала, как он делал заказ, и подумала: как легко жить с человеком, который может без проблем изменить свои планы. Правда, в итоге Лева все равно нашел предлог вырваться из дому. Поздно вечером ему позвонили друзья и пригласили поиграть в боулинг. Кира отказалась, сославшись на усталость, и уснула сразу же после его ухода, не забыв сделать заметку в дневнике, что надо сходить к врачу.

Глава 2

Кира выдавила из блистера большую белую таблетку. Эммануил Яковлевич, давнишний врач их семьи, к которому она решила все же обратиться по поводу своих снов, заподозрил у нее инфекционное заболевание и направил на многочисленные обследования. Мало понимая, как повторяющийся мирный сон может быть связан с инфекционным заболеванием, она тем не менее послушно дала просканировать себя с ног до головы и рассмотреть под микроскопом все возможные образцы тканей и жидкостей ее организма. Вердикт вынесли, но с оговоркой: «возможно».

— Понимаешь, у нас нет необходимых реактивов, но мы проконсультировались с коллегами из Малайзии, которые подтвердили наши подозрения. Очень похоже, что ты в Бали подцепила паразита — разновидность глистов, — обладающего свойством выделять в организм хозяина-носителя, в данном случае тебя, некую субстанцию галлюциногенного характера. Мы их называем тропические лямблии, но на самом деле они сильно отличаются от тех глистов, которые мы лечим в наших краях. Обычно, заразившись, человек переживает ночные кошмары, постоянные головные боли, температура время от времени поднимается, наблюдается потеря аппетита и прочая гадость. Но у тебя, по всей видимости, обошлось легким течением — головные боли лишь изредка, подташнивание, странные сны и все. Скажи спасибо, что так.

— И что же мне делать теперь с этим паразитом, Эммануил Яковлевич? Надеюсь, эта гадость лечится?

Кира поежилась. Получается, в ней живет и радуется какой-то червяк, влияет на ее сны, да что на сны, на все ее состояние, а она и не знала об этом? Ужас какой.

— Что делать? — Врач поправил очки на переносице. — Что обычно и делают в подобных случаях — травить его. Я тебе дам кое-какие препараты, но, скажу честно, насколько лечение будет эффективно, сказать не могу.

— То есть?

— То есть велика вероятность, что ты вылечишься, но есть ма-а-а-ленький шанс, что лечение не окажет эффекта. Но тогда мы попробуем что-нибудь еще.

— Вы меня огорчаете.