Цветы привидений

— Он и есть! — решил пошутить Илья. И тут же пожалел. Сашка из-за пазухи вытащил огромный пистолет и нацелился в грудь незнакомцу. — А ну, стой, где стоишь! Для немцев вынюхиваешь?

— Приятель, ты полегче с оружием — то! Ты сельский парнишка, а я из Петербурга, у нас там городские все одеваются иначе. Обычный вещмешок, только ткань поплотнее, да молний с карманами побольше, — Илья медленно отступал, все плыло перед глазами сквозь разбитые стекла очков.

— А как докажешь, что ты наш?

— Ну, ты спроси, что хочешь? Там, улицу любую в Питере, отвечу. Блин, как я докажу?

— Быстро покажи на пальцах число три, — дуло пистолета глазело не моргая, целясь точно в голову.

Илья мгновенно показал жестом названную цифру. Пистолет исчез в огромной гимнастерке.

— Что? Русский? Охренеть, у меня пальцы не такие как у немчуры? У них на баварские колбаски они похожи? — напряженное от страха тело обмякло. Илья пристально посмотрел в глаза пацану. — Мой дед где-то здесь, в Крыму, в пучине моря, под Севастополем. Навсегда. Остался. А ты меня в шпионы записал? Он прорывался с боеприпасами со своей с морпехами на судне. Расстреляли, их тьма была, этих самолетов немецких. Потопили. Никто не выжил. Считается пропавшим без вести.

— Да, жарко тогда было. Вечная память героям. Ненавижу их. Всем сердцем ненавижу, — лицо Саньки не по-детски исказилось в зверской гримасе, взгляд стал колючим, ледяным.

— А какая фишка в этих трех пальцах, объяснишь?

— Нет, пойдем, — мальчик вцепился тощими руками в куртку раненого и дернул со всей силы на себя, потряс, влепил пощечину. — Не встанешь, оставлю здесь. Вставай. Не можешь- ползи. До телеги дотащим, а там кони тебя довезут. немецкий доктор вылечит. Про него не болтай, слышишь меня, молчи, — последнюю фразу Сашка зловеще прошипел. — Ты знаешь, найду, убью.

Илья застыл в оцепенении. Вот я влип, вот я влип. Вертелись слова каруселью по кругу в воспаленном мозгу.

— А далеко тащить?

— Нет, Коста телегу всегда у Клюва Орла оставляет, там удобнее к пещерам спускаться.

— Понял. Отойди, — Илья отодвинул мальчишку, скинул ветровку, расправил ее и перетащил тело раненого на импровизированные носилки.

Движение ускорилось. Раненый приходил периодически в себя. Но его пиджак стал красным от крови. Губы посинели, а кожа приобрела оттенок мрамора, Коста часто дышал. Илья догадывался, что у раненого большая кровопотеря, и жизнь его зависит от времени. А времени у него осталось не больше пары часов. Через минут десять ветровка пропиталась темно-алой кровью. Пока Илья тащил, к скалам сбегал Санька и пригнал лошадь с повозкой. Вдвоем они с трудом взгромоздили умирающего. На ухо Косте шепнул Илья:

— Ты это, главное, не бойся. Ты сегодня не умрешь!

— Văd îngeri… — бормотал Коста сухими губами.

— Че он сказал? — Илья повернулся к Сашке. Тот пожал плечами и взглянул на небо.

— Про ангелов, кажись! Скоро будет темнеть, надо успеть добраться в пещеру. А там уже нормально будет. Как звать тебя, ты говорил, вылетело?

— Илья. Но я не говорил. Все проверяешь?

Парнишка хитро прищурился, чертики заплясали в глазах.

— Пошла! — он стукнул ладошкой по крупу лошади. — Домой. Домой иди. Сашка выхватил вальтер, перезарядил, и выстрелил в воздух. Вблизи бывалый поисковик оценил трофей. Конь, прядя ушами, рванул по степи. Увозя умирающего хиви.

— Вальтер у тебя, гляди-ка. В войну, говорили ветераны, такой добыть можно было только в бою.

— Какие ветераны?

— Вальтер знаешь как переводится? Полководец, — ляпнул Илюха и тут же пожалел, увидев снова колкий взгляд зеленых детских глаз.

— Вот я у одного такого полководца этот вальтер и поимел. Подбили с моря самолет фрицевский, сбитый летчик, чтоб их с важным офицером не сдавал своим, вальтер подарил. В обмен на свободу.

— И что дальше?

— Освободил, конечно.

— Так хотелось похвастаться перед своими? Неужели правда?

— Правда! Отправил на свободу, где их там пекло адское, пусть с чертями шнапсы пьют. Одному в голову, офицеру в шею попал. он помучался еще. Сумочку его партизанам отнес.

— Уф. Я уже думал…

— А ты меньше думай. Я сразу вижу. Ты человек не служивый. думать за тебя я буду.

— А ты коню сказал домой, это куда?

— В лагерь. Тут недалеко. Туда товарища твоего и повезли. Фильтрационный.

— Да ну нах……

— Да, там наши пленные, с первой обороны Керченского. Есть у меня один план. Но одному сложно. Партизаны-то все в лесу. Сейчас никак не добраться. Онив горы поднялись. А фрицы посты расставили вдоль шоссе, и много километров леса вырубили аж от Симферополя до Алушты. Знаешь, как они партизан бояться?

— Догадываюсь.

— Нееее, — гордо протянул Санька, — даже не догадываешься. — Они целую бригаду создали, которые жгут наши леса и рубят. Ведь партизаны там! А потом еще к себе буки и тисы наши переправляют.

— Пипец!

— Што это ты щас сказал?