Энергеты всех стран объединяйтесь! (СИ)

— А что, скажешь, я неправ? — оскалился гопник. — Вчера тебя мусора за мокруху приняли, а сегодня ты весь такой красивый в импортном шмотье. Вот пацаны и интересуются, откуда подгон такой босявый? Уж не опера ли тебя теперь одевают?

— Кто интересуется, пусть подойдёт и спросит, — я тоже сплюнул прямо под ноги Зёмы. — А пока я вижу только фуфлогона. Хочешь что-то конкретно предъявить — давай. В мусорне я был, не спорю. Приняли меня, всю ночь мурыжили, но лажанулись. Я им по губам поводил да свалил. А подгон откуда, так то не твоё дело. Кто ты такой, чтобы я перед тобой отчитывался?

— А Калёный знает, что ты ссучился, — презрительно усмехнулся Зёма. — Походу, он тебя за это отмудохал последний раз. А может, ещё и опустил? Так ты что, теперь проткнутый?

— Мля, а мы с ним ручкались, — поддержал главаря Крючок, который ещё вчера мне в рот заглядывал, чтобы новые песни записать, а сейчас вместе со всеми плевался, мол, зашкварились.

— Дурак ты, Зёма. — Мне стало смешно, и я улыбнулся во весь рот. — И доля твоя всю жизнь шестерить блатным. Сам же ты харчка не стоишь. Потому что натура у тебя гнилая, и других по себе судишь. Уверен, что ты сам мусорам барабанишь, только потому тебя обратно на зону не пнули. Но это ненадолго, и вот там тебя за ссученость точно проткнут.

— Ах ты, падаль! — взвизгнул гопник, ведь, судя по перекошенной морде, я попал в десятку, и ткнул меня прямо в живот.

Точнее, попытался. Раньше у него это, скорее всего, получилось бы. Я был слабее Зёмы, пару раз мы с ним бодались, и он выходил победителем, пусть и не без проблем. Но сейчас все его движения казались мне очень медленными. И я с лёгкостью ушёл от лезвия выкидного ножа, появившегося в руке. И тут же пробил боковой в челюсть, да так, что у гопника ноги подлетели выше головы, а сам он брякнулся на спину.

И тут же на меня кинулась вся свора. Шпанята хоть и слабоваты, но их было много, а главное, блеснули лезвия ножей и заточек. Видимо, Зёма изначально не собирался отпускать меня целым, а то и живым. Знать бы ещё, кто его на это подбил, хотя что тут думать. Калёный, сука, больше некому. Но, чтобы решить вопрос с ним, нужно было для начала остаться живым и в идеале здоровым. В голове мелькнула мысль о новеньком костюме, но я задвинул её на задний план. Не время мелочиться. Нужно было действовать.

И я сиганул прямо через валяющегося Зёму. Да, в целом я был сильней любого из гопников, особенно после инициации, но их было больше, и они вооружены. А я всё-таки не был суперменом, да и сама идея носить трусы поверх штанов мне претила, так что я выбрал самую грамотную тактику — побег.

Шпана если даже и ожидала такого, то просто не успела среагировать. Слишком велик был шок сначала от мощного удара, опрокинувшего их главаря на землю, а затем от моего рывка. Так что, когда они пришли в себя, я уже был метрах в двадцати. И останавливаться не собирался.

— Стой, падла! — вся толпа дружно бросилась за мной, даже забыв про валяющегося в отрубе Зёму. — Стой, порешу!!!

Ну, мотивация так себе, и я лишь ускорился, тем более что тело, избавившись от токсинов и грязи, буквально летело, легко отталкиваясь от земли. Чистые лёгкие, освобождённые от сигаретного дыма и фенольных смол, гнали кислород в кровь, насыщая мышцы. А те буквально пели от нагрузок, подгоняя бежать быстрее и быстрее. И неудивительно, что расстояние между мной и преследователями неизменно росло. В итоге пришлось даже специально притормозить, чтобы они меня не потеряли.

Да, я легко мог убежать, но именно эта лёгкость сказала мне, что не стоит оставлять разборки на потом. Сунуть заточку в бок, много ума не надо, и никакое звание Юниора не спасёт. Скорее наоборот, заставит стать осторожнее и подлее. А значит, надо решать вопрос здесь и сейчас, отбить у шпаны охоту связываться со мной. И пусть их было почти с десяток, теперь я знал, что справлюсь. Поэтому, притормозив, подхватил с земли обломок кирпича и подождав, пока самый шустрый подбежит поближе, со всей дури запустил в него.

Вован Щётка, первейший подхалим Зёмы, на самом деле просто завидовавший авторитету главаря, несся сломя голову, сжимая нож в потной ладони. Это был его шанс возвыситься, показать свою крутость. На самом деле Щётке было плевать, стукач Чобот или нет. Да и знал он его давно как правильного пацана, хоть и себе на уме. Вон к кодле он так и не прибился, а значит, его вполне можно было пустить в расход ради авторитета среди шпаны.

Впрочем, Вован и любого другого зарезал бы, просто случая не подворачивалось, а сейчас осталось только догнать и… радужные мысли будущего авторитетного вора выбил из головы обломок кирпича, врезавшийся в солнечное сплетение. И, теряя сознание от боли, Вован завались на землю, покатившись кубарем, а затем замерев в позе эмбриона. Для него погоня закончилась, и своим шансом он не воспользовался. А я, удовлетворённо наблюдая за падением одного из преследователей и испугом на лицах других, ухмыльнулся и скрылся в арке двора.

Не знаю, насколько сильно остальных напугала моя выходка, но гнаться за мной они не бросили. Видимо, азарт оказался сильнее страха, да и то, что они были толпой против одного, работало. Правда, я заметил, что некоторые тоже схватились за кирпичи и камни, но меня это ни капли не испугало. Пусть попадут для начала, а сделать это, когда задыхаешься от бега, ой как непросто. К тому же у меня была фора, и я не собирался давать своим противникам никаких преимуществ.

Был бы это чужой район, я бы даже не стал пробовать, а сразу же сбежал, но сейчас мы были в родных дворах, где выросли и где знали каждую травинку. Да, мои противники тоже, но сейчас это играло против них самих. Слишком много вариантов, куда именно я могу двинуться, слишком много путей. Значит, если они потеряют меня из виду, непременно разделятся. И тут-то я их и встречу.

Так и получилось. Стоило мне ускориться и скрыться с глаз, как на следующем же повороте, не заметив, куда именно я побежал, шпана принялась обсуждать, где я могу быть. А потом разбилась на две тройки и двойку, разбежавшись в разные стороны. Я бы на их месте бросил эту затею, но это сейчас, а раньше тоже бы, наверно, принялся искать наглого врага. Тем более что двое-трое — это не один, шансы есть. Но это только они так думали. Я же, затаившись у окна подъезда, сразу обозначил первую цель и кинулся вдогонку.

Роли поменялись, теперь я был охотником, а гопники жертвой, и первыми стали те, что остались вдвоём, среди которых был и Крючок. Он первый и пострадал, когда, выйдя из арки, схлопотал прямой в голову. Нос хрустнул, заливая Крючка кровью, а сам любитель блатных песен рухнул как подкошенный. А через секунду рядом лёг и его товарищ, застывший от неожиданности и за это получивший ногой в голову. Щадить засранцев я не собирался. Не хрен было вестись на Зёмину брехню.

Следующих троих я поймал в парке. Не том, где мы с одержимым играли в догонялки, а небольшом сквере между домами. Он основательно зарос кустами, и среди них была одна из наших точек, где можно посидеть, не привлекая внимания. Вот они туда и двинули, проверить, мог ли я там затаиться, и это сыграло с пацанами злую шутку. Повизгивающий голосок Сопли я услышал издалека и подкрался, стараясь не шуметь и глядя, куда ставлю ноги. И стоило одному отлучиться поссать, принял его, поймав на удушающий.

Тридцать секунд трепыханий, и бессознательная тушка у моих ног. Убивать я, естественно, не стал, вот ещё, мараться, причём в прямом смысле этого слова, так как гопник всё же справил нужду, правда, себе в штаны. А вот с оставшимися я ничего придумывать не стал, просто в прыжке зарядив с ноги тому, кто ближе. На удачу Сопли это оказался не он, иначе, боюсь, пришиб бы. А так получилось, что одного я вырубил, а Сопля сам от страха чуть сознание не потерял. Пришлось забрать у него нож, надавать подзатыльников и отправить домой. И я не обольщался на его счёт, малой хоть и был ссыкливым чмом, но при случае не постесняется ударить в спину. Однако избивать детей было ниже моего достоинства. Новую жизнь надо начинать сразу и полностью, а не так, что тут вижу, тут не вижу, тут рыбу заворачивали.

Остались последние трое, но эти были самые опасные. Как и Щётка, они являлись приближёнными Зёмы, такими же подлыми и наглыми, как их главарь. И не чурались самых мерзких дел. Наверняка и пошли вместе только для того, чтобы меня порешить и отличиться перед Калёным, зуб даю, это его идея была, меня на ножи поставить. Но с ним я потом разберусь, пока же надо было решить главную проблему, и я знал, где их искать.

— Чё, твари, бросили меня, да? — вопли Зёмы я услышал издалека. — Думали, что я всё, отъехал? А вот хер вам! Всех вас, суки, порешу!

— Да ты шё, Шём, ты ше сам скашал, Шобота валишь, — судя по голосу, отвечал ему Сашка Шепелявый, первый кореш Щётки. — Ну, мы и побешали…

— Ты вообще пасть закрой, воняет! — главарь явно пытался восстановить свой пошатнувшийся авторитет и щемил пацанов, как только мог. — Падлы, дали ему уйти! Сука, сами перед Калёным отвечать будете!

— А чё мы-то сразу? — в три голоса возмутились пацаны. — Это ты подписался Чобота завалить. Не по понятиям, кстати. Кто видел, чтобы Чобот стучал?

— Чё сказали?! — Зёма буквально рычал, а потом раздался щелчок открывающегося ножа. — Я вас, падлы…

— Закрой хайло, Зёма, ты обосрался, — заявил я, выворачивая из-за гаража, за которым прятались гопники. — Так вот кто ссучился. Мокрушником при Калёном заделался, мразь? И пацанов под статью тащишь? Ты, дебила кусок, хоть бы подумал, что у магазина во дворе камера стоит. Видите, чуваки, вы ему пятки лизали, а он вас на зону упаковать собрался, лишь бы перед ворами выслужиться.

— Заткнись, тварь! — психанул уже бывший дворовый авторитет, судя по тому, как пацаны от него отошли. — Ты, сука, ментам стучишь…

— Ой, да завались, — небрежно отмахнулся я. — Уже все поняли, что это тебе Калёный напел. А у него на меня зуб и доказательств никаких нет, иначе я бы его уже давно посадил. Но он ходит на воле, правда, ему недолго осталось. За такую подставу я его мехом внутрь выверну.

— Да Калёный тебя, фраера, на раз кончит, — истерически заржал Зёма. — Он таких, как ты, десятками опускал!

— Слышь, у тебя это больная тема? — я вопросительно поднял бровь. — На малолетке, что ли, машкой был? А нам по ушам ездил, мол, в авторитете ходил.

— Заткнись, сука!!! — и вот теперь Зёме реально снесло крышу, и он, размахивая ножом, кинулся на меня, но я был к этому готов.

Остановился я в паре шагов от пацанов, чтобы меня нельзя было достать одним выпадом, но и особо бегать не пришлось. Так что успел среагировать на рывок, отскочив спиной назад и тут же прыгнув обратно, буквально впечатываясь в Зёму и перехватывая его руку с оружием. Тот дёрнулся, пытаясь освободиться, но именно сейчас разница между обычным человеком и Юниором была особенно видна. Я словно тисками зажал кисть гопника, второй рукой ухватив его за ворот и видя, как в глазах проступает понимание, что я уже не обычный человек, впечатал лоб в переносицу врага. Потом ещё раз и ещё, пока тот не обмяк, повиснув в моих руках безвольной куклой.

— Ну что, ещё вопросы есть? — я повернулся к пацанам, отшвырнув потерявшего сознание Зёму, словно тюк с тряпьём. — Тогда давайте решать!

Глава 5

— Сыночек!!! Сёмочка!!! — хоть я и отзвонился, когда вышел от Тихомирова, это не помешало маме повиснуть у меня на груди, как только я вошёл в квартиру. — Родненький! Счастье-то какое!!! Слава Богу!!! Отпустили! Мне звонили вчера, но я сразу сказала, не мог мой сын человека убить!

— Ну всё, всё, мам, — я обнял её, успокаивая и понимая, как соскучился по ней. — Всё хорошо. Там разобрались и отпустили. Ты же знаешь, у нас невиновных не сажают. Я всё тебе расскажу. Только покорми меня, я голодный, ужас. Слона бы съел.

— Слона нет, — тут же утёрла слёзы и собралась та, ибо сработал один из главнейших материнских инстинктов — накормить дитятко, и неважно, что он в дверь боком проходит и выше неё на три головы. — Куру я твою запекла с картошкой. И борщ есть. Будешь?

— Всё буду, — я радостно кинулся мыть руки. — И побольше!!!

— Иди уже, — с улыбкой махнула та рукой. — Съешь, ещё положу.

— Вот так я и попал к ментам, — одновременно хлебать и говорить было нелегко, особенно потому, что борщ получился ну очень вкусным, но я старался, рассказывая маме очень подредактированную историю моих приключений, где не было ничего опасного для жизни, а был маньяк, попытавшийся изнасиловать девчонок, и я в роли героя-спасителя. — Этот злыдень писюкатый головой долбанулся, ну, его в больничку, а ментам что, они сразу мне убийство шить давай. Но потом разобрались, оказалось, на нём десяток случаев в разных городах, и им КГБ занималось. Они дело у ментов забрали, ну и меня заодно. Допросили по новой да отпустили. А за помощь в поимке злодея вон костюм спортивный подарили. «Пума», между прочим.

— Я видела, — кивнула мама. — Дорогая вещь.

— И не спросила откуда. Думала, украл? — я посмотрел ей прямо в глаза, и мама, не выдержав, отвела взгляд. — Нет, я его честно заслужил. И вообще, со шпаной и криминалом завязал.

— Да ты много раз так говорил, — смахнула слезу та, не поднимая глаз. — И всё без толку. Погуляешь да опять с тем же Зёмой телефоны отжимать пойдёшь.

— На этот раз железно всё, — я доел остатки борща. — Калёный Зёму подбил меня на перо посадить.

— Да что ты говоришь?! — подскочила мама, с ужасом глядя на меня. — Коля не мог…

— Твой Коля конченое мудло, — я зло оскалился. — И если он у нас в доме появится, я ему шею сверну. Своими руками. Я же не сказал тебе, что инициировался? Так что я теперь Юниор и Зёму только что в больничку отправил, и корешей его тоже.

— А если они заявят, — мама без сил рухнула на стул, испуганными глазами глядя на меня. — Тебя же посадят.

— Не заявят, — я ухмыльнулся. — Их десять человек было, и все с ножами. Да и западло это, но от Зёмы всего ожидать можно. Дерьмо он, а не человек, как и все воры, в принципе. А я с криминалом завязал. Железно. Буду экзамены сдавать и дело своё начну. Есть кое-что на примете. Так что не бойся. А Калёного чтобы у нас не было. Так ему и передай, увижу — прибью.

— Сынок, но он же тебя ростил, — начала было мама, но я жёстко её перебил:

— Ни хрена! — и от избытка чувств саданул по столу так, что тот жалобно хрустнул. — Это ты меня растила! Каждую копейку мне отдавала. А этот гондон только из тебя последнее тянул! А то, что он пару раз конфет принёс, так пусть подавится! Я их ему во все щели запихаю! Давай-ка, собери его шмотки, я их вон дяде Лёне закину. У него и заберёт, если надо будет.

— Ты уверен? — несмело поинтересовалась мама, слишком ошарашенная моим напором и резкими изменениями в жизни. — Что-то мне страшно, сынок. Коля вор, а у них совести нет. Как бы беду не накликать.

— Страх зато есть, — криво усмехнулся я. — Если будет к тебе приставать, я его мехом внутрь выверну. Силёнок хватит. Так ему и передай, если появится, а лучше сразу мне позвони. Я приду и сам всё решу.

— Ох, Сёмушка, — снова вздохнула мама, — я даже не знаю…

— Мам, — я успокоился и взял её за руки, заглядывая в глаза. — Просто поверь. Всё у нас теперь будет хорошо. Я не дам тебя в обиду. Прости дурака, что так долго мотал тебе нервы и не давал жить нормально. Но я исправлюсь. Уже начал. И дальше всё будет только лучше.

— Я уже думала, не доживу до этого, — вдруг разревелась мама, всхлипывая и вытирая слёзы передником. — Прости меня, сыночек. Это я во всём виновата. Если бы я не привела Колю, если бы следила за тобой, то разве бы ты стал хулиганом? Прости меня…

— Мамочка, милая, — я кинулся обнимать её и успокаивать, гладя по волосам. — Ну прекрати! Ты ни в чём не виновата. Это всё я балбес. Ну всё, успокойся. Ну пожалуйста.

— Всё, всё, сыночек. — мама вытерла слёзы, лучезарно улыбаясь. — всё, видишь, я уже не плачу. Ты кушай, кушай. Проголодался, небось. А я пойду вещи соберу. Ты прав, не надо ему у нас больше оставаться. Мы и сами проживём. Да и не помогал он толком никогда. Только дружков своих водил да водку жрал. А я каждый раз тряслась, чтобы по пьяни с нами ничего не сделали.

— Я тоже боялся, что тебя тронут, — я грустно улыбнулся в ответ. — Думал, тогда буду бить тем, что под руку попадёт. Даже если меня самого убьют, тебя в обиду не дам. Ты же у меня одна, родная. Никого у нас больше не осталось.

— Видел бы тебя твой отец, — снова всхлипнула мать. — Он бы сейчас гордился тобой.

— Ты же говорила, что не знала его. — я завис с вилкой в руках над тарелкой с одурманивающе пахнущей курицей. — Или это неправда?

— Прости меня, Сёмочка, — мама отвела взгляд. — Боялась я. Отец твой погиб на войне. В Корее вроде, или где-то там, я не знаю, мне не сказали. А его родители в больших армейских чинах. Им сирота из деревни, да ещё и с приплодом, не была нужна. Вот и предупредили меня, чтобы молчала. Да так, что я на всю жизнь это запомнила. Не проси, не расскажу. А Паша мой как улетел, так и не вернулся. И тебя даже не увидел.

— Понятно, — я от злости так сжал кулак, что случайно погнул вилку. — Ой, извини. Сейчас поправлю.

— Сёмочка, ты действительно пробудился? — мама с удивлением глядела, как я пальцами выправляю вилку. — И что теперь будешь делать?

— Да ничего, — я пожал плечами. — Надо на учёт встать в обществе энергетов, капитан Тихомиров обещал с тренировками помочь. Адрес дал. Схожу завтра после школы, посмотрю, что как. И буду развиваться потихоньку.

— У нас на работе энергикам приплачивают, и хорошо так, — с чуть слышной завистью в голосе вспомнила мама. — Разрядникам почти по сотке, а кандидатам в мастера так и все сто пятьдесят!

— Ну, вот видишь, — я улыбнулся, — я же говорил, что у нас всё хорошо будет. И тебя в обиду не дам и зарабатывать буду. Так что не переживай. Всё наладится.

— Ох, твои слова бы да богу в уши, — опять вздохнула мама. — Ладно, кушай, а я пойду. А то Лёнька опять нажрётся и ничего не вспомнит.

Мама ушла собирать вещи сожителя, а я всё-таки доел курицу, смакуя каждый кусочек. Вот вроде и борща две тарелки навернул, но порцию положил всё равно двойную и всю умял. Куда только влезло. Надо будет у тренера поинтересоваться, это вообще нормально, столько жрать. А то про Юниоров я не знал, по сути, ничего. У нас их не было, а альтер эго считал ниже своего достоинства интересоваться, раз ему, то бишь мне, в жизни не повезло. А теперь жалею. Ладно, был бы какой поисковик, который знает всё, но в местном интернете ничего подобного не было. Да и компа у меня не было, а если бы был, не думаю, что раньше я бы заморочился этим вопросом. Кстати, создание такого поисковика могло стать неплохим бизнесом, только вот нужно обязательно согласовать вопрос, чтобы не влететь.

Но это я оставил на потом, вспомнив, что вроде в учебниках что-то было о физиологии энергетов. Но подробностей я не знал, потому что учебниками альтер эго тоже особо не интересовался, понимая, что на тройку натянут, а больше ему и не надо. Я знаю, сам таким был, но теперь меня это не устраивало, да и возможности исправить ситуацию были, единственное что, надо было разобраться, что именно сейчас проходят в школе. Но для начала оттащил два собранных мамой баула со шмотьём соседу с первого этажа, с которым Калёный частенько зависал. И предупредил его, что, если что-то пропадёт, я ему ноги с руками местами поменяю. Дядя Лёня, тоже из бывших сидельцев, попытался было возмущаться, но я на его глазах двумя пальцами согнул столовый нож пополам, и запал тут же сошёл на нет.

А вернувшись, я уселся за учебники. Когда достал первый, кольнула игла стыда, настолько пыльный он был. Ну а что, если за полгода его ни разу в руки не брали. Но сейчас нужно было не рефлексировать о том, что было, а стремиться к будущему. Так что я отбросил лишние эмоции и принялся сверять, что всё ещё помнил из школьного курса, а что предстояло выучить заново.

Вначале в ход пошла математика, как предмет наименее подверженный изменениям. Дважды два всегда четыре в привычной нам математической системе, и я, опираясь на скудные знания альтер эго, не видел тут разногласий. Так и получилось. Чем больше я читал, тем больше понимал, что совпадение было почти стопроцентным, разве что имена некоторых учёных отличались, да и то это касалось лишь современности. Пифагоровы штаны так и остались равны во все стороны, и биссектриса всё так же бегала по углам. Прозанимавшись под восторженным взглядом мамы почти час и даже вполне бодро выполнив домашнее задание, я отложил математику и взялся за более сложные предметы.

Физика никаких сюрпризов не преподнесла, кроме нескольких намёков на то, что у энергетов очень своеобразные отношения с константами, которые они могут изменять. Именно на это расходовалась большая энергия, скрученная в плетение или матрицу, но описаний, что именно в этот момент происходит, не было. Ну и не надо. Убедившись, что я хоть что-то да помню, а значит, не буду выглядеть полным лохом, я закрыл учебник, потому как большего на данный момент добиться было нереально. Невозможно за один день вызубрить всё, даже если очень давно учился в школе. Многое уже забылось, кое-что я думал, что знаю, но оказалось, что это не так, однако базовые знания в голове остались. А с остальным я решил двигаться постепенно, не перегружаясь, тем более что мне ещё было чем заняться.

И, в отличие от первых двух, химия оказалась крепким орешком, хотя бы потому что и я ничего в ней не понимал. Ни тогда, ни теперь. В итоге, полистав учебник, я добился лишь того, что у меня разболелась голова. Ну не моё это было, просто не моё! Так что, несмотря на все мои стремления учиться, химию я всё-таки отложил в сторонку. И обратился к тому, что интересовало меня больше всего на данный момент, — к биологии! Это раньше я, кроме пестиков и тычинок, знать ничего не хотел, ну разве что учебник похабными картинками изрисовать ещё мог. А сейчас мне было очень интересно, кем именно я стал. Кто вообще такие энергеты и чего мне ждать в дальнейшем.

И это оказалось весьма занимательное чтиво. Само название энергеты, или, если говорить простонародно, энергики, получили от того, что у них тонкое энергетическое тело слилось с физическим, дав возможность им управлять. Нет, раньше тоже существовали люди с такими возможностями, всякие экстрасенсы, медиумы и колдуны, но их способности мало того что были весьма ограничены, так ещё в основном являлись шарлатанством. Теперь же людям удалось вычислить как методы развития энергетического тела, так и способы его использования. И выделить несколько рангов, ключевых ступеней развития, так сказать.

Первый — Юниор. Начальная стадия слияния, наступающая сразу после инициации. Ну, или пробуждения, как её ещё называют. Характерна тем, что происходит обновление тела, приведение его к возможному идеалу. Нет, утерянные конечности не отрастают, и чемпионом мира по бодибилдингу тоже стать не получится, но вот различные болезни уйдут, а также организм очистится от накопленных токсинов и шлаков. Отсюда грязный вонючий пот и проблемы с кишечником, что случились у меня в самый неподходящий момент. Но, как по мне, пусть уж лучше меня приняли без штанов, чем я навалил бы в них, ведь потерпеть до подходящего момента было физически невозможно.

Следующим рангом шли разряды, начиная с пятого. Организм привыкал, осваивался, учился использовать появившиеся возможности. Грубо говоря, каждый разряд присваивался, когда энергет взбирался на очередную ступеньку. Научился бить с выплеском силы или прыгать метра на три вверх, молодец, получи пятый разряд. Сумел сделать это десять раз подряд — четвёртый, ну и так далее. Там, правда, немного сложнее, чем просто накопление мощи и количества повторений, требуется осваивать разные техники, типа внутреннего укрепления организма, но в целом суть передана верно.

А вот между разрядниками и кандидатом в мастера лежит пропасть пошире, чем Татарский пролив. Потому как первым достаточно уметь укреплять всё тело до такого уровня, что ему становится нестрашно холодное оружие, а вот от второго уже требуется создавать дистанционные проявления энергии. Использовать так называемые плетения и матрицы. Это означает не просто разогреть воздух вокруг руки, а метнуть самый настоящий фаербол. Собственно, поэтому и появилась поговорка про убегание от кандидата. Хуже бегать только от мастера, там вообще без вариантов.

На этом ранге энергет начинает использовать объёмные матрицы, покрывающие большую площадь, но главное, оперировать ими почти мгновенно, не выплетая каждый раз заново, а как бы создавая сразу по готовому шаблону. Такой метод называют техниками, и сейчас преимущественно обучают именно ему, но и от плетений не отказываются. Я считал это правильным, как минимум для общего развития. Да и плетения получались более разнообразными и вариативными. Впрочем, мне до этого было ещё ой как далеко, так что я не стал вдаваться в подробности, которых в учебнике ещё и не было. Как и информации о более высоких рангах, Командора, Магистра и Архонта. Видимо, не хотел травмировать хрупкую детскую психику, ибо слухи ходили о них самые разные, а Архонты считались стратегическим ресурсом страны, как ядерные боеголовки, только многоразовые.

Информации на сегодня мне было более чем достаточно, голова уже ощутимо гудела, намекая, что пора бы завязывать, да и мама заходила пару раз, убеждая не перетруждаться, но я не мог пройти мимо самого сладкого — истории. Сравнить различия в развитии двух миров, что может быть интереснее?! Так что волевым усилием заставив себя сосредоточиться, я принялся листать учебник, выискивая ценные для меня факты.

И очень быстро определил, что главная точка бифуркации — падение Тунгусского метеорита. Нет, у нас он тоже был, но мельче, а главное, это произошло не только у нас в стране. Эти метеориты были частью кометы, частично разрушившейся из-за притяжения Земли, частично сгоревшей в атмосфере, и вызвали некое возмущение, истончившее, а в некоторых местах и разорвавшее ткань реальности. Впрочем, особых разрушений это не принесло, да и разрывы быстро затянулись, так что это мало кто заметил, и поначалу это вызвало интерес лишь как необычное явление, никак не повлиявшее на течение жизни простых людей. И лишь через некоторое время, когда полезли демоны, а некоторые люди вдруг обрели особые силы, учёные поняли, что это взаимосвязано.

Поначалу же новые способности считали божьим даром. Ну, или, наоборот, сатанинским искушением, тут от страны сильно зависело. Но, так или иначе, специально способности никто не развивал. Ровно до начала Второй мировой войны. Немцы, проиграв в Первой мировой, искали возможности реабилитироваться и никак не могли пройти мимо людей с необычными способностями. Именно они первыми в Европе разработали методики развития энергетов и создали из них не просто сильных физически, но и способных в одиночку переломить ход любого боя бойцов.

Именно из-за них Европа в считанные месяцы пала к сапогу нацистов, и их жадный взор обратился на восток. Казалось, что сокрушить молодое советское государство будет очень просто. Гордые тевтоны железной поступью ринулись через границу, неся смерть и ужас, и казалось, поражение неизбежно, когда под Москвой их встретили советские энергеты, воспитанные по своим методикам, всё это время не просто разрабатывающимся в закрытых институтах, а активно продвигающимся среди населения.

Пусть в чистой силе средний советский энергет проигрывал более опытному и тренированному немецкому, но их было намного больше. А главное, на поле боя они гораздо быстрее эволюционировали, обучаясь новым приёмам и ухваткам. Произошла ситуация, в точности напоминающая положение в военно-воздушных силах. Менее обученные, но более многочисленные, а главное, лучше организованные энергеты и пилоты методично уничтожали редких специалистов, просто не способных бороться против системы.

Порядок в очередной раз побил класс, однако нельзя было сказать, что противника тупо завалили мясом. Высокие потери вначале компенсировались крайне низкими под конец войны, и в целом можно было сказать, что паритет сохранён, вот только в финале у нас оказалось несколько полноценных Архонтов, а последний нацистский был вынужден бежать в Америку. К сожалению, вместе со многими разработками по развитию энергетов.

Американцы, уже оценившие возможности энергетов на поле боя и осознавшие свою ущербность в этом направлении, руками и ногами вцепились в них, тут же начав развивать свою программу «Сверхлюдей». А учитывая, что нацисты активно использовали демонические методики для быстрого увеличения силы, неудивительно, что буквально за десять лет они достигли весьма значительных результатов. Конечно, для этого не резали людей тысячами, как поступали фашисты в концлагерях, но слухи о сотнях пропавших без вести мигрантов из Латинской Америки ходили. Что послужило одной из причин Кубинской революции, которую с воодушевлением приняли в СССР.

Затем наступил период холодной войны, который длился до сих пор. Страны-гиганты боялись сходиться напрямую. Кроме Архонтов, также появившихся, пусть и с задержкой, ядерное оружие служило сдерживающим фактором от нападения на друг друга. Зато в странах третьего мира столкновения происходили постоянно и не прекращались ни на секунду. Корея, разделённая на два лагеря, полыхала до сих пор. В отличие от моего мира, это был военный лагерь, как на севере, так и на юге, где раз в десятилетие сходились местные армии при поддержке Америки, Японии и Израиля с одной стороны и СССР и Китая с другой.

То же самое происходило на Ближнем востоке, где Израиль отбивался от злобных арабов. Ну, по крайней мере, называлось это так, правда, на удивление, чужую территорию регулярно захватывали именно евреи. Но при этом они громко кричали с трибун ООН, какие они несчастные и как им тяжело.

В Африке также велись перманентные войны всех против всех. В отличие от моего прошлого, Союз не накачивал её бездумно деньгами и оружием, предпочитая гораздо более прагматичные подходы. Нет, это не было грабительским выкачиванием ресурсов, как с местными поступали капиталисты, но и простого обещания построить коммунизм для получения щедрой оплаты от Союза было недостаточно. Советы, не изменявшие записанному в конституции принципу «от каждого по возможностям, каждому по труду», подходили к помощи другим странам с весьма трезвой позиции.

Мол, хотите строить коммунизм — давайте работать вместе. Мы вам поможем, но и вы поделитесь чем-нибудь. Полезными ископаемыми, продуктами или чем-нибудь иным, чем богата ваша земля. И всем будет счастье. Но жадность местных правителей, желающих лишь получать, а вот отдавать не очень, а главное, не желающих делиться властью, зачастую срубала все начинания на корню. Плюс деятельность ЦРУ, МИ-6, Моссада и французов, традиционно сильных на африканском континенте, не давала спокойно работать. Так что мира там в ближайшее время ждать не стоило.

Но самое главное отличие, что больше всего меня поразило, оказалось в истории самого Советского Союза. У нас его уже просто не было! Он развалился ещё в начале девяностых, распался на десяток государств, которые принялись ненавидеть друг друга. Иногда даже до войны. Я просто за голову хватался, вспоминая про Приднестровье, Нагорный Карабах и Чечню, от мысли, что этого можно было избежать. И мне показалось, я нашёл первопричину всего этого хаоса.

Главные различия в истории страны нашлись после смерти Сталина. Здесь Иосиф Виссарионович всё ещё был жив, хоть практически не показывался на публике, предпочитая уединение. Врачебные техники энергетов позволили продлить жизнь вождю, и он сумел провести реформы по либерализации экономики, фактически создав систему, где уживались и госплан, и частные предприниматели с кооперативами и артелями. А самое главное, сумел воспитать преемника, сумевшего продолжить его дело. Ну а как иначе, если Вождь нет-нет да и присматривает, что там творится.

У нас же Хрущов, придя к власти, весь частный бизнес зарубил на корню. Что привело к росту дефицита, появлению спекулянтов, а самое главное, созданию из партийных элит эдакого нового дворянства, для которого простые рабочие и крестьяне были быдлом. Партийные бонзы правдами и неправдами пропихивали сыночков в верхние эшелоны, а те, привыкнув к вседозволенности, творили, что хотели, фактически разрушая страну.

Не скажу, что здесь такой проблемы не было, то и дело в новостях мелькали имена детей и внуков заслуженных большевиков или просто известных людей, но всё-таки такого уровня отрыва партийной наменклатуры от рабочего класса я не заметил. Как мне кажется, именно по причине гораздо лучшего снабжения населения товарами народного потребления. Поэтому же не было такой чёрной зависти ко всему заграничному.

Ну да, КПК «Моторола» не шли ни в какое сравнение с Электроникой. Но была «Нокия», которую поставляла нейтральная Финляндия, были чешские наладонники, китайские в конце концов. Да и среди отечественных можно было найти модели ничуть не хуже заграничных. Та же бердская «Вега», давно ставшая кооперативом, выпускала весьма достойную технику и таких частных предприятий были десятки.

Короче, по здравому размышлению я с удовлетворением признал, что жить в этом мире гораздо удобнее и интереснее. Даже применительно к моей ситуации. Там меня давно бы уже или посадили, или выпнули из школы, как, собственно, и произошло. А тут возятся, перевоспитывают. Заботятся. Правда, до сегодняшнего дня я этого не ценил, но теперь всё изменится. И, довольный сделанной работой, я поужинал и завалился спать. Завтра меня ждала школа и новая жизнь.

Глава 6

В школу я явился за пять минут до звонка, в форме, тщательно выглаженной мамой, новых кроссовках и с кожаным портфелем под мышкой. Наверно, впервые за последний год тот был не пустым или набитым всяким мусором, а хранил учебники и тетради. Ощущение от возвращения в школу было необычным, но мне понравилось.

На входе дежурные проверяли наличие сменной обуви у учеников, но сделали вид, что меня не заметили. Да, я её не брал, потому что просто не хотел. Начать учиться и завязать с криминалом — это одно, но подчиняться тупым правилам я не собирался. На улице уже месяц как сухо и никакой грязи, так нафига таскать лишнюю тяжесть. Так что, нагло ухмыльнувшись дежурным, старавшимся на меня не смотреть, я прошёл в здание, поднялся на третий этаж и зашёл в класс, швырнув портфель на заднюю парту.