Отверженный V: Возмездие

Правда, остаться в Кутузовке я мог, лишь распрощавшись с мечтой перевестись на третий курс. Я уже понял, что с моими постоянными приключениями и предстоящим участием в спецоперации сдать все зачёты и экзамены за первый и второй курс я до сентября точно не смогу. А Милютина, в отличие от ректора академии КФБ, на это глаза не закроет, и про третий курс в Кутузовке можно было пока забыть. Но в свете последних событий лучше было год потерять в Кутузовке, чем принять поспешное неверное решение. А насчёт перехода на второй курс я не переживал — экзамены и зачёты за первый я уже почти все сдал.

Когда мы подъехали к зданию торгового представительства Петербурга, я всё же заметил возле него одиноко стоявшего парнишку с транспарантом. Но в этот раз я не успел прочесть, что на этом транспаранте было написано — слишком быстро мы заехали во двор.

Мы вышли из машины, и Кирилл провёл меня в здание, где проводил на третий этаж в небольшую, но богато обставленную приёмную и передал секретарю — красивой девушке-эльфийке в строгом бежевом деловом костюме. Сам он после этого удалился, сообщив, что будет ждать меня в комнате для водителей или в машине.

Я внимательно рассмотрел секретаря — при всей строгости костюма длина юбки этой эльфийки и декольте её блузки были далеко не строгие. Впрочем, стоило признать, что с её фигурой это было оправданно — ей было что показывать. Но всё это было настолько на грани, что мне вот прямо захотелось посмотреть, как девушка будет наклоняться, чтобы поднять с пола упавший карандаш или лист бумаги.

Секретарь, в свою очередь, внимательно рассмотрела меня, после чего расплылась в очаровательной улыбке и проворковала мягким, невероятно располагающим голосом:

— Роман Николаевич, добрый день! Я Милана — Ваш секретарь. Но Вы можете называть меня просто Мила.

Это было уже чересчур — вот только сексуальной секретарши-блондинки по имени Мила мне ещё не хватало.

— Здравствуйте, Милана, — ответил я, не сразу придя в себя. — Мне нравится Ваше полное имя.

— Как пожелаете, Роман Николаевич, — сказала Милана. — Хочу уточнить! Я Ваш персональный секретарь, и в мои задачи входит решать все Ваши бытовые и рабочие проблемы и делать Вашу жизнь максимально комфортной и приятной. И я намерена выполнять свои обязанности так, чтобы у Вас не было претензий ни ко мне, ни к моей работе.

Сказав это, Милана снова улыбнулась, как мне показалось, ещё очаровательнее и спросила:

— Желаете чай или кофе?

— От кофе не откажусь, — ответил я. — Если можно в большую кружку две порции эспрессо и потом тёплого молока до краёв, чтобы кофе был очень тёплым, но не горячим.

— Мне всегда делать Вам кофе именно так, или каждый раз будут отдельные пожелания?

— Всегда так.

— Через минуту всё будет готово! — ответила секретарь, да так любезно, что я уж было подумал, что в конце она точно добавит «Ваше Сиятельство».

Но Милана обошлась без титула, она лишь ещё раз улыбнулась и отправилась к кофемашине. А я подумал, что дядя Володя однозначно хочет произвести на меня впечатление — сначала водитель на чёрном мерседесе, теперь красавица-секретарь. Даже страшно было представить, что он ещё для меня приготовил.

Не успел я выпить и половины кружки кофе, как пришёл дядя. Он поприветствовал меня как ни в чём не бывало и предложил пройти в кабинет. Сожжённую бабушкой руку он, разумеется, уже восстановил. Когда мы вошли в кабинет, мамин брат спросил:

— Нравится?

— Очень уютно, — ответил я.

Кабинет не был очень уж просторным — не больше тридцати квадратных метров, но хорошо подобранная роскошная мебель и дорогой ремонт делали его действительно невероятно уютным.

— Это твой кабинет, — сказал дядя. — Но я думаю, ты это и без меня понял. С Кириллом и Милой ты тоже уже познакомился.

— Познакомился, — ответил я. — Но, если Вы не против, я буду называть её Милана.

— Да хоть Игорем, — ответил дядя. — Это твоя секретарша — называй её как хочешь.

— Не думаю, что ей понравится, если я буду называть её Игорем, — возразил я.

— Главное, чтобы это нравилось тебе. А у неё работа такая — во всём тебе угождать.

— Прямо-таки во всём?

— Проверь как-нибудь.

— Спасибо, буду иметь в виду. А могу я узнать, для чего Вы меня позвали?

— Да вот для этого и позвал. Познакомить с водителем и секретарём. На днях представлю тебя всему коллективу.

— Но Вы по телефону сказали, что дело срочное.

— А оно и есть срочное. Завтра на работу выйдет бухгалтерия, и мне будет не до того. Я ведь ни от чего очень важного тебя не отвлёк?

— Нет. Ни от чего.

— Ну вот и хорошо, — сказал дядя, ненадолго призадумался и неожиданно спросил: — Мы ведь можем с тобой навсегда забыть то, что произошло, и никогда об этом не вспоминать? Я поступил очень нехорошо, мы оба это знаем, и я не мечтаю о прощении, понимаю, что такое не прощается, но я плачу немалую компенсацию. Мы можем хотя бы делать вид, что между нами опять всё хорошо? Это важно для бизнеса.

— Я всё забыл. На этот счёт не переживайте, — ответил я. — Но кое-что нам всё же нужно обсудить.

— Что?

— Покушение на меня в Новгороде.

— Мне очень жаль…

Дядя Володя чуть было снова не бросился в рассуждения, но я его перебил:

— Это я уже понял, и тему наших отношений мы только что закрыли. Я хочу поговорить об уголовном деле и о предстоящем суде. Вы сказали, что эсбэшник Корецких убит, а он был единственным официальным подозреваемым в организации покушения и самым ценным свидетелем. Сейчас под подозрением находятся две уважаемые семьи. Мы не можем допустить, чтобы их судили, или, что ещё хуже, кого-то из них осудили. Мне нужна информация об этом эсбэшнике. Вы сказали, что он погиб, а Вы якобы к этому не имеете никакого отношения. Я хочу знать правду.

— Зачем?

— Чтобы рассказать её Ивану Ивановичу Милютину, и он придумал, как замять это дело, не посадив невиновных в тюрьму.

— А что насчёт виновного? — прищурившись, спросил дядя Володя.

— Моя задача — сделать всё возможное, чтобы Вы туда не попали

— Очень хочется в это верить.

— Да меня просто отец и бабушка не поймут, если Вы сядете в федеральную тюрьму лет на двадцать. Бизнес, который теперь через меня наполовину принадлежит нашей семье, сразу развалится. И получится, что они простили Вам то, что Вы пытались их убить, получили компенсацию, а я эту компенсацию возьму да и уничтожу? Точно не поймут.

— Это логично, — согласился дядя Володя. — Но что делать?

— Советоваться с Иваном Ивановичем и делать то, что он скажет.

— Похоже, больше ничего не остаётся.

— Иван Иванович сразу сказал, что все наши споры и даже похищения — это наши семейные дела. Хоть они и выходят за рамки закона, но он готов закрыть на это глаза. Он даже готов ради благополучия государства закрыть глаза на убийство эсбэшника Корецких. Он был нехорошим человеком, раз похищал меня с целью убийства. Но невиновные не должны пострадать! Как вы понимаете, я имею в виду Корецких и Васильевых.

— Понимаю.

— Поэтому я должен Милютину всё, что касается эсбэшника Корецких. Он спросит меня про него. Что с ним произошло?

— Нет его. Я приказал его убрать.

— Но вы же сказали бабушке, что не убивали его! — воскликнул я.

— А я его и не убивал. Его убили специально обученные этому делу специалисты, которым я дал задание.

— За что?

— Чтобы замести следы.

— А как он вообще согласился меня похищать? Как у Вас, вообще, возникла идея подставить Корецких и Васильевых?

— Да как всегда — случайно. Так-то Мухин давно на меня работал. Он же с Выборга. Выбраковка. Его отец на моего отца всю жизнь работал, а я ему самому в Новгороде немного помог в своё время. Он для меня иногда кое-что делал. Он знал, кто ты такой. И тут он приходит и рассказывает, что Корецкие дали ему задание — поставить тебе жучка, чтобы слушать твои разговоры с дочкой Васильевых. В чём-то они вас заподозрили, но меня это всё мало интересовало. Это был шанс. Я уговорил Мухина похитить тебя

Дядя Володя так спокойно рассказывал, как хотел убить меня, как расправился с Мухиным, казалось, его вообще не мучает совесть за всё содеянное. Мне стало жутко. Это был страшный эльф. В какой-то момент я даже пожалел, что не проголосовал в своё время за его казнь. Но что сделано, то сделано, теперь надо было следить, чтобы он больше ничего не устроил.

— Сейчас я решу всё по финансовому отчёту и документам, а уже потом буду вводить тебя в курс всех наших дел. Надеюсь, когда ты узнаешь, чем мы занимаемся, то захочешь не просто быть владельцем половины этого бизнеса, но и непосредственно участвовать в его развитии и расширении. А пока, пользуйся всеми привилегиями владельца фирмы. О некоторых ты уже узнал, остальное предстоит узнать. И вот, держи! — дядя достал из кармана банковскую карту, протянул её мне и пояснил: — Это корпоративная карта. Практически безлимит по тратам, но лучше не злоупотреблять. На днях получишь свою личную.

Я спрятал карту в карман и поблагодарил дядю, который с выражением невероятной доброты на лице улыбнулся и сказал:

— Ну вот собственно, и всё. Не смею тебя больше задерживать. На днях созвонимся, договоримся, и представлю тебя коллективу. И ещё небольшая просьба у меня к тебе будет: если вдруг бабушка позвонит и спросит, как дела, скажи ей, что я уже ввожу тебя в курс дела.

Мне сразу стало понятно, к чему была вся эта спешка, и я сказал:

— Хорошо, обязательно скажу. Если она позвонит.

Мы вышли из кабинета. В приёмной нас ждала улыбающаяся Милана, она протянула мне визитную карточку и сказала:

— Здесь номер моего телефона, а на обратной стороне телефон Кирилла. Звоните в любое время по любому вопросу.

— Благодарю, — ответил я, забирая карточку. — Если мне что-нибудь понадобится, я позвоню.

Красавица эльфийка подарила мне ещё одну улыбку и повторила свою последнюю фразу:

— По любому вопросу!

— Хорошо, буду иметь в виду, — сказал я и пошёл искать водителя.

Глава 9

Из торгового представительства Петербурга я поехал в Кутузовку. По дороге вспоминал и «переваривал» свой разговор с дядей Володей. После нашего общения у меня сложилось мнение, что мамин брат не только старался всеми способами показать, как усердно он исполняет указание бабушки — сделать меня своим полноценным деловым партнёром, но и действительно решил меня им сделать. Либо он хотел, чтобы я так подумал.

От дяди Володи можно было ожидать чего угодно — он мог как испугаться бабушки и выбросить из головы все дурные мысли, так и задумать очередную гадость. На сильно испуганного дядя не походил, это меня настораживало. Скорее всего, он что-то затеял. Но был шанс, что затеял он что-то неопасное для меня.

Возможно, он решил сделать меня не просто формальным партнёром, а хотел использовать в бизнесе мои хорошие отношения с кесарем и орками, чтобы развить компанию ещё сильнее. Это позволило бы увеличить обороты так, что оставшаяся дяде половина прибыли оказалась бы больше, чем до этого была вся. В принципе этот вариант меня устраивал. Не то чтобы я горел желанием заниматься продвижением дядиных бизнес-интересов, но очень уж не хотелось, чтобы водитель и секретарь оказались отвлекающим манёвром перед новой дядиной гадостью — например, перед очередной попыткой избавиться от меня.

Хотя если рассуждать здраво, то избавляться от меня смысла не было. После этого дяде Володе оставалось только удариться в бега, то есть, потерять вообще всё. Проще уж было смириться с потерей половины. Да и не факт, что у него получилось бы надёжно спрятаться, убежав. И мамин брат это явно понимал.

А ещё я никак не мог выбросить из головы слова Милютина, что дядя Володя теперь нежилец. Возможно, дядя и сам допускал такое развитие событий. В таком случае ему однозначно стоило бежать и как можно быстрее. Прихватив с собой побольше денег, но не трогая меня. Я был уверен, что из-за одних денег его никто не стал бы искать.

Был, конечно, у дяди Володи вариант очень быстро повысить прибыльность фирмы и доказать бабушке, что он нам ещё пригодится. Но это имело смысл, если бабушка Катя ставила задачу — заработать. А вот если она хотела обеспечить меня личной фирмой, принадлежащей мне на сто процентов, тут перспективы у дяди были невесёлые. Но с другой стороны, а кого, кроме себя, он мог обвинить в том, что так всё сложилось?

Примерно на половине дороги я понял, что по одной встрече и по водителю с секретарём о намерениях дяди судить просто невозможно, и перестал ломать себе голову. Я просто откинулся на удобном заднем сидении, приятно пахнущем новой дорогой кожей, и вдруг очень отчётливо почувствовал себя богатым. Нащупал в кармане корпоративную банковскую карту и невольно улыбнулся.

Дорогая машина с водителем, красавица-секретарь, роскошный кабинет, безлимитная кредитка — это было так поверхностно, можно сказать, примитивно, но это сработало. И я в очередной раз подумал: а стоит ли мне связывать свою жизнь с работой в спецслужбах? А подумав о КФБ, я вспомнил о Милютине и о том, что мне нужно с ним поскорее поговорить. Тянуть не стоило. Несмотря на выходной, я решил позвонить Ивану Ивановичу и попросил Кирилла остановиться.

Водитель быстро выполнил просьбу, и я вышел из машины, чтобы сделать звонок. Достал телефон, набрал номер Милютина. Иван Иванович почти сразу же принял звонок и без лишних приветствий спросил:

— Надеюсь, ничего не случилось?

— Ничего, — ответил я. — Просто тут одна проблема появилась. Точнее, не появилась…

— Приезжай, я на работе, — перебил меня Милютин. — Поговорим.

— Сейчас?

— Завтра мне будет не до тебя.

Воскресенье окончательно перестало быть выходным, и я пообещал Милютину, что в течение пятнадцати минут приеду. Сначала я хотел отправиться в управление КФБ на такси, так как понимал, что одной из задач Кирилла явно было — докладывать дяде Володе о том, куда я езжу. Но дядя знал, что я общаюсь руководителем столичного КФБ, в том числе и по вопросам, связанным с самим дядей. Поэтому от того, что водитель доложит о моей поездке к Ивану Ивановичу, ничего не изменилось бы. Так какой был смысл ездить на такси, если была возможность прокатиться с комфортом? Я сел в машину и сказал:

— Нам нужно заехать в городское управление КФБ.

— Как скажете, Ваше Сиятельство! — ответил водитель и завёл двигатель.

Я хотел было ещё раз сказать Кириллу, что не стоит обращаться ко мне по титулу хотя бы в те моменты, когда мы с ним вдвоём, но потом решил, что толку с этого всё равно не будет — просто надо было привыкать.

В управлении КФБ меня уже ждали — дежурный сразу же проводил меня к Ивану Ивановичу.

— Что там у тебя за проблемы? — спросил Милютин, когда мы остались вдвоём.

— Я сейчас был на работе у дяди Володи, — ответил я. — Ну или, можно уже сказать, на моей работе.

— Твоей работе? — переспросил Иван Иванович. — Так ты там работать собираешься? Я думал, ты просто совладелец.

— Собирался быть совладельцем, но дядя Володя выделил мне кабинет с секретаршей и машину с личным водителем. Хочет, чтобы я участвовал в делах фирмы.

— Молодец Волошин, — сказал Иван Иванович усмехнувшись. — Грамотный ход. Но всё равно он нежилец.

— Но почему? — удивился я.

— Вот увидишь.

— Ну пока что с ним всё нормально, хотя он очень переживает из-за уголовного дела о моём похищении.

— Я бы на его месте тоже переживал. Похищение — это минимум десять лет. А если получится доказать, что Мухина убили по его приказу, то и все двадцать.

— А нельзя это дело как-то… — я запнулся, пытаясь подобрать нужное слово.