Колючая земляника

— Ты можешь обманывать глупую и неопытную девушку, что тебе плевать, — мягко говорит Дарья, — но не меня. Ты сам глаз с неё не сводишь.

— Выключи эту бабскую проницательность, — оборвал резко её речь Герасим. — То, что мы с тобой вчера трахались, не даёт тебе права лезть в мою жизнь и душу. Она просто сестра моего друга. Просто девчонка решила, что я её принц.

— Боже, ты можешь это кому угодно рассказывать. Ей особенно. Но тогда в больнице ты… — она осеклась и резко перевала на меня взгляд, когда я на подкосившихся ногах чуть не свалилась на дорогу и наступила на ветку. Дерево хрустнуло, привлекая внимание. Дарья испуганно округлила глаза, а на её лице я тут же увидела сочувствие и вину. Хоть я и не хотела смотреть в лицо молодого мужчины, но взгляд всё же магнитом оказался на нём. Гер сжимал пальцами край стола и смотрел напряжённо, исподлобья.

— Как же я тебя ненавижу, — мне казалось, что я шепчу, но Герасим меня прекрасно услышал.

Сделала шаг назад. Второй. Третий. Не видя и не слыша ничего, бросилась бежать прочь от домиков. Выбежала за территорию базы отдыха. Не замечаю дороги. Слёз застилающих глаза. Боли в босых ногах. Подальше от Герасима и его девушки. От его глаз холодных и пустых.

Не знаю, сколько бежала. Остановилась лишь тогда, когда споткнулась о камень и грохнулась на еловые иголки, застилающие землю. Зашипела от боли в содранных коленях. Села, привалившись к дереву, и вновь зарыдала. Не только от боли душевной, но и физической. Когда странный вязкий туман ушёл, почувствовала боль в каждой мышце. Подняла стопу и увидела, как капли крови падают на хвойное одеяло. Стопы были изрезаны. Дура. Идиотка. Думала всегда, что чувства мои незаметны. Что взгляды мои не замечает. Надеялась, что его редкие долгие взгляды что-то да значат. Конечно. Значат. Презрение. К глупой и влюблённой сестрице лучшего друга.

Огляделась и поняла, что понятия не имею, где я. Кругом сплошной лес. Услышала звук ломающихся веток и испуганным зверьком замерла. Все душевные переживания отошли на задний план. Что если это дикий зверь? Дура я! Идиотка последняя.

Но перед глазами предстал испуганный и весь влажный Герасим.

— Вот же ж бл*тство. Нашёл, — выдохнул так облегчённо, что в моей груди вновь разросся пожар надежды.

Внимательный взгляд проходится по мне — сжавшейся и напуганной до икоты. По исцарапанному лицу и ногам. Герасим в одних шортах и кроссовках на босую ногу. Устало выдохнул, в два шага преодолел расстояние между нами, опустился на колени. Схватил мою ногу и устроил на колене.

— Горе ты моё, — как-то обречённо пробормотал под нос. Стал осторожно стирать кровь со стопы, внимательно вглядываясь и проверяя на наличие осколков и заноз. То же самое проделал с другой ногой. Осторожно. Едва касаясь. А мне бы вырваться, ведь от него сюда сбежала. Но меня будто кто-то заколдовал. Пошевелиться не могла. Смотрела на Гера — такого сосредоточенного и расстроенного — и двинуться не могла. Парень поднялся с колен и на руки меня молча подхватил, двинувшись в том направлении, откуда появился. — Куда только побежала? В лесу потеряться раз плюнуть, — свёл брови вместе. А у меня от его поучительного тона вновь в груди обида всколыхнулась.

— Отпусти меня, я сама дойду, — тихо, но твердо, ладошками упираясь в грудь Герасима.

— Не дури, Лиля. Спрячь свои колючки. У тебя стопы изрезаны.

— А мне плевать, Герасим. Дойду. Ты не принц, как ты верно подметил. Без твоей помощи справлюсь. Отпусти. Мне неприятно.

— Малышка, — рукой нырнул в мои влажные после морской воды волосы, сжал мягко и заглянул в глаза таким взглядом… Боже… Может я умерла? Там, возле дерева. Гер смотрел с такой нежностью, с такой потребностью и жадностью, что дыхание перехватило. — Не глупи. Дойдём, там характер покажешь.

После этих слов я взвилась. Со всей дури ударила его по плечам и удачно соскользнула на землю по его телу. Боль пронзила стопы, но я, сжав зубы, вытерпела. Отошла от парня. К обрыву, с которого открывался вид на бескрайнее и такое спокойное море. Где-то на горизонте белел парус. Глянула вниз. Высоко. И сейчас отчего-то совсем не страшно. Что может быть страшнее, чем равнодушие любимого мужчины? Ничего.

— Я устала, Герасим. Очень сильно устала. То ты пинками прогоняешь моего одноклассника, который меня проводил до дома, и заставляешь поехать переодеться в день рождения, увидев моё платье. Будто тебе не всё равно. Будто ревнуешь. А после снова становишься холодным. И с девушками своими обсуждаешь, что сестра друга в тебя влюблена. Настоящий мужской поступок, Герасим. Небось твоё самолюбие там в ауте — в тебя влюблена девчонка. Таскается всюду за тобой. Смотрит с восторгом. Забавно. Поржать над ней можно.

— Лиль, — мягко и с надрывом. — Маленькая… — едва слышно. Ветер уносит прочь его слова. — Ты не знаешь всего. Не нужен… Больно будет.

— Из-за чего больно? — развернулась на пятках резко. Боль пронзила каждую клеточку тела. Оступилась. Запуталась в ногах. И стала заваливаться назад. Так нелепо и так глупо.

Но это вовсе не походило на сцены из фильмов. Всё произошло в одно мгновение. Я только моргнула, а уже в белой палате, с жёлтыми занавесками. Ноги перебинтованы. Рука в гипсе. На голове повязка. Рядом с кроватью мама. Бледная. С опухшим от слёз лицом.

— Мамочка, — прошептала. Женщина тут же вскочила.

— Лилечка, цветочек мой, — родные холодные ладони запорхали над лицом, ласково оглаживая, — как же мы напугались. Когда Андрюша увидел вас с Герасимом падающих на скалы. Боже…

— С Герасимом? — голова трещит, но мозг активно работает.

— Ты не помнишь? — мама глаза влажные трёт. Совсем как девчонка.

— Что с Гером?

— Всё хорошо. У него только травма головы, — мама взгляд отвела.

— Ты мне врёшь, — я подскочила. Не обращая внимания на головокружение, закопошилась, пытаясь подняться с кровати. — Где он? Я обязана его увидеть.

— Ляг, Лиля. Тебе нужно лежать. Ноги все поранены.

— Мама! Мне нужно увидеть Герасима. Сейчас же.

— Сиди здесь, я привезу коляску.

Мама ушла, а я терпеливо ждала её возвращения. В мозгу медленно всплыли воспоминания о том, как Герасим рванул за мной следом. Как подхватил и вжал в себя.

Мама вернулась с инвалидным креслом. Герасим оказался в соседней палате. Бледный. И с забинтованной головой. Это всё моя вина. Услышала, что мама вышла. Сама не заметила, как встала. Как коснулась пальцами лица спящего мужчины.

— Герочка, — в голосе слёзы.

Мужчина распахнул глаза и сжал мою руку. Глухо, надломленным голосом сказал:

— Уходи.

— Гер… Прости. Всё из-за меня. Из-за меня ты здесь.

— Уходи я сказал, — грубо отпихнул мою руку. Не больно. Но до кома в горле обидно.

Тогда я ушла. Но приходила каждый день в течение недели. Меня выписали через три дня. Носила апельсины, которые он так любит. Снова открываю дверь в палату. Захожу. Он чересчур бледный лежит, прикрыв глаза. Подошла тихо, надеясь коснуться до того, как он проснётся. Но он распахнул глаза. Впился покрасневшими очами в моё перепуганное лицо и рявкнул:

— ПОШЛА ВОН!

— Герасим, послушай.

— Заткнись. Пошла вон, дура. Оставь меня в покое, — явно превозмогая себя, сел на кровати и рукой смёл пакет с апельсинами с тумбочки. — Пошла вон!

Я смотрела в перекошенное от ярости и боли лицо любимого. Понимала, что умираю. Вот здесь. На этом месте. И только яркий оранжевый цвет апельсинов на кафельном полу впечатался в сознание. И полные боли глаза.

Я ушла. И больше не приходила. Избегала, вновь боясь нарваться на его ярость. Только с собакой иногда гуляла. И в праздники. И каждый день в окно. В одно и то же время. Когда он с Мусей гулять выходил.

Но то просто видела. И не говорила. Прятала чувства. Будто они остались лежать там, на белом кафельном полу, рядом с апельсинами.

Добралась до кровати и завалилась спать, даже не сменив одежду и не смыв потёкший макияж. Утром всё пройдёт. Я постараюсь.

Глава 11

Утром выползла на кухню, где сидит только Ромка с чашкой в одной руки и телефоном в другой. Брат что-то печатает в телефоне. На лице, которое я привыкла видеть хмурым, нежная-нежная улыбка. Даже споткнулась. Ромка у нас всегда был слишком серьёзным и сосредоточенным, обожающим кикбоксинг и физику. И молчаливым. И видеть его сейчас таким было странно.

— Доброе утро, — сказала, кашлянув в кулак.

Рома дёрнулся. Суетливо заблокировал экран телефона.

— Привет. Ты как? — очень внимательным взглядом впился в моё лицо. — Ты плакала.

— Всё нормально, — немного сухо ответила Роме.

— Лиль… — осёкся, губу закусил. Выдохнул тяжело. Широкие плечи чуть поникли. — Я знаю всё… И вчера слышал разговор, сама знаешь. Просто мне нужно…

— Ром, что такое? Говори уже прямо, — присела напротив. Хоть он и младше меня на полтора года, разницы этой я не чувствую.

— Сегодня мне нужно погулять с Мусей. Я знаю, — руки вскинул, — как это для тебя выглядит, но я не пытаюсь тебя свести с Герасимом и тому подобное. Просто мне очень нужно уйти. Очень, — губы вновь дрогнули в лёгкой и нежной улыбке. — Лиль, прошу, погуляй с ней. Я сам выведу тебе собаку. На это времени хватит.

— Хорошо, — знаю, что он не врёт. Ромка вообще врать не умеет. — Сейчас оденусь.

Быстро переоделась в спортивный костюм и накинула куртку. От Ромки пахло одеколоном, а лицо уже было гладковыбритым.

— Знаешь, хочу тебе сказать кое-что, — пока спускаемся по лестнице, тихо начал говорит Рома. — Порой может показаться, что с тем, кого ты безумно любишь, ничего не может связывать. И человек тебя отталкивает всеми силами, хотя тебе кажется, что он проявляет взаимность. И ты злишься, — по голосу парня понимаю, что он сейчас говорит о себе. — Бесишься до жути, психуешь, пытаешься забыть. Но как забыть, когда видишь слишком часто? Просто… если ты добиваешься чего-то, то следует идти до конца. Не имеет значения, сколько времени вам отведено. Сможете ли долго быть вместе. Поверь, просто нельзя отступать.

— А ты её добился, да? — улыбнулась и коснулась светлых волос брата. Он у меня очень красивый. Не сомневаюсь, что многие девчонки в него влюблены. — Вопреки всему?

— Да, — улыбнулся так счастливо, что я сама не смогла сдержать улыбки.

— Познакомишь?

— У неё спрошу.

— Как зовут твою любимую?

— Диана, — даже глаза Ромы улыбнулись.

— Уверен, что она невероятная.

— Так и есть.

Мы подошли к дому Герасима, и парень вошёл в подъезд. Я осталась стоять, нетерпеливо притопывая ногой. Мимо проскользнула девушка, поздоровавшись со мной. Кивнула ей в ответ. В кармане телефон завибрировал.

— Привет, Аслан, — поздоровалась с парнем.

— Привет. Тебя в университет подбросить?

— Уверен, что идея хорошая? Ас, тебе не стоит этого делать. Я сейчас буду гулять с собакой, потом на автобусе доберусь. Вообще не проблема. Потом девушку свою любимую будешь каждый день возить.

— Уверена? — допытывался Аслан.

— Да, спасибо, — хороший он парень. Очень хороший. — Сегодня с Лялей на тренировку придём. Ты прыгай красиво. Эффектно.

Аслан рассмеялся. Сама не смогла сдержать улыбки, слыша его заразительный смех.

— Давай, встретимся ещё. Спасибо за предложение.

— Не за что. Пока. И Ласточку за меня поцелуй.

Он сбросил вызов, а я расплылась в глупейшей улыбке. Так мило, чёрт возьми. Невероятно мило.

Стоило завершить разговор, как из подъезда братишка с Мусей вышел. Передал мне поводок и поцеловал в щёку, что ему несвойственно.

— Спасибо, Лиль. Я перед тобой в долгу.

— Беги, — приобняла его, лбом ткнувшись в плечо. — И не отпускай своё счастье.

— Не отпущу, — серьёзно, без тени улыбки. — Никогда.

Парень ушёл, а я направилась с радостной Мусей в парк. Собака прыгала вокруг меня, то и дело, облизывая руки и лицо. Я смеялась, отбиваясь и почёсывая любимицу нашей семьи за ухом. Погуляв с Мусей минут двадцать и замёрзнув, повела собаку обратно. В кармане нащупала ключи от квартиры Герасима. Нужно тихо открыть дверь, запустить собаку и уйти. Раз Герасим попросил гулять с Мусей, его дома не должно быть. Поднялась на этаж и только стала вставлять ключ в замок, дверь отворилась. На лестничную клетку вышла девушка, которая поздоровалась со мной внизу. В сердце мигом миллион игл вонзилось. Больно. Но я не подала вида. Улыбнулась.

— Здравствуйте ещё раз.

— Здравствуйте и до свидания, — брюнетка махнула рукой и по лестнице спустилась.

Я же запустила Мусю в квартиру. Хотела дверь закрыть, но этого мне не позволил Герасим, чьё присутствие я игнорировала всеми силами. Руку мою перехватил сухой и горячей ладонью.

— Спасибо, Лиль, — голос его надтреснутый, слабый и хриплый.

Вскинула глаза и увидела, что мужчина очень бледен. Снова подстригся. Почти лысый. Под глазами синяки. Да и выглядит старше своих лет.

— Замёрзла. Чай выпьешь?

— Нет, — выдернула ладошку и отступила. — Пока.

Развернулась и сдерживая предательские слёзы по лестнице вниз поспешила. Круги под глазами небось от того, что не спал всю ночь. Интересно, с той девушкой, что вышла? Или другая была?

Дома, где никого не было, позволила себе разрыдаться. Прямо в коридоре. На полу. Свернувшись комочком. Только бы эта боль в груди утихла. Только бы так больно не было. Когда слёзы, которых с прошлой ночи почти не осталось, иссякли, собралась и поехала на пары. Мне ещё одну парочку сводить. Если сама не могу быть счастливой, то хоть этих двоих попытаюсь таковыми сделать.

На пары пришла с опухшим лицом. Поэтому, когда Ляля села рядом, я старательно отводила взгляд и пыталась спрятаться за завесой волос.

— Лиль, что случилось? — спросила девушка шёпотом, когда преподаватель отвернулся к доске.

Я только головой замотала, не имея сил ответить. В горле снова встал ком слёз. Но от разговора отвертеться не удалось. Ляля, удивив меня своим напором, потянула за руку в туалет. Даже не обращая внимания на мои слабые возражения.

— Рассказывай, что случилось. Почему глаза на мокром месте? — сложила руки на груди. Светлые волосы по плечам рассыпаны лёгкими кудрями, глаза блестят. Красивая она. Очень.

— Пустяки. Ничего особенного. Зачем тебя грузить? — махнула рукой, пытаясь улыбнуться, что вышло, откровенно говоря, плохо.

— Лиль, я знаю, что не самая лучшая подруга, но я хочу тебя выслушать. Сколько раз ты слушала меня, когда я ссорилась с матерью и сестрой? Рассказывай, — положила руки на плечи, большими пальцами поглаживая, сквозь ткань одежды.

— Ничего особенного, правда. Просто… — пришлось голову назад запрокинуть, чтобы слёзы вновь не покатились по щекам. — С утра увидела Гера с другой. Оказалось, что я всё равно к этому не готова.

— А Аслан? Мне казалось, что у тебя с ним всё серьёзно, — голос Ляли вообще не выдаёт её эмоций. Как искусно она умеет скрывать эмоции. Мне бы так. Особенно в присутствии Герасима.

— Я не знаю. Там всё очень сложно и не так, как кажется. Я ему кое в чём помогаю, — говорю чистую правду. Жаль, что ты, Ляля, не знаешь, что помогаю я Аслану тебя завоевать.

— Помогаешь? — Ляля только брови свела.

— Да, там у него у мамы день рождения скоро, мы подарок ей выбираем, — тоже не вру. Говорю чистую правду. Он вчера ночью фотографии шарфов скидывал. Советовался. — Кстати, после третей пары я пойду на тренировку к нему. Пойдёшь со мной, а то одной мне скучно, — давай, Ласточка, залетай в открытые силки.