Агрессия лжи

Монтируя, составляя пропагандистское сообщение, манипуляторы в основном рассчитывают, какие именно ассоциации оно должно вызвать. Сами эти ассоциации находятся, так сказать, «за кадром». Поэтому само пропагандистское сообщение может выглядеть предельно нейтральным, объективным. Но в нем всегда можно найти искусно замаскированные стимулы, которые направляют сознание человека к определенным ассоциативным связям.

Эти заранее планируемые ассоциативные связи значительно расширяют возможности пропагандистского сообщения, усиливают его эмоциональное воздействие, предоставляя простор воображению читателя и слушателя, увеличивают возможность его запоминания, иными словами, повышают эффективность пропаганды.

На использовании замаскированных ассоциативных связей, того, что иногда называют «подтекстом», построены многие приемы манипулятивной буржуазной пропаганды. Перечислим лишь некоторые из этих приемов.

В буржуазной прессе часто фигурирует термин «левые». Причем под «левыми» подразумеваются не только коммунисты, но и «новые левые», и анархисты, и террористы, и другие политические авантюристы, стремящиеся «радикально» изменить общество. Буржуазная пропаганда довольно часто говорит о «левых» как о людях, стоящих на единой политической платформе. И вот сообщается о том, что «левые террористы» захватили самолет и потребовали, чтобы на свободу были выпущены их арестованные сообщники.

Рядовой читатель, в силу уже созданных стереотипов, обычно ассоциирует террористов с другими «левыми», возникает ассоциативная связь «террорист» — «коммунист». Отрицательная социально-психологическая установка «террорист» переносится на понятие «коммунист», хотя термин «коммунист» в данном пропагандистском положении и не фигурирует.

Еще более расширяет возможности манипулирования с помощью ассоциаций использование термина «экстремисты». Буржуазная пропаганда давно уже характеризует коммунистов как «крайне левых» и неофашистов — как «крайне правых», а затем объединяет их вместе единым термином «экстремисты». Коммунисты и неофашисты оказываются как бы в одной группе. И поэтому, сообщая, скажем о «взрыве, организованном экстремистами», буржуазная печать хотя и неявно, но пытается возложить вину за этот взрыв и на коммунистов, несмотря на то что он организован профашистскими группировками.

Буржуазная пропаганда искусно управляет процессом появления определенных ассоциаций у реципиента не только с помощью «встроенных», незаметных стимулов, интегрированных в само пропагандистское сообщение, но и с помощью тщательного отбора порядка этих сообщений.

Здесь широко используется психологическая закономерность, состоящая в том, что мышлению человека свойственна определенная инерция и впечатление, полученное от предыдущего сообщения, в какой-то степени накладывается на последующее, возникает искусственно созданная ассоциативная связь, окрашивающая сообщение в определенные тона.

Так, буржуазное радио сообщает об ухудшении экономического положения в стране, о возможности в этой связи увеличения налогов. А в следующей новости говорится о том, что водители автобусов объявили забастовку, требуя увеличения зарплаты на 10%. При этом впечатление от первого сообщения (об ухудшении экономического положения в стране) неизбежно накладывается на впечатление от второго (о требовании повышения зарплаты водителей автобусов). Возникает заранее запланированная ассоциативная связь, в результате которой забастовка водителей автобусов рассматривается как эгоистический шаг («В то время как всем нам придется платить больше налогов, эти водители требуют себе прибавки!»).

Так соседство двух пропагандистских материалов не явно, но безотказно работает на пропагандистов, заинтересованных в создании отрицательного «имиджа» забастовке автобусников.

Следует заметить, что такое придание сообщению политически тенденциозной окраски с помощью определенного «соседства» сообщений может производиться не только по радио или телевидению, но и в печати.

Вот еще пример использования «запланированных ассоциаций» в пропагандистских целях. В американском путеводителе «Советский Союз. 1983» есть такие строки: «Данные о безработице не публикуются с 1930 года. Пособия по безработице отменены с того же времени». И все. Думай что хочешь! Точнее — что хотят авторы подобных строк: безработица в СССР, видимо, существует, хотя — ох уж эти русские! — данные об этом не публикуют. И пособия отменены... Бедные, бедные русские безработные!

Без ассоциаций невозможно создать «имидж» — наделить явление «дополнительными» социально-психологическими или иными ценностями. Реклама, чья главная задача — формировать «имиджи», также не может быть эффективной без ассоциаций. Следует обратить внимание и на то, что рекламные иллюстрации размещаются в газетах и журналах среди фотографий, отражающих реальную жизнь, и это придает рекламе «имидж» достоверности — в определенной степени реклама воспринимается как изображение реальной жизни.

В зависимости от предназначения товара реклама с помощью ассоциаций наделяет его соответствующим «имиджем». Так, компания «Шевроле» производит не просто безымянные автомобили, а «шевиль», «малибу», «бельэйр», «бискейн» — автомобили, носящие названия фешенебельных курортов и «престижных» пригородов Сан-Франциско и Лос-Анджелеса. «Запланированные ассоциации» наделяют эти автомобили «имиджем» престижности...

И реклама, и пропаганда стремятся с помощью ассоциаций сблизить различные, иногда даже противоположные понятия и явления и таким образом создать желаемый «имидж». Вот простейший пример такого сближения: в журнале «Тайм» рекламируется книга У. Ширера «Становление и падение третьего рейха». На обложке книги изображена свастика, но не обычного — черного, а красного цвета. Задача «имиджа» — сблизить понятия «фашизм», «красные», «коммунизм». Еще пример. Эдгар Гувер, шеф ФБР, на протяжении многих лет любил сниматься с винтовкой в руках («на страже против красной опасности»). Советский журналист Г. Васильев справедливо подметил: «Даже личные странности этого нелюдимого супермена — одинокое существование, пес, заменявший семью и друзей, — все воспринималось как свидетельства особой значимости Гувера, его абсолютною поглощения делом».

Даже незначительные на первый взгляд детали, введенные в статью, телепередачу или кинофильм, вызывая определенные ассоциации, могут направлять воображение аудитории в заданную сторону. Так, в мультипликационной «Сказке про Красную Шапочку и Серого Волка» Волк носит фуражку с серпом и молотом и разговаривает с «русским» акцентом. Во многих фильмах, где вроде бы ни слова не сказано о Советском Союзе, противоборствующие силы представлены людьми, одетыми так, что легко догадаться: вот это — «хорошие» американцы, а это — «злые» русские. В одном фильме предводитель «враждебных инопланетян» сидит за столом в своем кабинете под портретом Карла Маркса...

Ассоциации, формирующие «имидж», могут вызываться на уровне бессознательного самыми, казалось бы, незначительными средствами. Так, достаточно употребить в рекламном объявлении легкий витиеватый шрифт, чтобы создать рекламируемому товару (скажем, кружевам) «имидж» легкости, изящества. Или же наоборот — тяжелый, простой по рисунку шрифт в рекламе промышленного оборудования создает «имидж» прочности, надежности этого оборудования. В годы «третьего рейха» нацисты широко внедряли идею превосходства арийской расы, что нашло выражение в лозунге «Германия превыше всего». Этот лозунг всегда печатался готическим (старинным) шрифтом, чтобы создать «имидж» традиционности этого лозунга, «освященного веками».

Голосом «отца»

Каждый орган буржуазной пропаганды стремится создать у аудитории свои собственный привлекательный «имидж», включающий такие компоненты, как достоверность, оперативность, авторитетность, престижность и т. д. По существу, каждый номер газеты или журнала, каждая радио- или телепередача неизбежно должны подтверждать «имидж» источника информации и укреплять его.

Подобные «имиджи» создаются прежде всего для привлечения внимания определенной аудитории и в то же время рекламодателей, без которых ориентированные на коммерцию органы буржуазной пропаганды обычно не могут существовать.

Один из самых главных компонентов «имиджа» любого органа пропаганды — это «доверие». Компонент этот чрезвычайно важен и для аудитории, и для рекламодателя. Причем если орган уже зарекомендовал себя как достоверный, то помещенная в нем реклама сама становится «более достоверной».

В радио- и телепередачах «имидж» доверия к источнику информации создается с помощью соответствующего «имиджа» диктора, комментатора, ведущего программу, и т. д. Этот «имидж» личности, складывающийся на основе эмоционального восприятия внешности и голоса (телевидение) или только голоса (радио), проецируется и на сам источник информации. Американский психолог и педагог Р. Арнхейм говорил об известнейшем телевизионном обозревателе фирмы Си-би-эс Уолтере Кронкайте, что «имидж» Кронкайта — это «имидж» человека опытного, честного и отвечающего за свои слова. Но в то же время, отмечал Арнхейм, Кропкайт не представляет на телевидении самого себя. «Его личность, — добавлял Арнхейм, — используется для специфических целей».

В Соединенных Штатах Америки чтецы новостей (они же — комментаторы), ведущие соответствующие программы трех основных телевизионных сетей — Си-би-эс, Эн-би-си и Эй-би-си, пользуются чрезвычайным авторитетом. Английский журналист Иллворт Джонс утверждает, что эти три комментатора — Питер Дженнингс, Том Брокау и Дэн Резер «оказывают на Америку такое влияние, которое не под силу никакому правительству». «Большинство американцев, — продолжает И. Джонс, — не слушают и не читают новости. Они их смотрят. А Брокау, Резер и Дженнингс определяют, что они увидят и как увидят». Кстати, эти комментаторы входят в число самых высокооплачиваемых людей в США: их годовая зарплата — от полутора до двух с половиной миллионов долларов.

Каждый из них должен создать свой «имидж» на телевидении, который был бы наиболее приемлем для аудитории. Иногда этот «имидж» зависит, казалось бы, от пустяков. Так, Дэн Резер пришел на место чрезвычайно популярного в США Уолтера Кронкайта, который считался «человеком, которому можно верить больше всех в Америке». Дэн Резер, как пишет И. Джонс, сочетал в своем «имидже» «агрессивную подачу новостей и относительно дружелюбный внешний вид». И тем не менее Си-би-эс стала терять телезрителей. Это положение удалось исправить лишь тогда, «когда Дэн Резер стал надевать под пиджак свитер, чтобы выглядеть более свойским».

Радио, в связи с его спецификой восприятия на слух, стремится создавать «имидж» «доверия», привлекая к работе дикторов, обладающих хорошо поставленным низким голосом, потому что такой голос ассоциируется с пожилым и, следовательно, опытным человеком, заслуживающим доверия, в то время как высокие мужские голоса, ассоциирующиеся с юностью, не способствуют созданию «имиджа» «доверия». Кстати, подобное внушение «доверия» с помощью соответствующего тембра голоса, неторопливой манеры говорить используется не только в средствах массовой коммуникации. Так, пилотов на некоторых пассажирских линиях в США тренируют таким образом, чтобы их голос через репродуктор внушал уверенность пассажирам, создавал бы им «имидж» «отца».

Венгерский журналист Ференц Варнаи, посетивший вашингтонскую штаб-квартиру радиостанции «Голос Америки», заметил, что дикторы, вещающие на Венгрию, говорят с сильным английским акцентом. Сопровождавший корреспондента сотрудник радиостанции ответил: «Мы пришли к убеждению, что нет ничего плохого, если диктор говорит с некоторым акцентом. Ведь если он говорит на родном языке абсолютно чисто, слушатели могут подумать: это голос предателя. А некоторый акцент показывает, что диктор — американец, и у слушателей нет никакой причины относиться к нему с подозрением или антипатией. Для нас главное — любым способом завоевать доверие слушателей».

Немаловажное значение придает пропаганда привыканию слушателя или зрителя к голосу и внешности диктора или ведущего программу на телевидении. И вопрос здесь в том, что слушатель воспринимает сказанное знакомым ему голосом с большим доверием, особенно если сам текст и его воспроизведение отмечены индивидуальностью и эмоциональностью.

Диктор неизбежно окрашивает сообщение в тона собственного восприятия этого сообщения. И при этом диктор на радио и телевидении подсознательно воспринимается аудиторией не как чтец материала, а как его автор. Примечательна в этом плане инструкция «Новые политические основы» для радиостанции «Свобода», подписанная в 1958 году Сэрджентом, который был в то время председателем «Комитета радио «Свобода». Требуя «способствовать развитию сомнений и недовольства» в Советском Союзе, убеждать слушателей в том, что «демократические державы» хотят мира, что «марксизм-ленинизм не отвечает современным условиям» и т. д., эта инструкция давала также указания о необходимости создать определенный «имидж» этой подрывной радиостанции. Рекомендовался сугубо дружеский тон, который должен был обеспечить «имидж гостя в доме». Тогда критика советской действительности, гласила инструкция, будет восприниматься «как бы в интересах советских граждан»; так рассчитывали «сделать слушателей восприимчивыми к тому, что говорит радио «Свобода».

Кроме «имиджа» «доверия» источники информации создают себе «имидж» «оперативности». Обычно это делается с помощью самого названия источника информации. Так, в названия многих газет на Западе, и особенно в США, входят такие слова, как post (почта), telegraph (телеграф), telegramm (телеграмма), dispetch (депеша) и, конечно, news (новости). Эти слова подчеркивают «имидж» источника информации как чрезвычайно оперативного.

«Имидж» источника информации рассчитан на длительное действие и поэтому постоянно воспроизводится. Этот «имидж», как в генетическом коде, запечатлен в названии газеты и журнала, в форме верстки, в позывных радиостанции, в телевизионных заставках и т. д. У этого «имиджа» две важные функции: первое — узнавание («знакомое» — это уже «хорошее»), второе — программирование ожиданий.

Так, газета «Нью-Йорк таймс» рядом с заголовком помещает свой девиз: «Все новости, заслуживающие того чтобы быть напечатанными», создавая «имидж» объективности этой газеты, якобы не имеющей каких-либо особых симпатий и политической заданности. Формат газеты «Нью-Йорк таймс» — тоже часть ее «имиджа» как «качественной газеты»: «популярные» или «массовые» газеты печатаются обычно вдвое меньшим форматом. Заголовок газеты «Нью-Йорк таймс» неизменно набирается готическим шрифтом, который должен ассоциировать эту газету со стариной, подчеркивать ее длительный период существования, что уже само по себе в условиях жесточайшей конкуренции говорит о жизнеспособности газеты. Газета, существующая десятилетия, уже в силу своего «возраста» воспринимается с большим доверием, так же как слова, сказанные пожилым человеком, обычно заслуживают большего доверия, нежели сказанные молодым.

Зачастую создаваемый «имидж» газеты или журнала призван замаскировать истинную сущность источника информации. Вот пример. «Нью-Йорк дейли ньюс» — газета, выражающая интересы правого крыла буржуазии и четко проводящая ее классовую политику. Но вот что выбито на граните у входа в редакцию этой газеты: «Эта газета всегда будет бесстрашной и независимой. Она никогда не свяжет себя тесным альянсом с каким-либо классом, ибо классовое чувство всегда враждебно интересам народа».

Зачастую «имидж» газеты или журнала строится на обращении к бессознательному. Так, бумага, на которой печатается журнал «Ридерз дайджест», имеет слегка желтоватый оттенок, который должен создавать впечатление, будто читатель держит в руках «старый» журнал, чьи материалы до сих пор не утратили своего значения. В отличие от других журналов, предназначенных на выброс после прочтения, «Ридерз дайджест» сохраняется читателем, вырвавшись из неблагоприятного «имиджа» «быстрого устаревания», характерного для других журналов. Журнал «Ридерз дайджест» избегает современной верстки, шрифт его умышленно старомоден, в нем почти нет ярких иллюстраций.

Цвет и качество бумаги, как мы уже отмечали, тоже часть «имиджа». Существуют так называемые «глянцевые» (glossy) журналы, рассчитанные на аудиторию, рассматривающую эти журналы как «престижные». В то же время плотная и дорогая бумага журналов «Форчун», «Эсквайр», «Форин афферс» и нескольких других подчеркивает избранность своей аудитории. Обилие ярких иллюстраций, броская верстка — все это компоненты «имиджа» популярного многотиражного издания. С другой стороны, ограниченное количество иллюстраций, консервативная верстка — часть «имиджа» «качественных» газет, таких, как лондонская «Таймс», «Файнэншл таймс», «Санди таймс» и др.

Обманчивый «эффект присутствия»

И еще раз о доверии. В данном случае о доверии к американскому телевидению. Проведенные в США опросы общественного мнения показывают, что все больше американцев считают телевидение наиболее достоверным источником информации. По параметру «доверие» телевидение находится вне конкуренции по сравнению с другими источниками информации.

Почему?

Прежде всего, телевидение обладает практически неограниченными возможностями для манипулирования массовым сознанием благодаря психологической особенности воздействия на зрителя, связанной с тем, что социальные психологи именуют «парасоциальным» характером телевидения. Суть этого «парасоциального» характера заключается в создании иллюзии «присутствия» при действии, которое показывается по телевизору, и соответственно в создании устойчивой иллюзии «объективности» и «достоверности» телевидения. Подсознательно приравнивая свои ощущения от восприятия телевизионной информации к ощущениям участника всего происходящего на экране, телезритель воспринимает эту информацию как абсолютно достоверную.

С помощью многочисленных тестов ученые доказали, что иллюзия «соучастия» зрителя в том действии, которое показывается по телевидению, настолько глубока, что версия этого действия рассматривается как единственно достоверная. Телезрителю трудно поверить, что увиденное им на экране тщательно «отредактировано» для того, чтобы вызвать у зрителя желаемое эмоционально окрашенное отношение. Ему и в голову не приходит, что часть действий может быть даже более значительная, нежели та, что показывается по телевизору, остается за пределами «зрения» телекамеры, то есть телеоператора, телережиссера и др. Р. Арнхейм, автор ряда исследований по психологии зрительного восприятия и мышления, писал: «Телевизионное изображение может казаться «реальным», но фактически реальность накладывается на суррогатный «имидж».

Монтаж, план, ракурс — лишь некоторые средства формирования «имиджа» на телевидении. Возьмем, к примеру, типичный репортаж о демонстрации рабочих, показанный по буржуазному телевидению. Для того чтобы скомпрометировать эту демонстрацию, создать ей «имидж» явления отрицательного, нехарактерного, случайного, граничащего с нарушением общественного порядка, буржуазные операторы пользуются целым рядом приемов. Так, например, хорошо известно, что первые ряды в колонне демонстрантов — это наиболее организованная часть демонстрации, а в конце колонны порядка, как правило, меньше, часто к колонне демонстрантов присоединяются случайные люди, просто любопытные. Используя в своих целях эти закономерности, оператор вначале показывает колонну демонстрантов общим планом, издалека, а затем крупным планом ту ее часть, где порядка меньше всего. Из числа демонстрантов выхватывается «негативный типаж», фиксируется, может быть, случайное неприятное выражение лица. Этот образ демонстранта проецируется на всю демонстрацию. Иногда в колонне может возникнуть стычка (с полицией, с прохожими и т. д.), как показывает практика, зачастую умышленно спровоцированная. Оператор подробно «документально» ее показывает. Случалось, что сцены драк, ослабляющие социальную значимость демонстрации, на буржуазном телевидении подмонтировались из других репортажей, не имеющих отношения к демонстрации. И в целом создается такой телевизионный «имидж», что у зрителя возникает негативная установка к этой демонстрации, и он не хочет себя идентифицировать с ее участниками, хотя, может быть, и разделяет требования демонстрантов. И возможно, на какое-то время он потерян для социальной и политической активности — в подобной демонстрации он не примет участия. Зритель уверен, что он видел «документальную» съемку демонстрации и уловил ее атмосферу, ее характер.

Это и есть «иллюзия присутствия», обеспеченная психологической особенностью восприятия телевизионной информации, «парасоциальным» характером телевидения. Зритель убежден, что он видел демонстрацию «своими собственными глазами», а на самом деле его поле зрения было ограничено полем зрения телевизионных камер, за которыми стояли операторы, хорошо представляющие себе то, в каком направлении им следует воздействовать на аудиторию. «Участники демонстраций, — пишет Уильям Хэнси в газете американских коммунистов «Дейли уорлд», — часто бывают крайне удивлены несоответствием между тем, что они видели во время демонстрации, и тем, что они видят на экранах телевизоров во время программы новостей».

К этому надо добавить, что формирование «имиджа» демонстрации не ограничивается лишь целенаправленностью в выборе сюжетов. Оно поддерживается умелым монтажом, соответствующим чередованием кадров, акцентировкой порой второстепенных деталей и умышленным выхолащиванием сути демонстрации. Английский писатель Джеймс Олдридж писал по этому поводу: «...телекамера, выделив из целого события его часть, передав эту часть с буквальной точностью, подменила явление деталью»76. Добавим — тщательно отобранной деталью, помогающей формированию соответствующего «имиджа» данного явления. Однако рядовой зритель обычно не замечает этих тонкостей, которые могут совершенно извратить образ социально значимого явления, наделив это явление соответствующим «имиджем», соответствующими социально-психологическими характеристиками.

«Эффект присутствия» — важное преимущество телевидения перед другими средствами массовой информации, и не случайно дальнейшее развитие телевидения направлено в сторону усиления этого эффекта — разрабатывается стерео-видение, передача с помощью электроники закодированных запахов и т. п.

Огромную роль играет буржуазное телевидение в создании соответствующего «имиджа» политических деятелей, особенно кандидатов на высокие посты. Это объясняется тем, что буржуазная пропаганда стремится подменить рациональное восприятие политических программ различных буржуазных партий эмоциональным восприятием позитивных черт личностей, представляющих эти партии.

Буржуазное телевидение целенаправленно искажает образ рабочего класса в так называемых многосерийных программах. Вот что рассказал Д. Олдридж об одной из таких программ, подготовленных Би-би-си и направленных на формирование выгодного буржуазии «имиджа» представителя рабочего класса: «Еще одна многосерийная программа — «Пока смерть нас не разлучит» — посвящена вроде бы истории рабочей семьи. Ее «герой» — человек из рабочего класса — сатирически изображен большим консерватором, чем сами тори, большим роялистом, чем сама королева, и при этом отменно глупым, невежественным, трусом и полным предрассудков. Таков этот персонаж, имя которому Элф Гарнетт. По этой программе только что сняли фильм.

Что сделали на телевидении? Взяли случайные ситуации из жизни рабочего и превратили их в чисто комические, дотошно высмеивающие ходячие предрассудки. Результат... получился совсем не комический, но вредный, потому что рабочему классу, по существу, внушают: смотрите, какие вы глупые, невежественные»77.

Кому — первая полоса, а кому — задворки газеты

Буржуазная пропаганда, используя информацию для манипулирования массовым сознанием, стремится снабжать и саму информацию различными «имиджами», то придавая ей повышенную социальную значимость, то, наоборот, снижая эту значимость. Простейший прием подобной манипуляции — целенаправленное размещение информации в сводке новостей. Используется та закономерность, согласно которой наиболее значимые события читаются по радио и телевидению в первую очередь, размещаются на первой полосе газеты, выносятся на обложку журнала и т. д. Сообщения, прочитанные в конце сводки новостей, напечатанные на «задних» страницах газеты, даже независимо от их интерпретации, заранее теряют свою социальную значимость.

Специалисты по психологии восприятия скрупулезно замеряют возможности понимания и запоминания пропагандистских текстов и выступают с соответствующими рекомендациями. Так, например, американский психолог Р. Флеш считает, что пропагандистский текст легче запомнить, если на каждые 100 его слов будет приходиться не менее 75, состоящих не более чем из четырех букв (это касается английского языка).

Американская исследовательская организация «Дэниел Старч энд Стаф» считает, что правая полоса на развороте журнала (газеты, книги), где взгляд останавливается (взгляд человека обычно движется слева направо), замечается значительно лучше, чем левая, а в целом внимание по частям страниц журнала (газеты, книги) распределяется следующим образом:

страница

разворот

54%

29%

33%

46%

16%

22%

С помощью тахитоскопа — специального прибора, позволяющего производить зрительные раздражения на очень короткие промежутки времени, было выяснено, что максимальное количество букв в слове, которое может восприниматься мгновенно, то есть без напряжения, не должно превышать шести. Выяснено также, что человек видит «сразу» не более пяти-шести слов.

Проведенные в США исследования показали, что изображение женщин занимает по вниманию первое место, изображение детей — второе. Поэтому буржуазная пропаганда широко использует эти зрительные образы для привлечения внимания к своим пропагандистским выступлениям.

Буржуазная печать широко использует ту психологическую закономерность, в силу которой многие люди придают большее значение новости, сообщенной шепотом, чем новости, объявленной открыто. Человек, получивший такую новость, чаще всего с помощью бульварных буржуазных газет, напичканных колонками слухов, сплетен и россказней, считает, что он стал обладателем уникальной новости, и сам этот факт способствует его самоутверждению, а в целом это ведет к закреплению в памяти данного сообщения. Поэтому буржуазная пресса некоторые новости сообщает «шепотом», «убивая одним камнем двух зайцев» — достигая большей эффективности, с одной стороны, и в то же самое время снижая, а то и вообще снимая собственную ответственность за достоверность своей информации.

Особо следует сказать о так называемой «утечке секретной информации», полученной средствами массовой информации из «анонимных источников». Как правило, эта «секретная информация» касается предполагаемых политических акций Белого дома, Пентагона, ЦРУ и т. д. Информация эта подается сенсационно и, конечно, привлекает внимание.

В последние годы эти «утечки секретной информации» столь часты, что иные американцы стали подозревать собственных журналистов в шпионской деятельности. Однако «ларчик просто открывается». Эти «утечки информации» организовывались и организуются самим американским правительством, с тем чтобы таким, несколько необычным, способом проводить зондаж общественного мнения по тому или иному политическому вопросу. В случае негативной реакции общественное мнение подвергается дополнительной обработке, чтобы подготовить его к определенной политической акции, а если реакция крайне негативна, то правительство выступает с «опровержением», в котором опубликованная «секретная информация» объявляется «выдумкой журналистов».

Как уже отмечалось, для создания определенного «имиджа» информации широко используется избирательность внимании человека. Так, например, информация, напечатанная в газете мелким шрифтом, не привлекает такого внимания, как информация, напечатанная крупным или жирным шрифтом. Информация, помещенная на первой полосе газеты, имеет значительно больше шансов привлечь внимание читателя, чем помещенная на «периферийных» полосах. Если информация важная и ее нельзя не поместить на первой полосе, но в то же время она невыгодна буржуазному издателю, ее можно «убить», поместив рядом сенсационную фотографию или иной броский материал, оформленный таким образом, чтобы захватить внимание читателя. А соседняя с ней информация проходит незаметной, «в тени» сенсационного материала. В радио- и телепередачах важность информации можно снизить, поместив ее в конце передачи. Люди давно уже ассоциируют важность информации с порядком ее изложения, новости всегда выстраиваются в определенный ряд в зависимости от их значимости, которая определяется в конечном счете классовыми интересами.

В этих же интересах применяется и прием «нивелировки» информации. Так, зарубежные газеты, отводя одинаковое место освещению скандального бракоразводного процесса и требованиям рабочих пересмотреть систему социального страхования и размещая их рядом, даже на первой полосе, по существу, уравнивают значимость этих двух материалов, снижая при этом политическое значение требования рабочих.

В радио- и телевизионных передачах такая нивелировка достигается за счет «бесстрастной» интонации диктора и объема самого сообщения. Эффект этот может быть усилен за счет одинаковой композиции сообщения, одинаковых оборотов речи и т. д.

Последнее обстоятельство дает манипуляторам возможность за счет языковых средств либо занижать, либо завышать значимость той или иной информации. Так, информация, поданная с определенной дозой патетики и многозначительности, воспринимается как более важная, нежели та информация, которая подается стандартно, неярко, «между прочим».

Наконец, серьезные политические и особенно экономические проблемы, обойти которые буржуазии невозможно, а популяризировать — невыгодно, оформляются в виде сложных теоретических построений либо в виде сложных математических выкладок. Рядовой слушатель или читатель не всегда способен в них разобраться и теряет к ним интерес.

О том, что буржуазная пропаганда активно использует механизм избирательного внимания, свидетельствуют такие факты. Буржуазные газеты нередко выступают с лживыми сенсационными и даже заведомо дезинформирующими сообщениями на первых полосах своих газет. Но, вынужденные выглядеть «объективными», они порой помещают опровержения этих сообщений. И как правило, опровержения печатаются мелким шрифтом на газетной «периферии», проходят в большинстве случаев незаметными и не влияют существенно на уже сформированную ложью и дезинформацией социально-психологическую установку. Вот один пример. В свое время английская газета «Дейли экспресс» поместила на первой полосе клеветническое заявление лидера либералов Торпа о том, что Советский Союз уплатил 25 миллионов фунтов стерлингов одному африканскому лидеру за поддержку МПЛА в Анголе. Заявление вызвало резкие антикоммунистические комментарии. Когда же журналисты стали допытываться, откуда такие сведения, Торп отказался от своего заявления. Сообщение об этом — всего одна фраза — было помещено через несколько дней в «Дейли экспресс» в спортивном разделе без заголовка, в конце заметки на спортивную тему и напечатано самым мелким шрифтом. Юридически — опровержение напечатано, а то, что его никто не заметил, — так на это и рассчитывали.

Наконец, буржуазные психотехники уделяют огромное внимание тону пропагандистского сообщений. Тон этого сообщения не должен быть наставляющим, поучающим. Подобный тон способствует созданию порой непреодолимого психологического барьера между коммуникатором и реципиентом. Кроме того, в буржуазной пропаганде активно утверждается тезис о так называемом «ограниченном согласии». Суть этого тезиса состоит в том, что пропагандистское сообщение должно создавать впечатление, будто между взглядами коммуникатора и реципиента есть известная схожесть.

И еще несколько слов о манипулятивном приеме, обозначенном на пропагандистском жаргоне термином «копченая селедка» (red herring). Чтобы сбить собаку со следа, достаточно протащить через след копченую селедку, — отсюда и термин. Соответственно суть этого приема состоит в том, чтобы отвлечь внимание аудитории от важной, но неугодной правящему классу информации с помощью другой информации, поданной в максимально сенсационной форме. По существу, речь идет о создании отвлекающей эмоциональной доминанты. Один из последних примеров применения приема «копченая селедка» — сенсационная подача информации об аварии на Чернобыльской АЭС. По американскому телевидению «сводки из Чернобыля» передавались на фоне красного мигающего прожектора. А целью было — отвлечь внимание мировой общественности от действительно важных для всего человечества советских предложений о ликвидации ядерного оружия в глобальных масштабах к 2000 году.

Спекуляция на популярности

В буржуазной рекламе и пропаганде «имидж» товару или явлению может создаваться с помощью приема «testimonial», то есть «личного свидетельствования»; авторитетная личность или «знаменитость» (celebrity) подтверждает достоинства того или иного товара, или человека, или явления. В этом приеме действует психологический механизм «переноса», при котором достоинства «свидетельствующего» (точнее — его собственный «имидж») как бы переносятся на товар, на другого человека, на явление и т. д. Иными словами, «имидж» популярной и авторитетной личности проецируется на товар или явление и создает в свою очередь позитивный «имидж» товара или явления.

Прежде всего, что же такое «знаменитость»?

Американский социолог Райт Миллс отвечает на этот вопрос так: «Это человек с таким именем, которое достаточно только произнести — и все становится ясно. Он известен великому множеству людей, число которых даже не поддается точному учету. Куда бы он ни пришел, его сейчас же узнают, и, более того, узнают с каким-то волнением и благоговением. Все, что он делает, приобретает общественную значимость».

Прием «личного свидетельствования» получил особое распространение в США, где существует так называемая «система звезд» — «звезды кино», «звезды театра», «звезды эстрады», «звезды спорта» и т. д. «Звезды» — это популярные личности, которым средства массовой информации создали соответствующий «имидж», еще больше повысив их популярность. Об этой системе «звезд» очень точно сказал тот же Райт Миллс: «Профессиональные знаменитости, мужчины и женщины, венчают общественный порядок, построенный на том, что отдельные личности заслоняют собой народные массы, венчают ту «систему звезд», которая характерна для общества, возведшего конкуренцию в фетиш. В Америке «система звезд» доведена до того, что человек, умеющий точнее и искуснее, чем другие, забрасывать маленький белый шарик в ряд ямок, вырытых в земле, получает тем самым возможность попасть на прием к президенту Соединенных Штатов»78.

В практике буржуазной рекламы широко используются выступления популярных личностей, главным образом актеров кино и спортсменов, для свидетельств о достоинствах того или иного товара. Так, певец Перри Комо рекламирует продукцию электронной компании «Сильвания», эстрадный актер Сэмми Дэвис — компании «Дженерал электрик» киноактер Дэвид Нивен рекламирует авиакомпанию «Пан Америкен», английский актер Лоуренс Оливье — фотоаппараты «Полароид», певец Фрэнк Синатра — пиво «Будвайзер» и т. д.

Прием «testimonial» используется не только для создания «имиджа» товарам или услугам, но и для создания соответствующего «имиджа» идеям, в том числе и политическим. Для этой цели в периоды сбора средств на избирательную кампанию и особенно в период самих избирательных кампаний буржуазная пропаганда и политическая реклама привлекают самых разнообразных популярных в массах личностей. Примечательно, что в 1964 году в сборе средств на избирательную кампанию Голдуотера принимали участие голливудский киноактер Рональд Рейган, нынешний президент. Теперь сам Рейган пользуется услугами «знаменитостей» в своих избирательных кампаниях.

В 1980 году президент США Картер использовал в целях политической пропаганды такую «знаменитость», как трехкратный чемпион мира по боксу Мухаммед Али. В январе — феврале 1980 года Картер послал М. Али в пропагандистскую поездку по странам Азии и Африки для того, чтобы агитировать население этих стран за бойкот Олимпийских игр в Москве. Выбор пал на М. Али не случайно — его «имидж» мог «освятить» и поддержать своим авторитетом антисоветскую пропагандистскую акцию. «Имидж» М. Али включал четыре важных компонента. Первое — М. Али — негр и, следовательно, представитель эксплуатируемого меньшинства населения США. И если негр говорит от имени американского правительства, то, видимо, оно в данном вопросе право. Второе — М. Али не только негр, но негр, принявший мусульманство. В этой связи его слова были особенно авторитетны для мусульманского населения тех стран, по которым он совершил поездку. Третье — М. Али не политик, а спортсмен, и уж если он заговорил о политических вопросах, то, очевидно, его мнение должно быть беспристрастным и объективным. И четвертое — М. Али всемирно знаменит.

«Деньги не пахнут» — этим принципом руководствуются чуть ли не все «звезды» без исключения. И поэтому в порядке вещей такой, например, «кульбит» знаменитого спортсмена: теперь вместо американской внешней политики Мухаммед Али рекламирует на телевидении средство от блох.

Американское правительство широко использует черных «знаменитостей» для пропаганды «американского образа жизни». Когда первого черного американского космонавта попросили обратиться из космоса к негритянской молодежи, он сказал: «Возможности существуют для всех, нужно только постараться». Получается, что безработная негритянская молодежь — а именно в этой демографической группе самый высокий процент безработных — оказалась на улице потому, что «не старалась» реализовать предоставленные «возможности».

«Хочу, как все!»

В условиях, когда средства массовой информации своим показным разноголосьем вносят сумятицу в сознание простого американца, тот, пытаясь застраховать себя от ошибок, стремится поступать «как все». На этой несложной психологической закономерности и построен пропагандистский прием, получивший название «бэнд-вэгон» («band-wagon», «повозка с оркестром»).

«Все уже купили такой-то товар! А чего ждете вы?» — этот вопрос, прямо или косвенно, присутствует почти в каждом рекламном объявлении.

Столь же широко используется прием «band-wagon» и в буржуазной пропаганде и особенно в политической рекламе при создании «имиджа» политического деятеля, кандидата на политический пост и т. д. Буржуазная пропаганда и реклама, выражая интересы различных групп правящего класса, стремятся представить своего кандидата на политический пост как одерживающего победу и тем стимулировать избирателя голосовать за этого кандидата. Известный исследователь проблем массовой коммуникации Джозеф Клэппер в одной из своих работ привел слова одного американца, показывающие психологию эффекта «band-wagon»: «Мне было все равно, но я хотел голосовать за победителя».

Наиболее активно манипулирование массовым сознанием с помощью эффекта «band-wagon» проводится в ходе популяризации результатов опросов общественного мнения. Данные опросов общественного мнения, постоянно проводимых в капиталистических странах, особенно в периоды предвыборных кампаний, в определенной степени могут повлиять на решение избирателя.

Эффект «band-wagon» широко применяется буржуазной пропагандой и для облегчения восприятия негативных «имиджей» коммунизма, Советского Союза и т. д. Буржуазная пропаганда стремится представить антикоммунизм и антисоветизм как широко распространенные и «всеми одобряемые» явления. Расчет строится на том, что люди захотят и в этом «быть с большинством», что сработают психологические механизмы подражания и имитации.

Используя эффект «band-wagon», буржуазная пропаганда и реклама часто апеллируют к патриотизму, зачастую трактуемому с шовинистических и расистских позиций. Поддержка многими американцами захвата Гренады и варварских бомбардировок Ливии показала определенную эффективность приема «band-wagon».

Когда белое называют «черным» и наоборот

В буржуазной пропаганде чрезвычайно широко применяется так называемое «семантическое манипулирование». Суть его и наоборот состоит в том, что для пропагандистского сообщения тщательно отбираются слова, вызывающие либо позитивные, либо негативные ассоциации и, таким образом, влияющие на восприятие информации. Семантическое манипулирование может за счет используемых слов совершенно исказить суть факта, события, внешне сохраняя объективную форму.

В этой связи, пожалуй, уместно вспомнить анекдот, бытующий в среде американских журналистов. Суть его сводится к следующему: в Италии были устроены автомобильные гонки, в которых принимали участие два автомобиля: американский «форд» и итальянский «фиат». Первым к финишу пришел «фиат». Как об этом сообщила бы американская печать? Согласно анекдоту, она сообщила об этом таким образом: «В упорной гонке автомобиль «форд», продемонстрировав преимущества американской техники, пришел к финишу вторым, в то время как основной конкурент — автомобиль «фиат» пришел к финишу предпоследним».

Это, конечно, шутка. Но, как и во всякой шутке, в ней есть доля правды. И если мы внимательно проанализируем некоторые политические комментарии буржуазной прессы, то увидим, что они построены на том же принципе, который послужил поводом для вышеупомянутого анекдота.

Семантические вариации дают буржуазной пропаганде возможность произвольно изменять политическую окраску события.

Если проанализировать с этой точки зрения хотя бы только заголовки статей, посвященных Советскому Союзу в буржуазной прессе, то сразу же будет очевидна «заданность» лексики этих заголовков, направленная на создание у читателей отрицательных установок к Советскому Союзу, а в целом — на создание негативного «имиджа» СССР. Вот, к примеру, наиболее используемые глаголы в заголовках статей об СССР в газете «Нью-Йорк таймс», претендующей на «максимальную объективность»: угрожать, срывать, подрывать, вторгаться, требовать, возражать, атаковать, обвинять и т. п. В недавно вышедшей в США книге «Реальная война» ее автор, бывший президент Р. Никсон, умудрился в одном длинном предложении, характеризуя советскую внешнюю политику, употребить такие глаголы: угрожать, неистовствовать, подрывать, пугать, терроризировать, обманывать, выкрадывать, пытать, шантажировать, убивать. И это только в одном-единственном предложении!

Советская военная помощь дружественному афганскому народу, оказанная по просьбе правительства Афганистана и в соответствии с договором между двумя странами, послужила буржуазной пропаганде поводом для обновления «имиджа» СССР как «страны-агрессора». Помощь СССР Афганистану буржуазная пропаганда именует «агрессией», «вооруженным вмешательством», «вторжением» и т. д. В то же время, пытаясь оправдать свое вмешательство в дела Афганистана, руководители американской администрации говорят о возможности принятия «ответных мер», о намерении «выполнить обязательства», которые США имеют-де в этом районе, о возможности применения военной силы США для того, чтобы «обеспечить мир», обеспечить «стабильность на Среднем Востоке», «высшие интересы США» и даже «американскую безопасность».

В буржуазной пропаганде вместо слов «Советское правительство» используются слова «советские правители», «советский режим», «Кремль», вместо «социалистические страны» — «страны с коммунистическим режимом», «советские сателлиты», вместо «органы безопасности» — «тайная полиция», вместо «разрозненные выступления диссидентов» — «демократическое движение в СССР» и т. д.