ИИ-2041. Десять образов нашего будущего

В виртуальном мире Чен Нань из тупиковой петли тогда выбралась, но в реальной жизни все еще пребывала в ней — как кролик, которому никак не выскочить из узкой норы под деревом. Мир за пределами квартиры состоял для нее из вирусов и прочих опасностей. И даже человек, которого она любила, не мог вытащить ее из крошечной крепости, охраняемой разного вида роботами и всевозможными датчиками.

Девушка провела здесь в одиночестве почти три года. И всерьез планировала оставаться тут до конца жизни.

— Ну, и когда же мы наконец встретимся? Я имею в виду в реальности.

— Давай определимся в терминах. Что ты называешь реальностью?

Гарсия в очередной раз поднял тему офлайн-встреч, и Чен Нань запаниковала. Если честно, встреча с парнем в реальной жизни не входила даже в ее список желаний — в отличие, скажем, от новой VR-стрелялки; пластиковых фигурок художника Брайана Донелли (KAWS); Такаси Мураками из ограниченной серии; голого кота-сфинкса; большой умной квартиры — да мало ли еще чего…

«Действительно ли мне дороги эти отношения?» — часто спрашивала себя Чен Нань. И после долгих и запутанных споров с самой собой каждый раз приходила к выводу: однозначно да.

«Любовь» для обозначения этих отношений было слишком сильным словом, но Гарсия ей действительно очень нравился. Они общались исключительно в сети, и девушка искренне наслаждалась временем, которое они проводили вместе. Они вместе выполняли миссии в игре; вместе, как сумасшедшие, вопили от восторга на виртуальных музыкальных фестивалях или отправляли друг другу месседжи и смайлики через видеочат.

Они были выходцами из разных культур, но практически сразу нашли общий язык. Чен Нань и Гарсия — как китайский пельмень цзяоцзы и бразильский пирожок пастель с мясным фаршем: снаружи не похожи, а начинка — из одних и тех же ингредиентов. У нас родственные души, часто думала Чен Нань.

Гарсия был первым, кто действительно понимал ее от и до. В детстве он тоже видел, как один за другим умирали родственники и друзья из-за неэффективности развернутой правительством борьбы с пандемией. Из-за огромного числа инфицированных бразильская медицинская система рухнула в одночасье; людей придавили стресс и тревога, повиснув над каждым домом зловещим облаком.

Словом, и Чен Нань, и Гарсия принадлежали к «поколению ковида» — к сотням миллионов людей, чье детство пришлось на начало пандемии. Это негативно отразилось на всей их последующей жизни как с физической, так и с психологической точки зрения.

Последствия пережитой в детстве травмы усиливались по мере взросления Чен Нань. Гарсия старался уговорить девушку встретиться, убеждал, что коронавирус не так опасен, как она считает. Он старательно изучил общие меры предосторожности и меры профилактики заражения в каждой стране. Он приводил железные аргументы — Шанхай считается одним из самых безопасных, если только не самым безопасным городом в мире.

Гарсия пытался помочь подруге и другими способами — проводил с ней сеансы направленной медитации, просил Чен Нань переосмыслить травмирующие события из ее детства, попытаться перезапустить ее отношение к ковиду — уже как взрослого человека.

Гарсия даже создал аватар, смоделированный точно по его подобию, вплоть до пор на коже и шрамов, и поместил его в виртуальную альтернативную реальность Шанхая. Как любой среднестатистический горожанин, аватар четко следовал всем рекомендациям местной системы здравоохранения: сохранял дистанцию в один метр; надевал прозрачный экран, чтобы защитить лицо; обрызгивал руки нанозащитным спреем, чтобы исключить прямой контакт при случайном соприкосновении; использовал специализированные приложения для отслеживания перемещений и оценки риска.

Аватар Гарсии жил в альтернативном Шанхае уже полгода, и датчики его трекера здоровья всегда были зелененькими — это означало, что он совершенно здоров, общение с ним никому ничем не грозит.

Словом, Гарсия делал все, чтобы развеять тревожность и прекратить кошмары Чен Нань. Ему очень хотелось увидеть, как девушка наберется храбрости, распахнет дверь и из надежной, но душной квартиры решительно шагнет в большую жизнь. Но он также знал, что процесс исцеления нельзя торопить; чтобы такие раны, как получила его подруга, зажили, требуется время.

Чен Нань осторожничала — она уже однажды поторопилась и совершила ошибку.

Три года назад она получила диплом онлайн-академии изящных искусств и устроилась в один из стартапов по производству компьютерных игр. Это была ее первая в жизни недистанционная работа. Но она не продержалась на ней и полугода. Девушке пришлось уволиться, но не из-за головоломных проблем офисной политики и чрезмерного количества неэффективных коммуникаций — из-за умеренной вспышки ковида.

Их инвестор, фанат сырых морепродуктов, подцепил на рынке в Скандинавии новую арктическую мутацию коронавируса. В первый месяц после возвращения в Китай у него не было никаких симптомов. За это время он посетил дюжину стартапов, в том числе и тот, в котором работала Чен Нань. Позже выяснилось, что он передал вирус почти сотне человек.

Когда появились симптомы, местный офис по контролю и профилактике коронавируса немедленно классифицировал случай как появление нового суперраспространителя[47] и выпустил общенациональное предупреждение. Начались проверки цифровых историй передвижений на предмет контактов с подтвержденными пациентами. Всех контактировавших оперативно выявили и отправили на карантин.

ИИ тем временем анализировал образцы мутировавшего вируса, чтобы обновить существующие лекарства, протоколы лечения и вакцины. На счастье, все пострадавшие стартапы базировались в одном районе, в игровом индустриальном парке Lingang Harbor, поэтому отследить контакты в сплоченной сети сотрудников и их семей и близких оказалось относительно несложно. Вскоре вирус эффективно локализовали в этом районе, и он не перекинулся на остальную часть города.

Чен Нань, можно сказать, повезло, ее спасли от заражения навязчивые гигиенические привычки. Но когда бригада медиков в защитных костюмах ворвалась в их офис, начала дезинфицировать помещение и отправлять всех сотрудников на карантинную станцию, ее накрыла волна дежавю и сильнейший приступ посттравматического стрессового расстройства. Девушка мгновенно побелела и без сознания рухнула на пол. На карантинной станции ей оказали специальную психологическую помощь и организовали наблюдение психотерапевтов.

После того приступа прошли годы, но Чен Нань больше ни разу не выходила из квартиры. Она разрабатывала модули и гаджеты для игр виртуальной реальности. Денег хватало на вполне комфортную жизнь. Когда практически все нужное для работы хранится в облаке, присутствие в офисе физического тела требуется нечасто — только когда твоему боссу невыносимо видеть пустое помещение.

Что же касается быта, Чен Нань справлялась с хозяйством с помощью роботов быстрой доставки и уборки. Подобный полностью модернизированный образ жизни был совершенно невообразим для поколения ее родителей. Давным-давно, в 1950-е годы, китайским символом современного образа жизни был двухэтажный дом с электрическим освещением и телефоном. В 1980-х годах это понятие расширилось — в него вошли ламповый цветной телевизор, холодильник и стиральная машина.

Но вскоре технический прогресс начал развиваться стремительно, по экспоненте, и быстро увлек китайцев в иногда довольно сбивающее с толку будущее.

Накануне дня, когда Гарсиа пропал, исполнилось два года их романтическим отношениям. Конфетно-букетный период, пусть и виртуальный, как водится, быстро закончился. Они поднялись на новый уровень отношений — в игре занялись виртуальной любовью. Естественно, Гарсия захотел продолжения и предложил соединиться в реальном мире — так сказать, атом к атому, а не бит к биту.

— Извини, но я, кажется, все еще не готова, — в очередной раз включила вчера заднюю Чен Нань, прикрепив гифку с изображением плачущего котика.

Гарсии для ответа потребовалось времени больше, чем обычно. Во сколько раз — в пять? В сто? Или — в сто тысяч? Чен Нань не могла сказать. Когда скорость измеряется в наносекундах, эти бесконечно малые фрагменты времени сбивают с толку человеческую систему ощущения времени.

— Да ты никогда не будешь готова, — таким было последнее сообщение от Гарсии — без эмодзи, сердечек, даже без привычного поцелуя на ночь.

И теперь это ее здорово пугало.

Приближался вечер, Гарсия по-прежнему не отвечал ни на звонки, ни на сообщения Чен Нань.

Волнение нарастало, мысли толкались и метались, словно бешеные; предполагаемые объяснения молчания Гарсии лились бурными потоками, как вода из продырявленного во многих местах шланга. Может, его похитили? Но Гарсия обычный парень, не богач — похищение маловероятно. Авария? Автокатастрофа? Угодил под перекрестный автоматный огонь в разборке местных банд? А может, он чем-нибудь отравился?

Новые версии рождались у Чен Нань почти непрерывно, но в глубине души она знала, что просто не хочет сказать себе самое очевидное: Гарсия устал от нее и решил прекратить их странные отношения. Он что, изменяет ей с кем-то?

«Хватит вести себя как робот! — возопило ее внутреннее “я”. — Все предельно ясно: мужчины — это не искусственный интеллект. В людях нельзя максимизировать целевую функцию. Если ты продолжаешь отвергать мужчину, он рано или поздно от тебя откажется. Он перестанет тебя любить. Проснись наконец, посмотри правде в глаза. Ведь тебе никогда не найти парня, который будет понимать тебя лучше, чем Гарсия».

Чен Нань сложила руки ковшиком, набрала под краном холодной воды и плеснула себе в лицо, пытаясь успокоиться. Вода потекла по щекам и закапала с подбородка. Чен Нань смотрела, как вода скрывается в сливе, образуя перед ним небольшой водоворот, и у нее защемило сердце. Она показалась себе одинокой каплей, заточенной в прозрачной пробирке с постоянной температурой и влажностью — изолированной от вольного моря, навсегда лишенной радости общения с другими каплями-людьми.

Чен Нань панически боялась внешнего мира. Ей казалось, стоит ей попасть в него, и вездесущий вирус вторгнется в ее организм, размножится и победит. Уничтожит ее, превратит в безжизненное недвижное тело, как когда-то бабушку и дедушку.

Но действительно ли внешний мир так опасен?

Чен Нань не могла даже сосчитать, сколько раз она безуспешно пыталась выйти из квартиры. Она готовилась: надевала защитный комбинезон, вооружалась смартстримом с включенным приложением Safety Circle («Круг безопасности»).

Как только в радиусе трех метров появлялся человек, чей трекер здоровья показывал желтый или красный тревожный значок, смартстрим предупреждающе пищал. По мере сокращения расстояния писк усиливался; если человек нарушал метровую дистанцию, bluetooth-наушники принимались громко верещать прямо в уши.

Но, несмотря на серьезную подготовку, выйти из квартиры так ни разу и не получилось.

Чен Нань пока еще не обзавелась биосенсорной мембраной. Эта технология компании Yishu Tech Co стала популярной в последние два года. Наклеенная изнутри на запястье, мембрана в реальном времени отображала все основные физиологические данные человека, включая срок окончания действия введенных ему вакцин. Биосенсорная мембрана официально считалась обязательным элементом цифрового профиля здоровья — так решило правительство.

Но получить мембрану, сидя дома, невозможно — ее можно активировать только в аптеке или торговом автомате самообслуживания на улице. То есть для ее получения нужно покинуть квартиру. Но ведь там — смертельная опасность! Это и была идеальная тупиковая петля обратной связи, сковывающая Чен Нань сильнее любых кандалов.

Внезапно загудели динамики в косметическом зеркале. Гарсия! Чен Нань бросилась на звук и немедленно приняла вызов — наплевать на мокрое лицо и растрепанные волосы! Видеокадр развернулся сразу во все зеркало. На экране был незнакомец в медицинском комбинезоне и перчатках. Для полной защиты недоставало только респиратора и опущенного щитка-забрала.

— Здравствуйте. Вы подруга мистера Гарсии Рохаса?

— Да, да… Что с ним? Кто вы? — голос Чен Нань задрожал.

— Я доктор Сюй Мингшенг из Шанхайского клинического центра общественного здравоохранения, группа по лечению ковида, команда Beta. Мы обнаружили, что господин Рохас, прибывший сегодня в международный аэропорт Пудун, заражен мутацией коронавируса COV-Ar-41. Мы поместили его в карантин, он находится под особым присмотром. Он попросил меня связаться с вами через учетную запись его смартстрима.

Чен Нань в ужасе зажала рот ладонью. Она поверить не могла, что Гарсия отправился из Сан-Паулу в Шанхай — это же 20 часов в воздухе! Он хотел сделать мне сюрприз, подумала она, и вот чем все закончилось. Ей казалось, что ее сердце оборвалось и болтается на ниточке.

— Почему он не позвонил сам?

Доктор Сюй тяжело вздохнул, явно собираясь с духом.

— Ar-41 — редкая и быстро развивающаяся мутация, — было заметно, что доктор старается формулировать как можно осторожнее, — у господина Рохаса уже появились симптомы острой дыхательной недостаточности и ацидоза, состояние крайней степени тяжести. Он в реанимации под наблюдением системы искусственного интеллекта.

— Пожалуйста, скажите, как его увидеть, — Чен Нань давилась рыданиями и, похоже, мало что понимала из слов врача.

— К нему нельзя… Он часто теряет сознание, — доктор опять помолчал и продолжил. — Но пока, перед тем как впасть в кому… К сожалению, пока не могу переслать, нам запрещено во время смены. Но включить могу. Хотите?

Чен Нань только кивнула.

…Гарсия в белой казенной пижаме лежал на функциональной кровати. Растрепанные волосы слиплись от пота, воспаленные глаза запали — это была лишь тень того загорелого, крепкого молодого человека, которого она знала.

— Привет, Чен, — Гарсия попытался улыбнуться, — мне жаль, что ты видишь меня таким. Я обещаю скоро поправиться, я все-все тебе расскажу, когда это закончится. Правда, я похож на рождественскую версию суперзлодея Бейна из «Бэтмена»? — Он еще и шутил. — Скучаю, тысяча поцелуев, — Гарсия откинулся на подушку и закрыл глаза. Медсестра надела ему кислородную маску. Ролик кончился.

«Ты идиот», — тихонько прошептала Чен Нань; на глаза навернулись слезы.

Но доктор Сюй был еще здесь.

— Пожалуйста, следите за смартстримом, мы будем сообщать вам о состоянии господина Рохаса. Нам пока не удается связаться с его семьей, очень большая разница во времени.

— Я могу подписаться на электронную медицинскую карту Гарсии?

Такая подписка позволяет в режиме реального времени получать информацию о состоянии пациента: физиологические показатели широкого диапазона — датчики установлены везде вплоть до умного туалета (они анализируют состав мочи и кала); биосенсорная мембрана мониторит температуру, пульс, биоэлектричество. Кроме того, пациенты проглатывают микросенсоры в растворимой оболочке — они делают анализы крови и берут для исследования образцы тканей. Все данные загружаются в облако, а медицинский ИИ на их основе составляет зашифрованные отчеты. К этой информации и попросила доступ Чен Нань — она очень испугалась за Гарсию.

— Но вы же не родственница? Ваши отношения с господином Рохасом никак не оформлены? Извините, мы не можем дать вам разрешение на доступ к его данным.

— Но я его девушка! Я единственный человек, на которого он может рассчитывать во всем Шанхае! — Чен Нань почти кричала.

— Ну… — заколебался доктор Сюй, — попробую что-нибудь сделать. Подождите, не уходите далеко.

Он отключился, Чен Нань смотрела на погасший экран, в отчаянии сжимала кулаки и кусала губы. Вдруг выскочило уведомление — доступ к цифровой карте Гарсии одобрен!

Папка с картой была бледно-голубой, как одноразовые стерильные больничные простыни.

За годы своей нозофобии[48] Чен Нань узнала о коронавирусе слишком много. Многие знания — многие печали. Насколько она могла судить, состояние Гарсии было хуже некуда. В клинике даже запустили автоматизированный ИИ-процесс поиска новых противовирусных препаратов для спасения сложного пациента. Исследователи надеялись подобрать комплекс, который облегчил бы состояние Гарсии, они совместили лабораторное клеточное тестирования in vitro («в пробирке») с компьютерным моделированием — но ведь врачи играли с мутацией в догонялки.

Чен Нань знала, какими опасными могут быть Ar-классифицированные мутации коронавируса, особенно те, для которых еще нет устоявшегося протокола лечения.

“Ar” в названии COV-Ar-41 означало “Arctic” — «арктический». Из-за катастрофического влияния пандемии на мировую экономику многим странам пришлось пересмотреть планы по сокращению выбросов углерода, а то и вовсе их заморозить. Из-за этого глобальное потепление пошло по сценарию SSP5–3.4OS, то есть по варианту чрезмерных выбросов углерода, пик которых пришелся на 2040 год.

Теперь человечеству оставалось надеяться лишь на то, что активное облесение и новая технология улавливания и хранения углерода постепенно помогут. Но, по самому оптимистичному прогнозу, довести мир до отрицательных показателей выбросов углекислого газа получится только к 2070 году. И в ближайшие годы из-за парникового эффекта все же растает немалая часть арктических ледников и вечной мерзлоты.

Органический углерод, до этого связанный в почве, уже поступал в атмосферу, а вместе с ним — множество микроорганизмов, которые «спали» во льдах миллиарды лет. Одной из них и была новая мутация коронавируса, в наименовании которой использовали индекс Ar.

У Чен Нань не было времени выяснять, как Гарсия заразился этим вирусом. Ей предстояло принять важное решение.

«Гарсия подверг себя опасности ради меня, — думала она. — Я обязана дать ему понять, как много он для меня значит».

Чен Нань не могла позволить еще раз реализоваться своему глубинному страху — случившееся когда-то с ее бабушкой и дедушкой не должно было повториться с Гарсией. Пусть это будет их единственная в жизни встреча, пусть прощание — Чен Нань не может его пропустить. Ей надо преодолеть страх, выйти из квартиры и поехать к Гарсии — пусть ей удастся увидеть его только издалека и мельком.

Мозг работал как никогда, рассуждал решительно и трезво, но остальной организм наотрез отказывался ему подчиняться. Чен Нань минут десять пыталась заставить идти онемевшие вдруг ноги, но силы кончились, и она рухнула на пол.

Домашний робот Юаньюань вылетел из двери квартиры Чен Нань, свернул в общий коридор и втиснулся в открытый лифт.

Одетая в защитный комбинезон — довольно, признаться, пыльный, ибо его давно никто не доставал, — Чен Нань, зажмурив глаза, сидела на спине Юаньюаня, домашнего робота устаревшей версии еще 2036 года; со стороны казалось, будто она едет верхом на очень маленькой лошадке. Но Чен Нань не на что было жаловаться; в конце концов, бедняга не предназначен для того, чтобы на нем ездили верхом.

Чен Нань позаимствовала эту идею в игре Techno Shaman. Там она ездила на красивой механической лошади, а Гарсия — на генетически модифицированном крылатом змее с короной из разноцветных перьев. «Если мое человеческое “я” не в состоянии осуществить план, возможно, машины протянут мне руку… или ногу… Помогут, в общем», — решила девушка.

Неожиданностью было, что Юаньюань повез ее в лифт для роботов. Маленькая кабинка была забита доставщиками, уборщиками, выгуливателями собак, сиделками для пожилых людей… Даже на стенах и потолке пристроились роботы-дезинфекторы, похожие на гигантских насекомых.

В лифте для роботов не работали правила о соблюдении социальной дистанции и в нем не было панели управления. Роботы гудели, жужжали, помаргивали индикаторами, будто бы весело переговаривались после напряженного рабочего дня. Чен Нань оказалась единственным человеком среди пассажиров и в вечеринке не участвовала — вжалась в угол.

Ее тут же основательно притиснули, так что она почти не могла пошевелиться, но, несмотря на дискомфорт от непривычной тесноты, девушка чувствовала себя в полной безопасности. За три года добровольной изоляции она отвыкла разговаривать с людьми в реальной жизни.

Лифт спустился на первый этаж, двери раздвинулись, роботы вылетели наружу — как будто стая необычных животных сбежала из зоопарка. Чен Нань опять пристроилась на спине Юаньюаня, они покинули лифт последними. И тут загудел смартстрим — пришло обновление медицинской карты Гарсии. Его состояние ухудшалось.

«Выбор сделан, — напомнила себе Чен Нань. — Осталось выполнить задуманное». Она осторожно спустила одну ногу, затем другую, глубоко вздохнула, спешилась — и пошла.

Чен Нань не была на улице три года. Оказывается, вокруг ее дома все не очень сильно изменилось. В воздухе слабо пахло камфорой — подросли деревья коричника. Девушка глубоко вдохнула. Свежий воздух попал в легкие и будто прогнал через все тело волну энергии. Чен Нань то и дело поглядывала на дисплеи — и защитного костюма, и смартстрима, чувствовала себя тайконавтом или даже инопланетянином, только что совершившим первую грандиозную высадку на планете Земля.

Система фильтрации воздуха в защитном скафандре работала нормально — никаких признаков утечки. Приложение Safety Circle показало, что все хорошо, опасности поблизости нет. Пешеходы удивленно оглядывались на странную девушку. Ни на ком из них не было полного защитного комплекта; многие даже шли без масок. «Пусть пялятся сколько влезет, лишь бы трекеры здоровья были зелеными», — сердито бормотала себе под нос Чен Нань.

Смартстрим сообщил, что дорога до больницы, где лежит Гарсия, займет два с половиной часа. Надо сесть на линию метро номер два, а затем пересесть на скоростной трамвай. Но на такси с автопилотом будет быстрее — всего час с минутами. От одной мысли, что придется ехать в одном вагоне с десятками людей, Чен Нань накрыли ужас и тревога. Но и с такси было не все просто. Для онлайн-заявки на бронирование автомобиля требовалась справка о действующей прививке, а поскольку девушка за последние три года ни разу не выходила из дома, то и справки у нее не было.

Мутации коронавируса появлялись и исчезали, как перелетные птицы — это длилось уже третий десяток лет. Каждый раз, когда возникал новый штамм, исследователи-медики разрабатывали новые мРНК-вакцины. Антитела защищали от 40 до 104 недель. Благодаря привлечению ИИ к прогнозированию структуры белка процесс получения вакцин значительно ускорился.

После появления технологии CRISPR[49] стало возможным массовое производство лекарств на основе антител, вакцины начали весьма эффективно использовать и для иммунизации крупных животных, таких как коровы или лошади. Срок действия вакцин и их типы регистрировались, встраивались в цифровой профиль здоровья человека. При пользовании транспортом и посещении общественных мест каждый должен был предъявить свидетельство о вакцинации.

Если полной и непрерывной записи о вакцинации нет, доступ ко всем формам бесконтактных автоматических услуг оказывался заблокирован, даже если на трекере здоровья светилась зеленая галочка.

В апреле в Шанхае уже совсем тепло, но Чен Нань дрожала всем телом — не от холода, от отчаяния. Она остановилась на тротуаре и соображала, как теперь быть.

Вдруг рядом притормозил черный автомобиль. Окно поехало вниз, выглянул мужчина средних лет. Он хмуро огляделся — явно искал полицейских. Но их не было.

— Вас подвезти? — обратился водитель к Чен Нань.

Та, растерявшись, кивнула.

— Куда едем?

— В район Цзиньшань.

— В клинический центр, я полагаю, — проявил проницательность мужчина.

Он поддернул рукав — обнажилась биосенсорная мембрана. Разными цветами засветились названия вакцин, которыми он привит: несколько — от коронавируса, от гриппа штамма MERS, от различных форм птичьего и свиного гриппа. Список напомнил Чен Нань значки о достижениях в компьютерных играх.

— У вас есть? — поинтересовался водитель, имея в виду мембрану.

Чен Нань отрицательно покачала головой.