Царство костей

Во время перелета сюда она напряженно прислушивалась сквозь рев вертолета к разговорам вокруг себя, надеясь получить какое-то объяснение нападению. Тогда же узнала и имя этого чернокожего военного – Икон. Его европейского напарника, человека с мегафоном, звали Дрейпер.

Икон повел их дальше к одному из металлических ангаров. Втолкнул сквозь дверь на пружине в крошечный тамбур, герметично отделенный от остального пространства. За окошком внутренней двери шлюза Шарлотта заметила ряд современных больничных коек вдоль одной из стен, белые шкафы из нержавеющей стали и компьютерные терминалы возле другой. Там, похоже, располагалась цитологическая лаборатория.

«Что тут происходит?»

– Надевайте! – распорядился Икон, указывая на набор средств индивидуальной защиты, включающий халаты, перчатки и бахилы.

Они подчинились. Шарлотта заметила, что защитные маски представляют собой респираторы с принудительным воздухообменом, работающие на батареях и герметично закрывающие лицо после застегивания. Она надела свой, почувствовав себя так, будто сейчас опустится с аквалангом под воду.

Когда они были готовы, Икон втолкнул их в палату. Сам за ними не последовал – вместо этого передал их своему напарнику. Дрейпер был облачен в точно такие же средства индивидуальной защиты, что и они, только на поясе у него висел огромный пистолет.

– Bienvenue, Docteur Girard[46], – глухо поприветствовал он Шарлотту сквозь маску, после чего кивнул Джеймсону. Обвел рукой обстановку ангара. – Во-первых, позвольте принести извинения за грубую эвакуацию из вашего лагеря, но секретности здесь придается очень большое значение. Хотя я уверен, что вы найдете наш объект куда лучше оборудованным для расследования таинственного заболевания, распространяющегося по Конго.

Шарлотта сглотнула. Она насчитала с дюжину облаченных в халаты и маски фигур, других врачей и лаборантов – сплошь мужчин, частично европейцев, частично местных. Держались те холодно и натянуто, некоторые щеголяли армейской выправкой.

«Этих жестких ребят явно не пришлось силой привлекать на службу…»

Дрейпер повел их дальше.

– В ангаре напротив нашего обустроена лаборатория высокого класса биологической защиты со всем необходимым оборудованием. Там у нас работает отдельная группа. Здесь же мы сосредоточены на клинических исследованиях – наблюдении за состоянием больных, экспериментах с различными программами лечения и поддерживающей терапии… В данный момент у нас здесь одиннадцать пациентов; все в различных стадиях заболевания, что позволяет определить временной график развития болезни. Но мы все еще на самой ранней стадии наших исследований. Многое пока остается неизвестным.

– А как… как долго вы уже здесь? – запинаясь, спросил Джеймсон.

– Три недели.

Гнев на миг загнал страх Шарлотты куда-то вглубь.

– И вам уже так давно известно про это заболевание?

– Non, вы меня не так поняли. Три недели назад – это когда мы обустроили эту точку. А сообщение о первом случае заболевания получили в марте, около шести недель тому назад.

– Больше месяца? – Шарлотта не смогла сдержать ярости. – И помалкивали об этом?

– Как я уже сказал, к соблюдению режима секретности здесь относятся крайне серьезно. Вы – первые люди со стороны, которым позволено принять участие в наших исследованиях. Большинство выступали за то, чтобы просто пристрелить вас обоих.

Джеймсон побледнел и отступил на шаг. Дрейпер поднял ладонь.

– Но я выступил в вашу защиту – на том основании, чтобы воспользоваться вашими знаниями и умениями. Непохоже, что вам удастся бежать с этого острова. И, помимо режима секретности, время тоже является очень серьезным фактором. Мы не можем долго держать происходящее в тайне.

– И что же от нас ожидается? Что мы должны делать? – спросила Шарлотта.

Дрейпер пожал плечами.

– Приносить пользу.

Она поняла невысказанный намек.

«Или умереть».

И все же Шарлотта упрямо сложила руки на груди. У нее не было никаких сомнений, что любое сотрудничество в конце концов закончится в этом самом месте. В какой-нибудь неотмеченной могиле в джунглях. Пока что она видела мало причин помогать этим людям.

Но тут над одной из больничных коек поднялась тонкая рука, и испуганный голосок позвал ее. Повернувшись, Шарлотта увидела Дисанку, которая с трудом пыталась подняться – одна рука ее была прикована наручниками к металлическому поручню койки, другой рукой она прижимала к себе своего малыша. Глаза ее блестели от ужаса.

Шарлотта сделала глубокий вдох.

«Может, я и не хочу помогать этим ублюдкам, но я дала Дисанке обещание».

Она направилась к койке, намеренная сдержать слово. Обвела взглядом полную суеты палату. Кто-то потратил немало капитала и ресурсов, чтобы спрятать этот исследовательский центр и обеспечить его охрану.

«Но кто? И зачем?»

7:18

Нолан де Костер восседал за своим письменным столом на втором этаже подновленного колониального здания – бывшего гестхауса каучуковой плантации на острове Белка. Десять лет назад он превратил это место в частный лагерь для богатых любителей охоты и рыбалки. Принимал здесь послов, деловых шишек, членов королевской семьи, даже африканских полевых командиров… В общем, всех, кто мог понадобиться, чтобы расширить границы его влияния и сохранять удушающий захват, в котором де Костер удерживал здешние края.

Свой кабинет он велел отделать экзотическими африканскими породами дерева – эбенового, розового, черного. Шкафы и стены украшали маски, ритуальные головные уборы, резные чаши и сланцевые идолы со всего континента, многим из которых насчитывались сотни лет. Позади своего шикарного письменного стола он укрепил бесценную барельефную пластину бенинской бронзы из царского алтаря нигерийского племени йоруба и золотую корону, украденную в Абиссинии еще в девятнадцатом веке.

Де Костер находил забавным держать эту корону в застекленном ящичке у себя за спиной. Когда гости усаживались напротив него, казалось, будто золотой венец покоится прямо у него на голове, коронуя его, словно какого-то африканского царя.

Отец Нолана не одобрил бы подобную выставку – будучи, вдобавок, втайне завистливым человеком. Виконт бельгийского королевского двора, родословная которого восходила чуть ли не к самому Леопольду II, некогда владевший этими землями, к моменту рождения Нолана оставил свою семью без гроша – все было спущено в азартные игры, оставив де Костеров богатыми разве что по титулу.

Помимо фамилии, отец – учитель математики в Генте – одарил сына и любовью к цифрам. Успешно закончив Брюссельский свободный университет, Нолан защитил докторскую диссертацию по прикладной математике в области промышленного дизайна. А тридцать лет спустя, в возрасте пятидесяти шести лет, уже стал обладателем состояния в десять миллиардов долларов.

Как раз во время работы над этой диссертацией, посвященной использованию дискретной математики при открытых горных работах, он и понял открывающиеся возможности. В конце девяностых горнодобывающая промышленность ДРК пришла в полный упадок, последовавший за Первой конголезской войной. Узнав об этом, Нолан практически за бесценок приобрел десятки горнодобывающих контрактов по всему «медному поясу» Конго, а в последующие годы вложил полученные прибыли в добычу кобальта, тантала, колтана, алмазов и нефти. Другие тоже попытались отхватить свой кусок пирога, но он уже хорошо утвердился в этой области, упрочив свое господство, и мог даже не задумываться о конкурентах.

«До недавних пор…»

Через пару лет после Второй конголезской войны в стране объявились китайцы. Новый вооруженный конфликт оставил инфраструктуру страны в руинах, а коммунистическое политбюро забросало страну полными охапками капитала. Китайцы хитро привязали свою помощь в виде строительства новых шоссе, железных дорог и гидроэлектростанций к приобретению прав на добычу полезных ископаемых. Одной рукой давали, а другой тут же забирали. Западные компании просто не могли конкурировать с восточными пришельцами, за которыми стояла вся мощь огромного коммунистического государства.

Даже «Де Костер майнинг энд индастри».

Нолан пытался вести переговоры с китайцами, чтобы заключить взаимовыгодные соглашения, но быстро понял тщетность своих попыток. Экономическое развитие Китая подпитывалось медью и кобальтом – и там были безжалостны в своей погоне за этими ресурсами.

Со временем Нолан заручился поддержкой Соединенных Штатов, которые тоже вкладывали кое-какие средства, чтобы остановить китайский захват Африки. Но у американцев были связаны руки – руководство США требовало демократических реформ и налоговой прозрачности, прежде чем там были бы готовы предложить помощь ДРК. А в стране, которая, согласно Индексу восприятия коррупции[47], находилась на сто шестьдесят восьмом месте из ста девяноста восьми, такие реформы полностью исключались.

К счастью, в этом смысле «Майнинг энд индастри» де Костера не страдало подобными предрассудками. Компания не просто закрывала глаза на варварское истребление лесов, загрязнение воды, использование детского труда – она поощряла их. У нее не было иного выбора. Не имелось никакого иного способа удержать здесь свои позиции. А тем временем западные корпорации были только рады закрыть на это глаза, пока не иссякал поток кобальта, колтана и меди, требующихся для производства мобильных телефонов и других высокотехнологичных гаджетов.

Но теперь на горизонте замаячили новые возможности…

Внимание де Костера привел стук в дверь кабинета.

– Войдите! – крикнул он.

Дверь открылась, и на пороге возникла высокая фигура капитана Андре Дрейпера, облаченного в его обычный зеленый камуфляж и черные высокие ботинки, с пистолетом «Хеклер и Кох» в кобуре. Этот человек возглавлял личную армию Нолана – силу, необходимую для защиты его корпоративных интересов в землях, которыми правили больше военные и полевые командиры, нежели конголезское правительство. Дрейпер был бывшим бойцом из французского контингента МООНСДРК[48] – миротворческих сил ООН, введенных сюда во время Второй конголезской войны.

– Ну как там наши гости? – поинтересовался Нолан, махнув мужчине на кресло перед своим столом.

– Я отправил их в медицинский блок. – Дрейпер пожал плечами. – Посмотрим, что из этого выйдет.

– И вы по-прежнему думаете, что было разумно сохранить им жизнь?

– На данный момент – да. Помимо их медицинских знаний, они могут оказаться полезными в качестве заложников. Если возникнет необходимость, мы всегда можем предоставить доказательства, что они живы, – чтобы все и дальше считали, что вчерашнее ночное нападение было осуществлено какой-то военизированной группировкой с целью получения выкупа за похищенных. В любом случае в их отношении я предпочел бы пока выждать и не делать каких-то резких движений.

– Понимаю.

– И кто знает, может, их умения и вправду окажутся полезными… Особенно когда времени в обрез. Мы не можем до бесконечности скрывать происходящее. По-моему, мы и так достаточно долго держали все это в тайне.

Нолан кивнул. Первые несколько случаев кататонизирующего заболевания, по сути превращающего человека в бессловесный неподвижный овощ, были отмечены на медных рудниках корпорации в провинции Санкуру на севере страны. Место это уединенное, так что было достаточно просто удерживать эту новость от распространения. А потом и в соседних деревнях стали выявлять схожие симптомы. И вместо того, чтобы забить тревогу, Нолан сразу углядел открывающиеся возможности.

Разруха Первой конголезской войны открыла дверь для деловых амбиций Нолана, а распри Второй конголезской войны позволили китайцам протолкаться к кормушке. Чтобы «Майнинг энд индастри» де Костера вновь заняла главенствующее положение, требовалось еще одно региональное бедствие. Распространение неизвестного патогена по ДРК представляло собой уникальный шанс. Такая угроза должна была несомненно подорвать усилия Китая в Африке, тем более что после недавних пандемий китайцы просто панически боялись любых инфекций.

И все же, чтобы все получилось, заражение должно было надежно закрепиться по всей Африке. Нолан не мог рисковать тем, чтобы для борьбы с этой вспышкой были мобилизованы усилия всего мира, – только не до тех пор, пока не будет слишком поздно. Так что он дал задание Дрейперу всячески препятствовать утечке сведений об этом заболевании. Де Костер хотел, чтобы оно распространялось по-тихому, как тлеющий пожар в джунглях. Обеспечивая всеобщее молчание, силы Дрейпера забрасывали клиники в лесу зажигательными бомбами, сравнивали с землей целые деревни, всякий раз оставляя ложный след, указывающий на военизированные группировки, террористические организации или межплеменные конфликты.

А потом поступил тревожный сигнал из ооновского лагеря для беженцев.

На тот момент Нолан и Дрейпер уже понимали, что их сдерживающие усилия близятся к концу. Нападение этой ночью, равно как и еще несколько в других местах, должно было отметить завершение этой части плана. Режим секретности уже послужил своим целям. От агентов своей сети, раскинутой по всему региону, Нолан знал, что заболевание уже достигло точки возгорания. Тлеющий лесной пожар был готов в любой момент полыхнуть адским пламенем.

Когда это произойдет, Нолан намеревался воспользоваться наступившим в результате хаосом, чтобы восстановить господство «Майнинг энд индастри» на всей территории Африки. Для этого он и основал этот исследовательский лагерь. Ему требовалось как можно больше данных – касающихся самого патогена, вызываемого им заболевания, возможных способов лечения. Завладев этими сведениями, Нолан планировал обернуть их в свою пользу, чтобы продемонстрировать человеколюбие своей компании. Там, где китайцы наводили мосты, в буквальном виде строя мосты, «Де Костер майнинг энд индастри» предстояло завоевать сердца, спасая человеческие жизни.

Задача предстояла непростая. И все же для бывшего математика все это виделось не более чем набором цифр и переменных.

Он бросил взгляд на свой ноутбук, просчитывающий различные алгоритмы и модели. У него имелась целая команда статистиков, обрабатывающих все эти цифры. Показатели смертности были просто-таки устрашающими, поражающими даже его собственное воображение. Нолан не считал себя таким уж бездушным человеком. Детский труд использовался на его шахтах и копях отнюдь не из жестокости. Он хорошо платил родителям, если их сын или дочь погибали или калечились.

Это было всего лишь средство для достижения конечной цели.

«Как и это неизвестное заболевание».

– Теперь, когда два этих врача пристроены к делу, – сказал Дрейпер, – я собираюсь связаться с двумя группами, отправленным подчистить пару последних горячих точек.

– Конечно. Держите меня в курсе.

Дрейпер встал, решительно развернулся и направился к двери.

Когда он ушел, Нолан задрал голову и с хрустом покрутил шеей, ухватив взглядом золотую корону в ящичке позади себя – напоминание о том, что его собственные амбиции простираются гораздо дальше финансовой стабильности его компании.

«Но с этим пока можно подождать».

Он вновь повернулся к ноутбуку и стал наблюдать, как на экране сменяют друг друга карты прогноза погоды, рассчитанного по различным моделям, на которые накладывалась информация, по крупицам собранная медицинской группой. Все это было переменными в его уравнении. И все же слишком многое еще оставалось неизвестным. Он мог разрушить многие из этих предсказаний, если б сумел разобраться с лечением, но вовсе не это было жизненно важным для его планов.

Что-то было не так.

«У меня не хватает какой-то переменной».

Имелась во всем этом некая существенная деталь, которая от него пока ускользала. Нолан пришел к одному твердому заключению – ключевому для человека, имеющего докторскую степень по математике.

«Требуется больше данных».

7:22

Шарлотта присела на край койки Дисанки. На женщине из народности балуба был больничный халат, который в данный момент был распахнут, обнажая грудь. Дисанка с трудом пыталась заставить дитя ухватить сосок, что еще более усложнялось тем, что одна ее рука была прикована к кровати наручниками.

Но главная проблема заключалась не в этом.

Голова ребенка безвольно заваливалась назад. Маленькие глазки уставились в потолок. По крошечному подбородку стекала струйка слюны. Дисанка что-то бормотала малышу, ерзала, пытаясь попробовать еще раз. Ребенок явно вернулся к первоначальному кататоническому состоянию.

– Что думаете? – спросил Джеймсон, нависая над плечом у Шарлотты.

Они с педиатром только что закончили осматривать ребенка. Шарлотта припомнила, как прошлой ночью тот заходился в плаче, стиснув крошечные кулачки.

«А теперь опять молчит».

– Я не знаю… – пробормотала она, почесывая муравьиные укусы на запястье.

Еще несколько волдырей остались у нее на ногах, руках и на шее. Шарлотта попыталась оценить и свое собственное состояние. Ей казалось, будто начинается мигрень. Она узнала ранние симптомы: раздражительность, зевота, трудно сосредоточиться… Вроде бы полный набор, но Шарлотта понимала, что все эти признаки можно попросту списать на усталость.

Она потерла руки, отметив онемение и покалывание кожи.

«Будем надеяться, что и вправду начинается мигрень».

Шарлотта посмотрела на остальных пациентов в палате. Мерно падали капли в капельницах. Попискивали и помигивали мониторы, снимая ЭКГ и отображая прочие жизненные показатели – частоту дыхания, пульс, уровень насыщенности кислородом. Ничто вроде не выходило за пределы нормы, но все до единого чернокожие пациенты, мужчин и женщин среди которых оказалось примерно поровну, лежали совершенно неподвижно, практически не моргая; их грудные клетки едва заметно поднимались и опадали, словно налитые свинцом. В нескольких койках от Шарлотты проводился неврологический тест. Пациента – пожилого мужчину – усадили вертикально и оставили сидеть, не придерживая, словно он был куклой на шарнирах, которой можно придать любую позу.

Приметила Шарлотта и еще одну деталь, касающуюся пациентов: самым молодым из них оказалась девушка лет восемнадцати-девятнадцати.

«Так вот почему им понадобился малыш – кто-то еще моложе?»

Вчера, когда Джеймсон вызвал по радио помощь, он упомянул подробности загадочного состояния ребенка. Ее похитители тоже явно это услышали и воспользовались нападением, чтобы завладеть мальчишкой.

Дисанка еще раз попыталась покормить малыша, но опять безуспешно. Вид у матери был отчаявшийся, лицо ее осунулось от беспокойства. Она умоляюще посмотрела на Шарлотту, молча взывая о помощи.

Джеймсон вздохнул.

– Ребенок опять впал в бессознательное состояние. Его вчерашнее пробуждение оказалось всего лишь временным. Порошок шамана явно не был лекарством.

Позади них послышался резкий голос:

– Это вы о чем?

Шарлотта бросила взгляд в изножье кровати.

Там стоял главный врач отделения, доктор Нгой. Он подошел, услышав их разговор. Дрейпер уже представил ее конголезскому медику – и она сразу же возненавидела его. Во время церемонии знакомства тот презрительно поглядывал на нее из-под шапки седых кудрей, лишь что-то неразборчиво буркнув сквозь такую же вьющуюся бороду, полуприкрытую защитной маской, – наверняка по причине ее возраста, а наверняка и пола. Но что хуже всего, с пациентами он обращался грубо и черство, явно нисколько им не сочувствуя.

– Я вас правильно расслышал? – спросил доктор Нгой. – Вам как-то удалось расшевелить этого мальца?

Джеймсон лишь отмахнулся.