Невеста по случайности

И это «кто нужен здесь»… Я, конечно, всегда, ещё до поступления в медицинский, знала, что моя будущая профессия важная и необходимая, однако никогда прежде не чувствовала себя по-настоящему нужной. Как говорится, незаменимых нет, в каждом крупном городе каждый год множество врачей из университетов выпускается, и ещё неизвестно, станет ли кто-нибудь из них в итоге ценным специалистом. Кто-то, возможно, переквалифицируется со временем, а то и вовсе осядет в домохозяйках, если говорить о девушках, и с годами растеряет навыки. Дело нередкое.

Но тут, в другом мире, пусть в распоряжении высочества имелись и местные лекари, я в самом деле ощутила, что нужна. Нужна маленькому принцу. И большому, кажется, тоже. Вот только он пока не решался в этом признаться. Ещё и связь магическая на наши головы…

Так, за разговором, мы как-то незаметно дошли до моей комнаты. Возле неё остановились, и мне невольно вспомнилось, как мой одноклассник Петька Цыплаков когда-то в старших классах провожал меня до подъезда и нерешительно мялся, не решаясь поцеловать меня хотя бы в щёчку. А я, со своей стороны, испытывала такую же неловкость, но, пусть паренёк мне и нравился, первый шаг всё же не делала – считала, что девочкам подобное поведение не положено. Вот так и окончился наш недороман ничем. Сейчас Петька женат, его супруга родила в нашем отделении здоровенькую девочку, а новоиспечённый папаша так же неуклюже, как в школьные годы, переминался в больничном коридоре с ноги на ногу, прижимая к груди огромный пёстрый букет. Правда, когда я увидела эту картину, ничего у меня в душе не ёкнуло. Наверное, всё было к лучшему, и мой одноклассник встретил в итоге свою настоящую половинку, а я…

Мою судьбу привязало магией к иномирному принцу, к которому меня с каждым проведённым в Альверине днём влекло всё больше. Особенно после его сегодняшних слов. После того, как я увидела, как дорог ему его племянник, которого Бастиан готов был защищать до последнего, даже от своего же родственника.

– Готьен де Арсаль – тот человек, которого я собираюсь отправить передать весточку твоей сестре, – проговорил высочество, и я едва не запрыгала от радости. Он не забыл мою просьбу! – Только сперва научи его тому, как нужно вести себя там, откуда ты родом.

– Научу! Конечно, научу! – закивала я и вспомнила, что ещё хотела спросить у принца. – За ужином вы сказали, что старший де Арсаль проверит меня на наличие магического дара. Но… откуда бы ему взяться? Я ведь не из…

Слов «…вашего мира» я не договорила, потому что Бастиан, вдруг сделав шаг вперёд, зажал мне рот. Но не ладонью, как можно было предположить, а губами. Поцелуем… Внезапным, порывистым и… жадным, да. Как будто он страдал от жажды и наконец-то дорвался до источника со свежей холодной водой.

Но ужаснее всего оказалось даже не это, а то, что я ответила! Сама с готовностью прильнула к нему и разомкнула губы, впуская в рот его язык, разделяя одно на двоих дыхание, один на двоих огонь, который вспыхнул разом во всём теле. И это я-то считала себя взрослой и опытной? В эти мгновения казалось, будто целуюсь впервые, будто всего остального просто не существовало. Стёрлось из памяти, обнулилось, никогда не происходило, потому что прежде со мной не было его… Не было этих уверенных рук и горячих губ, сильного мужественного тела, к которому я прижималась своим, хрупким и женственным, но так идеально с ним совпадающим. Не было этих ощущений, которые сбивали с толку и заставляли желать только одного – чтобы этот поцелуй никогда не кончался…

Высочество отпустил меня первым. Просто разжал ладони, лежащие на моей талии, и отступил на шаг. Я видела его взгляд – смятенный, точно пьяный, и осознавала, что у меня самой наверняка такой же.

– Что… что вы сделали? – пробормотала я. Язык отказывался подчиняться, в голове стоял сладкий туман. – Зачем вы…

Принц слегка мотнул головой куда-то в сторону, и я, повернувшись туда, увидела скрывающиеся за поворотом коридора пышные дамские юбки, а ещё услышала тихие смешки уходящих придворных.

– Лучше пусть они будут свидетелями неподобающего поведения жениха и невесты, чем услышат правду о тебе, – произнёс Бастиан. – Впредь нам следует быть осторожнее с разговорами. А теперь доброй ночи, Елена, спокойного сна!

«Спокойного сна»? Издевается? Да он хоть вообще представляет, что мне после такого будет сниться?!

Бастиан

Ночь прошла беспокойно. Не раз и не два перед внутренним взором принца проносились воспоминания о том, чем закончился вечер в компании иномирянки. Ни в какую не желали забываться дурманящий вкус её мягких губ, изумлённый взгляд, прикосновения ладоней – на удивление робкие для той, которая не так давно прямо заявила о том, что она далеко не невинная девушка. Бастиан в свои двадцать семь лет и сам не был юнцом, не знающим, что делать с женщиной, однако и для него этот их поцелуй оказался чем-то по-настоящему особенным. Должно быть, всё дело в связи, которая наверняка только укрепилась от того, что между ними произошло.

Под утро за окном, что выходило в окружающий дворец сад, заливисто распелась птаха, обыкновенно называемая птицей любви. Якобы только под окнами влюблённых она поёт. Вот ведь!

Кроме того настроение принца было омрачено поведением мадемуазель де Важентиль, отказавшейся выходить замуж за того, кого ей предложили в супруги, а также внезапным приездом Руиса. Впрочем, от Элен чего-то такого и следовало ожидать, эта своенравная молодая особа никогда не поступала так, как от неё требовали окружающие. А вот родственник… Что ему на самом деле нужно? И может ли он быть причастен к смерти её величества?

Без доказательств все подозрения ничего не стоили, а, значит, необходимо во что бы то ни стало их раздобыть. Вывести настоящего убийцу на чистую воду. А заодно и того тайного недоброжелателя, который подкидывал дров в костёр сплетен о том, что за преждевременной гибелью брата, а затем и его жены стоял Бастиан де Ла Круз, будущий регент Альверина.

Умываясь и одеваясь в траурный чёрный костюм, принц размышлял о результатах вчерашнего обыска министерского дома. Увы, его люди, побывавшие там в то время, пока месье де Важентиль и его дочь ужинали во дворце, не обнаружили никаких странностей или же зацепок, которые могли бы помочь в расследовании. Обыск, на который Бастиан так рассчитывал, не принёс результатов. Возможно, министр и в самом деле ни при чём? Однако он довольно хитёр, а что касается Элен, то она просто взбалмошная девчонка, которая вбила себе в голову, что должна выйти замуж за принца. К её двадцати трём годам к ней, разумеется, неоднократно сватались, но мадемуазель отказывала всем кандидатам. Ещё и умудрилась войти в доверие к её величеству в надежде, что та поможет ей добиться вожделенной цели.

Королева и помогла, вот только соединила судьбу деверя не с Элен де Важентиль. Однако сейчас Бастиан был ей за эту ошибку даже благодарен. Будь его судьба связана с судьбой подруги детства, его бы уже сейчас вели под венец, не слушая никаких возражений, а Елена…

Елена… Открытый взгляд, стройная фигурка, лёгкий небрежный жест, которым она поправляет волосы цвета лугового мёда, нежность к ребёнку, решительность и пылкость в каждом слове. И такие сладкие губы… Губы, вкус которых едва ли получится когда-нибудь вытравить из памяти. Губы, которые нестерпимо тянет поцеловать снова и, пожалуй, этим не ограничиться.

Сейчас, после вчерашнего, принца даже не беспокоил тот факт, что когда-то в прошлом эта девушка принадлежала другому мужчине, целовалась, обнимала, засыпала рядом с кем-то. В его объятиях она была чистой, несмелой, точно открывающей всё впервые. И он невольно начинал мечтать вовсе не о том, чтобы разорвать нечаянную связь между ними, а об их первой брачной ночи, которая обещала стать самой особенной и неповторимой из всех ночей.

Однако пока, увы, было не время для этого. Нельзя забывать о возможной угрозе для неё, пусть Бастиан и предупредил министра, что гибель Елены не заставит его жениться на Элен. Да и сам он себя в безопасности не чувствовал. Ведь человек, который убил Амирию, наверняка всё ещё находился в окружении принца. Разгуливал по дворцовым коридорам, должно быть, полностью уверенный в своей безнаказанности.

Бастиан сжал кулаки и поморщился. Ярость и желание восстановить справедливость, отомстить за убийство невестки, а, вероятно, и старшего брата, не давали покоя. Временами хотелось ломать и крушить всё вокруг, но благоразумие брало верх, и к будущему регенту возвращалось благоразумие. Впав в буйство, он ничего не добьётся, лишь утвердит придворных в подозрении, что сам же и отравил её величество, чтобы расчистить для себя место. Нет, здесь нужно действовать иначе и шаг за шагом продвигаться в поисках настоящего преступника.

Настроение испортилось ещё больше, когда прямо во время завтрака принцу сообщили, что его желает видеть Руис де Ла Круз, причём по важному делу. Кузен нагло заявился прямо в покои и потребовал принести что-нибудь вкусненькое и ему. Он выглядел отвратительно довольным, что смотрелось особенно неприятно, учитывая, что родственник тоже переоделся в чёрное в знак траура по королеве во дворце.

– Что у тебя за дело? – задал вопрос Бастиан, отодвигая тарелку. Он почти ничего не съел, но теперь и желание совершенно пропало. Зато Руис уплетал завтрак с отменным аппетитом.

– Мне нужна должность при дворе, – заявил кузен. – Что ты так смотришь? Разве я этого не заслуживаю? Хотя бы по праву рождения, м? Уж его-то ты не отрицаешь?

– Это не могло подождать? – осведомился принц.

– Хочу поскорее начать приносить пользу, – усмехнулся Руис.

– Однажды вопрос о твоей должности при дворе уже поднимался. Ещё когда его величество был жив. Помнишь, что ты тогда ответил? Что тебе скучно сидеть на одном месте и хочется посмотреть мир. Чем ты и занялся, отправившись в очередное путешествие.

– Разумеется, я помню. Но люди меняются. Их желания, пристрастия… И времена тоже. Сейчас я могу сказать, что мне успели наскучить скитания по миру и захотелось осёдлости.

– Вот как? И что же ты можешь предложить? Чем собираешься заняться?

– Ну… я мог бы стать, к примеру, казначеем… – протянул кузен, возводя бесстыжие глаза к лепному потолку. – Что, нельзя? Эта должность всё ещё занята стариной де Бюльви? Ладно-ладно, я просто шутил! На самом деле месье де Важентиль уже предложил мне стать его помощником, и требуется лишь твоё одобрение.

– Помощником министра? – приподнял бровь Бастиан. – Это что-то новенькое… Разве тебе не кажется унизительной подобная работа?

– Все с чего-то начинают. Я приступлю, поднаберусь опыта, а там и дослужусь до чего-нибудь получше, – подмигнул Руис. – Так ты согласен на это назначение?

– И когда же де Важентиль успел тебе предложить быть его правой рукой? – полюбопытствовал принц, размышляя над тем, как же быстро эти двое успели спеться.

– Вчера после ужина. Вы с невестой нас к этому времени уже покинули. Слышал я, что придворные кое-что увидели возле её комнаты. Что, горяченькая была ночка? – глумливо ухмыльнулся родственник. – Не думал я, что ты даже до свадебной церемонии не дотерпишь.

– Заткнись, если не хочешь, чтобы тебя вышвырнули из дворца! – не сдержавшись, рявкнул Бастиан. – И не смей порочить Елену! Вчера между нами ничего не было!

– А если бы было, ты бы сейчас так не злился, – откликнулся кузен и примирительно поднял руки. – Ладно-ладно, не кипятись. Я уже понял, что ты весьма трепетно к ней относишься. Оно и понятно. Наречённая как-никак. А вот мою судьбу не связали ещё ни с одной красоткой, так что я свободен как ветер. Может, при дворе кого-нибудь встречу…

– Например, Элен де Важентиль? – прищурившись, уточнил принц. – Вчера на ужине она кокетничала с тобой. И ты тоже выглядел заинтересованным.

– Ну, если тебе она не нужна, не пропадать же министровой дочке! – расплылся в улыбке Руис. – Но я ещё подумаю, связываться ли с ней. Норов у этой кобылки уж больно строптивый.

Глава 12

– Неправильный реверанс! – статс-дама сердито щёлкнула веером, и я невольно вздрогнула, почувствовав себя учащейся института благородных девиц со строгой наставницей. – Вы сегодня очень, просто возмутительно рассеянны! И с чего бы, миледи?

В её тоне мне почудилась изрядная доля ехидства, и я с подозрением глянула на мадам де Монтилье, которая, безупречно выпрямив затянутую в чёрное платье спину, сидела на стуле, обмахиваясь тёмно-синим веером в аристократической руке.

– Вы знаете, да?

– Все знают, миледи! – Собеседница укоризненно покачала головой. – Весь дворец! Вы умудрились попасться на глаза самым злостным придворным сплетникам! Ума не приложу, и как его высочество это допустил?

Я вспыхнула. Высочество допустил?! Да он же первый полез целоваться! Правда, не просто так, а чтобы заткнуть мне рот, решив, что пусть лучше ходят сплетни, будто мы бесстыдно себя ведём, чем о том, что будущий регент Альверина берёт в жёны иномирянку. Мой секрет был известен только самому принцу, а также придворному лекарю и статс-даме. Если фрейлины и служанки королевы, которые были в её спальне в день смерти её величества, о чём-то и догадывались, то благоразумно помалкивали. А любящие посудачить здешние придворные… что ж, не слишком-то они отличались от некоторых моих коллег, с жадным интересом обсуждающих, какой из врачей нашей клиники тайком встречается с медсестрой, а какой с пациенткой.

– Простите, – повинилась я. – Это вышло случайно. Мы не хотели… эээ… привлекать к себе излишнее внимание.

– Привлекать внимание? – вздёрнула брови мадам де Монтилье. – Вы так это называете, миледи? Да вы хоть понимаете, что вообще происходит при дворе?

– О чём вы говорите? – нахмурилась я. Неужели от меня что-то утаили? Стало обидно – я-то была искренна с Бастианом и надеялась на ответную доверительность с его стороны.

– Ладно, так и быть, – вздохнула утомлённая моим непониманием собеседница. – Попробую объяснить ситуацию. Его высочество не спешил жениться, это верно. Но все были уверены, что рано или поздно он это сделает и, конечно же, возьмёт в жёны местную девушку. Скорее всего – мадемуазель де Важентиль, ведь они знакомы с детских лет и она подходящая ему партия. Но тут внезапно появляетесь вы, чужеземка, которую никто прежде в глаза не видел, и становитесь его невестой! Само собой, дворец гудит от сплетен, да ещё и принца начинают подозревать в том, что приложил руку к убийству королевы.

– Он этого не делал! – запальчиво возразила я. – Виновен кто-то другой… или другие. И мы их отыщем и всем докажем, что Бастиан тут ни при чём!

– Кто это вы? – вопросительно, как любопытная птица, склонила голову статс-дама.

– Я и его высочество!

– Забавно… Уж не знаю, что у вас там за мир такой диковинный, но у нас в Альверине женщины мужские дела на себя не взваливают. Мне бы вот и в голову не пришло разыскивать каких-то… преступников! – фыркнула она. – У его высочества есть свои доверенные люди с нужным опытом, с каким-никаким магическим даром, вот пусть они и стараются. А вам я бы настоятельно посоветовала оставаться в стороне и не вмешиваться в то, с чем вы едва ли сможете справиться!

Я закусила губу. Слышать это было неприятно. Но я напомнила себе, что по уровню развития мир, в который меня занесло, стоял примерно на уровне нашего девятнадцатого века, а это было время, когда девушка не могла вот так обыкновенно поступить учиться на врача, ей дозволялось разве что стать сестрой милосердия. Да и в принципе кем-то работали только представительницы низших сословий или же обедневшие аристократки. Обеспеченные барышни находились на попечении родителей, а в дальнейшем мужей и взрослых сыновей.

Для меня – жительницы двадцать первого столетия – такое даже звучало дико, но для мадам де Монтилье это был не исторический роман, а реальность, в которой она родилась и выросла. В её сознании всё складывалось логично и понятно: мужчинам – мужские дела, женщинам – женские, и смешиваться они не должны, дабы не наступил хаос. По её представлениям, упорядоченность во всём и следование традициям являлись тем, на чём держался этот мир, ведь даже малейшую оплошность в реверансе она расценивала как вопиющую ошибку.

Спорить со статс-дамой я не стала, придя к выводу, что едва ли это будет полезно для наших и без того непростых отношений. Вместо этого улыбнулась и про себя решила, что лучше порасспрошу свою наставницу не только о здешнем этикете, которому она меня обучала, но и о всяческих местных традициях и нравах. Раз уж я застряла в Альверине, надо как-то в них ориентироваться, чтобы не сесть в лужу в разговоре с придворными, от которых я пока разумно держалась в стороне, но постоянно так делать не получится. Как минимум на церемонии имянаречения придётся с ними пообщаться. И без того уже обо мне по дворцу ходило немало слухов, не хотелось подкидывать для них новых поводов.

Что же касается совета мадам не вмешиваться в сугубо мужские дела, тут я намеревалась поступить по-своему. Нет, вовсе не потому, что сомневалась в аналитических способностях Бастиана и, надеюсь, в самом деле преданных ему людей. Просто не могла и не желала оставаться в стороне. Опасность угрожала маленькому принцу, ребёнку, оставшемуся без обоих родителей. За дни, проведённые здесь, я успела по-настоящему привязаться к нему, и меня пугала одна мысль о том, что неизвестный злоумышленник выберет его своей новой жертвой.

После окончания урока со статс-дамой ко мне заглянул придворный лекарь. Хотел узнать, как там мои синяки после падения с лестницы, не стало ли хуже. Синяки заживали отлично, а одежда, которую я носила, весьма надёжно их скрывала – не хуже, чем брюки и водолазки.

– А ведь я пришёл не только поэтому… – вкрадчиво произнёс посетитель. – Услышал тут кое-что во дворце… Скажите, миледи, это правда, что вы и его высочество…

– Да! – рявкнула я, не дожидаясь окончания и без того очевидного мне вопроса. – Мы целовались! Сейчас и вы начнёте читать мне лекцию о том, какое это неприличное поведение?!

– Ну что вы, миледи! Совсем наоборот! Это было очень смело с вашей стороны… и очень правильно.

– Правильно? – удивилась я. По правде говоря, не ожидала подобной реакции. Думала, меня все тут упрекать и стыдить будут.

– Разумеется! Пусть все видят, что ваши отношения с его высочеством самые что ни на есть серьёзные! И что будущий регент вскоре станет женатым человеком, а там и детишки пойдут… Кхм, – запнулся собеседник, очевидно, и сам понял, что чересчур поторопился. – Я это говорю ещё и к тому, что люди уже устали от плохих новостей, а тут… хоть что-то интересное, пикантное… – стушевался и покраснел лекарь.

– Приезд Руиса де Ла Круза – тоже плохая новость? – полюбопытствовала я.

– Как сказать… – задумчиво отозвался мужчина. – Кузен его высочества бывает во дворце набегами. Но сейчас он, кажется, планирует задержаться.

– В самом деле? – навострила уши я.

– Я слышал, что первый министр предложил ему должность своего помощника.

– Министр… Постойте, вы говорите об отце Элен? Это они после вчерашнего ужина всё решили?

– Откуда мне знать, миледи? – проворчал Огастус Соверни. – Может, после ужина, может, после завтрака. Со мной не советовались.

Так-так! Руис не успел приехать, а уже записался в помощники к папаше мамзель! Родственник принца не производил впечатления человека, готового усердно трудиться на благо родного королевства, так что наверняка эта должность – всего лишь предлог, чтобы задержаться во дворце. В непосредственной близости от Бастиана и его племянника. Неспроста это всё! Разве не странно, что оба наших подозреваемых теперь будут проводить много времени в компании друг друга и получат возможность совместно проворачивать всякие делишки? Тут не надо быть Шерлоком, чтобы зацепиться за данное обстоятельство, вот я и зацепилась.

Интересно, а принц что по этому поводу думает? И чем увенчались поиски в доме месье де Важентиля? Нам с высочеством определённо нужно поговорить наедине!

Но сначала я вместе с лекарем отправилась навестить малыша. Он не спал и охотно позволил взять себя на руки. Кормилица и няни заверили, что маленький принц хорошо кушает и исправно набирает вес, да я и сама это видела. Кажется, в его организме не осталось и следа от яда. Ещё я обнаружила проявившиеся на круглом розовом личике черты сходства с дядей Бастианом, и эта мысль заставила меня улыбнуться.

– Прекрасно! – услышала вдруг я насмешливый мужской голос, сопровождаемый аплодисментами. – Вы чудесно смотритесь с младенцем на руках, миледи! Собираетесь подарить его высочеству ещё пару-тройку карапузов, чтобы превратить весь дворец в детскую комнату?

Руис де Ла Круз!

Я скрипнула зубами и, передав малыша няньке, повернулась к кузену принца. Тот смотрел на ребёнка с несколько брезгливым выражением на лице, точно на какое-то неизвестное науке существо. Мне уже приходилось видеть подобные взгляды у мужчин, и обычно было очень сложно сдержаться и не высказать такому экземпляру пару ласковых.

– Что вы здесь делаете, месье?

– Заглянул, чтобы повидать племянника. Так вот, значит, чем занимается будущий правитель Альверина. Лежит в колыбели и пачкает пелёнки!

– Когда-то вы ничем от него в этом плане не отличались, – заметила я, опустив так и просящееся на язык «только были гораздо не симпатичнее».

– Мне повезло меньше, миледи, не всякий рождается принцем крови, кому-то суждено появиться на свет и бастардом.

– Насколько мне известно, ваш отец признал вас как законного сына, растил и ни в чём не ущемлял, – пожала плечами я, вспомнив, что мне успела рассказать о нём статс-дама во время нашего урока, и подумав, что во всех мирах есть люди, которым не повезло во много раз сильнее, однако чаще всего жалуются на жизнь как раз-таки не они, а вот такие любители выставить виноватыми во всех своих дурных поступках злодейку-судьбу, тяжёлое детство и тому подобное. – А у этого малыша уже нет ни отца, ни матери. Вас же, как я слышала, можно поздравить с новой должностью?

– Поздравляйте, – ухмыльнулся Руис, и я в очередной раз подумала о том, как странно выглядит их с Бастианом схожесть – словно кузен отражение принца в кривом зеркале. – А вас, как я слышал, можно поздравить с тем, как развиваются отношения с моим братом. Может, вы не только поцеловаться успели, но и зашли дальше?

– Не ваше дело, месье. Это касается только меня и его высочества, – отозвалась я и, заметив, как жадно прислушиваются к нашему разговору женщины, поспешила к выходу из детской. Родственник принца и придворный лекарь последовали за мной, точно свита.

– А это правда, что королеву отравили «Холодным огнём»? – поинтересовался Руис де Ла Круз у лекаря.

Я прислушалась – впервые при мне назвали яд, ставший причиной смерти её величества.

– Как он выглядит? – продолжал расспрашивать кузен Бастиана. – Никогда не видел. Говорят, это жидкость, которая светится в темноте.

– Именно так, – рассеянно откликнулся Огастус Соверни. – Этот яд не перепутаешь с другими. Ни по виду, ни по запаху, а пахнет он спелыми яблоками.

– Спелыми? Не гнилыми? Я-то думал, все яды издают отвратительную вонь, – усмехнулся Руис.

– Будь это так, их было бы слишком легко распознать и почувствовать в еде или питье.

В коридоре мы наткнулись на принца, который, кажется, был совсем не рад встретить меня в компании его родственника. Да я и сама рядом с этим человеком испытывала какую-то неприятную неловкость, не понравился он мне с первого взгляда. Но я помнила, что Руис де Ла Круз – тоже подозреваемый, а потому нужно изучить его внимательнее, понаблюдать за поведением, авось да и проколется в чём-нибудь. Однако он, видимо, наметил для себя действовать по той же тактике. Потому что следующий его вопрос адресовался мне.

– А что, миледи, вы ведь из Индларии? Мне не раз приходилось там бывать. Я бы с удовольствием обсудил с вами кое-что из особенностей вашей родины… к примеру, её кухню, традиции, красивые места, по которым, признаться, скучаю. Вот только ваш акцент… Он совсем не похож на индларийский.

– У миледи были учителя-иноземцы, у неё их акцент, – произнёс Бастиан, взяв меня под руку. Ощутив его тёплое и такое уверенное прикосновение, я немного расслабилась, схлынул напавший на меня после слов Руиса страх перед разоблачением. – А ещё у моей невесты много дел перед грядущей церемонией, так что у неё совсем нет времени вести с тобой беседы, – добавил высочество подчёркнуто-вежливо и в то же время холодно.

Глава 13