На руинах Миглаха. Легенда о Дигоне

— Что ж, — начал глава зевитов минут через двадцать, выйдя из транса, — в принципе, этот аппарат можно сделать. Сложно, но можно. При достаточном финансировании и человеческом ресурсе, где-то за пару лет.

Кетер повеселел, предвкушая свою победу:

— А если я предложу избыточное финансирование и, в добавок, пришлю к тебе разработчиков проекта? — с этими словами он снял с пальца змейку офиона с соблазнительными жёлтыми глазами и положил её на стол перед собеседником. — С таким половинным авансом и помощниками ты сможешь за семь месяцев создать кристаллизатор?

Думал Фульгур не долго, учитывая жёлтый блеск офиона и перспективу его удвоить.

— Не сомневайся, Кетер, мы справимся, даже если придётся замедлить время. Но у меня условие. Я буду лично участвовать в процессе уничтожения купола. Такой опыт для меня, как учёного, бесценен.

— А я уж думал, что тебя придётся упрашивать мне помочь в этом. Конечно, друг мой. Это будет славная битва разума и сил природы…

Два Верховных Отца пожали руки и подняли наполненные душистым пивом кружки в честь свершившегося договора, а предстоящее грандиозное событие будоражило кровь давно соскучившихся по азарту друзей. Они долго ещё сидели, пили пенное пиво и вели задушевную беседу, обсуждая нюансы совместной работы. Кетер покинул Дом Зевеса только на следующее утро, не забыв напомнить Фульгуру о том, что знать про их планы никому больше не стоит.

— 15- В башне изменённого времени

В разрушенной башне храма на острове Дагарок, подчиняясь велению таинственного властителя, время текло по-иному. Относительно всего прочего мира оно замедлилось в десятки раз. Пока для двоих жителей башни закаты сменялись рассветами, шли недели и месяцы, вне их убежища едва ли прошло несколько дней.

Целум обладал поистине безграничными возможностями в рамках этого места, служившего ему тюрьмой и за тысячи лет впитавшего саму его суть, став с ним единым целым. Его воля создала отдельный маленький мир, обеспеченный всем необходимым для наполнения нового ученика знаниями и опытом. Вечная весна в пределах роскошного храма-дворца и небольшого дворика — что может быть желаннее среди холодных голых земель кронианского севера и промозглых океанических ветров? Конечно, если этот дворец — не место твоего бессрочного заточения.

Держатель мира обладал знаниями о магии, чей уровень был совершенно недостижим всему Верховному Совету. И первое, чему он стал учить своего подопечного — никогда не полагаться на магию. Потоки стихийных энергий нестабильны, капризны и не предсказуемы, а многие народы Миглаха, по его мнению, совсем разучились жить в рамках обычных физических возможностей. Это стало великим даром Параклаза, но могло оказаться и весомым козырем в руках отступников, которым, похоже, предстояло выступить вдвоём против всего мира. Понимая это, в одном из виртуальных помещений храма Целум создал тренировочный зал и снабдил его запасом оружия на любой вкус. Значительная часть времени проходила в ежедневных утомительных тренировках.

По словам учителя, его ученик гибкостью был сравним с черенком лопаты, а силой и скоростью — с речной черепахой. Хотя упорство Дигона, подобное тому же, черепашьему, весьма радовало Целума. Так бывший рядовой поставщик информации Дома Цифры, а ныне — ученик древнего, лишённого власти и сил существа, встал на путь развития боевых навыков.

Первые полгода преобладала физическая подготовка. Утро начиналось не с завтрака, а с двух часов бега, разминки и растяжки. Пробежав двести пятьдесят метров, Дигон делал одно отжимание, одно приседанием одно подтягивание на перекладине; пробежав ещё столько же — два отжимания, приседания и подтягивания; пробежав следующую дистанцию — три подхода. И так до десяти. А потом — обратно до одного. В итоге, каждое утро он пробегал чуть больше лиги и совершал по сотне разминочных упражнений. Оставалось чуть более сорока минут на растягивание мышц и сухожилий, которые за тридцать семь лет размеренной жизни цифира никогда не подвергались таким испытаниям.

Только после этого была еда. Плотный завтрак из двух-трёх блюд, рождённых неистощимой фантазией Целума. После трапезы два часа выделялись на изучение основ новой магии. Наставник рассказывал об истинной природе вещей. О том, как в результате его убийства верховными жрецами, произошло разрушение единства энергетического организма Миглаха и сепарация Сил. О том, что именно убившие его жрецы, разделив между собой могущество Держателя, стали Первыми Отцами Домов. Говорил как нужно сочетать разрозненные начала и направлять волей полученные результаты. Учил соединять четыре стихии в Эфир и работать с ним без механизмов-посредников, подобно зевитам. Первые опыты молодого ученика удавались с трудом, но сложности интуитивного восприятия, которые всю жизнь преследовали бывшего Gs-9, ушли в прошлое вместе с утратой личности цифира. Ученик всё больше радовал Целума. Со временем он научился без перехода в состояние транса и без дополнительных приготовлений, напрямую воздействовать на разношёрстную палитру энергий. Намного хуже дела обстояли с магией Смерти, которая никак не подчинялась слишком любившему жизнь Дигону. Целум и сам признавал, что эта сфера бытия не очень-то привлекала его, а потому оставил эксперименты по достижению в ней хоть каких-то стоящих результатов. Уроки магии молодому ученику нравились куда больше физических занятий.

Дальше шли силовые тренировки. Два часа тело повторно рождённого подвергалось изнурительным нагрузкам. Перемещение тяжестей, десятки всевозможных упражнений, по три-четыре на развитие каждой группы мышц. Каждый день разные, некоторые — в неестественных, совершенно неудобных позах. Дигон хотел было понять систему, созданную тренером, но в конце концов прекратил эти тщетные попытки. За долгие месяцы занятий, при незначительной помощи магии, его физическая сила возросла многократно, осанка стала бравурной, а мышцы налились мощью, обрели объём и рельеф. Казалось, он стал выше и подбористее. Даже выражение лица слегка изменилось: ранее спокойное и рассудительное, малость одутловатое, как и у большинства цифиров, сейчас стало выразительным, горделивым и пылким. Обозначились скулы, прятавшиеся до этого под гладкими щеками. Профиль стал походить на героя с картин, иллюстрировавших мифы и легенды для маленьких воспитанников школ Домов Миглаха. Серые тусклые глаза потемнели, запылали страстью и дерзостью. Ученичество явно шло ему на пользу.

После тренировки мышц Дигону позволен был час отдыха перед сытным обедом, сменявшийся изучением книг древних эпох, воссозданных Целумом по памяти. Ох, как много отдал бы Дигон за такие знания тогда, в прошлой жизни, собирая по крупицам тщательно скрываемую главами Домов информацию. И он узнавал намного больше, чем могли они спрятать. Об истории мира до катастрофы, с самого её истока. О создании Миглаха Изначальной Матерью, Теллур, как её звали во внешних мирах, и о том, как Уран стал Держателем, получив в этом мире прозвище Целум. О том, как совместными силами они вытянули из Хаоса, обуздали и упорядочили неразумные сущности стихий и прочие энергии сотворённого мира. О том, как прошли тысячи лет благоденствия под началом того, кем был его нынешний наставник. И о том, о чём в Домах не было даже легенд — про множественность пространства. Про то, что Плерома, объединяющая миры высшие и низшие с нашей реальностью, почти бесконечна. Про различные планы бытия, содержащие неисчислимое множество миров, планет и существ, их населяющих. Как физических, так и тех, кому чужда грубая материя. О том, что и сама Плерома, возможно, лишь часть чего-то ещё большего, невообразимого и непознаваемого в рамках мышления даже Целума. О сущностях высших, развитых и всесильных, конструктивных и созидательных. И про созданий низших, иногда не менее сильных, чья цель существования — разрушение и энтропия. О перманентной борьбе между первыми и вторыми, происходящей на всех планах, во всех эонах и на тысячах планет. И о об общем равновесии, которое складывается из побед и поражений обеих сторон. О великих бессмертных и про несчётные сонмы тех, кого смерть рано или поздно настигнет. Про грозные пророчества, которые сбылись, и которым, к счастью, не суждено было воплотиться. И про многое, многое, многое… Дигон каждый день с трепетом и волнением ждал книжных часов, как ждут юнцы на первое свидание свою возлюбленную.

За книжной наукой шли два часа обучения боевым техникам — рукопашному бою и владению холодным оружием. Вот уж где Целум изгалялся на все лады в мастерстве и искусности. Видимо, в своё время он был неподражаем в боевом деле, и обучать военному ремеслу мог до скончания веков. В первые недели Дигон только и делал, что повторял боевые и защитные стойки, блоки, статические позы и шаги из каких-то нелепых неудобных позиций. В последующие пару месяцев он освоил базовые удары руками и ногами — чёткие прямые агрессивные и наиболее эффективные. Научился правильно держать в руках щит, меч, булаву, топор, цеп, пилум, копьё, и начал неуклюже пробовать их в дебютных поединках. Параллельно учитель рассказывал ему анатомию слабых мест в телах живых существ, показывал болевые и смертельные точки, требуя меткого в них попадания, и постоянно сетовал на то, какими хилыми стали жители Миглаха со времён его заточения. А потом началось: Целум смешивал всевозможные техники десятков известных ему боевых школ, комбинировал сотни ударов разных стилей между собой, переходя от одного к другому, третьему, четвёртому в одной комбинации. Объединял в связке оружие и ударные техники, заставляя ученика повторять всё это, изворачиваясь и прогибаясь так, что кости хрустели от шеи до щиколоток. Несколько месяцев таких тренировок и бывший поставщик информации, рядовой путешественник и трудяга с документами Дома Цифры стал бойцом куда выше среднего уровня. Пожалуй, теперь он мог бы без потерь выйти победителем из боя с несколькими тренированными воинами Дома Ареса. И не так, как это уже происходило с ним, по воле случая, склонившего судьбу в его сторону, но в честном открытом бою. А очень не многим под силу справиться даже с одним арейцем.

Под конец дня Дигон был изнеможён, опустошён и обессилен. Тогда его ждал лёгкий ужин, отдых и невероятно крепкий сон. Примерно в таком темпе продолжались дни, недели, месяцы. Иногда Целум вносил разнообразие, меняя местами те или иные занятия. Очень редко, когда видел, что организм ученика звенит перетянутой струной, давал день отдыха. Тогда он мог расслабиться и провести время с кружкой чая в ленной полудрёме, раскачиваясь в гамаке среди благоухающих кустов сирени во внутреннем дворике иллюзорного храма.

Поначалу тело бывшего поставщика информации, привыкшего больше работать мозгами, чем кулаками, а тем более мечом, неистово сопротивлялось. В первое время случалось, что ломящая боль в мышцах и суставах, незнакомых с такими нагрузками, гасила свет в глазах. Тогда помогали оставшиеся эссенции, приготовленные кланом Лекарей Дома Цифры, или исцеляющие руки учителя. Но мало по малу, в течении полутора лет, через пот и кровь, в Дигоне закалилась новая личность повторно рождённого. А в остальном мире прошло не больше месяца. Так выковывал Целум своё лучшее оружие…

— 16- Первый совет Аполлона

Через несколько дней после того, как воля Держателя перенесла его с новым учеником в потаённый уголок междумирья, на противоположной стороне континента, в столице жарких земель Аполлона, начинались приготовления к традиционному празднику.

Дом Аполлона, блистательнее которого не видела земля Миглаха, делит юг титанического континента вместе с Домом воинствующего Ареса. И аналогично последнему уверенно властвует над Стихией Огня, с тем принципиальным отличием, что склоняется к её творческому, конструктивному аспекту. Как и одноимённое дневное светило, дающее жизнь всему на планете, Дом Аполлона царствует над потоками Силы, имея способности, превышающие прочие. Его адепты, аполониты, среднего роста, сильные, с кожей золотистого отлива и соломенными вьющимися волосами. Они не изменяют время, как дети Кроноса, не видят, подобно дианитам, будущее и не властвуют над Смертью. Но в своих пределах им нет равных: каждый на своём уровне достоин троих таких же из других Домов, ведь сила Аполлона в максимальном раскрытии личного потенциала. Они — прирождённые лидеры и нежелательные соперники. Как яростны арейцы в борьбе, так же и неистовы аполониты в созидании. Несмотря на то, что численность населения этих благодатных земель не велика, территория их застроена городами и поселениями, красота зданий которых даст фору любым другим. На юге — золочёные крыши соборов и дворцов, гигантские величественные конусы пирамид гармонично сочетаются с густой насыщенной зеленью деревьев. На севере, ближе к центру континента — сухие степи и полупустыни украшены небольшими городами и пирамидальными храмами. Наравне с честью и справедливостью аполониты признают смыслом жизни только свободу. Потому их жилища просторны и всегда залиты светом, а правление Дома отличается открытостью и во многом носит совещательный характер. Их столица, Гелиос, похожа на гигантскую золотую монету, брошенную на зелёный бархат растительности. Ровные линии дорог прорезают участки со свободно стоящими усадьбами и массивными домами, украшенными колоннами, широкими лестницами и просторными открытыми террасами с каменными балюстрадами. Жилища окружают цветники и маленькие скверы со звенящими ручьями, создающие томную негу прохлады, столь желанную в этих жарких краях. Даже школа, расходясь концентрическими кругами от Замка главы Дома в центре Гелиоса, не имеет чётких границ, постепенно сливаясь с окружающей средой. Всё это великолепие стало возможным благодаря невероятному дару воплощать в реальности задуманное: Сила позволяет мыслям наиболее развитых аполлонитов материализовываться, а возможность управлять Огнём надёжно сохраняет их леса и города от пожаров и засухи. Жёлто-золотые одежды, если кому-то посчастливилось встретить их трактами Миглаха, всегда сопровождаются шёпотом благоговейного восхищения.

В доме правителя с самого утра стоял шум, суетилась прислуга, повара с важным видом раздавали указания, стража в начищенных доспехах чинно патрулировала коридоры. То там, то здесь мелькали золотые плащи архосов. Гиперион, прославленный Верховный Отец аполонитов, принимал ежегодное собрание. Его дворец представлял из себя вытянутый прямоугольный комплекс, окружённый рощей мимозовых деревьев вперемежку с лавровыми и барбарисовыми кустарниками. Резные капители колонн по периметру держали на себе прямую крышу, в виде дополнительного открытого этажа, ограждённого тысячью метровых статуэток из розового шпинеля. По четырём углам её венчали форпосты правильных позолоченных пирамид. Внутренний двор замка занимала просторная площадь, выложенная плитами сверкающего жёлтого кварца. Сейчас она была пышно украшена золотистыми флагами с вышитыми на них чёрным цветом геральдическими гербами всех альянсов Дома Аполлона. Два ряда ступенчатых фонтанов вдоль площади наполнили растёртым в пыль перламутром, и сотни тонких струек воды в них искрилась в дневном свете, переливаясь всеми цветами радуги.

Сам Гиперион, высокий, крепкого телосложения правитель Дома, ходил по уже подготовленному тронному залу и крутил в руке короткий церемониальный меч, который будет украшать его пояс на Совете. Груз почти четырёх прожитых столетий ещё не надломил крепости его тела, но уже проявился лёгкой сединой, почти незаметной в золотисто-песчаных локонах и на короткой плотной бороде. Густые с изломом брови накрывали глубокие ярко-голубые глаза. Высокие скулы и две вертикальные морщинки над переносицей придавали ему несколько угрюмый героический вид. Дополнял образ, исполненный достоинства, длинный с лёгкой горбинкой нос, упирающийся в усы, подковой переходящие в бороду. Сейчас казалось, что морщин на его лице прибавилось — неспокойно было у него на душе и причины тому были весомые.

Вечером того же дня в тронном зале замка за огромным П-образным столом, накрытым изысканными яствами, сидели главы альянсов Дома и их доверенные лица. Во главе стола, на небольшом троне, спинка которого изображает небесное светило с расходящимися лучами, в парадном гравированном нагруднике из чистого золота, сидел немолодой, но полный сил и неугасимой энергии Отец аполонитов. Собрания Совета Дома уже много лет носили формальный характер и были, скорее, дружеским поводом съехаться на шикарный пир, чем рабочим инструментом решения государственных задач. Но не в этот раз.

После того, как гости насытились и потоки свойственного этому народу хвастовства собственными достижениями начали сменяться светскими беседами, Гиперион встал и взял слово:

— Братья, прошу тишины! — серьёзность его зычного проникновенного голоса мгновенно прекратила всякие разговоры. — Нынешний Совет не будет простым. Ещё недавно я ждал от нашего праздника традиционной лёгкости, но на днях кое-что произошло. Я не стану утомлять вас долгими прелюдиями и перейду сразу к делу. Судя по всему, Миглах стоит на пороге серьёзных событий. В глубокой древности, когда наш мир пережил катастрофу Параклаза, и жизнь обрела привычные теперь правила, наши предки едва не вымерли в борьбе с неведомой и ныне забытой силой. Её угасающее эхо инородным привкусом даже сейчас ощущается в потоках энергий нашего мира.

Стоит заметить, что Гиперион отличался меж прочих жителей Миглаха и даже среди Верховных Отцов, исключительной эмпатией к состоянию окружающей энергетики и чувствительностью к Силе. Присутствующие это прекрасно знали.

— Несколько дней назад, — продолжил он, выдержав небольшую паузу, — во время утренней медитации я ощутил, что этот привкус усилился, стал чётче, выразительнее, можно сказать освежился, хотя всё время, которое я помню, он только мучительно медленно затухал. Я связался с другими Верховными Отцами и поведение некоторых из них меня насторожило. К мёртвому я не обращался, сами понимаете, хотя он бы, пожалуй, и мог что-то рассказать. Агорей, Фульгур и Урания, похоже, заняты своими делами и ничего не знают. Или умело делают вид, что не знают. Мудрый Кетер вообще куда-то исчез и не выходит на связь, но с ним такое бывает часто. Наш сосед, апологет войны Квирин, возможно, и обладает какой-то информацией, поскольку по своей простоте и бесхитростности сразу стал напоминать о старых обидах, упорно уходя от ответа. Хозяйка тайн грядущего, Селена, по своему обыкновению, начала туманно говорить о провидении и пророчествах судных времён. Это мне не нравится. Её предсказания обычно сбываются. И только Лабрис, хитроумный Отец угрюмого Дома Кроноса, несмотря на наши противоречия, ответил сдержано и по существу. Сейчас он не в лучшей форме. Приближается его черёд покинуть наш мир, но он чётко ощутил странные возмущения во временных потоках в тот же час, что и я — в потоках энергетических. Это не случайное совпадение, и Лабрис это понимает. Как понимает он и то, что происходящее может оказаться выше наших мелких разногласий. Потому мы пришли к выводу о необходимости временного союза, пока ситуация не разрешится, и мы не поймём с чем имеем дело.

Гиперион помолчал. Дал время своим подопечным усвоить информацию, и закончил:

— Итак, я изложил всё, что сейчас нужно для понимания ситуации. Давайте обсудим то, как нашему Дому вести себя дальше…

За столом начали говорить архосы. Сначала тихо, шёпотом, советуясь со своими помощниками. После в голос, между собой. Так продолжалось недолго, пока первым не поднялся Ратор, могучий архос альянса Брани, под чьим началом находились военные формирования Дома Аполлона:

— Отец, не примите за дерзость и сомнение в Ваших решениях, но Кронос?… Мы никогда особо не ладили, да и наши стихии враждебны друг другу. Стоит ли нам доверять кронианцам?

— Конечно нет, — без промедления ответил Гиперион. — Больше скажу. Для тебя, доблестный Ратор, особое поручение. Проверь войска. Проведи ревизию боеготовности. На всякий случай, без шума, обнови списки резерва. Никто сейчас ничего не знает, но быть во всеоружии не помешает.

Ратор сел с чувством явного удовлетворения, предвкушая долгожданную активность порядком заскучавшей армии. Серьёзных конфликтов не было уже очень долго. Второе поколение успело вырасти в мирное время, а опытный воин понимал, что армия, словно кованный металл — закаляется в горниле огня, а если лежит на складе — ржавеет. Гиперион тут же обратился к сидящей по правую руку от него архосу альянса Коструктов:

— Лита, дорогая, проверь охранные сигналы по заставам. Особенно на востоке. И направь своих к Ратору, пусть вместе поработают над снаряжением — оно, наверняка, потеряло былую мощь за годы бездействия.

Лита, прекрасная руководительница альянса предметной магии и первая жена Гипериона, одобряюще кивнула.

— Мне нужна будет помощь Астры, — добавила она, посмотрев через плечо мужа на сидевшую по левую от него руку архоса альянса Источника, свою младшую сестру и вторую жену Гипериона. — Мои запасы стихийных сил тоже давно не обновлялись и точно не готовы к такой мобилизации.

Слишком молодая, как многим казалось, для архоса, златовласая Астра улыбнулась в ответ:

— Договоримся, дорогая. Мы как раз недавно освоили новые методы концентрации Огня. Вот и проверим их в действии.

Архос альянса Резерва, весьма располневший, как и свойственно его роду занятий, бывший атлет-тяжеловес, неуклюжий и огромный, как скала, Солидар не пытался встать из-за стола. Он и так, даже сидя, был выше тех, кто вставал. К тому же, благодаря его размерам, процесс этот мог быть разрушительным. Совершенно нелепым по отношению ко внешнему виду, мягким бархатным голосом он поприветствовал собравшихся и доложил, что склады и государственные запасники совсем не готовы резкому изменению ситуации с оборотом товаров. Продовольствие в наличии рассчитано только на полгода мирного времени. В ответ архосам альянсов Казны и Ресурса Гиперион дал задание увеличить запасы до расчётных полутора лет: выделить средства на закупку зерновых у соседнего Дома Венеры, направить свободные руки на дополнительный отлов рыбы, повысить урожайность силами магов-аграриев и прочее.

С места поднялся Аркадий — архос Филеров, садившийся, по привычке, с краю, лицом ко входу:

— Я активирую своих агентов в других Домах и направлю усиленные группы в столицы. Узнаем, что им известно в свете происходящего. И я согласен с Ратором, нам стоит быть особенно осторожными с кронианцами. И с Гадесом тоже. С последними так вообще тяжело. У меня есть там пару источников, но они слабые. К Маркару не подобраться — гади фанатики и их не купишь прелестями жизни. Через два месяца я буду с докладом. До встречи, — Аркадий поклонился, прижал кулак к сердцу в приветственном жесте, и посмотрел на Верховного Отца, который повторил его движение. Глава Филеров вышел из-за стола и направился к себе в альянс раздавать указания, не дожидаясь окончания Совета. Он знал, что дальше будут только пустые разговоры и реки хмельного пива, а тратить попусту время было не в его привычках.

Гиперион поднял руку и начавшиеся было перешёптывания смолкли.

— До встречи, брат Аркадий. Через указанное время мы собираемся снова. К тому времени будут и результаты, и новая информация. Когда мы будем готовы, я направлю весть в Омфал и инициирую Верховный Совет Миглаха. Первый на моей нынешней памяти.

Ужин продолжался до глубокой ночи. Аркадий был прав: ничего, кроме всеобщего опьянения, в тронном зале больше не происходило. Архосы спорили о природе странной Силы, распределяли обязанности по мобилизации ресурсов Дома Аполлона, обсуждали как контролировать происходящее и строили планы на случай, если ситуация выйдет из-под контроля. Ближе к полуночи Гиперион в обнимку с жёнами ушёл продолжать праздник в уединении, а последние гости разошлись уже с первыми лучами рассвета. Впереди наступали трудные дни.

— 17- Снова дома

Сердце столицы дианитов, серебряного города Менна, среди ночи было растревожено. В высоком и стройном, облицованном лёгкими пластинами матового металла дворце Селены, Верховной Матери Дома Дианы, поднялся шум. Сработал приёмник на вратах Талари. В замке, никто не спал (дианиты в большинстве предпочитают ночное бодрствование и дневной сон), но обычная тихая медитативная обстановка была нарушена. Наблюдатель за вратами побежал искать Селену, а та уже спешила навстречу, получив сигнал о чьём-то прибытии. Гостей она не ждала. Пришлось оторваться от дел и не переодеваясь, в длинном свободном домашнем платье, бежать на зов. Распущенные чернявые волосы играли волнами на ветру, скрывая заострённые уши, украшенные серебряными каффами с бриллиантами. Грациозная худощавая фигура Верховной Матери плыла белым пятном по клиновидным гуртам каменных коридоров дворца в сопровождении своего советника. Архос ковена Аналитиков, мудрец Эндимион, почти никогда не покидал свою госпожу. Она спешила. Перемещение вратами Талари — не самое приятное занятие и ей хотелось поскорее узнать о незваном таинственном посетителе. Слишком много знаков за последние дни говорили о странностях: резко возросла внутренняя напряжённость энергетических потоков Миглаха, медитация стала неспокойной, обрывистой, да и пророчецы-дианики начали говорить о тревожных снах, которые посещают их уже который раз. Всё указывало на какие-то экстраординарные события, а теперь ещё и врата сработали…

Охрана у входа в экранированную комнату врат выстроилась по струнке при виде приближающихся правителей Дома и примкнувшего к ним наблюдателя. Глава дианитов, властным шагом преодолев порог комнаты, осеклась и на мгновение даже растерялась. Скрещенные колонны врат уже затухали и напряжённое пространство между ними рассеивалось. По поверхности подводящих прозрачных труб пробегали и таяли последние змейки разрядов, а на полу возле прохода лежало тело. Платье и плащ измяты, местами сорваны с тела. Лоснящиеся длинные волосы растрёпаны, словно их хозяйка побывала в центре урагана. Крепкие стройные ноги, местами со следами красных воспалённых пятен от не самого удачного перемещения, скрещены боком одна над другой. А всё остальное тело лежит на спине, раскинув руки со стёсанными от падения локтями.

— Лаянна, дитя моё, что ты здесь делаешь? — величавый силуэт Селены склонился над лежащим на полу телом. Но ответить она не смогла. Лишь протяжно застонала, пытаясь приподняться на ободранных локтях.

Эндимион выбежал за помощью. И уже через минуту ослабевшую юную пророчицу, которая едва сама могла держать голову, крепкий охранник нёс в купальные залы — одну из построек дворцового комплекса. А следом, погружённые в мыслеформенную беседу шли Селена и её советник.

— Что же могло произойти, Эндимион, раз уж эта девочка сама, без специальной защиты пошла через врата? Мы её ждали не ранее чем через год. Она же ещё слишком молода, вполне могла и не выдержать перехода. Настораживает меня это событие. Ещё и ковен Мантики последние дни тревожит. Сёстры все, как одна, видят неразборчивую смутную фигуру, что мчится к нам из пустоты, расставив руки. И не понятно: то ли обнять хочет, то ли угрожает и держит, чтоб никто не сбежал. Все снова вспомнили пророчество о «Сосуде Боли», сказанное мной в ипостаси прошлой Верховной. Да и путешествия как раз в это время какие-то искажённые стали, словно по всему сновидческому миру волны идут. Плавные. Сейчас уже спокойные, но мощные. Массивные. Неделю назад ещё и Гиперион вопросы задавал. Он изменения в междумирье почувствовал. Говорит, какие-то древние, противоестественные. И вот сегодня наша девочка появилась.

— Да, — качнул головой советник, — чудо, что пережила и в сознании вышла. И Урания тоже ведь «хороша». Явно ведь, что не защитила её никак от Эфира. Может разозлилась она на нашу Лаянну? Может насильно отправила?

Селена мысленно возразила:

— Придёт в себя — выясним. Но не думаю. Урания знает, что в автоматическом режиме наши врата не примут никого, кроме дианитов, а её защита исказила бы эфирную суть Лаянны. Но и так просто засовывать неопытное дитя в эту мельницу тоже не дело. Ты прав.

И добавила уже в слух охраннику, прошедшему в двери купального зала:

— Спасибо, Ирвин, оставь нас, дальше мы сами управимся. На всякий случай побудь в коридоре, последи, чтобы нам не мешали.

Просторный и неглубокий ступенчатый бассейн, полностью занимал здание со стеклянной купольной крышей, примыкающее к стенам основной башенной свечи дворца. Оно служило местом расслабления и восстановления утраченных сил. Стены купального зала выложены гладкой галькой небесно-голубой бирюзы с тонкими чёрными и белыми прожилками. Отражённый мерцающий свет звёздной ночи, пробивающийся сквозь абсолютно прозрачный купол крыши, создавал приятный голубоватый полумрак. В нём можно было спокойно видеть даже без дополнительного света, но, при необходимости, освещение добавлялось круглыми матово-белыми лампадами, хаотично, но равномерно расставленными по всему помещению. Мягкая, словно пуховое одеяло, вода, наполнявшая бассейн, была заботливо до предела заряжена магией своей Стихии. Дианиты любили воду. И Вода любила Дом Дианы.

Лаянну уложили в бассейн на мелкую площадку. Окружающая среда мгновенно приняла температуру, наиболее комфортную для того, кто в неё погрузился. Всё залитое пространство сразу ожило мириадами огоньков, будто потревоженная бесчисленная стая светлячков. Тысячи мельчайших горящих точек из пространства вокруг начали стягиваться, обволакивая безукоризненную гибкую фигуру юного тела с несвойственными для дианитов выдающимися формами. Концентрировались возле головы, в местах ссадин и красных пятен на руках и ногах. Сначала было лёгкое прикосновение силы, словно множество маленьких перьев, сорванных порывом ветра, коснулись голого тела. После появилось лёгкое скребущееся покалывание, дрожь, нарастающее напряжение, и, наконец, вспышка обжигающего колющего проникновения в каждой клетке кожи. Сознание вернулось мгновенно. Лаянна начала приходить в себя, понимать происходящее, где находится и как сюда попала. Энергия стихии хлынула в дочь Дианы волной, значительно превышающей её собственные силы. Она встала и вышла из бассейна. Вода послушно покинула её волосы и одежду, тут же оставив их совершенно сухими и чистыми. Повернувшись к ожидавшим её излечения правителям Дома, юная чародейка упала на колени и вскрикнула:

— О, Боги! Верховная Мать, здравствуйте! Советник Эндимион, моё почтение! Я вам так благодарна за спасение! Не рассчитала я свои возможности — с трудом барьер Талари пережила. Прошу, простите, что я не дождалась конца срока и не закончила порученное мне дело! Но у меня есть причина. Произошло ужасное.

Она набрала воздуха в грудь, чтобы рассказать о невероятной встрече с незнакомцем в Доме Венеры и о своих догадках его природы, как Селена спокойно её осадила:

— Остановись, дитя, успокойся. Живая вода сейчас играет пламенем в твоих венах. Присядь к нам, глотни этих трав и рассказывай.

Владычица подала ей хрустальную чашу, играющую голубыми отблесками бирюзового света в гранях тонкой ромбовидной огранки. Лаянна присела на пол, на мягкие подушки рядом с правителями и приняла чашу у хозяйки замка. Отвар трав был тёплым и тягучим, пряным и сладковатым на вкус. Первый же глоток усмирил внутреннее буйство, подарил спокойствие, размеренность и умиротворение, привычные в стенах этого Дома.

— Мать Селена, — уже тихо начала Лаянна, — моё задание шло гладко. Я училась вместе с сёстрами и братьями венетами, знакомилась с их Традицией, налаживала связи, и мои дела шли хорошо, как я могу судить. Но шестого дня в прошлое случилось невероятное событие, и я испросила у Верховной Матери Венеры право срочно примчаться домой. Она позволила. И пригласила даже назад вернуться, чтобы закончить наш с ними договор…

Селена слегка улыбнулась, подумав о том, как прекрасна и легка наивность. Только она позволяла видеть в Урании, древней эгоистичной распутнице, светлый образ, который явно проступал в глазах юной прорицательницы, когда та говорила о ней. Но рассказ прерывать не стала.

— Итак, во время занятий по искусству перевоплощения в объект чужих ожиданий (весьма скучная дисциплина, кстати) я ощутила холод. Но не просто холод, что и так среди жаркого южного дня было бы странным, но именно наш холод, северный. Да ещё и со вкусом стихии Земли. Вы представляете: среди тёплых потоков Земли, подчиняющейся венетам, меня накрыло холодной Землёй, словно дыханием Кроноса обернуло. Я вдруг поняла, что к месту наших занятий двигается что-то странное, чуждое не только Венере, но и всем другим Домам. Я смотрела на остальных — они ничего не чувствовали, они все сидели, как ни в чём не бывало. И вскоре стало понятно почему. Через минуту я ощутила приближение ходящего во сне, но он не из наших был явно. И вообще, кажется, шёл не самостоятельно. Я никогда такого не видела, чтобы в таком глубоко личном процессе, как осознанный сон, кто-то третий управлял сновидцем. Да и никого третьего не ощущалось. Кажется, его сам сон вёл, но так чётко, целенаправленно, аккуратно.

Селена подняла руку, остановив рассказ, многозначительно и тревожно посмотрела на Эндимиона. После вновь взглянула на Лаянну и кивнула головой. Та послушно продолжила:

— Я проверить решила кто это. Или что. Вошла в транс. А там человек. Точно не наш. По виду на цифира похож, но совершенно пустой. Я таких пустых даже не представляла себе. Я думала в каждом хоть мизер есть магии, а этот вообще ноль. Абсолютный. Словно и не из нашего мира. Но я поговорила с ним. Он и сам подтвердил, что не по своей воле явился. К тому же, ничего не понимает и даже ходить во сне умеет. И вот тогда я вспомнила древнее пророчество прошлой Матери. Вы помните: «…Сосуд пустой идёт слепой; без воли сам, чужою волей. Рождённый северной судьбой, нутро наполнит общей болью. Сотрёт, разрушит, уничтожит. Переполох, смятенья, страх…». Ведь слово в слово про моего гостя. Потому я и примчалась, как только смогла. Я связь теперь с ним ощущаю такую, что Урания её сразу заметила.

Селена помнила. Селена сама и выпустила в мир это мрачное пророчество о конце мира, каким его знали жители Миглаха. Она поднялась и плавно приблизилась к Лаянне. Положила прохладные бархатные пальцы на рокочущие волнением виски юной дианиты и произнесла с мягкостью, не терпящей никаких возражений:

— Я сама посмотрю. Расслабься и открой свою память.

Бирюзовый зал, испещрённый мерцающими огоньками, поплыл перед глазами, теряя чёткость форм. Туманным облаком свет Дианы опустился сквозь хрустальный купол, повинуясь воле Верховной Матери, и закружил сознание Лаянны в водовороте времени. Селена великолепна, когда творит магию. С лёгкостью, доступной лишь древним, она слилась со стихией и устремилась в глубины воспоминаний своей ученицы. И вот уже не с чужих слов, а своим видением она стоит на границе цветущего леса Дома Венеры, поодаль от амфитеатра, заполненного зелёными плащами слушательниц. Уже к ней приближается загадочный гость, ведомый силой сна, и уже она сама ощущает тот трепет и смятение, которые заполняли душу Лаянны перед лицом неизвестного. Но она видит больше. Куда больше неопытной молодой прорицательницы. Перед ней — едва различимый, вибрирующий след, тянущийся далеко на север, во владения мрачного Кроноса. И печать неведомого, пылающая эфирным пламенем вокруг пустоты незваного гостя. Было в этой энергии что-то до боли знакомое, пугающее из забытого прошлого. Огромное, вызывающее иррациональный страх, что одновременно содержит в себе и каждую крупицу знакомого мира, и нечто совершенно чуждое, инородное. Беседа не интересовала её. Но сам гость действительно оказался достойной причиной возвращения.

Селена аккуратно убрала руки от головы, нежно потрепав волосы Лаянны, несколько раз помассировала плечи, возвращая чувства медленно приходящей в себя девушке. Всё вновь стало на свои места и прошедший ритуал напоминал о себе лишь пьянящим головокружением. Воды купального зала бережно приняли на себя откат магии Селены.

— Отдохни немного, дочка. Выспись, — задумчиво прошептала Верховная, оставляя растерянную подопечную. — На рассвете следующего дня приходи в зал Совета Дома. Нам есть что обсудить.

Поманив рукой Эндимиона, она ушла из бассейна и погрузилась в очень неспокойные мысли. Весть о приходе Разрушителя, понукаемого неизвестной волей, Селена раскрыла ещё сотни лет назад, незадолго до того, как тело прошлого воплощения покинули жизненные силы. Для всех, кроме узкого круга посвящённых в секрет перерождения Верховных Отцов, она вскоре «умерла», истощённая последним великим пророчеством. Тайный источник жизни, струящийся во дворце Верховного Совета города Омфал, открыл тогда свои воды для специально отобранной преемницы, вся жизнь которой сводилась к единственной цели — принять хозяйку Дома. Молодая безымянная дианита вошла в них. А покинула источник — новая Селена, как выходили из него раз за разом и все прочие Верховные Отцы, отдавая дань ритуалу частью своей жизни и памяти. Кроме нетленного Маркара, конечно же.

Селена не могла ни ужаснуться тому, что пророчество сбывалось. А в этом, она не сомневалась после того, как ощутила неизвестную, но в то же время очень знакомую потустороннюю Силу за плечами таинственного гостя.

— 18- Вспомнить всё

Совет Дома Дианы спешно собрался на рассвете. Далеко не все архосы ковенов могли присутствовать лично, но дианиты, имеющие родственную связь друг с другом, и без текущей срочности давно привыкли общаться мыслеформами. В созданных Верховной Матерью строгих пустынных чертогах разума над серебристой мягкой травой сияла благосклонная Диана. Ничто не отвлекало присутствующих от беседы. Селена появилась в сопровождении юной красавицы, а вокруг каменного колодца, чьё нутро освобождало невысокое синеватое пламя, на траве уже сидели семь архосов основных ковенов Дома Дианы: Мантики, Аналитики, Сноходцы, Водные, Прядильщики, Матроны и Щиты. По левую руку рядом с Селеной, чьё место единственное обозначалось небольшим возвышенным холмом, присела Лаянна. Выглядела она слегка смущённой знатным обществом, в окружении которого была впервые. По очереди Селена пристально посмотрела в глаза каждому в круге, проникая в мысли ритуальным приветствием, и открыла Совет:

— Дети мои, мы все чувствуем ауру мира и знаем, что тихие волны потока времени равномерно меняют ритмы нашей жизни. Они то заряжают окружающую реальность потенциалом развития, то облегчают природную энергию спадом. Но иногда в его вечный океан приходят приливы и отливы. Тысячелетия наша жизнь протекала в относительном равновесии, не зная радикальных перемен в его полноводном спокойствии. Наша благая владычица Диана даровала нам право видеть глубже сквозь мутные воды времени. Значимые события, которым только суждено произойти, порождают в наших сердцах волнительную дрожь предвидения. Одна из таких ситуаций и послужила поводом нашей сегодняшней встречи.

Волнение пробежало по лицам архосов. Все уже были в курсе о внезапном возвращении молодой ученицы и теперь, видя её рядом с собой на Совете Дома, гадали о причинах его срочного созыва. Селена продолжала:

— Сотни лет назад мы раскрыли тайну, не сулящую ничего хорошего. По меркам нашей жизни это произошло в глубинах прошлого, но с точки зрения бескрайнего времени — совсем недавно. Вы знаете пророчество предыдущей Матери о Разрушителе, чей приход должен положить конец существующему миропорядку. И все эти годы мы жили под гнётом ожидания его реализации. Многие из вас уже обратили внимание на возмущения в потоках энергий, появившиеся в последние дни. Сны стали сумбурными, вязкими, Вода неспокойной, а Эфир наполнился непривычными колебаниями. Прошлой ночью наша дочь Лаянна прорвалась сквозь пространство и принесла вести, которые дают мне основания думать, что безрадостный момент пророчества настал. Я покажу вам.

Хозяйка Дома положила холодные руки на голову Лаянны и передала присутствующим мысленный отпечаток событий, который вынула из её разума. Повисла тишина. Даже здесь, в изолированном мире, созданном сознанием Верховной Матери, такая тишина была редкостью. Мгновения спустя, собравшиеся пришли в себя. Обыкновенно спокойные и степенные дианиты оживились. Заговорили. Первой высказалась Каридан, архос Матрон — совещательного ковена, в который на склоне лет направлялись самые старшие и умудрённые опытом члены Дома Дианы:

— Несомненно, эти события связаны. Уже который день мы сталкиваемся с нестандартным состоянием мира вокруг и теперь многое становится понятным. Но Верховная Мать, неужели нет сомнений в том, что именно Разрушитель пришёл к нашей дочери? Возможно, просто Дом Цифры ставит свои эксперименты, и они как-то приручили осознание во сне? Они ведь могут. С них не станется.

— О, как бы я хотела, чтоб это было так, почтенная Каридан, — возразила Селена, — но память прошлой Верховной ещё свежа во мне. Я однозначно узнала след той загадочной Силы, которая сопровождала таинство прорицания. Её ни с чем не спутать — в нашем мире нет её аналога. Но для верности мы, конечно, должны убедиться. И для этого мы здесь. Полный Круг не собирался уже много лет, но сегодня, в час полной силы Дианы, мы будем смотреть нити реальности.

— Без помощи других ковенов? — переспросила Елена, задумчивая тихая глава Прядильщиков, и её длинные вьющиеся волосы, собранные заклинанием удержания, распустились, как бы подчёркивая удивление. — Хватит ли нам сил без подготовки и без помощников правильно провести ритуал?

— Придётся. У нас нет времени на это. Мы должны выяснить что происходит на самом деле, — ответила Селена и подняла руки ладонями вверх, приглашая собравшихся встать.

Архосы во главе с Верховной Матерью и юной Лаянной поднялись. Взялись за руки и встали живой цепью вокруг холодного пламени колодца Силы — ментальной проекции алтаря в замке Селены, который аккумулировал магию Дома Дианы. Хозяйка начала творить. Обстановка изменилась. Лёгкое голубоватое свечение, до горизонта заполнявшее степной пейзаж мира, созданного разумом Верховной, постепенно менял оттенок на более тёплый, желтовато-белый. Травяной ковёр растаял. Исчезла сама твердь, на которой стояли колдующие. Их внешний вид, перенесённый с реальных тел до мельчайших подробностей, так же сменился, приобрёл гравюрные схематические очертания, словно сотканные из ярких белых линей. Образы девятерых магов парили в бесконечной пустоте, наполненной многомерной сетью хаотически переплетённых нитей с разноцветными огоньками в точках пересечения. Круг силы слился в единое кольцо, лишь немного обозначая утолщениями места участников ритуала. Волны энергии начали расходиться во всех направлениях от этого кольца. Всё дальше и дальше проявляли они паутину, окрашивали всё новые и новые узлы территорий, явлений, событий и лиц, в них участвующих. Так продолжалось, пока вся картина не превратилась в половину колоссального необъятного шара и волны не упёрлись в гигантскую полусферу стального свечения, заключившую в себя беспорядочный образ сети. Фигура стала похожей на разломанный хрустальный мяч, неравномерно разрисованный изнутри художником-авангардистом. На округлой поверхности в разных местах обособленно разливались сгустки синих, чёрных, зелёных, белых, красных, серых, смутных, фиолетовых и золотых красок. Переплетение линий оформилось в детальный образ материка. Дальше, растекаясь по дугам полусферы, нити теряли чёткость, пока в конце концов не истончались и таяли.

Дианитов покидали силы. Елена уже едва оставалась в сознании, перенаправляя энергию Круга в визуализацию плетения нитей реальности. Она бы не удержалась, если бы не помощь архоса Щитов, могучего гиганта Галита. Даже в таком контурном очертании образа, он сохранял признаки рослого атлетического волота. Белое свечение на месте Галита в цепи магов потускнело. От периферии той позиции, которую он занимал в круге, к сердцу стянулись потоки, истощая запасы щитоносца. В том месте, где должен быть центр груди Галита, сформировалась точка концентрации сил. Достигнув апогея, она двинулась в сторону Елены и её образ, уже едва различимый туманным облаком в общем круге, снова обрёл сияние. Круг не распался. Последняя волна энергии глухим хлопком разлетелась по всем выстроенным нитям необъятной паутины, фиксируя их. Портрет Миглаха был готов.

Аватар Селены, выделявшийся в общем ряде исключительной густотой и насыщенностью свечения, закрутился вихрем, собирая с прочих участников остатки силы. Когда Круг стал похож на блеклое серебряное кольцо с огромным полыхающим бриллиантом в навершии, она выхватила сознание Эндимиона и вместе с ним рассыпалась миллиардами огненных струек. Полыхающие змейки двинулись от средоточия Ритуала вдоль всех нитей реальности по замысловатой фигуре паутины. Они искали отпечаток пути загадочного гостя юной пророчицы и тот неведомый Источник, чья воля вела его сквозь пространство дорогами сна.

Селена видела сейчас одновременно все потаённые уголки мира. Сама была его частью. Пропускала через себя прошлое, настоящее и будущее, растекающееся бесчисленными вероятностями в неведомое. Вот он, в садах Венеры, след «пустого» собеседника Лаянны. Чёткий, уверенный, но неизвестно как пропитанный связью всех стихий. Земля, Вода, Воздух и Огонь не конфликтовали в этом следе, как должны были, а равномерно заполняли его, словно нанизанные на невидимый плотный стержень. Вот он, через тысячи лиг направляется на северный край Миглаха, куда за ним устремляется Хозяйка Дома Дианы. Сила ещё наполняет её, когда она приближается к маленькому острову на самой границе Дома Кроноса. И здесь Селену встречает… Пустота. Абсолютное ничто. Отсутствие всякого бытия среди плотного сплетения нитей паутины, построенной дианитами. Ни пространство, ни время, словно бы и не касаются маленького чёрного эллипсоида на южном берегу острова Дагарок. Будто кто-то старательно стёр его из памяти мироздания. Но не затем Верховная Мать собрала общий круг магов, чтобы пассивно наблюдать за неизвестным. Она призвала сознание Эндимиона, ещё полное нерастраченного потенциала, собрала с него всю доступную энергию на острие тончайшей иглы своего восприятия и что было сил ринулась в самый центр пустоты.

Нет. Игла не встретила сопротивления, как полагала Верховная, не врезалась в жёсткую защиту, не рассыпалась ледяными осколками. Она вошла в вытянутый шар, словно острый клинок в мягкое тело врага. И застыла в нём, удерживаемая необоримой хваткой, источник которой Селене был совершенно неизвестен. Вокруг Матери дианитов сгустилась дымка, мутно играющая радужными переливами. Проступило видение цветущих полей, окаймлённых скалистой грядой, и царственной башни, возвышающейся над этим пейзажем. Селена стояла перед ней, словно ребёнок, и не могла пошевелиться, завороженная происходящим. Резная, окованная тяжёлыми чугунными полосами дверь храма открылась и навстречу парализованной дианите вышел высокий в полтора человеческих роста могучий хозяин башни. Его каштановые с проседью волосы спадали на белоснежную тогу, окаймлённую светящейся пурпурной кромкой орнаментов и символов.

— Здравствуй, дочь Селена, — прогремел, отражаясь эхом от стен пристанища зычный мягкий бас. — Я долго ждал нашей встречи.

Голос его звучал спокойно и уверенно, хотя резкий огонь в глазах не предвещал ничего хорошего. Великан подошёл вплотную и положил огромную правую руку величиной с голову Матери Дома Дианы ей на плечо. От незнакомца исходила мощь, которую Селена не могла постичь, несмотря на тысячи лет владения Силой. Как ей казалось, высшей силой в пределах Домов Миглаха. Попытки защититься, воззвать к стихии Воды, закрыться, были смяты совершенно без усилий со стороны пришедшего. Его разум моментально проник в сознание обескураженной Селены. В чертоги памяти ворвался ледяной ураган. За мгновение он уничтожил покровы многократных перерождений. Мириады событий, явлений и фактов прошлого, утраченных при переходах между телами, сейчас стали открытыми и ясными, словно всё происходило только вчера. От яростного сумбурного потока воспоминаний Селена попыталась бежать, рванулась прочь из зачарованной сферы, но созданная ею игла прочно сидела в тесках воли хозяина башни. Ни одна клетка тела Верховной Матери не сдвинулась с места. С животным паническим страхом она смотрела в глаза нависшего над ней человека. Человека ли?

— Не сопротивляйся, — успокаивающе произнёс Целум.

Селена вспомнила его. Вспомнила ужасные события десятитысячелетней давности. Вспомнила заговор верховных иерофантов из Храмов стихий против Держателя мира и Хозяина природных сил Целума. Свой заговор. Вспомнила кто они, эти Держатели миров, покинувшие Миглах, и колоссальную катастрофу, которой обернулись действия заговорщиков. Вспомнила себя — дерзкую фанатичную жрицу больше всего на свете жаждущую ничем не стеснённой власти. И свободы. И то, как этой свободы лишился целый мир. Вспомнила всё…

И в этот момент неодолимая сила, сковавшая всё её естество, ослабла. Отступила. Тело обмякло, и гордая величественная властительница судеб опустилась на колени. Скулы свело до онемения, глаза задрожали, открывая путь потокам слёз. Слишком многое изменилось. Эпохи прожитых жизней и светлая сила Дианы, льющаяся мягким спокойным потоком, изменили её. И сейчас она ярко ощущала, насколько кардинальными стали эти перемены. В момент возвращения памяти в ней схлестнулись две противоположности. Селена прошлая — молодая, едва прожившая полстолетия храмовница, дикого безрассудного нрава, готовая бросить вызов богам, стирая в пыль всё на своём пути; и Селена нынешняя, чей разум впитал опыт тысяч лет, чья внутренняя суть в древней катастрофе Параклаза обрела тихую уравновешенную мудрость ночного светила, пронесшая сквозь десятки перерождений и отполировавшая до идеальной чистоты этот кристальный дар благоразумного взгляда на судьбы мира. Конфликт бурлил, кипел, взрывался муками сожалений и страха. Боль раскаяния сжигала душу пуще огня, испепеляющего тело.

— Прости, отец! — единственное, что могла процедить сквозь стиснутые зубы стоящая на коленях дочь.

Целум отпустил её плечо и положил левую руку на противоположное. Боль исчезла. Страдание затихло, а его место заняла прежняя рассудительность и благородный привычный покой. Глаза Держателя уже не полыхали огнём воздаяния. Ему не нужны слова для понимания того, что происходит внутри другого. Он мог чувствовать это сам и доверял искренности стоящей перед ним женщины.

— Поднимись, дочь Селена, — уже мягко прошептал великан и поднял за руки всё ещё рыдающую гостью.

За её спиной воздух сгустился широким и глубоким креслом, упираясь мягким основанием под колени. Дианита погрузилась в него, повинуясь уверенным, но бережным движениям Целума. Тот сел в такое же, напротив.

— Я открыл тебе утраченное прошлое, непокорная дочь, чтобы ты до конца осознала, что произошло и куда теперь движется смертельно раненный вами Миглах. Ты должна понять, что мы, Держатели, были поставлены над мирами неспроста. В сотворении этих твердынь мы — проводники силы и воли Единого, не имеющего имени. Мы являемся и гарантами их стабильности, и защитой от распада и замками, запирающими равновесие системы от её извечного стремления к энтропии. Но мы же и врата, мы — пути, соединяющие разрозненные миры в единую целостность Плеромы.