Приговор на брудершафт

7

Через неделю после кражи Дела Рогов поинтересовался у Воронова, как идет «расследование». Слово «расследование» он произнес слегка насмешливо, как бы подчеркивая, что изучение архивного дела – это занятие никчемное, пустая трата времени.

Воронов иронии не понял и серьезно сказал:

– Расследование – это движение назад, в прошлое. То, чем я занимаюсь, это и есть самое настоящее следствие, моя будущая работа.

– Как успехи? – повторил Рогов, но уже без усмешки.

– Хочу поделиться некоторыми выводами. Помнишь, сколько споров было вокруг этого Дела?

– Если ты сейчас заведешь о нем речь, то не меньше будет. С твоей точкой зрения согласны только Петруха и Вождь. Остальные считают, что морячок ее изнасиловал.

– Они читали Дело, но за деревьями не видели леса! – воскликнул Воронов. – Что парням было интересно в нем? Натуралистическое описание оргий и их прелюдий. Доказательства наши одногруппники оценивали наскоком. Есть экспертизы, подтверждающие слова потерпевшей? Есть. Значит, Долматов виноват и осужден законно. Чтобы понять, что это не так, надо прибегнуть к простой логике, и тогда в глухом заборе доказательств появится первая щель.

– Ты хочешь опровергнуть результаты экспертиз? – удивился Рогов.

– Давай оставим экспертизы на закуску и поговорим о мотивах преступления. Вначале я расскажу мой любимый анекдот. В нем – суть жизни, квинтэссенция правды. Приходит мужик на прием к врачу и говорит: «Доктор, мне 40 лет, и я могу с женой всего один раз в неделю. Моему соседу 50, и он говорит, что может каждый день». Врач улыбается и отвечает: «Батенька, а кто же мешает вам тоже так говорить?» Этих разговоров я наслушался вот так! – Виктор ребром ладони провел по горлу, наглядно показывая, насколько он сыт выдумками и хвастовством. – В армии все разговоры о бабах, – продолжил он. – О, нет, есть еще одна тема – пожрать. На первом году службы вспоминают, кто что ел и пил на гражданке, на втором – все разговоры о женщинах. Чем ближе дембель, тем круче воспоминания. Во сколько в армию призывают? В 18‒19 лет. Кто-то из призывников выглядит как молодой мужчина, а остальные – пацаны! Спрашивается, когда бы они успели пережить такие захватывающие сексуальные приключения? «Три раза за ночь? Легко! С двумя чувихами? Было дело». Да ничего не было! Если кто-то до армии и успел набраться сексуального опыта, таких – единицы, а остальные и близко к этому не подошли. Они на первом году молчат, слушают болтовню дембелей, а потом сами их небылицы повторяют, но уже от своего имени. Здесь, у нас в школе, то же самое! Кого ни послушай, всяк половой гигант. Казанова позавидует! Спрашивается, почему же такие ловеласы по вечерам в общаге сидят, а не в женском обществе развлекаются? Силы копят?

Рогов согласно кивнул:

– Наши парни, как подопьют, о таких приключениях расскажут, что только успевай с ушей лапшу стряхивать.

– Как-то Касим говорит, что у него женщин было больше, чем спичек в спичечном коробке, – продолжил Воронов. – Касиму двадцать восемь лет, после армии он остался на Дальнем Востоке, но по-русски до сих пор говорит неуверенно, обдумывая каждое слово. Денег у него – кот наплакал. Где он, узбек, столько женщин нашел? Если бы он был членом узбекской «хлопковой» мафии, я бы еще ему поверил. За бриллиантовое колечко он бы нашел женщину на ночь, а с пустыми карманами – нет. Конкуренция большая.

– Ты отвлекся.

– Ничего подобного! Это вы, когда читали Дело, не видели, что в нем написано между строк. Буглеев, кстати, тоже не увидел. А написано в нем вот что: Долматов каждый божий день трудился, как стахановец. В первую ночь он показал девочкам класс, трижды смог. Вечером – продолжение, но уже более скромное. А потом пошло, поехало! Ночью – секс, утром – снова секс. То с одной, то с другой, то с двумя сразу. Не слишком ли много для обычного мужика?

– Не забудь, он в плавании был, полгода женщин не видел, – напомнил Рогов.

– Ну и что, что у него было длительное воздержание? Мужскую силу впрок не накопишь. Это так же невозможно, как выспаться впрок. Какой бы заряд в нем первоначально ни был, он его должен был израсходовать на первой неделе ударного труда. Тут он был неутомим, а потом стал сдавать. Он бы выдохся пахать в таком темпе еще неделю, но старшая сестра пошла в институт, и у Долматова наступила утренняя передышка. Но все равно, без допинга он бы сдох. По уму, к концу второй недели он должен был прятаться от девок, но допинг – спиртное – поддерживал его силы. Долматов каждый день был навеселе.

– Что он делал, когда старшая сестра уходила в институт?

– Вопрос интересный, и я нашел на него ответ, похожий на правду. После задержания Долматова объяснение с него получает оперативный работник. Долматов, еще слегка пьяный, говорит, что он не в первый раз вступает в половую связь с Дерябиной Еленой, и насиловать ее не было никакого смысла. Если бы следователь Русаков не был формалистом, он бы выбросил это объяснение, и делу конец! Заметь, Русаков в первый день не допрашивает Долматова, так как тот находится в нетрезвом состоянии. Он отправляет его в ИВС и первые показания получает только утром 11 сентября. Долматов на втором допросе все отрицает. Потом, после проведения экспертиз, он соглашается: да, половой акт был, но по обоюдному согласию. Чудак человек! Его же никто не обвиняет в том, что он изнасиловал Дерябину, применив к ней насилие. Он овладел ею пьяной, для оконченного состава преступления больше ничего не надо.

– Как Буглеев просмотрел этот допрос?

– При передаче Дела Русаков сшил его, а Буглеев не поинтересовался, что там до него наработали, не полистал самое начало. Там действительно полно ненужных бумаг, каких-то левых объяснений, запросов. Буглеев решил все выяснить сам и просмотрел первое объяснение. Иначе бы он раскрутил эту тему или, наоборот, выбросил объяснение, чтобы оно общую картину не портило. После Буглеева дело расследовал Марченко. Тому вообще все было по фигу. Он конверты в дело подшивал! Бюрократ недоделанный.

– Ты думаешь, в первый раз Долматов сказал правду?

– Скорее всего, да. Но, может быть, опрашивавший его опер пошел на хитрость и сказал примерно так: «Если ты загрузишься на статью 119 УК РСФСР, то получишь год от силы. За изнасилование несовершеннолетней тебе влупят не меньше восьмерки». Долматов в законах не силен, поэтому и дал нужные показания.

– Что за 119-я статья? – удивился Рогов. – Ты-то откуда про нее знаешь?

– Страшилка моего детства, вернее, юности. Статья 119 УК РСФСР называется «Половое сношение с лицом, не достигнувшим половой зрелости». Узнал я о ней еще до армии. Был у нас во дворе один парень. Он пришел из армии и стал встречаться с восьмиклассницей. Она у него дома ночевать оставалась, и все такое. Как-то на праздник угораздило его подраться с ее папашей. Отец девчонки решил отомстить и написал заявление в милицию. Началось следствие. Выяснили, что «любовь» у них была по обоюдному согласию, никакого изнасилования не было и в помине. Но экспертиза показала, что потерпевшая не достигла половой зрелости, то есть еще не способна зачать и выносить здорового ребенка. Парня посадили на год. На суде потерпевшая ревела, просила отпустить его, но поезд ушел! Возлюбленный отправился в зону. Об этом Деле у нас во дворах все знали, и пошла гулять страшилка: «Смотри, переспишь с чувихой, а она еще половой зрелости не достигла, и сядешь ни за что». Веришь, дошло до того, что всех девчонок во дворе рассмотрели и «отсортировали»: «С этой вроде можно, а вот от той лучше держаться подальше – у нее грудь маленькая». Но я увлекся и позабыл о нашем друге морячке! Вернемся к Долматову.

Воронов набрал воды в банку, вставил кипятильник.

– Пока я сидел с этим Делом, – продолжил он, – я почувствовал атмосферу, которая царила в квартире Дерябиных. Буглеев в этом Деле – талант. Чувства, краски, натурализм – это его стихия. Вчитываясь в Дело, начинаешь понимать, как они все к концу второй недели надоели друг другу. Их отношения – это разновидность курортного романа, временное приключение. Ни одна из девушек связывать свою судьбу с Долматовым не собиралась. С одной стороны, он нормальный жених – механик на сухогрузе дальнего плавания, но познакомились-то они с ним при весьма специфических обстоятельствах. Да и Долматов ни с кем из них отношения поддерживать не собирался. Они для него – шлюхи, развратные девки. Вначале им всем было весело и интересно. Долматов, наверное, чувствовал себя, как в раю. Кому скажи, две недели сексуальных оргий – не поверят. В первые дни они перепробовали все, что могли. Потом начала накапливаться усталость, моральная и физическая. Екатерина Дерябина выгнала бы его еще в начале сентября, но деньги, подарки, рестораны! Она, скорее всего, решила вытрясти моряка до конца и только потом указать ему на дверь.

Виктор вытащил кипятильник, насыпал в банку заварку, накрыл ее казенным вафельным полотенцем, укутал по краям.

– Теперь я вернусь к тому, с чего начал. «Родине – наш ударный труд и мастерство!» Долматов пашет, как проклятый, но уже на пределе сил. Если бы не допинг, не ежедневные возлияния, он бы там концы отдал, скончался от перенапряжения. Все, о чем он только мог мечтать, сбылось. Ничего нового он больше не увидит. Если Екатерина приведет ему еще одну подружку, то это будет количество, а не качество. К концу второй недели происходит небольшая ссора между ним и Катериной. Инициатор ссоры – он. Дерябина-старшая быстро улаживает дело миром, идет ему на уступки. Она еще не полностью вытрясла морячка и хочет добиться от него новых подарков. Нечаевой эти оргии тоже уже надоели. Она, судя по материалам Дела, всегда безропотно подчинялась Катерине, а тут вдруг взбрыкнула и ушла ночевать домой. Почувствовал, какая атмосфера у них была? Долматов ищет удобный случай, чтобы помахать девочкам ручкой, они бы и сами не прочь с ним расстаться, да жаба душит, душа подарков требует. И вот он, мужик, потрепанный физически, истощенный морально, пресытившийся сексом и девками, зачем-то насилует несовершеннолетнюю Елену. Скажи, на кой черт она ему была нужна? Пополнить счет любовных побед? Кому он о них расскажет? Матросам в плавании? Так никто же не поверит, что это было на самом деле. Я думаю, что никакого изнасилования не было. Девчонки подставили его. Кому из них это было выгодно? В первую очередь старшей сестре. Она – выгодоприобретатель.

– Кто-кто? – изумился Рогов. – Ты где таких слов нахватался?

– Железная леди попросила книгу на кафедру гражданского права отнести. Они о чем-то спорили, я услышал незнакомое слово и запомнил.

– Думаешь, Катерина решила посадить его, чтобы морячок подарки назад не потребовал? Если бы это было так, то она бы себя подставила, а не Елену. Какой ей смысл младшую сестру позорить? Маховик закрутится, об изнасиловании узнают в школе, пойдут слухи да сплетни. До конца учебы не отмоешься.

– Ее же насилуют, чего стесняться? – не понял Воронов. – Она жертва. Любая могла на ее месте оказаться.

– Кто будет разбираться, сама она в кровать легла или морячок ее заставил? Пойдет слушок, все будут пальцем в спину тыкать. Сколько женщин заявление об изнасиловании не пишут, просто потому, что не хотят позориться! А тут из-за каких-то тряпок и магнитофонов школьница сама себя грязью обольет? Не поверю.

– Сестра могла заставить ее написать заявление. Мало ли какие между ними отношения!

– Ты забыл о родителях. Они вернутся, узнают об изнасиловании и обрушат свой гнев на старшую сестру, будут кричать: «Это ты в квартире бордель развела!» Катерина, как я понимаю, на папины деньги жила. Он за такую «заботу» о младшей дочери тут же ей кислород перекрыл бы.

– Все равно они его подставили! – убежденно сказал Воронов. – Не знаю зачем, но на зону его упекли они.

– Может, хотели припугнуть, денег с него поиметь? Не заплатишь отступные – напишем заявление, раскошелишься – забудем.

– Тогда зачем милицию вызывали? С того момента, как в квартире появились менты, морячок был обречен. И еще! Старшая сестра узнает об изнасиловании и заявлении только после обеда, когда вернулась с учебы. К тому моменту Долматова уже увезли в райотдел.

– Мутная история! Плюнул бы ты на нее и забыл!

– Не могу. До конца жизни буду себя корить, если правды не узнаю.

– В каком направлении дальше думаешь двигаться? На одних бумагах далеко не уедешь.

– Буглеев. Следующую стадию расследования надо начинать с него.

– Ты хочешь с ним познакомиться? Он пошлет тебя куда подальше и донос в школу настрочит, что ты не в свои дела лезешь.

– Перед тем как с ним встретиться, надо понять, что он за человек. Почему ему разрешалось писать протоколы допроса с таким натурализмом, что они больше на порнографические рассказы похожи, чем на официальные документы? Среди преподавателей нашей школы много бывших следователей. Кто-то мог с ним сталкиваться по работе.

Воронов и Рогов посмотрели друг на друга и одновременно воскликнули:

– Усталый Сокол!

– Точно, если у кого спрашивать, то только у него, – развил мысль Воронов. – Усталый Сокол – мужик надежный. Если помогать не станет, то хотя бы никому о странной просьбе не расскажет.

8

Дальневосточная высшая школа МВД СССР имела свою специфику – в ней был большой процент слушателей из автономных республик Сибири и Дальнего Востока: бурят, якутов, тувинцев, алтайцев, жителей Кавказа и Закавказья. Все кандидаты на поступление в школу направлялись от территориальных УВД Сибири, Урала и Дальнего Востока. Получить направление на сдачу экзаменов, проживая в европейской части России или в Средней Азии, было невозможно.

В группе, где учился Воронов, было 30 человек. Из них русских – 23, трое бурят, один узбек, один армянин, тувинец и азербайджанец. Из русских четверых парней звали Андрей, еще четверо были Сергеями, пятеро – Александрами, трое – Юриями, родившимися в 1961‒1962 годах, когда имя Юрий было чрезвычайно популярно.

Как общаться между собой, если четверо одногруппников откликнутся на имя Андрей? По фамилии звать не принято, по званию – никому бы на ум не пришло. В школе даже к преподавателям никогда по званию не обращались, исключительно по имени-отчеству. Выход нашелся просто – почти все в группе получили клички или прозвища. Часто клички появлялись по воле случая.

После сдачи вступительных экзаменов отправили Владимира Остробородова с двумя бурятами на хозработы. Рост Владимира – 189 сантиметров, буряты ему едва до плеча достают. Кто-то посмотрел, как они смотрятся со стороны, и воскликнул: «Вова, так ты вождь бурятского народа!» С этого дня прозвище Вождь намертво прилипло к Владимиру.

У парня по имени Вячеслав был золотой зуб. Его окрестили Клыком. Некоторые клички – Ворон, Рог – происходили от фамилий. Единственного тувинца на курсе звали Андрей Биче-Оол. С Андреями в группе был перебор, и тувинца стали звать Бич.

Парни с редкими или нерусскими именами прозвище обычно не имели, но звали их, как бог на душу положит. Азербайджанец Юсиф откликался на имена Йозеф, Юсип и даже Иосиф. Петра звали Петрухой, а Леонида Зайцева – Генсек. Он был парторгом группы, тридцатилетним невысокого роста мужчиной, почти лысым, как Ленин или Горбачев.

Юра Величко клички не имел. Его просто не знали, как назвать. Дубинноголовый или Простоволосый – обидно. Унизительных кличек в школе не давали, вот и остался он просто Юрой Величко.

У преподавателей клички или прозвища были редкостью. Железная леди и Майор Вихрь получили прозвища за особенности характера. Майор с кафедры спецтактики Быстров был энергичным, подвижным мужчиной. Он ни минуты не сидел на одном месте, вечно куда-то спешил, суетился, вот и получил прозвище Майор Вихрь. Преподаватель кафедры истории государства и права Иванов стал Царем Хамураппи, так как постоянно на лекциях вспоминал этого вавилонского царя, словно знал его лично.

Усталый Сокол получил прозвище за сосредоточенный, строгий вид, сдвинутые к переносице брови и орлиный вытянутый нос. В профиль он был похож на римского патриция времен расцвета Империи. Усталый Сокол, он же подполковник милиции Сапунов Алексей Ермолаевич, был преподавателем кафедры административного права. До школы работал следователем милиции. У него была интересная манера преподавания. Если в группе начинался спор, то Усталый Сокол не вмешивался, терпеливо ждал, пока спорщики наговорятся, а потом высказывал свое мнение. Самым известным спором, в котором принял участие Усталый Сокол, был диспут о женитьбе Лаврова. Тот решил сочетаться браком с 19-летней девушкой, красивой, но из неблагополучной семьи. Будущая теща работала в буфете на железнодорожном вокзале, избранника дочери презирала, любила выпить, имела молодого любовника. Стоило мужу-прапорщику убыть на службу, как теща или убегала к любовнику, или приводила его домой. Одногруппники отговаривали Лаврова от женитьбы: «Квартиру вы не снимете, придется жить с тещей. Она до конца учебы из тебя психопата сделает, и ты убежишь из этой семейки куда глаза глядят». Но Лавров был настроен жениться.

Усталый Сокол два семинарских занятия подряд выслушивал спор и наконец высказал свое мнение:

– Смени пластинку, – сказал он. – Музыка приятнее будет.

Лавров запротестовал, и Алексей Ермолаевич вынужден был обосновать свою точку зрения:

– То, что происходит сейчас между тобой и девушкой, вовсе не любовь, а радость ежедневной плотской любви. Пройдет пять-шесть лет, вы погрязнете в быту, ваши отношения больше не будут каждодневным праздником. Неизбежно наступят трудные времена, и тогда молодая жена станет действовать по лекалам матери. Сколько твоей предполагаемой теще лет? 36?! Прости господи, где ты такую нашел? Впрочем, неважно. Помяни мое слово, к 36 годам твоя жена будет копией тещи, с небольшими личными отклонениями. Если сейчас она осуждает мать, то с годами начнет понимать ее поведение и станет действовать точно так же.

Лавров не послушал мудрого совета, женился, через год со скандалом развелся, стал глушить душевную боль алкоголем, попался пьяным начальнику школы и был с позором отчислен.

Алексей Ермолаевич на семинарских занятиях не только вмешивался в споры. При обсуждении учебного материала он приводил многочисленные примеры из своей следственной практики. К административному праву его рассказы отношения не имели, но стоило ему заговорить, как в классе устанавливалась тишина. Будущие следователи мотали на ус, как надо поступать в той или иной ситуации.

Перед тем как обратиться к Усталому Соколу, Воронов обобщил результаты проведенных по делу Долматова экспертиз.

Первое. 10 сентября 1979 года из квартиры Дерябиных были изъяты: с кухни – два бокала, пустая бутылка из-под водки «Столичная»; из спальни старшей сестры – порванные женские трусики. Проведенной дактилоскопической экспертизой было установлено, что на одном бокале отпечатки пальцев рук Долматова, на другом – Дерябиной Елены. На бутылке водки отпечатков пальцев не обнаружили, что было довольно странно, но на это никто внимания не обратил. Остатки жидкости в бокалах оказались водкой, идентичной по составу водке в бутылке. На женских трусиках выделений не обнаружили. По размеру они совпадали с нижним бельем, которое носила Дерябина Елена.

Второе. У Долматова после задержания была взята проба крови, в которой обнаружился алкоголь в количестве 0,4 промилле, что соответствует легкой степени опьянения. В крови Дерябиной Елены алкоголь был обнаружен в количестве 1,3 промилле, что применительно к несовершеннолетней девочке хрупкого телосложения квалифицировалось врачом как средняя степень опьянения. С алкоголем в крови вроде бы все было понятно: на мужчину он оказал минимальное воздействие, девушку лишил способности сопротивляться. Воронову показалось странным, что сразу же после изнасилования Дерябина вела себя осторожно и адекватно, а при осмотре в судебно-медицинской экспертизе вновь оказалась пьяной.

Третье. Осмотром в СМЭ было установлено, что в момент изнасилования Дерябина Елена не была девственницей, половой жизнью начала жить как минимум за две недели до 10 сентября. На вопросы о начале половой жизни девушка отвечать отказалась, сославшись на плохое самочувствие и алкогольное опьянение. Повторный осмотр потерпевшей не проводился. С какого возраста Дерябина Елена начала жить половой жизнью, не смог выяснить даже Буглеев: несовершеннолетняя потерпевшая, к удивлению следователя, заявила, что этот вопрос к ее изнасилованию отношения не имеет, и отвечать на него она не будет.

Четвертое. Ключевой экспертизой в деле об изнасиловании Дерябиной Елены была судебно-биологическая. Заключение ее комментариев не требовало: в мазках из влагалища потерпевшей были обнаружены биологические следы, принадлежавшие Долматову. Ознакомившись с заключением экспертизы, Долматов вынужден был признаться: «Половой акт был, но по обоюдному согласию». Заключения судебно-биологической и судебно-наркологической экспертиз были положены в основу приговора. Они однозначно утверждали: половой акт между Дерябиной Еленой и Долматовым был. В момент полового акта потерпевшая была в состоянии алкогольного опьянения.

Доказательства на первый взгляд неопровержимые. А если рассматривать их на фоне общей картины? В СМЭ Елену Дерябину сопровождала подруга сестры – Нечаева. А если она по дороге преподнесла Елене стакан водки, и девушка появилась в здании судебно-медицинской экспертизы уже по-настоящему пьяной? От биологических следов Долматова никуда не деться, но если отпадет опьянение, то в чем тогда насилие при совершении полового акта?

Оставив все возникшие вопросы на потом, Воронов после семинарских занятий подошел к Усталому Соколу.

– Алексей Ермолаевич, мне надо с вами поговорить по одному серьезному делу.

Преподаватель не удивился необычной просьбе. Он вообще всегда оставался невозмутимым, словно успел побывать во всех мыслимых передрягах и знал, как надо действовать в любой ситуации.

– Запоминай адрес. В 20.00 я выйду погулять с собакой, там и поговорим.

Воронов и преподаватель встретились у подъезда Усталого Сокола, пошли на пустырь, где жильцы близлежащих домов выгуливали собак. Пока спаниель носился по снегу, Виктор рассказал Сапунову заранее приготовленную историю о том, как к нему в руки попало архивное уголовное дело, и он так увлекся его изучением, что захотел больше узнать о следователе, проводившем предварительное расследование. Преподаватель молча выслушал, немного подумал и сказал:

– Я что-то не понял, чего именно ты хочешь добиться от Дела? Ты смешал в кучу все: Буглеева, свои подозрения о сфальсифицированных доказательствах, нарушения морально-этических норм в процессе следствия. Постарайся коротко и емко ответить: от меня ты что хочешь?

– Вы могли сталкиваться с Буглеевым, когда работали следователем. Меня интересует, что он за человек и почему ему дозволялись такие вольности при допросах свидетелей?

– О Буглееве я могу рассказать ровно столько же, сколько о тебе. Если меня будут расспрашивать о Викторе Воронове, то я отвечу, что он перспективный слушатель, кандидат на диплом с отличием. О том, кто твои родители или чем ты занимаешься в общежитии, я при всем желании рассказать не смогу.

Они еще постояли на пустыре, помолчали. Воронов не спешил вновь начать расспросы, Усталый Сокол размышлял, как ему лучше поступить.

– Еще раз, отбросив словоблудие, объясни, зачем тебе это Дело? – спросил он наконец.

– Жернова правосудия! – воскликнул Воронов вполголоса, чтобы не слышали остальные собачники на пустыре. – Они крутятся, ход их не остановить. Долматов попал в жернова, и его смололо в костную муку, хотя он, на мой взгляд, не виновен. Я хочу понять, в какой момент движение жерновов становится необратимым, на каком расстоянии от них стоит держаться, и кто и что приводит их в движение. Буглеев увлекся натуралистическим описанием событий в квартире Дерябиных и упустил из виду нестыковки в доказательствах. Что погубило Долматова: равнодушие Буглеева или его избыточный эротизм? Кто подтолкнул жернова к движению: старшая сестра, сама Елена или некая третья сила, о которой в Деле нет ни слова?

Выговорившись, Виктор замолчал. Усталый Сокол сдвинул брови, посмотрел на тучи, скрывшие луну, на собаку, заигравшуюся с другими псами.

– Ты решил познать истину по делу? – задал он риторический вопрос. – Когда я был молодым, меня тоже тянуло заглянуть во все щели и узнать все тайны на свете. Годам к 30 это рвение угасает, а к 40 сходит на нет. Ты встал на скользкую дорожку, но если считаешь, что ты на правильном пути, я помогу тебе познакомиться с одним человеком. Мой бывший сосед по подъезду работал в прокуратуре с Буглеевым. Если он согласится встретиться и поговорить, я сообщу тебе об этом. Если нет, считай, что ты мне ничего не рассказывал, а я тебе ничего не обещал.

Окрыленный перспективами интересного знакомства, Воронов вернулся в общежитие. В этот вечер он долго не мог заснуть, обдумывая линию поведения при встрече с бывшим знакомцем Буглеева. Сон сморил его во втором часу ночи, а в четыре часа дежурный по курсу благим матом заорал:

– Подъем, мать вашу, подъем! Тревога! Настоящая тревога, не учебная! Всем построиться в коридоре и ждать дальнейших указаний.

– Война, что ли, началась? – пробормотал заспанный Рогов, вставая с кровати.

– Ввек не забудем мы Родину-мать, где б ни пришлось за нее воевать! – отозвался Воронов и потянулся к кителю на спинке стула.

9

Слушатели высшей школы МВД СССР – не солдаты, их не надо тренировать командами «Подъем!», «Отбой!», «Тревога!». Для них ночные команды дежурного по роте остались в прошлом. При поступлении в школу абитуриентов предупреждали, что их ждет армейский режим, но это была страшилка, имеющая с реальной жизнью мало общего.

После возвращения в октябре 1986 года с сельхозработ в расположение школы Трушин пару раз устраивал вечерние построения, чтобы продемонстрировать, кто на курсе хозяин. Убедившись, что приемлемый уровень дисциплины достигнут, Геннадий Федорович занялся более важными делами, чем тренировка личного состава в коридоре.

Подав команду на построение, дежурный по курсу не уточнил, в какой форме одежды нужно вставать в строй. Большинство курсантов решили, что для построения сойдет повседневная форма – брюки навыпуск. Кто-то надел сапоги, перепоясался портупеей. Верхнюю одежду не надел никто: все надеялись, что построение пройдет внутри общежития и можно будет вновь лечь спать, досматривать сны. Предупреждение дежурного, что тревога «настоящая», ребята дружно проигнорировали. Какая может быть «настоящая» тревога в школе? Если враги напали, то в бой с ними вступят пограничники и солдаты, а до слушателей когда еще очередь дойдет! О других происшествиях никто не подумал, настолько они были редки в Советском Союзе.

Мрачный начальник курса появился минут через десять после построения. Ни слова не говоря, он поднялся на второй этаж, ушел в дальний конец коридора и начал осмотр курса. Командиру 15-й группы он сказал: «Что вы вырядились, как банда дезертиров? Разве непонятно, что тревога не учебная? После осмотра даю пять минут, чтобы привести себя в порядок».

Идя вдоль строя, Трушин всматривался в лица, а курсанты рассматривали его. Начальник прибыл на построение с глубочайшего похмелья, с раскрасневшимся лицом, пересохшими губами. Перегаром от него разило за версту.

«Геннадий Федорович решил расслабиться в конце недели, а тут – тревога! – подумал Воронов. – Кто бы мог подумать, что нас в ночь с пятницы на субботу поднимут».

Выпускники 1986 года рассказывали абитуриентам, что «батек любит поддать», иногда от него несло ядреным перегаром всю неделю. Вполне возможно, так и было, но Воронов никогда не видел Трушина пьяным или даже выпившим. Если начальник курса и прикладывался к бутылке, то исключительно вне школы, а вне школы все дозволено. Он что, не мужик, что ли, не имеет права опрокинуть рюмку-другую после напряженного трудового дня?

Закончив осмотр личного состава на втором этаже, Трушин спустился на первый, где устроил разнос командирам групп за отсутствие на построении некоторых слушателей. «Всех, кто самовольно ушел в город, – накажу! – бушевал начальник курса. – У кого не будет уважительной причины, объявлю по выговору с занесением в личное дело».

Через две минуты последовала команда всем переобуться в сапоги и быть готовыми к выезду.

– Кажется, что-то и в правду в городе случилось! – решили вмиг посерьезневшие слушатели.

Еще через несколько минут Трушин затребовал от командиров групп строевые записки с указанием фамилий отсутствовавших на построении слушателей. В группе Воронова отсутствовали двое: Вождь, перебравшийся жить к любовнице, и Касим, поехавший проведать земляков в рабочее общежитие на окраине города. Если бы построение объявили сразу же после ужина, то можно было бы придумать отговорки: пошел в спортзал, поехал в парикмахерскую, зашел к знакомым в соседнее общежитие. Ночью никакие отговорки не годились. Отсутствовал на построении – готовься к наказанию.

В 6.00, когда ожидание серьезных событий начало спадать, Трушин велел двум группам получить противогазы и построиться перед общежитием.