Перун. Избранник богов

– Ещё вина! – Гневно воскликнул одноглазый командир, поднимая пустой кубок.

Рядом с ним мелькнула рыжеволосая дева. Налив мёда до краёв, она хотела было удалиться. Когда стоящий рядом рослый конопатый боец, ухватил её своей огромной лапой за талию. Приговаривая:

– Куда это ты голуба собралась?!

Девушка попробовала извернуться, но мохнатая лапа держала цепко. Мощным рывком боец ухватил её за платье и рванул в сторону. Ткань громко затрещала, оголив упругие девичьи груди и плоский живот.

Рыжеволосая испугано закричала, пытаясь прикрыться. В то время как трое огромных закованных в броню бойцов, принялись лапать её со всех сторон.

Из-за двери показался грузный хозяин таверны. Подбежав к одноглазому, толстяк принялся о чем-то молить командира. Но туже был сбит с ног ударом в ухо. Одноглазый раздражённо потёр расшиблены кулак и снова приложился к кубку.

– Ну всё братцы нам пора. – Неожиданно громко прозвучал голос Братислава.

Братислав поднялся на ноги, и попустил шнурок на штанах. Похлопав по спине Перуна, он махнул в сторону выхода. Троица путников выбралась из-за стола и прошествовав мимо очага с остатками свинины направилась к выходу. В спину доносился жалобный девичий клич. Девушка молила о том, чтобы её не трогали. Чтобы отца не били. В ответ лишь слышался злобный мужской гогот и звуки бьющейся посуды.

Братислав и Буян уже успели выйти во двор, когда он, поднявшись по ступеням напоследок обернулся. Огромное кодло мужиков понуро сидело за столами. Боясь проронить и слова. В то время как двое негодяев сдирали с бедной девушки последние лоскуты платья.

Рядом в её ногах лежало тело отца. Методично вбиваемое в пол кожаными сапогами бойцов. Молящий взгляд васильковых глаз пробежал по таверне и на мгновение они встретились. В её глазах читалась мольба и непомерный страх.

В спину подул приятный холодящий кожу ветерок. В миг, выдувший из головы дурные мысли вместе с остатками хмеля.

И вдруг пол, стены, и перекошенные лица замелькали в непрерывной кавалькаде. Прямо перед ним возникла широко ухмыляющаяся конопатая харя. Не раздумывая ни секунды двинул по ней боковым справа. Успел заметить, как здоровяк рухнул на пол жутко закатив глаза. Второй боец, держащий девушку за грудь, не успел опомниться, когда кулак с хрустом ломая кость пришёлся хлестко в подбородок.

Двое облачённых в доспехи верзилы, до этого момента занятые избиением хозяина таверны, с удивлением уставились на лежащих на полу без сознания товарищей. К тому же, тот который только что получил в бороду, лёжа на боку, начал дергать конечностями будто раненая собака. Изо рта второго пошла белая пузырящаяся пена.

Перун, не отводя глаз от верзил взял девчушку одной рукой за плечо и завёл её себе за спину. В свете костра грозно блеснула сталь. Оба воина потянули за пояса свои боевые топоры.

– Не сметь! – Послышался грозный приказ одноглазого командира. Который внимательно следил за схваткой с кубком медовухи в руке.

Повинуясь приказу начальства оба воина нехотя вложили топоры за пояс. Первым на него пошёл верзила с побитой красными пятнами рожей. Выждав удобный момент, когда соперник шагнёт навстречу парень сам сделал под шаг на встречу и выкинул вперёд прямую руку. Дурында соперник сам напоролся на его кулак со всего маха! Отпрянув немного назад воин сжимал пальцами переломанный нос. Тягучие багровые струи, стекали по подбородку и кисти.

Посмотрев на окровавленные пальцы, здоровяк взревел по дурному. И попёр аки тур. Размахивая в воздухе пудовыми кулачищами. Огромные как колоды ручищи замелькали перед лицом. Каждый раз лишь разрезая воздух, не доходя до цели. Толи боец бил слишком медленно, то ли сам Перун был необычайно быстр. Подчиняясь внутренним приказам ударил ногой наискось. По незащищённому бронёй месту за коленом противника, вложив в удар весь свой вес.

Вскрикнув от боли, здоровяк рухнул на пятую точку. Громко загромыхав листами доспеха. Второй мощный удар голени пришёлся по голове противника и тот моментально утих.

Стоящий доселе, высокий и худощавый боец с жуткой улыбкой потянул из-за пояса боевые топоры. О чём-то грозно воскликнул командир. Но ни боец, ни его соперник его не услышали.

Не успел рубака сделать и шагу, как ему в грудь со скрежетом прилетала громадная деревянная лавка. Повалившись на пол вместе с оружием, боец больше не попытался подняться на ноги.

Повернувшись в сторону двери, Перун увидел вооружённых увесистыми булавами Братислава и Буяна. Буян как раз к этому времени примерялся к утвари таверны. Чего бы ещё такого кинуть?

Одноглазый командир медленно поднялся из-за стола, и не спуская взгляда с братьев мельников потянул свой меч из ножен. Грозно блеснула заточенная сталь.

Сидящие за столами гуляки вскочили на ноги и будто по команде бросились к стенам, давая место для сечи. Вдруг из-за его спины послышался гневный тонкий голос:

– Немедленно прекратите! Пока отец…. Я здесь хозяйка! И я не допущу кровопролития в моём заведении! – Выглядывая из-за спины Перуна рыжеволосая обратилась к одноглазому. – Ваши люди начали первыми! У меня дюжина свидетелей это подтвердит! А если продолжите, то мои люди обо всём доложат воеводе!

Гневный взгляд одноглазого уставился на выглянувшие из-за входной двери лица отроков. Которые будто бы только и ждали отмашки чтобы поскакать в город.

Задвинув свой меч в ножны одноглазый командир гневно молвил. И каждое его слово громким эхом отдавалось от стен в повисшей тишине:

– Моим людям причинили вред, я жду компенсации и….

– Твои люди первые начали бесчинство, за что и поплатились. – Неуважительно перебила воина на полуслове рыженькая. – Ни о каком возмещении и речи быть не может. Но как отец и уговаривался с воеводою, ваш пир, и вся битая посуда за наш счет. Чтобы вы о нас не думали, но моя семья всегда уважала нашу доблестную дружину.

Один из дружинников начал приходить в себя, открыв глаза и сев на полу боец начал глупо озираться по сторонам. Силясь понять, что с ним произошло. Одноглазый гневно цыкнул зубами, и показав рукой в сторону столпившейся у стены толпы велел:

– Эй рванина! А ну как быстро подняли моих бойцов. Да поаккуратнее! Наружу выносите! Да куда же ты тупица его вперёд ногами выносишь?! Он жив… пока….

Братислав и Буян, опустив оружие отошли в сторону давая дорогу. Отступивший к стене Перун всё также прикрывая спиной девушку, не отрывал глаз от командира. То и дело ожидая продолжения драки. Выходя из таверны одноглазый быстро скользнул взглядом по братьям мельникам, надолго задержавшись на главном обидчике. Взгляд его был тяжелым и обрекающим. Но как бы не было трудно, юнец его выдержал, не опуская глаз.

Когда посрамленные дружинники окончательно покинули помещение, таверна наполнилась радостными криками и здравицами. Всё, включая даже дорого одетых купцов лезли к новоявленному богатырю с намерением побрататься. О чём—то радостно верещала рыжеволосая дева. Со слезами на глазах лезла целоваться.

Даже избитый хозяин таверны как—то разом пришел в себя, и даже поднялся на ноги для того чтобы пожать герою руку. После чего пыхтя и надрываясь выкатил целую бочку пойла из своих запасов.

Избитый толстяк принялся угощать посетителей, в честь столь славного спасения. Его ободряюще хлопали по плечам заверяя что уж в следующий раз обязательно вступятся.

Полуголая дева из-за спины куда-то пропала. Хлопец устало отмахивался от назойливых гуляк, неумело отшучивался. То и дело поглядывая в сторону сидящих в ожидании на каменных ступенях братьев мельников. Когда наконец от него отстали, и толпа гуляк полностью переключилась на хмельной бочонок, устало поплёлся в сторону побратимов. Его сбитые в кровь кулаки начинали ныть и болеть. Также всякий раз отдавала болью мышца на левой ноге.

– Ну что? Нагулялся?! – Угрюмо спросил Братислав. – Теперь тебя в городе, да и в окрестных землях каждая собака знать будет. Нет брат. С ополчением сориться нельзя! А с дружиною так и вовсе смерти подобно!

– О чём ты только думал?! – Вспылил Буян. – На бабу повёлся? На ней что? Свет клином сошёлся?! Ты зенки то свои разуй! Вон их сколько ходить–бродить….

– Ну будет вам. – Устало отмахнулся найдёныш. – Что делать будем? Поедим в Старгород?

– Да какой уж тут Старгород. – Пробурчал Братислав. – Ты пока сивуху лакал да кулаками размахивал. Мы кое-что с братухой разузнали.

– И что—же.

– Ворота города закрыты. Пропускают только по личному указу князя. А посёлок подле стены битком беженцами забит. Народ сейчас со всех окрестных сёл съезжаются. Вот тебе и сказ!

– Так что же делать?

– Что делать?! Что делать?! – Передразнивая пропел Буян. – Козе рога хер!

Повисло короткое молчание, которое он вновь оборвал:

– А что кузнец? Здесь?

– Давно уехал. – Махнул рукою в сторону города вздохнул Братислав. – Светозара с собой забрал. Но так оно и лучше. За стариком его жинка присматривает.

– Я слышал у него родня в городе?

– Не в городе, а в пригороде. – Нервно ответил Буян. – Он сказал, что можно будет у его родни перекантоваться. Только нужно для начала ему тятю подготовить, предупредить. Ох не нравиться мне вся эта затея!

Прихрамывая к ним подошёл сам хозяин таверны, и принялся горячо благодарить:

– Спасибо вам парни. От всей души! Вас не иначе как боги послали! Хвала богам! За то, что земля наша, ещё полна отважных и чистых душою богатырей! Если хоть что-нибудь понадобиться. Хоть какая-нибудь услуга. Обращайтесь. Я ваш должник!

– Нам бы ночь переспать, да коням овса. – Не на секунду не замявшись выпалил Буян.

Битая физиономия толстяка в миг омрачилась. Задумчиво сдвинув брови, трактирщик произнёс:

– Извиняйте ребятки. Да вот только комнат свободных у меня нет. Всё постояльцами битком забито.

– Ну вот ещё. Опять нам в поле ночевать. – Раздосадовано выдохнул Братислав.

Немного помявшись, хозяин таверны махнул рукой и молвил:

– А пёс с ним! Оставайтесь на ночь! Только положу я вас в разных местах. Мне так спокойнее будет. Вы двое ляжете здесь у огня. А для тебя герой есть отдельная комната!

Глава 7

Братислав и Буян твердо решили для себя, что пока не прикончат всю выпивку в таверне, почивать не лягут. Вконец устав и вымотавшись Перун махнул на прощание рукой братьям и поплелся вверх по лестнице.

На втором этаже, по славам хозяина таверны, ему уже было постелено в одной из комнат. Узкий коридор, скупо освещённый парочкой свечей напоминал скорей подвал чем гостевой дом. По бокам располагались обитые металлическими полосами двери. Одна из совсем свежей древесины. На дверном косяке были видны следы взлома. Четверо дверей были наглухо заперты. В этом он убедился, дергая по очереди кованые ручки. Совсем приуныл. Прошёл до самого конца коридора едва не минул узкую перекошенную загородку.

Отодвинув сбитый из не ошкуренных досок шит в сторону, угрюмо осмотрел маленькую коморку. Которую хозяин таверны громогласно обозвал комнатой. По-видимому, здесь раньше хранились инвентарь и посуда, которые сейчас были выставлены в коридор. У стены стоял узкий, ветхий топчан с накиданным поверх сеном и тряпьём. В противоположной стене было прорублено малое оконце. Свет двух лун скудно освещал помещение, но глаза уже успели к этому времени привыкнуть к полумраку.

Принимая нечеловеческие усилия, всё же смог снять с себя кожаные сапоги. Намотанное на ступни тряпьё сбилось в кучу. А как наматывать правильно, он попросту не знал. На душе тут—же посветлело. Какое это было блаженство! Размять затёкшие пальцы ног! Успевшие набить не одну ноющую мозоль.

Устало повалившись на скрипучий топчан, юнец повернулся лицом к стене и закрыл глаза. С первого этажа доносились удалые песни, о храбром воине, победившем кривду и освободившем из плена правду. В голове роились дурные мысли. Отгоняя их будто назойливых мух, изо всех сил попытался заснуть. Но сон так и не шёл. Повертевшись с боку на бок на неудобном лежаке, всё же решился. И снова намотал тряпок на ноги, как мог обул сапоги и вышел из коморки.

Внизу всё еще доносились песни, но всё более нечленораздельные. Когда аккуратно спустился по лестнице в таверне осталось не более десятка человек, включая упившегося до потери сознания хозяина таверны.

Буян спал у очага прижав к телу жареный свиной окорок. Братислав уснул, сидя за столом с чаркой в руке. За дальним столом гудела небольшая компашка, которой явно было не до него. Меж столами прибирались отроки. Заметив его один из них выпрямился, едва не выронив посуду из рук. Прокравшись через зал, стараясь как можно меньше привлекать к себе внимания Перун поднялся по ступеням и выскочил наружу.

Холодный ночной ветерок, приятно обдувал лицо и грудь. Выбивая из головы последние остатки сна. Ночь была беззвездная. Тяжёлые дождевые тучи закрыли собой обе луны погрузив землю в кромешный мрак.

Из широкого сарая за таверной послышалось раздраженное ржание лошадей. По правую руку, вдали, полыхали костры большого города. Пользуясь прикрытием ночной завесы, он бросился влево. К тракту, а далее вдоль дороги к чернеющему вдалеке лесу. То и дело оглядываясь по сторонам будто вор. К его великому облегчению торговый тракт был пуст.

Вскоре хлопец добрался до первых стволов сосен. Спугнув по пути пару зайцев и одного очень наглого фазана, имевшего смелость выпорхнуть из-под самых ног. Проломившись не иначе как лось сквозь заросли ельника, упал на холодный песок. И с облегчением набрал полную грудь холодного воздуху. Отдышавшись и отхрипевшись, принялся лихорадочно стягивать с себя одежду и обувь.

Сердце бешено колотилось, норовя проломать грудную клетку и вырваться наружу. Всё тело лихорадочно дрожало. И унять дрожь, не получалось сколь не старался. Глубоко вдохнув и выдохнув наконец успокоился. Голова прояснилась от дурных мыслей и оторопи. Но где-то там, глубоко в душе всё-таки точил червячок страха. Страха пред неизведанным.

Раз за разом прогонял в голове события той самой роковой ночи. Ночи, когда он смог перевоплотиться в плоть зверя. Вот его бьют мечом. Боль, холод и неимоверный ужас охватывают тело. Его вышвыривают вон из круга не иначе как тряпичную куклу. Парень вспомнил, как больно грянулся оземь. Как сверху на него навалилась орда мертвечины. Его рвали и кромсали на части. И вот он уже в обличие зверя. Несокрушимый и могучий. Рвет и мечет смердящую дохлятиной плоть. И всё ему нипочём.

Раздетый донага паренёк бродил вдоль кустов ельника, жестикулируя и бубня под нос. Будто доказывая кому-то что-то очень важное. Наконец застыв на месте с опаской оглянулся по сторонам и со всего маха грянулся оземь!

Больно ободрав грудь и правое плечо, снова поднялся на ноги потирая ушибленные места. И снова грянулся всем телом оземь.

По рассказам одного из завсегдатаев таверны. Существовали такие люди в простонародье именуемые волколаками. Которым было подвластно оборачиваться в личину волка. Особо матёрые и мастеровитые научились оборачиваться в огромного медведя. По преданию для превращения им было достаточно всего лишь грянуться оземь, и перекувыркнуться через голову.

В эти сказки Перун не особо верил. Но всё же на кувыркался по покрытому иголками песку вдоволь. Наколов аки ёж себе спину, и разбив в кровь лоб и грудь обессиленно опустился на землю. Что же он делал не так?

Совсем отчаявшись решил выкинуть все лишние мысли из головы. Закрыв глаза, долго сидел на земле вслушиваясь и вникая в звуки и запахи ночного леса. За спиной послышалось шуршание сухих веток, где-то неподалеку гуторил старый сыч.

Хлопец поднял глаза к небу. Грозовые тучи, гонимые ветром, понемногу отступили от светил, оставив за собой большую половину лун. Вдалеке грянул гром, и раскатом пронесся над долиной. На лицо и плечи упали первые холодные капли. Начался мелкий секущий дождь. Совсем рядом мелькнула молния, с жутким грохотом ударив в одиноко стоящую посреди поля сосну. Дерево моментально вспыхнуло будто сухой хворост в горниле кузнеца!

Диковинный шрам на груди будто накалился. Начал жечь кожу и мышцы. Рассеянно проведя по уродливо выпуклым краям ладонью с ужасом увидел, как пальцы пошли удлиняться и обрастать густой чёрной шерстью. По мозгам ударила жуткая боль. Столь же внезапно сколь в пылу битвы кроит череп боевой молот. Не в силах себя сдерживать заорал дурным голосом и принялся кататься по земле, не контролируя своё тело. В ушах шумел звон тысячи колоколов, но даже сквозь него было слышно, как хрустят и выламываются его кости.

В поле, рядом с ним, одна за одной били ветвистые молнии. С каждым новым ударом земля сотрясалась, с грохотом принимая в себя необузданную силу небес. Мелкий секущий дождь перешёл в настоящий ливень, когда наконец боль отступила. А в голову мощным потоком хлынули новые, многократно усиленные чувства и запахи.

Дрожа всем телом. На подкашивающихся ногах, всё же нашёл в себе волю чтобы выпрямиться во весь рост. В тело стремительно вливались доселе невиданные, чудовищные силы. Не в состоянии себя сдерживать Перун издал громогласный крик, медленно перетекший в звериный вой.

Кроны деревьев дрогнули, когда одна из молний ударила в землю в трёх шагах. Ночной мир вокруг расцвел новыми красками. Зверь жадно втянул воздух. Учуял, что за версту к северу расположилась на ночёвку стая диких кабанов. Вожак, седой могучий хряк поднял уже успевшую уснуть родню. Стадо диких свиней уходило в лес, подальше от страшного хищника. В полста шагах слева в песке рылся ёж. Тьма ночи, уступила место белому дню. Теперь он был готов посчитать пятнышки на крыльях ночной бабочки, порхающей вдали, посередь поросшего травой поля.

Сердце разрывалось от счастья, а душа преисполнилась ликованием, когда он опрометью бросился вглубь леса. Деревья по сторонам замелькали столь быстро, что через мгновение слились в одну непрекращающуюся полосу. От невиданной остроты красок и запахов голова шла кругом. Зверь отмахал не одну версту прежде чем осознал насколько он голоден.

Страшный ливень, понемногу перешёл в мелкий секущий дождь. Который должен был быть по всей видимости затяжным. Дождик вскоре окончился, оставив после себя взрыхленную промокшую почву с множеством глубоких луж.

На освещенную лунным светом поляну неспешно вышел огромный лось. Могучий зверь повел ухом, прислушиваясь к звукам ночи. Опустив тяжелую голову принялся вырывать из иссушенной зноем почвы, жухлую траву. Нервно потряхивая ветвистыми рогами, когда приставучие мошки норовили забраться в глаза и уши.

В здешних местах лось чувствовал себя фривольно. Ибо не было хищника достаточно могучего и ловкого дабы состязаться с ним в силе. Даже здешняя стая волков, обитавшая в норах у берега, старалась держаться от сохатого подальше. Из-за его свирепого нрава и острых рогов.

Лес, казалось бы, погрузился в полную тишину. Умокли птицы. Внезапно сменившийся ветер принёс с собою тревожный запах. Доселе незнакомый, но всё же тревожащий нутро. Запах стремительно усиливался. Красавец лось тревожно поднял голову, внюхиваясь и вслушиваясь во тьму. Ни единой веточки не хрустнуло, когда на него обрушилась непреодолимая лавина. Не в силах устоять под мощными ударами животное повалилось на землю.

Налетев на свою добычу, Перун опрокинул животное. Мёртвой хваткой вцепились мощные челюсти в горло добыче. У сохатого не было и шанса против столь грозного хищника. Ещё мгновение и треснули шейные позвонки. Некогда могучий зверь, царь лесного мира немного побившись в корчах испустил последний дух.

Уповая от вкуса свежей, горячей крови оборотень рвал плоть животного своими длинными изогнутыми когтями. А когда вспорол ещё парующее брюхо, первым делом принялся за сладкую печень. Быстро насыщаясь, вздрагивал всякий раз проталкивая огромные куски мяса по гортани. Изгибаясь и отхаркиваясь будто изголодавшийся по рыбе дворовый кот.

Когда голод унялся, а от туши лося осталось чуть больше половины, он наконец заметил засевших вокруг его волков. Стая серых взяв в круг жуткого зверя с ревностью наблюдала как тот набивает брюхо. Держась на почтительном расстоянии зверье не смело приблизиться. Дожидаясь своей очереди, лишь злобно сверкало очами из-за кустов тёрна.

Вдоволь насытившись отодвинулся от своей добычи. Порешив что зверьё тоже жратоньки хочет. Сквозь волчий скулёж и завывание едва смог разобрать тихий человеческий крик. Оскалив окровавленную пасть, оборотень спокойно вышел из оцепления. Волчья стая покорно расступилась, дав широкий коридор. И как только он помчался к западу, голодное волчье племя накинулось на остатки пиршества.

Перун в личине зверя нёсся по лесу, с легкостью преодолевая овраги и поваленные стволы деревьев. Прорываясь сквозь кустарник, будто снежная лавина сквозь хлипкий сельский плетень. Длинные колючки цеплялись за косматую чёрную шерсть, не оставляя на толстой шкуре ни следа. Били по морде нравясь выколоть глаза. Зверь лишь досадно морщился, понемногу привыкая к нечеловеческим возможностям своего тела.

Сколько он вот так бежал? А хрен его знает. Ни отчета времени, ни усталости оборотень не чувствовал. Лишь звериную радость и упоение животной мощью.

Людские голоса звучали всё громче и громче. Сквозь отборную мужскую ругань случалось разобрать испуганные женские крики. В ушах будто медный колокол звенел детский плачь. В нос ударил едкий запах дыма и гари. Когда поднявшись на холм, увидал в низине кострище пожарищ.

Пылали деревянные телеги. Упряжённые в тройки гнедые лошадки метались по широкой поляне в приступе безумия. Остановившиеся на ночлег беженцы, метались меж пожитков в надежде укрыться от пылающих стрел. Небольшая горстка мужичков разного возраста и происхождения укрылась за двумя перевернутыми возами. Туда же окриками и угрозами сгоняли уцелевших.

Огонь по беженцам вёлся из-за близстоящих деревьев. Напрягши зрение, зверь смог разглядеть как выглядели нападающие. Это были суровые закалённые в боях рубаки. Передний строй лучников метал в противника горящие стрелы, то и дело прячась за стволами деревьев от встречных камней и дротиков.

Чуть поодаль ожидали своего часа воины с каплевидными щитами. Во тьме сурово поблескивала металлическая полоса окантовки, посреди широких щитов виднелся небольшой металлический набалдашник. Если ударить таким в голову, то мало не покажется. Каждый воин был вооружен кривым изогнутым мечом.

На всех нападающих, без исключения были надеты массивные латы из листового железа. Выкрашенные в смолянисто чёрный цвет. Из-под сочленений была видна добротно скроенная стальная кольчуга с капюшоном. Головы щитоносцев были защищены массивными шлемами, с забралом. Чёрными, под стать броне.

Взятая в кольцо быстро тающая горстка обороняющихся, была вооружена значительно беднее. Большинство из беженцев явно были безоружными простолюдинами. И лишь пятеро богато одетых и вооружённых мужчин походили на торговцев.

Селяне беспорядочно толпились за возами. Прикрывая за собою жен и детей, они метали в нападающих короткие дротики. Не всякий дротик долетал до лучников, не говоря уже о попадании в противника. В то время как торговцы экипированы боевыми палицами и круглыми щитами, выстроившись в прорехах укрытий, прикрывали фланги обитыми бронзой полноростовыми щитами.

Несколько зажжённых стрел ударило в днище телеги, но та упорно не хотела загораться. Нападающих он насчитал с пол сотни. Действовали воины настолько технично и слажено, что у обороняющихся не оставалось ни единого шанса на спасение. Располагавшийся рядом с дорогой поляна стала для многих переселенцев последним пристанищем.

На горящей слежавшейся от копыт и подошв траве, были раскиданы тела убитых. Мужчины, женщины и даже дети. Многие почившие были пронзённые стрелами. На лежащих поодаль часовых виднелись широкие раны, с выступающими поверх кожи бурыми костями. Нападение было стремительным и неожиданным.