Помоги проекту - поделись книгой:
— А можно узнать, почему?
— Это же тривиально! Представьте, сегодня на Красной площади — или какой-нибудь другой площади советского города — садится, грубо говоря, «летающая тарелка». Я уверен, что как только она сядет, такое начнется! Вы что думаете, там на Западе, позволят нам с помощью инопланетян вырваться вперед?
— А если тарелки сядут и у нас и у них одновременно?
— Все равно. Любой толчок вызовет непредсказуемые последствия. — Спасибо, Павел, до свидания.
— Всего хорошего!
Репортеры молча погрузили в старенький «уазик» аппаратуру. «Аляска» сел на место шофера и плавно тронул машину с места. Через полчаса они были за городом. В пульсирующем свете зажегшихся уже фонарей старенькая обшивка кусками разлетелась в разные стороны, и разведкатер типа «малютка» с двумя космодесантниками на борту резко взмыл в звездное небо…
Паша Иванов не спеша вошел в свою новенькую кооперативную квартиру. Через несколько минут гиперпочта понесла его рапорт о том, что земляне наконец-то начали широко обсуждать возможности контакта.
Лабиринт чувств
У «Лабиринта ужасов», как всегда, толпятся зеваки. Алекса влечет сюда какая-то неумолимая сила. Три дня назад он вышел оттуда живым.
Проклятый лабиринт! Он отнял у Алекса единственное сокровище — Кристу.
Когда под колесами пьяного водителя погиб трехлетний сын, а жена ушла к другому, все краски мира померкли в глазах Алекса. И вдруг — Криста. Она буквально вдохнула в него жизнь. Они часто бродили по брусчатке узких портовых улочек. Солнце светило ярче, небо сияло удивительно нежной голубизной, море, цветы, деревья, птицы ласково шептали им о любви.
И вдруг все рухнуло. Кристы нет.
«Что же я не понял?» — думал Алекс.
В голове у него, как пойманная птица, билась какая-то мысль, догадка, смутное воспоминание.
Алекс вышел на площадь перед «Лабиринтом ужасов». Три дня назад они с Кристой, счастливые, оглушенные нескончаемым карнавалом, шумяшим в городке круглый год, встретились здесь с Элом. Кругом бесновались всевозможные маски — персонажи «Лабиринта ужасов». Алекс, Криста и Эл с боем взяли столик в бистро и попытались утолить жажду шампанским.
— Смотрите! — закричала Криста. — Чудик идет.
Чудик шел против «течения». Беснующаяся карнавальная масса разбивалась о него, как волны о риф. Любой другой был бы давно «смыт» и захвачен могучим потоком карнавального шествия.
— Наверно, опять идет в Лабиринт, — засмеялся Эл. — Все они туда возвращаются!
«Чудиками» называли тех, кто побывал в «Лабиринте ужасов». Именно ПОБЫВАЛ. Потому что не все, кто входил в него, возвращались обратно. Сначала их встречали как героев. Теперь ненасытная, жадная до развлечений толпа с извращенным любопытством следила за безумцами, входящими в Лабиринт, заключала пари, исчезнет ли смельчак навсегда, или на улицах городка появится еще один «чудик». Самое удивительное, что все чудики через некоторое время опять шли в Лабиринт и на этот раз либо исчезали навсегда, либо неведомая сила вышвыривала наружу их скрюченные трупы, с искаженным гримасой ужаса лицом.
Криста с Элом начали спорить о том, почему и чем все чудики похожи друг на друга. Что тянет их в «Лабиринт ужасов»? До сих пор любопытная толпа не знает, что там находится. Ни один чудик уже больше никогда в жизни не разговаривал с простыми смертными. А жизнь чудиков коротка. Они, словно камикадзе, снова рвутся в Лабиринт, а тот, словно легендарный Левиафан, глотает их, лишь иногда выплевывая изломанные страхом и страданием трупы.
— Чем попусту спорить, пойдем и сами посмотрим, что за Минотавр прячется в этом лабиринте! — предложил Эл. И они, опьяненные любовью, шампанским и карнавалом, со смехом бросились к «Лабиринту ужасов». Эл в последний момент струсил, и в холодную каменную пасть под улюлюканье толпы шагнули Алекс и Криста.
В узком коридоре царил полумрак. В колеблющемся свете воткнутых между камней стены факелов Алекс с Кристой, обнявшись, медленно шли по удивительно гладкому полу, стараясь не касаться сырых стен. Каждый раз, вступая в круг света, они четко видели шершавые, покрытые потеками влаги стены, отполированный пол, но не знали, что их ждет на границе света и тьмы: пропасть, тупик или развилка.
— Подожди, — остановилась Криста у очередного факела. Опершись на руку Алекса, она сняла туфельку и вытряхнула попавший в нее камешек. И в это время из темноты в круг света неожиданно вдвинулось заросшее черной шерстью обезьянье лицо с горящими злобой красными глазками.
Криста завизжала, бросила в чудовище туфельку и бросилась назад. Алекс попятился, закрывая собой проход. Чудовище оскалило в злобной ухмылке ослепительно белые клыки. Мохнатая лапа легко смахнула факел, и в наступившей тьме пол под Алексом провалился, и он полетел в бездну…
Очнулся Алекс от ласкового прикосновения женских рук. Аромат нежных духов щекотал ноздри.
— Криста, — прошептал он, открывая глаза. Он лежал на широкой квадратной тахте в небольшой, обитой коврами комнате. Рядом на коленях стояла, склонившись над лежащим Алексом, Девушка с удивительно красивым и знакомым лицом.
— Забудь Кристу, ее нет! Она тебе больше не нужна, ведь теперь с тобой я, твоя Мечта.
Алекс вновь ощутил запах пьянящих духов, нежное прикосновение длинных мягких кудрей, ласку маленьких рук.
— Ты всю жизнь мечтал обо мне, стремился ко мне. Я — твой идеал женщины. Посмотри на меня!
Откуда-то послышалась тихая музыка. Девушка встала, закружилась в танце, золотые волосы вспыхнули в затрепетавшем свете свечей.
— Я с тобой, милый, мы всегда будем вместе, пела девушка. — Я — твое счастье, ведь ты всю жизнь мечтал о счастье. Я — твоя мечта, значит, я — твое счастье!
Тонкий, расшитый цветами халат распахнулся и отлетел в сторону. Девушку окутывала розовая прозрачная рубашка.
— Иди ко мне, — протянула она руки к Алексу. — Я утолю твою жажду счастья, твою мечту!
Алекс встал с мягкого ложа и, шатаясь, как пьяный, шагнул к танцующей манящей фигуре. В стоящем сбоку огромном зеркале он увидел себя, в расстегнутой рубахе, с револьвером за поясом, с блаженной улыбкой на лице, а рядом… извивающийся в жестком саване скелет!
— Иди же ко мне, я жду, — протянулись из савана высохшие желтые кости.
Алекс переводил обезумевший взгляд то на прекрасную девушку, то на ее кошмарное отражение. Красавица оглянулась, судорога исказила ее черты. Страшно закричав, она ударила рукой по своему отражению, стеклянный водопад залил расстеленные на полу звериные шкуры. Алекс бросился к двери.
— Стой! — Холодные пальцы вцепились в ворот рубашки. Алекс в ужасе рванулся, материя затрещала. Он летел от факела к факелу. Несколько раз из тьмы высовывались страшные морды, тянулись когтястые лапы, слышались вопли, стоны и манящие призывы. Уворачиваясь от очередного чудовища, Алекс понял, что сам кричит. Он остановился и замолчал.
— Алекс! — донесся откуда-то голос Кристы.
— Я здесь! — Закричал Алекс, и эхо понесло его призыв по Лабиринту…
И вот они встретились. Вынырнув откуда-то сбоку, Криста бросилась к нему на шею, счастливо смеясь и плача одновременно. Прижимая любимую к груди, Алекс опять увидел страшную волосатую фигуру, обезьяньими прыжками приближающуюся к ним. Подхватив Кристу на руки, Алекс побежал по петляющему коридору. Он слышал крик бьющейся в его руках Кристы, но не понимал слов. В голове у него билась только одна мысль, одно желание: скорее наружу. А чудовище все ближе. Уже его зловонное дыхание холодит волосы на затылке. Алекс, не останавливаясь, перебросил Кристу на плечо, выхватил револьвер и, не целясь выстрелил в настигаюшую их чудовищную обезьяну.
В то же мгновение страшная сила скрутила его и бросила о стену. Алекс с Кристой на плече пролетел сквозь каменную стену, как сквозь поток воды, и упал у сияющего светом выхода из Лабиринта.
Когда солнце и смех карнавала ударили Алексу в лицо, лицо «чудика», он уже знал, что Криста мертва.
Ее лицо поразило зевак: на нем не было гримасы страха, а только жалость и грусть.
И вот Алекс снова идет в «Лабиринт ужасов». В прошлый раз Криста оказалась сильнее. Она увидела и поняла там нечто, что лишило ее страха, и без чего она не смогла жить.
Толпа расступилась перед Алексом. Вот и вход. Но что это? Алекс увидел, как Эл входит в Лабиринт. Вдруг раздается крик ужаса. Толпа замирает. Из Лабиринта появляется свирепая мохнатая обезьяна. Корча рожи, она прыжками двинулась на толпу. Площадь мгновенно опустела. Алекс медленно пошел навстречу своему врагу. Внезапно раздался знакомый смех, и из — под маски чудовища выглянуло лицо Эла. Карнавал вновь ринулся на площадь. Эл, картинно кланяясь, поскакал к Лабиринту, и вдруг вопль ужаса опять потряс всех. В каменном зеве Лабиринта показалось НАСТОЯЩЕЕ чудовище. Это поняли все. Они стояли почти рядом — Эл и ОНО. Глаза чудовища кого-то искали в толпе. И вот они встретились с глазами Алекса. В голове Алекса что-то вспыхнуло. Он понял! Он вспомнил, что кричала ему Криста.
И тут раздались выстрелы. Согнувшись чуть не вдвое, Эл разрядил свой револьвер в стоящее рядом с ним НЕЧТО.
— Что ты наделал, мерзавец?! — закричал Алекс, встряхнув Эла, как тряпичную куклу. Ведь ты стрелял в СЧАСТЬЕ!
И, отшвырнув с пути безвольное тело, Алекс бросился в Лабиринт.
Отец
«Чертовски трещит голова. Если так будет продолжаться и дальше, то меня увезут с этого проклятого острова законченным алкоголиком. Проклятая жара! Проклятые дельфины и, вообще, проклятая жизнь! Вчера с подводной лодкой пришло письмо от Дитриха. Он уже оберст. Получил из рук самого фюрера «железный крест». Самодовольный болван! На его месте и я бы… А вот посидел бы мой братец два года в этой экваториальной теплице! Кругом, кроме маньяка профессора с идиотом ассистентом и дельфинов ни одной живой души! Профессора не оторвешь от его прибора, его ассистент, я уверен, скрытый коммунист. Скука, хоть волком вой! Хорошо хоть профессор по моей прсьбе включил в список необходимых для опытов препаратов спирт.
Господи, до чего я дошел! Как последний подонок пью целыми днями в одиночестве! Лодка из центра приходит раз в месяц, доставляет продукты, почту, необходимое оборудование, будь оно проклято!
Два года на этом атолле… Боже, какой я был идиот! Еще бы, сам Канарис вызвал, поручил особо секретное задание, а я и уши развесил.
Вначале все шло прекрасно. Подводная лодка доставила нас на этот огрызок суши посреди бело-голубого океана. Белый песок, пальмы, кокосы, крабы! Казалось, сбылась мечта маленького Вилли, сына известного ваймарского булочника. Мы с ассистентом весело плескались в парной лагуне, ловили дельфинов. Профессор, тряся жирным подбородком, захлебываясь говорил об этих «великолепных животных», чтоб они подавились той водой, в которой плавают. Восхищался их сообразительностью. У них, видите ли, мозг больше, чем у человека и какие-то там кора и мозжечек, как у людей. Даже есть своя речь. Вот прфессор и бьется над прибором-переводчиком их речи.
Раньше я считал Канариса гением. Еще бы, заставить служить фюреру дельфинов! Дельфин-разведчик, дельфин-диверсант! Зачем рисковать цветом нации. Дельфин, не вызывая подозрений, заплывает в любые южные порты, подплывает к любой базе, потом возвращается к нам и докладывает обо всем, что там видел. Или навешиваешь на дельфина мину. Он плывет, куда приказано, и неожиданно тонут корабли. Взрываются доки.
К черту дельфиновшпионов, к черту Канариса! Война уже близится к концу, а я…
Профессор с ассистентом как всегда возятся у лагуны. Боже, какая жара! И как профессор может торчать на самом солнцепеке? Последнее время его низенькая, истекающая потом, жирная фигура в длинных, выгоревших на солнце трусах раздражает меня. А в ассистента я бы с наслаждением разрядил свой парабеллум. Кажется, он был чемпионом Берлина по плаванию. Ишь, сволочь, как плещется вместе с дельфинами. Всем своим видом показывает, что лагуна мала для него. Эх, всадить бы пулю! Интересно, попаду я отсюда в его белую макушку? Когда-то я тоже был таким. Стройным, мускулистым. Настоящая «белокурая бестия». Черт, бутылка уже пуста! Ну вот, бегут назад с магнитофоном. Что там случилось? Неужели профессор наконец сделал свой проклятый прибор?
Голова, как котел. Так и гудит. А во рту какая-то гадость. Что там профессор вчера говорил? Какая-то галиматья насчет дельфинов. Будто бы они и не дельфины вовсе, а шпионы. Ха-ха-ха! Мы хотели сделать из них шпионов, а они уже шпионы! Не наши, не русских, а каких-то недочеловеков из космоса. Бред какой-то. Неужели я допился до белой горячки? Канарис благодарит за работу. Скоро пришлет новые инструкции. К черту инструкции! Мне надоел этот остров, надоело жить без женщин. Сейчас прикажу профессору узнать у дельфинов, где эти существа, для которых они собирают информацию. И пусть расскажут все об их оружии. Короче, Дитрих, ты воюй на своем восточном фронте, кичись, что ты оберст. А я со своим взводом дельфинов приведу фюреру новых рабов, рабов из космоса и океана!
Опять у меня на дороге этот ублюдок-ассистент. До чего я его ненавижу! Не говорит, а прямо цедит сквозь зубы, мерзавец! Оказывается где-то в глубинах океана находятся мощные станции, передающие собранные дельфинами сведения куда-то в космос. Мы, видите ли, должны свернуть эксперименты с дельфинами и выпустить их из лагуны в море. Дельфины, цедит он с презрительной миной, передают информацию, специальным, как он сказал, роботам. И при этом так посмотрел на меня, что я чуть не врезал ему бутылкой меж наглых голубых глаз. А профессор ничего не слышит, так занят своим прибором».
«Ужасно болят глаза, а в теле какая-то противная слабость. Канарис пока ничего не знает. Я сообщил ему по рации условной фразой, что профессор сделал, наконец, свой прибор. Не может быть, чтобы у этих роботов не было оружия. Я брошу это оружие к ногам фюрера!
Профессор, истекая потом и слюной, говорит, что ему некогда. Он спешит к дельфинам. Ничего, пузан, подождешь. Сначала доложи мне, и поподробнее, обо всем, что узнал.
Так, инопланетяне прилетели на Землю, когда людей еще не было. Черт побери, а кто же был? Ведь не господь же их встречал? Ассистент, сволочь, откровенно скалит свои удивительно ровные, сверкающие, как у негра, зубы. Погоди, парень, когда-нибудь я пройдусь по ним своим сапогом! Что там болтает этот раздраженный индюк? Инопланетяне, оказывается, решили заселить нашу Землю. Но их родная планета очень далеко. Пока долетишь туда и обратно пройдут сотни лет. Им нужно знать, как изменится Земля. Для этого подобрали из местных животных наиболее подходящих и сделали из них биороботов. Именно поэтому предки дельфинов заселили море, а предки человека остались на суше. Что он говорит? Предки человека?! Но случилось непредвиденное, брюзжит профессор. Биороботы суши почему-то резко изменились, и в результате появился человек. Инопланетяне сначала не поняли, что произошло. Они приказали по радио дельфинам во что бы то ни стало наладить контакт с биороботами суши, но человек уже забыл о своей «программе». Остатки этой программы иногда проявляются у некоторых людей в виде телепатии, телекинеза и т. п. Когда же инопланетяне поняли, что произошло, дельфины уже утратили телепатический контакт с человеком. Вернее, они утратили его, как только биоробот стал человеком. Инопланетяне отбросили мысль о заселении далекой Земли, но с большим интересом следят за развитием неожиданно возникшей цивилизации и ждут момента, когда можно будет вступить с ней в контакт.
Черт побери, чего это ассистент такой хмурый? Профессор все трясет своим жиром. Ладно, говорю, катись к своим биороботам. У меня осталось всего десять бутылок, а лодка придет только через неделю. Видно все же придется сообщить Канарису… Черт, это же повод вырваться с этого проклятого острова! Ведь не по радио же я буду докладывать обо всей этой чертовщине! Только лично!
Осталась одна бутылка, а лодки все нет. Что это бубнит профессор? До чего мне все надоело! Дельфины прекратили разговоры. Ну и что? По сравнению с поросячьими глазками, нос профессора выглядит широким, как клюв у гуся. Оказывается до сих пор профессор с помощью своего прибора подслушивал лекцию дельфинаучителя недавно родившемуся детенышу. А сегодня, как по сигналу, не только лекция, но и простые разговоры между дельфинами резко прекратились. Причем ночью кто-то стер все магнитофонные записи. Отвисшие, как у бульдога, щеки профессора обиженно дрожат, стекающий по ним пот похож на обильно льющиеся слезы. А где ассистент? Ах, он спит! Средь бела дня, красная сволочь! Теперь-то уж мы с тобой за все сочтемся. Я пинком распахиваю дверь в комнату ассистента. Этот негодяй, точно подброшенный пружиной, вскакивает с кровати и, наткнувшись на мой кулак, падает на пол. Вот я прошелся по твоим зубам!
Мы стоим на берегу лагуны. Профессор с наушниками на голове пищит что-то в микрофон. Дельфины лениво плещутся в прозрачной воде, не обращая на нас никакого внимания. Достаю парабеллум и приказываю передать микрофон ассистенту. Профессор развязывает ему руки и молча уходит. Ну, парень, говорю, спроси у своих друзей-дельфинов, есть ли поблизости станции-шпионы. А сам сажусь под пальму, направив дуло ему в брюхо. Если есть, пусть пригласят роботов к нам на остров. Мы дадим им мины, и пусть роботы доставят наши подарки на свои станции.
Ассистент брезгливо вытирает с наушников пот и, с трудом шевеля распухшими губами, тихо говорит что-то в микрофон. Дельфины, перепрыгивая сеть, перегораживающую выход из лагуны, исчезают в океане.
Сразу бы так, парень, говорю, и зубы были бы целы. Когда дельфины доставят первого робота, сразу беги за мной. Что за странная улыбка у этого парня? Черт, как я устал, надо бы выпить стаканчик для бодрости. Проклятая жара!»
«На обьекте Х обнаружены два человека. Судя по фотографиям это профессор N и майор К. Ассистент прфессора бесследно исчез. Обойма парабеллума майора К пуста. Нигде никаких следов крови. Никаких приборов (в том числе рации) на обьекте не обнаружено. Исчезли все записи и дневники. Ни в лагуне, ни вблизи обьекта Х не замечено ни одного дельфина».
«Двое пострадавших, доставленных в мою клинику, страдают совершенно полной потерей памяти. Не помнят даже своего имени. Оба обладают интеллектом пятилетних детей. Причины болезни неизвестны. Надежды на восстановление памяти нет…»
— Все бьешься со своей программой рецензента? Я к тебе обращаюсь, гений!
— А, это ты? По-моему, получилось! Полная иллюзия живого общения. На уровне переписки, конечно. Но можно в дальнейшем прикрутить и синтезатор речи.
— Это у нас с тобой уже давно полная иллюзия живого общения. Посмотри на меня, это я — твоя когда-то любимая жена, единственная, свет в окошке! Потрогай, я живая и теплая.
— Ты не поняла: программа выдает рецензии в виде писем отца к сыну. Это не просто набор фраз, а вполне полноценные письма, такие вполне мог написать настоящий отец сыну графоману. Я так и назову программу — «Отец».
— Кстати, ты поздравил своего отца с днем рождения? Я не о твоей проклятой программе! Я о твоем родном живом, пока, отце!
— Черт! Почему ты мне не напомнила? Это ведь твоя прямая обязанность. Я придал тебе, программе-секретарю, виртуальный облик и голос моей бывшей жены. Как ты ухитрилась приобрести и ее недостатки? Надеюсь, с «Отцом» у меня подобных проблем не возникнет…
Трагедия в Сахаре
Нет, сегодня пиво мне определенно не нравилось. Мой столик стоит в углу, куда мало попадает света. Я нарочно сел здесь. После той истории в Сахаре прошло три года. Я отрастил усы и бородку, но все равно каждый раз проходя по улицам опасаюсь пули из проезжающих мимо машин. Нет, я не раскаиваюсь в том, что сделал. Скорее бы пришел Том. Без его поддержки и совета я сгину.
…Я сидел в баре, как две капли воды похожем на этот, когда вбежал Росс.
— Что случилось, Гарри? По твоему лицу можно подумать, что ты получил в наследство миллион.
Не отвечая, Росс залпом выпил мое пиво, плюхнулся на табурет и заказал виски. Несколько минут он буравил меня своими маленькими глазками, утопающими в жиру щек.
— У меня к тебе дело, Джек, — наконец прохрипел он. — Поехали ко мне.
— Что я у тебя не видел, — мрачно сказал я, вертя в руках пустой бокал. После того, как Гарри связался с мафиеей, наши пути резко разошлись. Кроме того, неделю назад меня вышибли из газеты.
…Когда мы пришли в домишко Росса, Гарри запер дверь и тщательно завесил окна.
— Не угодил чем-нибудь хозяину? — Насмешливо спросил я.
— Нет, просто нам не нужны лишние уши.
Плеснув в бокалы виски, он шепотом спросил:
— Скажи, Джек, тебе не хочется слетать в Африку?
Виски застряло у меня в горле.
— Куда? Ты что, много выпил сегодня?
— Я не шучу, Джек. Хочешь стать миллионером?
Я внимательно осмотрел его полную низенькую фигуру, напряженно застывшую предо мной. Розовая лысина, покрытая капельками пота, блестела в свете лампочки. Острые глазки внимательно и трезво смотрели на меня. Нет, на сумасшедшего он не похож.
— На какие средства?
— Не беспокойся, Джек, денег хватит. Нашу поездку финансирует сам босс. С нами полетит Билл Джексон, личный телохранитель босса.
— Нет. Я не хочу иметь дела с мафиеей, — резко ответил я. — Спокойно, Джек! Все будет в рамках закона. Я настоял на твоем участии в экспедиции, потому что Билл может вернуться из Африки и без меня. А тебя я знаю с детства, ты ведь не пришьешь меня ради денег. Соглашайся, Джек! Твоя совесть будет чиста, это я тебе обещаю. Ты сейчас безработный, а из Африки вернешься миллионером.
— Откуда мы возьмем эти миллионы?
— Месяц назад я получил письмо. В нем сообщалось, что умер мой дядя и оставил мне в наследство старый дом на берегу Огайо. Я, конечно, сразу поехал туда. Это оказался большой старинный дом. В нем жил еще мой прадед. И вот, осматривая подвал, я нечаянно оперся о еле заметный выступ в стене, и вдруг предо мной открылся тайник. Об этом тайнике не знал никто, кроме моего прадеда, построившего этот дом. Я увидел старинный свиток. Это было завещание. Вот его копия.
Поделиться книгой: