Цветы привидений

— Что там? — с придыханием спросила Дина, — ты что— то видел? Не молчи, — малышка принялась дёргать друга за рукав.

— Дай отдышаться, там дубак и вонь, и что самое странное, мне показалось, что я слышал голоса… — Артём обернулся через плечо на пещеру.

⠀ В то же мгновение из зияющей расщелины донесся лай. Звонкий, будто в нескольких шагах от них, жалобно призывающий собачий зов.

— Это тот пёсик, рыжий, точно он, — Динка опрометью сиганула в темноту.

⠀ Её кроссовки странным образом засветились в темноте. Хотя перестали издавать обещанную китайским производителем мелодию и в такт подмигивать пурпурными огнями сразу после покупки. Лида вспомнила, как завидовала Динке, и порадовалась в душе, когда через неделю подружка поделилась — кроссовки не поют и не моргают. И вдруг, в этом пугающем мраке пещеры они светятся и указывают путь. Лида, будто завороженная, двинулась следом. Дина пробиралась сквозь наросты сталагмитов с ржавыми шляпками, напоминающими лисички. Бесстрашная девочка была уверена, что собачке нужна помощь. Скулеж и гавканье было всё ближе. Узкий пищевод пещеры все дальше заглатывал жертву, проталкивая её по своим влажным петлям.

⠀ В какой — то момент Лида и Артём, замыкающий движение, потеряли Дину из виду. Мерцающие огоньки кроссовок поглотила пещера. Он шикнул, чтоб Лида искала фонарь в его вещмешке. Слышно было в кромешной тьме, как девочка нащупала его и безуспешно щёлкает переключателем. Что — то шершавое и влажное коснулось уха парнишки. Тёмка дернулся в ужасе, закричал и ударился затылком об выступ в скалистой кишке. Заполонившие пещеру лязгающие и грохочущие звуки камнепада, загнали отставших от Дины детей в ловушку.

⠀ Время безжалостно остановилось. Едкий смрад из клубов пыли и удушающих газов лишил детей сознания. Артем очухался первым. Нащупал в темноте узкий лаз. Куда протиснуться можно было только ползком, обдирая колени об колючие окаменелости.

— Надо попытаться выбраться, Лид, слышишь меня? — мальчик пошарил вокруг себя, обнаружив резиновый сапог Лиды, отпрянул. — Лида, Лид, где ты, — завыл не своим голосом, не узнав его.

⠀ Спустя время, счёт которому давно уже прекратился, до паренька донесся слабый голосок. Неужели её завалило. Я не справлюсь. Может, надо ползти, тогда есть шанс выбраться. Позвать на помощь. Он размышлял пару минут и снова окликнул. Больше никто не отозвался. Артем беззвучно разрыдался, сотрясаясь всем своим беззащитным тельцем.

Дина петляла по каменному коридору, и ей все больше казалось, что она в Лабиринте Страха. В парке Аттракционов, недалеко от их дома в городе. Папа впервые её отвёл туда на первое сентября, мол, вступила во взрослую жизнь и уже можно зайти в Пещеру Страха, посмотреть этому «зверю» в глаза. Испытать себя. Это и есть взрослая жизнь: бояться, но идти вперед. Красивому папе в военной форме даже билетер не отказала, засмеялась, и проворковала, что прикроет глазки. Она пропустила девочку в пещеру со страшилищами, хотя та была совсем маленькой для такого испытания. Вот и сейчас Дине мерещились тени. Как в том Лабиринте. Словно ты мчишься на гремящей деревянной вагонетке по черному туннелю, прижавшись к сильному папе, а за поворотом тебя поджидают скелеты на веревках. Вот — вот они свалятся на нее сверху и захохочут неистово, клацая челюстями и гремя костями.

⠀ Дина, настырно продвигалась навстречу страху и представляла именно этот лабиринт и папины слова. Всё же не по — настоящему. Лай собаки становился отчетливее, звучнее, вдруг резкий щелчок, и пёс умолк. Будто хозяин пещеры выключил аудиозапись. Неожиданно донеслась чарующая мелодия перезвона невидимых колокольчиков. Этот звон сопровождался многоголосным пением на незнакомом языке. Женские тоненькие голоса, нараспев, затягивали странные гортанные звуки. Темнота испарилась, сквозь мрачные своды расщелины проник мерцающий свет. Девочка сощурилась. Перед взором Дины сверкающим миражом из сказки вместо чудищ и призраков, предстала женщина, прекрасная фея. Она стояла посреди чертогов в скале, исписанной мистическими иероглифами.

Скачущие языки огней из факелов рисовали причудливые картины на сводах, чадя можжевеловым дымом. Белая, словно мелованная бумага, кожа женщины блестела от обилия золотых украшений на шее и запястьях. Сказочная принцесса была абсолютно нагая. В руках её был крохотный костяной ножик и золоченый кубок, украшенный самоцветами. Перед ней пали ниц несколько человек, в мохнатых шкурах и кожаных сапогах, похожих на унты, перевязанных ремнями. Они пели и молились. Вдруг, за спиной у Феи, Дина увидела мальчика. Того самого, про которого она так много слышала. В солдатской замызганной гимнастерке, сваливающейся с его тощих плеч. Рядом с ним, почесываясь, сидел тот рыжий, патлатый пёс из леса, почесываясь. Его высунутый язык свисал почти до земли, изо рта клубил пар. Дина сделала шаг.

***

Миша, перескакивая как заправский барьерист через валежник, домчался до волонтёров. Волонтёры топтались вокруг последнего места детской стоянки, бесполезно размахивая руками. Сумерки сдали караул царице ночи, которая сбросила свою мантию из черного бархата на деревья. Её полуночные стражи леса оживились: заухали, заскрежетали, зашелестели в траве. Поисковикам стало неуютно, словно непрошенным гостям в чужом доме. Мурашки страха предательски поползли по спине у взрослых парней.

— Я предлагаю тормознуть здесь, разведем костёр— часть наших в зоне видимости костра с фонарями облазит округу, другая будет дежурить здесь, поддерживать костёр! Музыку не включать, вдруг не услышим крики о помощи. Лес чужаков не любит, — он многозначительно светанул фонарём в лицо Илье, явно намекая, кто здесь чужак и обуза. Луч света переместился на его ботинки. Старший хмыкнул, и назвал имена первой группы, отправляющейся на поиски.

— Не, ребят, так дело не пойдёт! Я с вами, там мой брат, вы чё? — Миша напрягся, подошёл вплотную к кряжистому начальнику волонтёров в брезентовой штормовке.

— Ладно, ты идёшь с нами, эти двое, и двое моих ребят, остаётесь здесь, меня Валера зовут, если что, — он протянул руку Михаилу, махнув фонариком в сторону его друзей. — Остаётесь, ясно?

— Ясно, — облегченно выдохнул Илья.

⠀ Пашка потёр ногу, которую уже успел ободрать о кусты. Ребята развели высокий костёр, который отбрасывал в глубину леса причудливые тени и потрескивал. Апельсиновые языки пламени обнимались с сизым дымом от горящих сосновых лап, искры взметались ввысь к млечному пути. Илья длинной палкой шурудил в кострище.

— Что — то жрать охота, бутики похаваем? — он развернул фольгу, поделившись припасами с другом. Тот достал из нагрудного кармана плоскую фляжку из нержавейки.

— Коньячку? — протянул Павлу. Тот жадно сделал глоток, вернул «жидкость для растопки» назад.

— Слышь, чтоб не зря тут торчать, может просветишь, что там дальше с тем золотом было? — явно, что Паша ни на секунду и не забывал об услышанной легенде.

— Да, собственно, история эта более чем странная. Особенно, что связано с тем крестьянином, — Илья поправил очки.

— Короче, я случайно прочёл ещё в 80-х об этом кладе в журнале «Вокруг Света».

Немецкие танки уже пробивались в Крым, были на подступах к Керчи. Ну, слышал же Битва за Севастополь, за Керчь. 1941. Гитлер же сразу стартанул в Крым. Ну, я говорил уже, кажется, почему. Тогда директор музея в Керчи был известный археолог Марти, я фамилию запомнил четко, как Мартини, Светка очень его любила. В этот музей тогда Семёна, крестьянина этого, клад передала администрация. По описи. В общем, за спасение всех ценностей музея от фрицев отвечал директор музея. Он припёр из дома допотопный фанерный чемодан, обитый черным дерматином. В него в пятнадцати коробках сложили самое ценное, хранившееся в «Спецфонде», считавшееся золотым запасом страны. В опись тот черный чемоданчик занесли как «место № 15». Тогда к эвакуации было подготовлено девятнадцать ящиков: архив музея, исследования с раскопок и исследований с 1833 по 1941 года.

В описях было написано, что все ценности складывали в присутствии Марти, главного хранителя музея, горкомовского представителя и из области какого — то комсорга. Короче, все чётко и очень секретно. Немцы охотились именно за этими ценностями из чемодана, готским кладом. Там были золотые бляшки с изображением скифов, пьющих вино из рога. Еще бляшки, обнаруженные на горе Митридат во время рытья котлована: одна — с изображением юноши, сдерживающего коня, другая — с изображением сфинкса. Целая коллекция пряжек средневековых. Куча браслетов, серьги, кольца, перстни, подвески с изображением грифона, сфинксов, льва. Даже медальоны с изображением Афродиты и Эрота, маски, золотые бусы, пояса из серебряных пластин, золотые иглы. Прикинь. Да это миллионы долларов. Кругом голод и мародёрство. А тут в чемоданчиках состояние. А, там ещё были пантикапейские монеты червонного золота, золотые боспорские монеты греческого и римского времени, генуэзские, византийские, турецкие, русские монеты, медали, иконы. Все это было найдено в Крыму.

***

— Забудь про них, спасайся сам. Я открою тебе дверь, где соприкоснутся два мира. Ты будешь избранным, как воспользуешься даром Богов — решать тебе! Решать тебе! Дар! Избранный! — у парнишки зашевелились волосы на затылке от зловещего шёпота на непонятном языке. Разум не считывал слова, но смысл был понятен. Рискнуть ползти дальше по лазу, напоминающему гофрированный шланг — это безумие. Саднил локоть, ныла ободранная коленка. Шишка на голове увеличивалась в размерах, натягивая кожу так, будто она вот — вот треснет. Хотелось орать «мама, спаси!». Артём попытался дать задний ход, но тело застряло в хищных тисках хозяйки — горы. Внезапно по каменной кишке пронёсся вихрем испуганный сквозняк. Мальчик решился двигаться вперёд.

⠀ Тем временем под завалами из обломков кремового песчаника пришла в себя Лида. Она не понимала, где она, почему нога онемела. Темнота в глазах или она ослепла? Жуткий писк в голове, словно стая летучих мышей поселилась в ее черепной коробке. Девчушка растерялась, попыталась ощупать ногу. Мышцы не гнулись, руки затекли. Потрескавшиеся сухие губы шептали молитвенный призыв: «мамочки, мамочки». Скалы вторили эхом во тьме: «мамочки, мамочки».

Лида снова потеряла сознание, и не слышала по ту сторону завала лай собак, и брань мужчин.

— Ищи, Сударь, ищи, — приказывал волонтер— кинолог.

— Бляха— муха, чё за кличка у пса, — заржал другой поисковик.

— Чё — то Сударь тут нашел, свет, мужики, свет дайте, — несколько фонарных лучей сошлись в одной точке.

— Кажись сапог, парни, — Мишка ликовал. Говорят, одна из девочек в сапогах была синих.

— Синий, точняк, «саперка» у кого? — старший попытался, сдвинув валун, достать находку. — Беги за остальными, — бывший военный чётко раздавал указания. По рации сообщил в штаб, чтоб вызывали спасателей.

⠀ Начало светать, в малиновой дымке поднималось солнце над гребнем жёлтого песчаника. Пробежалось по кроне крымского старика— дуба и вознеслось над сосновым перелеском. Спасательные работы велись уже четвёртый час. Продвигались вглубь по сантиметру, боясь загазованности пещеры. Сударь, седая немецкая овчарка, начала скулить и царапать карст. В пещере что — то ухнуло. Люди замерли. Затих Сударь. Тонкий голос проник из подземелья, разрезав имитацию тишины. «Помогите!» Спасатели читают руины как книгу, они знают какой камень сдвинуть и как, чтоб не было дальнейшего обвала горной породы. Дело сдвинулось, пахнуло гнилью, сырым известняком и резким запахом помета летучих нетопырей.

⠀ Поисковик, самый худой, попытался проникнуть в открывшуюся щель. Половина туловища оказалась внутри.

— Здесь ребёнок, я попытаюсь сдвинуть камень. Его придавило. Девочка. Лет десяти. Светлые волосы, — сообщал тихо он в рацию.

— Лидка, точно она, — Миша нервничал, смотри, братишка, смотри лучше, парнишки нет? Может, кофту увидишь, вязаная, коричневая.

⠀ Воздух звенел от напряжения.

— Попробуй протиснуться, место есть развернуться? — старший внёс предложение.

— Пытаюсь, камень не поддается, ребят, там пёс лает, в глубине, — рация затрещала.

⠀Ноги спасателя исчезли в зияющей пасти. Треск и тишина.

— Сдвигаем валун пневмоподъемником, — дал команду старший. — Шевелитесь ребятки, возможно, они там без воздуха.

***

Щербатый бурый камень закряхтел, как старый цирковой медведь.

— Навались, парни, на счет три! — разорвала напряжение в полуденном воздухе команда старшего спасателей. Мужчины сцепились с валуном в неравном поединке. Посыпалось мелкое крошево, здоровенный кусок ракушечника плюхнулся сверху спасателю на ногу. Тот матюгнулся и неуклюже отскочил, сбив ещё двоих. Домкрат завизжал и просел в почву. На валун гарпуном влетел острый ошмёток от каменного навеса. Образовался просвет. Самый опытный, воспользовавшись моментом, вскарабкался наверх в расщелину и юркнул в образовавшуюся смертельную галерею.

— Порядок, — шелестнуло в рации. — Девочка пришла в себя. Серёга в ауте, — он посветил вглубь пещеры, — просвета не видно, вытаскиваем! Профессионал прикрепил спасательное снаряжение к телу ребёнка, — принимайте, по ходу нога сломана.

⠀ Лида спасена, синюшные губы девочки что — то бессвязно лепетали. Её аккуратно переложили на надувной матрас. Фиолетовый отёк на опухшей, неестественно вывернутой ножке девочки, осмотрел медик. Установил предположительно закрытый перелом и наложил лубки.

⠀ Из пещеры донёсся стрекот рации. — Ребят, давайте, поднажмите, Серёга не ды…, — зловещее шипение оборвало фразу.

— Давайте ломами попробуем, что есть мочи, раз…, — натужно заскрежетали суставы уставших мужчин. Валун не поддавался. Но слышен был танцующий треск из пещеры.

⠀ Девчушка пришла в себя, испуганно огляделась и закрыла лицо руками, белыми как асбест. Старший настойчиво спросил: — Что там произошло? — кивнул на пещеру.

— Там была война. Я видела немецких солдат. Видела людей задыхающихся — они умирали. Мне было страшно! — Лида беззвучно рыдала.

— Война? Там были ещё люди? Уточнить срочно у ментов, не было ли тут реконструкции поблизости разрешенной? — главный МЧС — овец набрал по сотовому майора: — Не было, говорите? Ясно, а историческую сводку запросите, что было в районе Опукского кряжа, там, где шренки растут. Да — да, 6–7 км от Марьевки. Тут такие участки есть лесистые. Жду, — мужчина нажал отбой на телефоне. — Отправляем ребёнка к нашим. Туда вертолёт приземлится и в областную больницу её.

⠀ Миша схватился первым за носилки, предназначенные для длительных походов, с лямками, чтоб закрепить на спине. С ним в пару вызвались ещё двое парней из волонтёров. Спустя час они добрались до привала, где оставались Пашка с Ильёй. Обугленные поленья и ветки уже даже не дымились. Всех четверых, оставшихся поддерживать огонь, будто след простыл.

⠀***

Ася Леонидовна собрала в матерчатую сетку бутыль с водой, спички, налила жидкость для розжига в бутылочку из — под настойки пустырника. В фонарике проверила батарейки, сдвинула переключатель. Работает. Сунула туда же, в клетчатую авоську. В полиэтиленовый пакет осторожно завернула карту, запихнула во внутренний карман любимой брезентовой ветровки мужа. Кинув взгляд на истеричную кукушку в деревянных часах, оповещавшую на все село, что пять часов нового дня минуло. — Да — да, потеряю час утром и буду бегать за ним весь день, ты права. Англичане дело говорят. Женщина суетливо надела резиновые высокие сапоги на шерстяной носок и прошмыгнула в задний двор. Пробубнила про себя очередную пословицу: «На обеде все соседи, пришла беда — они прочь, как вода». Ася Леонидовна скрылась меж кустов, слившись с ними.

***

— Слышь, Илюха, а чё там дальше было, в твоём «Вокруг Света» не писали? — Пашка покосился на двоих волонтеров, которые болтали о своём, сидя на поваленной крымской сосне.

— Эй, пацаны, а вы в курсе, что вы сидите на дереве, занесенном в Красную книгу? — парни хихикнули, один посвятил фонариком на змеиную чешую «краснокнижного» хвойного долгожителя. — Дерево Палласа называется, — Илья с важным видом подбросил веток в костёр и поправил очки на носу.

— Ботан, ты чё там кроме Википедии ниче не читал что — ли? — пошутил парнишка помладше.

— Ха, какое дерево в честь ковра назовут? — Всё, кроме Ильи загоготали, восторгаясь шуткой.

— М — да, как говаривал Марк Твен: «Никогда не спорьте с идиотами. Вы опуститесь до их уровня, где они вас задавят своим опытом», — напыжился обиженный эрудит. Укутавшись плотнее в плед, прислонился спиной к тису.

⠀ Пашка подкинул в костёр дубовой коры, он затрещал, запахло дубленой кожей с примесью аромата дикого миндаля. Дым пряный въедался в волосы, убаюкивал, компания умолкла. Волонтеры, кивнув носами, задремали.

— Эй, Илюха, ну чё ты обиделся, харэ, ты не дрыхни там, я тут один обделаюсь со страху, слышишь…, — он поднял ветку вяза вверх.

⠀Из глубины чащи послышалось свиристящее «зип — зип, дзююю — рик» и жуткие хлопки.

— Куропатки, — со знающим видом пояснил сонным голосом эрудит. — Я не сплю.

— Так давай, пока эти не слышат, чё там было? — не унимался азартный Пашка.

— Ладно. На чем там я остановился?

— Про чемодан с сокровищами Готов, — любопытный парень превратился в большое ухо.

— Чемоданчик тот черный прозвали музейщики «золотым», обвязали ремнями, поставили сургучную печать Керченского горкома и вместе с восемнадцатью чемоданами, не знаю с чем, погрузили тайно на катер, морем отправили в Тамань. С ценностями был только директор музея. И тут начинается самое интересное…, — Илья потёр затекшую ногу и привстал с пенька. — Пойду, отолью.

⠀ Слышно было, как расстегнулась молния, в проблеске луны между деревьями поднялся пар над травой. — Холодает уже ночами, — констатировал факт «ходячая энциклопедия», застегивая ширинку.

— Давай ещё коньячку бахнем, — долговязый Пашка поёжился, протянул руку за фляжкой, — ух, хорошо идет, — он смачно рыгнул. — Дружище, ёшкин кот, как это все можно поместить в такой маленькой черепушке, — Пашка взлохматил белые жидкие волосы друга. — Не голова — компьютер!

⠀ Илья с важным видом, явно, гордый похвалой, продолжил:

— В общем, тогда фрицы бомбили уже Керченский пролив, как катер доплыл под авиаударами с изрешеченными бортами от осколков, загадка. С Тамани на грузовике «Мартини» тот доехал до Краснодара. Посылку передал там в краеведческий музей. Местные составили акт о приеме. И директор резко слег в больницу с инфарктом.

Пока оклемался, немцы уже подошли к Краснодару. Сил у него не было спасать ценности, нашёл он комсомолку — патриотку Авдейкину. И снарядил её «груз № 15» сопровождать в Армавир. А там, прикинь, она неожиданно заболевает тифом. Фашисты уже взяли город, здание администрации, где хранились все музейные местные ценности и те, что Авдейкина припёрла, разбомбили. Разворовали. Но когда она ползком, голодная, еле живая, доползла туда, нашла только черный чемодан под разрушенной стеной. Он же стремный был на вид. Потрепанный. Но радость от находки была так себе — он же тяжеленный, одной чемодан не унести. Она побежала за сестрой и племянником на соседнюю улицу. Повезло, что в Армавире жила её родня. Втроем тащили «груз № 15» по пустым улицам. Вот я, клянусь, тащил бы его уже к себе в подпол. А эти госимущество спасали. Сами еле ноги волочат, — Павел согласно кивнул, Илья продолжил:

— Началась бомбежка. Повезло — чемодан передали председателю горисполкома какому — то, этот, согласно инструкции, нашел грузовик, приказал ехать в станицу Спокойная, и там отдать сокровища в Госбанк. Что странно в то время, еврейчик Яков Маркович заведовал Банком. Фамилию не помню. Короче говоря, она этот чемодан передала ему, сама решила пробираться к своим. Её задержал фашистский патруль и поместил в лагерь для проверки личности. Как Авдейкиной удалось оттуда сбежать — мутная история.

В 1943 году, после освобождения Армавира от фашистов, вернулась к родне, узнала, что ее искали гестаповцы, расспрашивали о чемодане. Значит, охотились за золотым чемоданом и шли по пятам тех, кто за него отвечал. Видать был предатель. «Аненербе» шли по пятам. А после войны версия об этом подтвердилась. Вскрылись секретные данные, что из Керчи за чемоданчиком охотилась зондеркоманда, в составе которой были археологи из Берлина. У них был личный приказ Генриха Гиммлера: найти и всех препятствующих, и знающих об этом, уничтожать. Немецкий Бонза считал, что готский клад должен принадлежать только великой Германии, поскольку остготы — одна из ветвей древней германской расы, проживавших в Крыму в III веке.

— Чё — чё, Бонза — это кто? — единственный слушатель был настолько внимательным, что вникал в каждое слово.

— Бонза — у японцев значит банзай, а у немцев — зажравшаяся свинья среди чиновников.

— Вон оно как, ну блин, я чувствую себя полным дебилом, дружище, и чему нас в этих институтах учили, — Пашка, закончивший Корабелку и всегда гордившийся этим фактом, сник. Укутался с головой в куртку:

— Ну — ну, я весь — сплошное внимание!

— Короче, наш еврейский банкир Яков Маркович имел не одну волосатую лапу похоже, если среди немчуры сумел груз ценный погрузить на телегу и спокойно, без охраны, в поисках партизанского отряда отправился в предгорный лес. Он был уверен, что груз будет в безопасности только там. По дороге повозку остановил фашистский патруль, но немцам не пришло в голову осматривать старый потертый чемодан. Жесть, конечно. Я как представлю, волосы дыбом. Банкир добрался — таки до партизан, сдал чемодан командиру отряда, не помню, птичья фамилия какая — то и сам остался с партизанами в лесу. А дальше слушай внимательно, — Илья порылся в рюкзаке и достал помятую пачку сигарет. Она выглядела так, будто по ней раз сто проехала та самая телега с золотым чемоданом. Чиркнул спичкой, запахло жженой серой, Илюха смачно затянулся и выдохнул в бодрящий лесной воздух клубы никотинового дыма. Где — то сразу встрепенулись птицы на ветках. Опасность. Человек.

— Братишка, ты ж курить бросил, нее не пойдёт так, тогда и мне давай, — Паша протянул худую руку за сигаретой. Затянулся и закашлял, кинув моментально тлеющую палочку смерти в костёр.

— Не моё! — снова кашлянул в кулак.

— Тише, ты, сейчас гончих псов разбудишь, — ученый человек хитро улыбнулся, это друг, с детства его знающий, ощутил даже в кромешной темноте.

— Ладно, — неожиданно заржал, — «они шли по лесу, не видно не зги, товарищ Сусанин, не… делай мозги», помнишь наши сочинялки детские? Чё — то нахлынуло. Как там дети? Вдруг не найдём? — неожиданное веселье сменилось тихой грустью.

— Найдутся, я уверен! Дальше или подремлем? — рассказчик помял рукой себе шею и помотал ею из стороны в сторону. — Всё на хрен затекло уже сидеть.

— Не, давай дальше, я одно большое ухо, — Паша пошутил и подкинул снова палок в угасающий костерок, придвинулся ближе.

— В ноябре 1942 года партизанский отряд попал в окружение. Зондеркоманда под каждый куст заглядывала. Похоже, кто — то выдал им инфу, что груз ценный в отряде. Партизаны голодали, отступали, у них кончились продукты и боеприпасы. В начале декабря 1942 — го командир принял решение расформировать отряд. Партизаны в одиночку пытались пробраться к горным лесным зарослям или в деревни близлежащие. Немцы всех переловили, пытали, и расстреливали. Но, говорят, кто — то спасся. И есть версия, что присоединились они к здешним партизанам. Эврика, да!? Ты, я знаю, щас спросишь, и что с чемоданом? Угадал? — белобрысый Илья отпил глоток горячительного из фляжки, автоматом передал другу. Тот тоже отпил и рыгнул:

— Ага, и чё? Клад здесь?

— Это темная история. То ли клад зарыли там, то ли по частям раздали партизанам, чтобы они спасли драгоценности. Старожилы говорят, что золото закопали в разных местах, о которых знал только командир отряда и его приближенные. Карта была у него же, того, с птичьей фамилией, блин, как же его, — напряг память парень, стуча пальцами по дереву. — О, вспомнил, Соколов. Точно!

— Интересное кино получается, а эта бабка девочки, Темкиной подруги, не Соколова? — напряг все свои кораблестроительные извилины Павел.

— Слушай, кажется, да! — воодушевился рассказчик. — Интересная картинка получается. И что за карта была у бабки, помнишь, Мишаня рассказывал? — Илье казалось, что нашлась цепочка следов путешествующего чемоданчика. — И «Аненербе» здесь тоже было. Зачистили всю деревню на хрен, твари! — Илья резко встал. — Скоро уже и светать будет.

— И что больше нет инфы? — расстроился приятель.

— Да, собственно, что известно? Командир, якобы, погиб при выходе из окружения. Яша и несколько партизан были схвачены гитлеровцами и расстреляны — это подтверждено документально. Удалось ли карателям выбить из них сведения о кладе — история умалчивает. По ходу это тайна, которую они унесли с собой в могилу. В переписке, уже в конце войны, все ответственные из НКВД за сохранение золотого музейного запаса СССР, выяснили, что чемодан в лесу был найден. Пустой. Оставшихся в живых партизан, кого нашли: посадили в лагеря и выбивали данные о ценностях. Но кукиш. А собака — то, похоже, здесь порылась…, — Илья всерьез задумался.

— Охренеть, я тебе скажу, история! — Пашка не унимался, — надо металлоискатель найти, и поискать здесь хорошенько. Что скажешь?

— Я скажу, что ты дурак. Или претворяешься? — сострил Илюха. — Ты думаешь, до тебя тут никто не искал?

***

Ася Леонидовна, на удивление для самой себя, безошибочно маневрировала между бурыми стволами вечнозеленых тисов, выстроившихся в ряд как мрачные идолы. Ненароком задев чешуйку коры, отдернула руку, вспомнив, что кора этих хвойных великанов ядовита. Работая в музее, она как — то прочла интересное исследование историков о кельтах, которые пропитывали наконечники стрел смолой тиса и применяли яд дерева, который содержится даже в коре и хвое, для ритуального ухода из жизни. Яд смертелен. Она проверила, нет ли ранки на руке. Выдохнула с облегчением и ускорилась. Пробираясь сквозь лещину и дикие абрикосы, уверенно двигалась по намеченному маршруту. Спустя час остановилась отдышаться. Глянула на командирские наградные часы мужа, скоро будет светать, надо спешить, чтоб не попасться на глаза поисковикам. Волнующееся сердце колотилось. Она почувствовала, как горячая струйка пробежала спине и впиталась в рубашку. Поднялось солнце над соснами, как золотой орден на небесной груди. Ежеутренний ритуал Матери Природы ознаменовал начало дня.