Жена чужого мужа. Счастье взаймы

– Постарайся успокоиться, Вита. Я не буду приходить больше, скажу, чтобы Асада приносили в мои комнаты, хорошо? Ты меня больше не увидишь. А сейчас, пожалуйста, позволь мне помочь тебе вернуться к себе.

– Я не хочу твоей помощи! – снова отталкиваю его, отползая в сторонку. – Исчезни, черт бы тебя побрал!

Как ребенок, боящийся монстров в темноте, я закрываю глаза, словно это поможет ему исчезнуть, и затаившись жду, чувствуя, как грудь все еще распирают горькие всхлипы. Жду и жду, боясь даже пошевелиться, пока рядом не звучит мягкий женский голос.

– Вита?

Ольга. Это ее голос. Отнимаю руки от глаз, нерешительно глядя на няню, склонившуюся надо мной с выражением сочувствия на лице, и принимаю протянутую мне руку помощи. В тот день она ухаживает за мной, как за ребенком, ни о чем не расспрашивая и не прося успокоиться, когда я плачу. А на следующее утро, когда я просыпаюсь, ужасаясь собственному поведению, от Тагирова следует еще один сюрприз, потому что в гостиной меня ждет женщина. Психотерапевт. Он нанял для меня мозгоправа, а сам исчез, как и обещал.

* * *

– Лиза, я в порядке. Клянусь тебе! – пытаюсь успокоить сестренку, которая все больше беспокоится, потому что прошло две недели с момента моего заключения в доме Тагирова, а просвета не предвидится.

– Он вообще что-то объясняет тебе, Вита? Сколько еще тебе играть в Рапунцель в этой неприступной башне? – возмущается Лиза, что вполне соответствует моим собственным чувствам, ведь я до смерти устала находиться здесь.

С другой стороны, я так же до смерти боюсь того дня, когда придется уйти, потому что это будет означать, что пора расстаться с моим рыжим львенком.

– Я не разговариваю и не вижусь с ним, Лиза, так что не могу задать эти вопросы, – говорю ей часть правды, ведь говорить о своем срыве и о том факте, что мне, оказывается, реально был необходим чудо-психолог, которая каждый день навещает меня, не хочется. – Но я попрошу сегодня няню передать ему мое сообщение. Он каждый вечер зовет ее к себе вместе с Асадом, чтобы провести с ним время.

– Так что, он действительно просто посадил тебя под замок и больше ничего не делает? Никаких подкатов, игр разума? Что-то слабо верится, что Тагирова на самом деле волновала лишь твоя безопасность, у него ведь нет совести.

– Видимо, немного все же есть, потому что как только я сказала, что не хочу его видеть, он тут же исчез. Возможно, если бы мне можно было общаться не только с няней, которая, кстати, свободно гуляет по дому, когда я схожу с ума в четырех стенах, ситуация была бы терпимее. Еще я, конечно, безумно скучаю по тебе и по детишкам. Видеть вас по видео и в реале – не одно и то же.

– Я тоже скучаю, Вита, – вздыхает Лизка. – Ты все же поинтересуйся, когда тебя отпустят домой, ладно? Мне уже пора бежать за детьми в сад.

Мы прощаемся и завершаем вызов, а потом я вспоминаю, что в телефоне Булат оставил свой номер и как бы мне не хотелось никогда больше с ним не общаться, но это самый простой и быстрый способ получить ответы на свои вопросы, так что я пишу ему сообщение.

«Прошло уже две недели, а ты обещал, что надолго все это не затянется. Когда я смогу пойти домой?»

К моему удивлению, он сразу же читает сообщение, потому что ответ приходит уже через минуту.

«Работаю над этим. Потерпи еще немного, Вита»

Меня тут же пробирает злость. Легко ему сказать потерпи!

«Я схожу с ума в этой тюрьме, Тагиров. У тебя же тут везде охрана, позволь хотя бы передвигаться в этом чертовом огромном доме! Я все равно не сбегу»

«Здесь есть люди, которые не хотят тебя видеть» – отвечает он и желчь поднимается к горлу от осознания того, что я все еще его постыдный секрет.

Нанятая им Надежда Витальевна выудила из меня все, что меня беспокоило. Я не планировала, но как-то само собой получилось, что вся наша история с Булатом вышла наружу. Я рассказала, не скрывая, обо всем, что он сделал со мной, рассказала, что чувствовала и продолжаю чувствовать, как сложно мне бороться с болью и как трудно при мысли, что придется отпустить Асада. Она не ставила мне никакие диагнозы, лишь слушала, задавая вопросы и поясняя, что мои чувства и реакции нормальны, но я слишком зациклилась, не отпуская свое горе и ее задача в том, чтобы подвести меня к тому, чтобы я сама захотела себе помочь и отпустила все, что делает меня несчастной.

Ольга во время наших бесед тактично удаляется к себе вместе с львенком, а потом наступает время ужина и мы ведем себя так, словно ничего странного не происходит. Вот что значит понятие «идеально вышколенная прислуга».

Я не беру на себя труд и дальше писать Тагирову после такого оскорбления, поэтому, бросив телефон на кровать, выхожу в сад. Малыш, с которым я провожу все свое время, когда не беседую с Надеждой Витальевной или когда его не уносят к отцу на ковер, сейчас мирно посапывает в своей кроватке. Можно сказать, услугами няни я практически и не пользуюсь, ведь мне совсем не в тягость ухаживать за ним. Скорее, это моя любимая привилегия.

Вечер проходит так же нудно, как и всегда, но следующее утро дарит мне неожиданную гостью. Мы с рыжиком играем после завтрака на ковре, когда дверь открывается и к нам вместо обычного охранника заходит молодая женщина примерно моего возраста, укрытая одеждой с головы до пят. Только выбившая из-под шелкового платка прядь ярко-рыжих волос навевает мысль, уж не мама ли это моего львенка, но я быстро выкидываю ее, как слишком нереальную. Не могу же я мнительно относиться ко всем рыжим женщинам теперь!

– Привет, Вита. Меня зовут Аза, – неловко улыбается мне эта красавица, делая несколько шагов вперед.

– Привет, – отвечаю я, пытаясь не рассматривать ее так явно.

Она, кажется, занята тем же самым, потому что наши взгляды на секунду встречаются и мы обе неловко отводим их в стороны.

– Булат попросил меня показать тебе дом, – откашливается девушка, переводя взгляд на ребенка передо мной. – А это Асад, да?

– Ты еще не видела его? – удивляюсь я.

– Нет, я не захожу в эту часть дома, а Булат не приносит его в женскую, потому что его мама не хочет его… Мм… Не бери в голову, просто она сейчас плоха после химиотерапии и мы там все по струнке ходим, чтобы не раздражать ее.

– Понятно, надеюсь, с ней все будет в порядке, – не зная, что еще можно на такое ответить, говорю я. – А ты, кстати, кто? Одна из его сестер?

Глава 12

Простой, казалось бы, вопрос ставит Азу в тупик. Она неуверенно мнется и отводит взгляд, прежде чем найтись с ответом, что заставляет меня насторожиться.

– Я жена его брата, – говорит она, наконец. – А сестры Булата здесь не живут. Все замужем, кроме одной, но и она уехала вместе со своей матерью после смерти отца. Скоро и я уеду.

– Так он разрешил мне прогуляться по дому? – чтобы уйти от неловкой темы, спрашиваю я, подходя к ней с львенком на руках.

– Да, – отвечает Аза. – Можно мне подержать малыша? Он просто прелесть.

– Конечно, – соглашаюсь я, видя на ее лице настоящий интерес.

Она аккуратно берет у меня Асада и прижимает к груди, рассматривая его маленькое личико.

– Привет, малыш! Я твоя тетя Аза, будем знакомы. Какой же ты прелестный мальчик!

Асад, слыша ласковые нотки в голосе, слегка улыбается ей и я чувствую иррациональный укол ревности и желание отнять его.

– Пойдем, Вита, – не отдавая мне ребенка, направляется на выход Аза, и я следую за ней, чувствуя небольшое волнение от возможности выйти за пределы своей тюрьмы.

Мы выходим в огромный холл, который я видела в день приезда сюда, и направляемся в центральную часть здания, минуя широкую лестницу.

– Я решила начать с библиотеки, так как это моя любимая комната в доме, – говорит Аза, открывая дверь в огромное двухэтажное царство книжных полок.

– Ух ты! – не могу сдержать эмоции. – Я такое только в кино видела.

– Я тоже, пока не попала в этот дом, – улыбается Аза.

Одно могу сказать точно – это самая роскошная библиотека из всех, что я видела даже на картинках. Книжные полки с резьбой – настоящее произведение искусства, мебель из красного дерева похожа на антикварную, а огромный камин у дальней стены просто приглашает развести огонь и усесться в большое кресло с книгой в руках, чтобы погреться холодным деньком.

– Единственный недостаток – тут очень много коллекционных изданий, которые мой покойный свекр не разрешал трогать, – рассказывает Аза, пока мы ходим по комнате и все рассматриваем. – А еще, совсем мало интересной художественной литературы. Понятное дело, что тут мало кто на самом деле читал. Эта комната создана для правильного впечатления, а не из любви к книгам. Но у меня есть один секрет. Пойдем, покажу.

Аза проводит меня между книжными полками, которых реально много, до дальнего угла, свернув за который мы попадаем в небольшой альков, который даже заметить трудно, если целенаправленно не идти к нему, и там-то расположились друг напротив друга две большие полки, сверху донизу заставленные книгами, среди которых я узнаю и романы, и приключенческую литературу, но в основном фантастику и фэнтези.

– Мой муж сделал мне этот подарок, когда узнал, что я люблю читать именно в библиотеке, – с легкой улыбкой говорит она. – Я обычно брала сюда книгу из своей комнаты и коротала время до ужина. Свекр был недоволен, они даже поругались, но в конце концов он уступил и согласился.

– Похоже твой муж тебя очень любил, – замечаю я, чувствуя грусть при мысли, что она в таком молодом возрасте осталась вдовой, ведь я уже знаю, что все братья Булата мертвы.

Улыбка на лице Азы сменяется гримасой и она отворачивается, пожимая плечами и обращая все внимание на львенка на своих руках.

– Ну да, любил, наверное, – тихо говорит девушка, идя дальше. – Как насчет того, чтобы посмотреть другие комнаты? В женское крыло тебе нельзя, но в этом доме еще куча всего интересного. А потом мы могли бы попить чаю в гостиной.

– Было бы здорово. Ты не устала его нести? Я могу взять, если хочешь.

– На самом деле немного устала, – со смешком передает мне ребенка девушка. – Он довольно тяжелый.

– Ну да, этот рыжик настоящий обжора и набирает вес не по дням, а по часам, – улыбаюсь я, чмокая Асада в сладкую щечку. – Правда, малыш?

Он пускает пузыри, взволнованно размахивая ручками, и я радуюсь такой реакции, доказывающей, что моему мальчику нравится возвращаться в мои объятия и только на меня он так реагирует.

Общество Азы, которая в отличие от няни не прочь поболтать, нравится мне все больше с каждой минутой. Мы исследуем дом, пока не обходим все комнаты, а потом возвращаемся в гостиную, где для нас уже накрыли чай со сладостями. Асад к тому времени уже дремлет, так что я кладу его на диван рядом с собой, наслаждаясь вкусными пирожными и беседой с Азой на общие темы. Пока нашу идиллию не нарушает грубая женщина, которая возникает на пороге.

– Кто разрешил этой потаскухе разгуливать в моем доме? – резко восклицает она, ударяя тростью по двери, пугая Асада, который тут же заходится криком.

– Тихо, малыш, не бойся, т-ш-ш-ш… – сразу же беру его на руки, пытаясь успокоить и со злостью глядя на злобную мегеру.

– Еще и это отродье с собой притащила! – ядовито шипит старуха, похожая на смерть с косой. – Я вижу, с моей болезнью ты возомнила себя хозяйкой дома, Аза? Ну смотри, что я с тобой теперь сделаю, наглая девчонка!

– Мама, Булат попросил меня показать Вите дом, – защищается Аза, выглядя испуганной. – Вы слишком слабы, не надо было вам вставать. Давайте я провожу вас до ваших комнат.

Она подбегает к сухощавой, но высокой женщине, которая и впрямь выглядит так, словно едва держится на ногах, несмотря на свирепый взгляд и острый язык, но та отталкивает ее, впридачу еще и ударяя тростью по руке, отчего Аза вскрикивает от боли и отшатывается, держась за пострадавшую руку.

– Перестаньте! – испуганно требую я, в ужасе от ее злобных действий. – Какое право вы имеете бить ее?

– Заткнись, потаскуха, ты следующая! – рычит на меня эта страшная женщина. – Я хозяйка этого дома, я здесь закон и власть! Никто и шагу не смеет ступить без моего разрешения!

– Мама! – резко врывается в гостиную злой, как черт, Тагиров. – Ты немедленно возвращаешься к себе!

Я смотрю на Булата впервые за много дней и мне хочется ударить себя за то, как радостно встрепенулось сердце в первый миг, как глаза увидели его. Глупое сердце и глупая я!

– Не смей говорить со мной в таком тоне, Булат! Я твоя мать! Как ты посмел разрешить этой девке гулять в моем доме, осквернять его своим присутствием?

– Аза, проводи Виту в ее комнату, – игнорируя ругань матери, приказывает Булат испуганной девушке.

Меня для него словно и нет. Взяв под руку, он уводит свою взбешенную мать в коридор и я слышу, как она возмущенно кричит на него, пока они не удаляются достаточно далеко, а потом перевожу ошеломленный взгляд на Азу.

– Ну и свекровь у тебя! – вырывается помимо моей воли, потому что я в жизни не встречалась с таким агрессивным человеком.

– До болезни она была еще хуже, – вздыхает Аза, потирая свою руку. – Пойдем, провожу вас к себе. Лучше скрыться с глаз, потому что Булат тоже будет не в духе после разговора с ней.

Мы возвращаемся обратно в мою тюрьму под затихающий плач Асада, который недоволен тем, что его сон прервали глупой истерикой, и Аза уходит к себе, а я начинаю понимать, почему Булат не хотел, чтобы я разгуливала по дому, учитывая, что охраняет его настоящая горгулья.

* * *

– Твоя бабушка – настоящая ведьма, – говорю я кое-как успокоившемуся Асаду, целуя его в лобик. – Это не дом, а дурдом какой-то! Не представляю, что ты будешь расти в такой обстановке. Бедный мой малыш!

Неожиданно на мой телефон звонит Ольга, которая вроде бы уже должна была вернуться.

– Да, Ольга, – беру трубку.

– Вита, моя мама плохо себя чувствует, так что я взяла пару выходных. Булат Булатович просил передать вам, что за ребенком по вечерам будет приходить горничная.

– Хорошо, Ольга. Скорейшего выздоровления твоей маме! – говорю я, прежде чем завершить разговор. – Вот мы и остались с тобой вдвоем, да львеночек? – обращаюсь к Асаду, который заезжает мне маленьким кулачком по подбородку.

Горничная приходит забрать его в обычное время после ужина, и я остаюсь одна. Решив полежать в ванне, так как бассейн я после того дня больше не посещаю из-за болезненных воспоминаний, иду в спальню захватить пижаму и успев лишь переступить порог, оказываюсь взята в плен. Буквально.

Сзади на меня нападает высокий и крепкий мужчина, судя по исходящему от него запаху и крепкому сложению, заламывая руки за спину и накрывая мой рот рукой. Я в страхе мычу, пытаясь закричать, но не могу и двинуться из-за сильной боли в руках, которые согнули под неудобным углом.

– Не шуми или будет больно, – раздается жесткий приказ у моего уха и я замираю, как напуганный зверек, пытаясь дышать и чувствуя, что сердце вот-вот выскочит из груди. – Где Булат?

Качаю головой в отрицании, потому что мой рот все еще накрывает большая грубая ладонь.

– Я знаю, что это его спальня. И я не удивлен, что он поселил с собой тебя, учитывая, как резво тебя умыкнули прямо у нас из-под носа. Ты дорога Булату, так что, если не будешь сотрудничать, я просто убью тебя ему назло. Итак, спрошу снова, Виталина. Где Булат? Если закричишь, я все равно успею тебя зарезать, прежде чем прибежит охрана, так что не тупи.

Он медленно убирает руку с моего рта и я судорожно выдыхаю вместе с испуганным рыданием.

– Так, а ну не реветь! – возмущенно шипит мужчина. – Отвечай на вопрос.

– Э-это м-моя спальня, – заикаясь, говорю я. – Пожалуйста, я правда не виновата! Булат здесь не бывает, клянусь, и я совсем ему не дорога! Я понятия не имею, где его комната!

На мой рот снова ложится его рука и мужчина тихо ругается, явно разозленный от такой новости. Я пытаюсь снова вырваться, но лишь прикусываю свой язык от боли в суставах.

– Успокойся! – требует мужчина, кем бы он ни был.

Я послушно замираю, как велит инстинкт самосохранения, но через секунду слышу, как открывается дверь в гостиную и женский голос, зовущий меня. При мысли, что это горничная вернулась с Асадом меня пробирает такой ужас, что тело накрывает мелкая дрожь.

Нет, Боже, пожалуйста, только не этот беззащитный малыш! Он же сын Булата, а этот человек ненавидит его и хочет причинить боль. Что, если он решит отыграться на его сыне?

– Ни звука, – тяня меня за собой к двери, снова предупреждает этот злодей, немного приоткрывая створку, чтобы выглянуть наружу.

Мы оба видим мнущуюся у дивана Азу, которая рассеянно осматривается кругом, ведь я не отозвалась на ее призыв. Меня накрывает облегчение при мысли, что Асад в безопасности с Булатом, но я все равно не рискую шуметь и привлекать внимание Азы, потому что этот бандит и правда успеет зарезать меня раньше, чем войдет охрана. Лучше не рисковать.

Мы так и стоим у двери, потому что мужчина за моей спиной застыл, как статуя, но внезапно он отмирает и в мгновение ока разворачивает меня лицом к себе, все еще продолжая затыкать мне рот. Я непроизвольно мычу, когда мои руки оказываются на свободе, пульсируя от дискомфорта. Узкая полоска света из гостиной на миг освещает смуглое лицо этого страшного человека и я вижу, что он явно кавказской национальности, но это знание ничего мне не дает. Я просто стою, баюкая свои ноющие руки у груди и не зная, что делать, чтобы помочь себе выжить.

– Всегда ценил умных женщин, – внезапно замечает он, доставая пластиковые наручники и показывая их мне. – Я сейчас свяжу тебя и оставлю здесь. Охранник за дверью ушел на время моего пребывания, так что тебя все равно не услышит никто, кроме Азы, понимаешь? Если позволишь мне связать себя без лишних хлопот, то я просто уйду. Мне нужен Булат, а не ты. Кивни, если согласна.

Я торопливо киваю, молясь, чтобы он не обманул, и когда мужчина, связывает мне руки, стараюсь не паниковать, но вдобавок к этому он решает еще и рот мне завязать, используя для этого мою собственную шелковую сорочку, лежащую на кресле.

– Тебе сегодня крупно повезло, Виталина, – говорит мне этот урод, прежде чем распахнуть дверь спальни и выйти в гостиную, словно он здесь хозяин и ему совершенно нечего бояться.

– Джалал! – вскрикивает Аза, заметив его и в ужасе отшатываясь назад.

Если честно, зрелище и правда пугающее. Этот мужчина выглядит, как дикарь, он большой и от него исходит аура опасности, заставляя верить в то, что перед тобой самый настоящий хладнокровный убийца. Не говоря уже об яростном выражении его лица, когда он смотрит на испуганную бедняжку.

Аза тоже это понимает и с отчаянием оглядывается на дверь, за которой должен стоять охранник. Но по словам этого бандюгана его там нет и по отчаявшемуся выражению лица девушки я понимаю, что он не солгал.

– Ты идешь со мной, – заявляет ей мужчина, грубо хватая за предплечье.