Время духов. Часть II

— Именно, интересно. Если туда вы шли по определенному маршруту, почему сейчас изменили его? Почему мы идем по-другому?

— Вопрос замечательный, мисс. Надо бы спросить у вас.

— У меня? Почему? Как это?

— Да так. Шесть экспедиций были отправлены «в никуда» в вашу бытность Руководителем Совета, уважаемая. Ни подготовки, ни соответствующего снаряжения, ни четкого плана. Иди туда — не знаю куда. Принеси то — не знаю что. Сегодня мы идем по обработанной, сверенной со снимками из космоса карте. Кроме того, пеший маршрут и автомобильный — две разные вещи. Хоть как-то бы подготовились!

— Но я… я не была готова к той Должности. И очень быстро отказалась от нее.

— Лучше бы вы вообще за нее не брались! Вообще ни за что не брались!

— Эйк, не горячись. Ты не прав, — нарушая свои же принципы о субординации, вступился за Айрис Фрэнк. — Ты же знаешь, что Айрис не готовили к подобной должности. И только по стечению обстоятельств она взяла на себя эту ответственность.

— И мы все должны быть благодарны вам, мэм, — кивнул головой Ван Гутен, соглашаясь, подтверждая слова Фрэнка. — Только вспомнить, что с нами было сразу после инициации! Вы были молодцом, Мэм!

— Прекрасно! Кто еще хочет высказаться! Что молчишь, Маркес?

— Не прав ты, Эйк. Как хочешь — не прав.

После этого, невольно спровоцированного ею же инцидента Айрис чувствовала себя ужасно. Мало того, что Эйк прав: она была никудышным руководителем и по ее вине Пионеры допустили много ошибок, из-за нее члены этой экспедиции нарушили субординацию — поссорились с Командиром.

— Что теперь будет? Как мне стыдно. Я пойду к Эйку, объясню. Попрошу никого не наказывать. Пусть уж меня отправит обратно, — говорила Айрис провожавшему ее до стоявшего на отшибе кара — так было заведено с первого привала — Фрэнку.

— Ничего не надо. Забудьте и не волнуйтесь.

— Как же забыть? Я не могу не волноваться. Вы за меня вступились. А я всех подвела.

— Поверьте мне на слово, Айрис, отношения между мужчинами, в особенности представителями наших профессий, не такие, как представляются женщинам. На правду у нас не обижаются. Успех дела, наши жизни зависят от того, насколько мы доверяем друг другу. Честность и откровенность — составляющие доверия. Сказал — выслушал — принял к сведению — работаем дальше. Да и не были вы плохим Руководителем. Я уж насмотрелся на всяких.

Айрис хотелось, ох как хотелось поверить Фрэнку. Но… он всегда, еще со времени их первых совместных прогулок, успокаивает ее. Да и Хлопотунья ничего не смогла ответить на путаный рассказ Айрис о происшедшем.

— Слишком эмоционально, Малышка. Все приводят факты. И все факты не искажены. Что анализировать? Как оценивать? Вопрос вне моей компетенции. Предлагаю отдохнуть.

И Хлопотунья вроде бы права, и Фрэнк. Но… это будет завтра.

Настороженная, готовая к любому повороту событий, постаравшись ни на секунду не опоздать, пришла Айрис на завтрак. Вопреки ее опасениям, никто и не вспомнил о вчерашнем вечернем разговоре. Как ни в чем не бывало, все здоровались, приветствовали друг друга то рукопожатием, то похлопыванием по плечу — жестом, значение которого Айрис понять уже и не пыталась. Завтракали, перебрасываясь ставшими уже «ритуальными» шутками насчет меню и вкуса блюд, обсуждали план марш-броска на день. Как ни вслушивалась Айрис — ни тени неловкости, смущения, воспоминания о вчерашнем «инциденте», о произнесенных в запале словах. Значит, прав Фрэнк: совсем другое мышление. «Мне никогда не понять людей. Особенно мужчин», — подытожила свои наблюдения Айрис, почти автоматически — оказывается, она чему-то научилась — повторяя все выкрутасы головного кара Эйка.

Если Айрис думала, что с переходом в следующий часовой пояс что-то изменится, то и тут ее ждало разочарование. Рельеф, растительность практически оставались теми же. Только световой день стал короче, да ночи прохладнее. Но вызвано это было тривиальной сменой времен года. Вот-вот, вне зависимости от часовых поясов — находились-то они на одной широте, — должна была наступить осень. Отношения со временем у Айрис были сложные. То есть какие «отношения» — так она назвала свое понимание — вернее, непонимание времен года. Проведя всю жизнь на космическом корабле, о временах года, их смене Айрис знала теоретически. Еще Мама с Папой много рассказывали о них. На календаре кроме дней, недель, месяцев всегда отмечали, какое это время года. Родители подбирали соответственно «сезону» голографические картинки, фильмы, еду. Даже температурный режим на Коло чуть меняли, пытаясь дать Малышке хоть какое-нибудь представление о земном климате. После ухода родителей в их Последние Одиссеи Айрис, не задумываясь об этом — проблем у нее хватало, — продолжала эту традицию. И только здесь, на Терре, всего год назад она по-настоящему узнала, начала узнавать, что это такое — весна, лето, осень, зима. И вот-вот должна была наступить ее вторая, вторая в жизни Айрис, осень. О приближении осени Айрис узнавала по вдруг ставшим резкими порывам ветра, несущего аромат пожухлой травы, и по ярким листьям, то тут, то там бросающимся в глаза. По тяжелеющим, светлым — все еще светлым — облакам, все больше, особенно по утрам, заволакивающим совершенно выгоревшее небо. Понятно, почему так спешит Эйк, спешат все они быстрее добраться до цели. И, хоть Айрис искала и, конечно, находила признаки приближающейся осени, до самой настоящей, со слякотью, дождями, пронизывающим до костей сырым ветром, осени было еще далеко. Эйк, как настоящий дальновидный командир, стремился как можно лучше подготовить свой маленький отряд к любым неожиданностям. Так, однажды, в уже ставшее непроглядно темным утро он приказал Маркесу отправиться в путь на Дракончике.

— Агрегат в норме. Надо, чтобы каждый хоть раз проехал на нем. Опыт не повредит. — Хорошая идея, Кэп. Но почему Маркес? Нам тоже не терпится, — один за другим начали бузить — «так это у нас называется», как-то объяснил Айрис Фрэнк — остальные.

— Стоп! Парни, сказал — каждый! Каждый получит дневной драйв-тест. Маркес первый — потому что мой напарник!

— Нет, так не пойдет! Напарник! Мы ничем не хуже!

— Дело не в хуже/лучше! А, что с вами говорить! — Эйк махнул рукой. — Раз так — будет ни вам, ни мне! Мисс Айрис, вам предоставляется право первого драйв-теста на Дракончике.

— Я?! — С интересом наблюдавшая за «переговорами» Айрис искренне удивилась. — Мне? Первой?!

— Ну, если вы не хотите, отказываетесь, то…

— Нет, что вы! Я не отказываюсь! Я, наоборот, хочу! Очень хочу!

— Айрис, подумайте. Вы можете уступить очередь кому-нибудь другому.

— Уступить! Ни за что! Фрэнк! Где Дракончик? Какой код?

Все смотрели на Эйка — не далеко ли Командир зашел. Но тот только — впервые за все время их знакомства — посмотрел в лицо Айрис. Полные ликования и гордости глаза будто бросали вызов: что же ты? Я смогу! Звякнуло сообщение на браслете Айрис.

— Дракончик сейчас подкатит. — Отвернулся от Айрис Эйк. — По коням! Я беру на себя кар Мисс. Удачного дня!

— Удачного дня! — прокричала им вслед Айрис, вспоминая выражение лиц не менее ее ошарашенных мужчин и оглядываясь в ожидании Дракончика.

Вдруг Эйк подшутил над ней? Никакого кара, никакого Дракончика не будет?! Нет, не может быть! Он не имеет права бросить ее здесь! Вообще бросить… Очень тихо, аккуратно — не начни подниматься солнце, Айрис и не заметила бы матовый корпус прямо к ней подкатившегося Дракончика. Все, все забыть! Любо, Эйк! Повинуясь ее приказу, отодвинулась герметичная дверь, и Айрис оказалась внутри небольшой, с огромным — более чем в обычном каре — количеством огоньков-датчиков, кабине. О! Как она со всем этим разберется?!

— Хлопотунья! Немедленно сообщи! Где ты?

Перламутровая кнопочка-пуговка на всех трех браслетах Айрис — связь с Хлопотуньей — замерцала.

— Да, Малышка! Что случилось? Ты взволнована?

— Хлопотунья, сегодня я с Дракончиком. Управление моим каром взял Эйк.

— Этот. Что ты хочешь, чтобы я сделала?

— Ничего. Пожалуйста, ничего. Он уверен, что мой личный робот, как и положено, в багажном отсеке. Пожалуйста.

— Некорректное задание. Что означает это «пожалуйста»?

— Ни во что не вмешивайся. Вечером я вернусь.

У нее нет времени на дискуссии с ВИСМРой. Все уже далеко. А она даже не знает, как управлять Дракончиком! Успокоиться! Все должно быть предельно просто. Айрис восстановила дыхание, еще раз внимательно осмотрела приборную доску. Декорация! С тобой надо разговаривать, дружок!

— Вперед! — как будто всю жизнь она только и делала, что каталась на таких Дракончиках, приказала Айрис.

И кар с места в карьер покатился …вперед. Скорость крейсерская, оценила цифры на одном из небутафорских датчиков Айрис. А мне надо догнать группу. А еще лучше — перегнать! Эрин говорил, существует опция полета. Попробуем.

— Полет! Направление на Отряд.

Разогнавшись, Дракончик начал «поджимать» ноги-гусеницы, и на пределе скорости от его обтекаемого туловища расправились, распростерлись два перепончатых крыла. Качнув ими, зависнув в воздухе, планируя минуту, широкими ровными взмахами Дракончик начал набирать высоту. Захваченная неописуемыми, восхитительными ощущениями, Айрис очнулась только тогда, когда окна-иллюминаторы Дракончика заволокло туманом. Мы в облаках!

— Снижаться! До крейсерской высоты!

Спустившись по пологой дуге, — у Айрис все равно заложило уши — Дракончик оказался далеко впереди показавшихся Айрис с высоты игрушечными машин Отряда.

— Спуск! Остановка!

Дракончик прекрасно, без задержек реагировал на команды. Продолжая описывать плавную дугу, медленно выпуская ноги-гусеницы и складывая перепончатые крылья, мягко — чуть заметный толчок не в счет — он опустился на более-менее ровную, покрытую высохшей травой площадку. Время еще есть, прикинула Айрис расстояние, отделяющее их с Дракончиком от Отряда. Не пошалить ли!

— Направо! До дерева! Туда и обратно!

Конечно, успеем! Дракончик, переставляя гусеницы — катиться по бугристой почве было не слишком удобно, — дошагал до дерева. И без дальнейших указаний потоптавшись на месте — меняя направление, — отправился обратно. Расчет Айрис оказался верным. Только Дракончик успел остановиться на месте, где, как предположила Айрис, они должны будут встретиться с Группой, и она, сдвинув дверь-герметик, вышла из кабины, как, выворотив за собой пласт сухой земли и подняв столб пыли, рядом с ней резко остановился, не скинув предварительно скорость, первый из колонны каров. Еще дрожащие от напряжения треки полностью не остановились, как из машины выскочил Эйк.

— Что вы себе позволяете, Мисс!!! — Его голос, — судя по движению губ, Эйк добавил еще пару слов, — заглушил шум подъехавших остальных машин.

— Я не поняла вас, Следопыт.

Получай «следопыта»! Она уже поняла, в какой степени раздражения Эйк называет ее «мисс» вместо очень редкого, принятого остальными «мэм».

— Не поняли!!! — Вышедшие из своих каров мужчины, переглядываясь, подошли ближе. — Кто вам разрешил взлетать?!

— Простите, но никто и не запрещал! Вы приказали — я выполняла драйв-тест. В этом механизме заложена функция полета. Я решила…

— Вы? Решили? Здесь решаю я.

— Эйк, остынь, — Маркес положил руку на плечо друга. — Айрис права.

— Да, молодец девчонка! Лихо над нами пролетела.

Ван Гутен поднял вверх оттопыренный большой палец огромной ладони.

— Наш парень! — одобрительно подмигнул Кирк.

— Вы молодец, Айрис. Но рисковали зря. Это было опасно.

— Но ничего же не случилось, Фрэнк. Спасибо вам всем, парни. Я не нарочно. Очень хотелось полетать. Я никогда в жизни ни на чем не летала.

— Не летала…

— А, да…

— С почином…

Эйк не сдвинулся ни на шаг. Все по очереди обходили стоявшего у них на пути Командира, подходили к Айрис, трясли ее руку.

— Все высказались? По коням. Вы, мисс, поедете последней. На Драконе, за своей машиной. Держите дистанцию. Следующий привал — ужин.

Молча подчинившись Эйку — он же Командир, — все вернулись в свои кары. Айрис, дождавшись, пока мимо проедет ее кар, и забравшись в Дракончика, поплелась следом. Ну да, по сравнению с той скоростью, на которой они с Дракончиком летали, ехавшие на почти максимальной скорости машины просто еле-еле тащились. «Да — тащатся, тащатся, тащатся!» — с восторгом повторяла Айрис, вспоминая и заново переживая неизъяснимое чувство полета. К месту вечернего привала Айрис добралась последней.

— Вы не можете предъявить претензии, что я опоздала, — заявила она, подходя к накрытому к ужину столу.

— Никто и не собирался, — буркнул Эйк, которому, без сомнения, и предназначалась тирада Айрис.

— Хай, Айрис.

— Привет, мэм.

— Проходите, Айрис, садитесь.

Ухмыляющиеся физиономии без слов говорили о том, на чьей стороне симпатии отряда. И весь вечер разговоры от обсуждения ужина, погоды, маршрута на завтрашний день постоянно возвращались к Айрис, к ее драйв-тесту. Насколько Дракончик «слушает» команды. Как он в эксплуатации. Комфортно ли в кабине. Что не понравилось. Было видно, что не из пустого любопытства, не из желания польстить Айрис интересовались подробностями эти суровые мужчины. Стараясь выглядеть не очень восторженной — но, нет-нет, а умильные щенячьи нотки проскальзывали в ее голосе, — Айрис как могла подробно, отвечала на все вопросы.

— Было очень, очень классно! Жаль, что не удалось поплавать! — в заключение выпалила она.

— Нам всем повезло, парни, поблизости не оказалось ни реки, ни озера! — первым, непонятно, то ли с насмешкой, то ли с изумлением, отреагировал Эйк. — Давайте закругляться. Завтра, как и намечали, с Дракончиком будет Маркес. Остальное — штатно.

— Хлопотунья, Хлопотунья! — Восторг переполнял, разрывал ее. Перед тем, как лечь спать, Айрис была обязана обо всем рассказать. — Я летала!

— Что ты говоришь, Малышка! Ты здорова. Показатели — чуть возбуждена. Летала? Протоплазма? Нет, не вы — птицы умеют летать. Ты ничего не путаешь?

— Как же — путаю! Не притворяйся! Я тебе сообщила, что поеду с Дракончиком.

— Да.

— И ты отлично знаешь обо всем, что было дальше!

— Я не могу тебе врать, Малышка.

— Но не хочешь признаться, что следишь за мной! Постоянно, всюду и везде.

— Что за «фигура речи», Малышка! Два слова с одинаковым значением!

— Хлопотунья, меня не проведешь! От этого с тобой не случится когнитивный диссонанс. Отвечай, почему ты следишь за мной! Спрошу проще: кто тебе поручил, заставил, приказал — выбери, что больше нравится, — следить за мной?

— Наш Создатель.

— Хлопотунья! С тобой ничего не случилось? О каком Создателе, о ком ты говоришь?!

— О Папе, Малышка. Он создал нас с тобой.

— Ох, Хлопотунья, Хлопотунья… По сути ты права. Мне так хотелось тебе все рассказать… но теперь…

— Вот и расскажи, Малышка. Я знаю факты. А вот как ты себя при этом ощущала, что думала — этого даже я не знаю.

— Прекрасно.

Она подыгрывает мне, знала Айрис. Но все равно удержаться не смогла.

— Слушай.

На следующее утро Айрис, конечно, не помнила, как ее, заснувшую на полуслове, Хлопотунья осторожно, стараясь не шуметь — никому не надо слишком много знать о личном роботе Айрис, — перенесла на кровать в палатке. Весь второй часовой пояс — так измеряли расстояние в этой, Седьмой экспедиции — Дракончик был задействован постоянно. Каждый день кто-то требовал его. Вслед за Маркесом, Ван Гутен и Кирк, Фрэнк и замкнувший очередь Эйк. И снова, с нетерпением ждавшая этого дня, Айрис. Все они, отчитываясь на вечерних привалах, хвалили Дракончика, его аэродинамичную форму, простоту в эксплуатации, маневренность. Теперь, благодаря Дракончику и духу соревнования, эпидемией взбудоражившего всех — даже флегму Ван Гутена и сверхосторожного Кирка, — кары экспедиции двигались на форсированной, почти предельной скорости. И поэтому переход в Третий часовой пояс они смогли совершить на несколько дней раньше запланированного. О чем в ежедневном Сообщении и доложил Эйк. Он вообще придерживался и выполнял все пункты десятки раз обговоренной, проверенной и утвержденной программы экспедиции. И требовал того же от своих товарищей.

— Будь наши первые экспедиции продуманы и подготовлены более профессионально, — заявил он на первом же собрании команды, — мы достигли бы лучших результатов. Так что не взыщите.

И в этот раз Эйк подробно описал ситуацию. Изложил свои соображения о целесообразности как можно быстрее «войти» в Третий часовой пояс. Из-за разницы во времени — она стала ощутимой — сообщения получали в Поселке поздним вечером. Вернее, ночью. Штаб экспедиции, который полностью перешел на ночной режим работы, обсудив содержащиеся в отчетах факты, незамедлительно отсылал ответ, с тем что бы в экспедиции его получили как можно быстрее. Обычно после завтрака обсуждалось сообщение Штаба. Эйк, он «вел переписку», имел возможность первым ознакомиться с рекомендациями, высказывал, обосновывал свое мнение. И общим решением — как правило, оно совпадало с предложениями Эйка — утверждали план на несколько дней вперед и уточненный план на текущий день. В свою Первую, то есть — Пятую — экспедицию Эйк с Маркесом подошли к «границе» Третьего часового пояса в другом месте. В этот раз маршрут, пригодный для транспорта, привел их к полого уходящему вверх каменистому плато. В начале кары достаточно уверенно двигались и по россыпи галек, и среди нагромождения небольших, покрытых мхом валунов. Но на второй день земля пошла круто вверх, передвигаться между разбросанными на ее поверхности внушительными каменными плитами даже мощным, с высокой подвеской карам экспедиции стало невозможно. Эйк объявил привал и послал Дракончика провести разведку с воздуха. Кроме того, он связался со Штабом в Поселке. На этот раз они смогут обсудить ситуацию все вместе — штаб и участники экспедиции. Дракончик, почти не разбегаясь — здесь не было для этого условий, — «выстрелил» себя вверх, на минимально возможной высоте распахнул крылья и начал полет, одновременно передавая изображение в реальном времени Эйку, а тот ретранслировал его на импровизированный экран — полотнище одной из палаток. В первый момент никто ничего не понял в «скачущей», меняющей ракурс картинке. Каждый вертел головой, по-своему пытаясь приспособиться, понять изображение. Но очень быстро все адаптировались: не зря каждый тестировал Дракончика в разных режимах. И вот с высоты птичьего полета, «глазами» Дракончика они видели ошеломляющие по красоте места, захватывающие дух своей грандиозностью и величием. По дну каньона — это было небольшое, но глубокое ущелье — по снимкам они оценят, просчитают его размеры — между отвесных, покрытых растительностью известковых скал вьется русло реки. С противоположной от путешественников стороны крупные и высокие утесы, обрывающиеся к реке, переходят в холмистую, усыпанную одинокими валунами, покрытую густой низкой растительностью равнину. По приказу Эйка Дракончик снизился и полетел вдоль течения реки, давая возможность восхищенным людям подробнее рассмотреть великолепный ландшафт. Ущелье постепенно «раздвигалось», склоны становились более пологими — вот в низкой чаше отступивших гор — бирюзовое чудо! — озеро, в которое впадает бурная горная река. У всех, видящих эту картину — и здесь, почти рядом, только скалы между ними, и там, в уже далеком Поселке, — захватило дух. Какое величие! Какая красота!

— Возвращаться! — отозвал Эйк воздушного разведчика. — Мы должны показать это Совету.

На браслете Эйка, он вывел его на большой экран, появился руководитель штаба.