Другие берега

– Достойные слова, – с уважением протянул Финист. – Я бы даже сказал, что ты мне по нраву, воин, но отвечу на честность честностью. Не нравитесь вы мне! Не знаю чем, но не нравитесь! Поэтому и биться рядом с вами плечом к плечу я не желаю! Но помочь в благом деле, если оно действительно таково, я попробую! Что вы там говорили про смерть Кощея?

Теперь перед нами стоял… Я судорожно пытался подобрать правильное слово. Нет, не лидер, не руководитель. Это был эффективный менеджер, который воспринимал информацию, мгновенно обрабатывал её и строил грандиозные планы, опираясь не на идею, а на точный расчёт своих возможностей.

И самое обидное, что мы в эти расклады почему-то не вписывались никаким боком. Теперь я полностью уверен, что князем управляет Чуй и непонятно только, почему он так сильно не хочет с нами встречаться!

«Где полковник?»

Мысль была неожиданной, но прострелила мозг острой иглой, от которой некуда было спрятаться. Сейчас, глядя на князя, я был убеждён в том, что цель моего пребывания в игре достигнута. Финиста отыгрывает искусственный интеллект, и если это не Чуй целиком, то одна из его ипостасей. Программа не может вести себя настолько естественно и вариативно. Любой игровой персонаж все равно вынужден существовать в некоторых рамках и условностях, заложенных в нем при приписывании игровых функций. Виденная мной вариативность эмоций и решений была доступна только искусственному интеллекту, ну или просто человеку.

Где полковник?!!! Почему я до сих пор в игре? Поставленная задача выполнена! Верните меня в реальность!

Я почувствовал, как гвардеец разрезает верёвки на моих руках, а Баба Яга уже что-то горячо втолковывала князю, но меня это сейчас практически не волновало! Где полковник, мать его за ногу!!??! Почему я ещё здесь?

– Остров Буян – это сказка! – рубанул рукой Финист Ясный Сокол. – Я не верю в то, что Кощея можно убить так просто. Зачем ему прятать свою погибель там, где её может найти любой желающий.

– Ну, видимо, не любой, – попытался прийти я на помощь Бабе Яге. – Спрятать самое ценное в месте, в существование которого никто не верит. Разве это не лучшее хранилище?

– Может быть вы и правы! – задумался князь. – А может и нет.

– Князь, мы прошли испытание светом, – напомнила Финисту Василиса. – Как ещё нам доказать, что мы на вашей стороне?

– Принесите мне смерть Кощея и я поверю в вашу правоту, – подал плечами князь. – По-моему, всё очень просто.

– Но мы не справимся сами, – развела руками Баба Яга. – Поэтому мы и пришли просить о помощи.

– А я и не отказываюсь помочь, – усмехнулся Финист и перед моими глазами выскочило системное сообщение. Я силился прочитать его, но буквы перед глазами почему-то расплывались в разные стороны.

– А сейчас отдохните, у нас у всех был трудный день, – откуда-то издалека услышал я голос князя. – Вон, друг ваш спит уже стоя…

Впрочем, по-моему, это он мне польстил. Я почувствовал, что ноги уже не держат меня, а колени сами собой сгибаются, опуская меня на пол…

Глава 14

Ромашка…

Цветок ромашки на халате медсестры цеплял внимание и отвлекал меня от происходящего в палате. Зачем она постоянно вставляет его в петлицу? Хочет показаться пациентам больницы посланницей лета? Или этот цветок не для всех и только мне одному так везёт?

Я представил, как медсестра узнаёт о моём пробуждении и тут же начинает прихорашиваться, мечтая сразить меня наповал своей привлекательностью! Возможно, она уже мысленно примерила мою фамилию и родила нам трёх сыновей с дочуркой, но только возможности спросить моё мнение по этому поводу всё никак не представится…

Глупые подростковые фантазии вызвали не улыбку, а глухое раздражение и досаду. Она же наверняка не для меня старается! Медсестре должно быть прекрасно известно, что я женат и вся эта канитель исключительно ради её здоровья. Так что какие дети и фамилия? Девушка всего лишь следит за собой и старается выглядеть привлекательно.

Да и зачем молодой красивой девчонке сдался овощ, не способный самостоятельно даже в туалет сходить? С чего я вообще решил, что этой девушке есть до меня хоть какое-то дело?

Воображение нарисовало образ укоризненно глядящей на меня Даши, и на душе стало совсем плохо. Может быть, я сейчас узнаю, что жене стало намного лучше и мне разрешат с ней увидеться? А вдруг меня выдернули из виртуала, чтобы сообщить, что Кнопке стало совсем плохо? А вдруг…

– Максим Александрович, вы меня слышите?

Голос полковника Турецкого оторвал меня от процесса сожаления по несбывшимся планам и загубленной жизни, возвращая в реальность. Хотя, признаюсь честно, этот мир становится для меня всё более и более ненастоящим. Там, внутри игры я чувствую себя сильным и живым, а здесь… Емае, да я даже плюнуть в мерзкую рожу этого силовика не в состоянии. Впрочем, судя по всему, я даже просто плюнуть сейчас не способен…

– Он в сознании? – этот вопрос полковника почему-то оказался обращён не ко мне, а к кому-то из медицинского персонала.

– Да, – послышался женский голос откуда-то сбоку, – он пришёл в себя, показатели в норме, пациент слышит и видит вас.

Я было хотел возмутиться, что это неправда, и я вижу только стену перед кроватью, но в ту же секунду в поле моего зрения оказалась рослая фигура полковника Турецкого.

Да уж, состояние овоща как оно есть. Я даже головой покрутить не в состоянии.

– Максим Александрович, здравствуйте! – взгляд моего собеседника выражал что угодно, но только не пожелание скорейшего выздоровления. Я участвовал в слишком большом количестве переговоров, чтобы не строить воздушных замков и ложных иллюзий.

Турецкий не был мне другом и не собирался им становиться. Он не испытывал сочувствия или жалости, эти эмоции не несли конструктива и только лишь мешали выполнению основной задачи.

Я всего лишь винтик в огромном механизме. Пускай винтик важный, возможно даже перескочивший на уровень отдельной детали в механизме, но не больше. Если что-то пойдёт не так, то меня в любой момент могут заменить на что-нибудь такое же полезное.

Не самое приятное ощущение, но имеем то, что имеем. Я тоже с полковником детей крестить не собираюсь, всё, что мне от него нужно, это чтобы врачи вылечили Кнопку. Её здоровье сейчас для меня самое важное, а потом мы уже будем разбираться, какой винтик важнее.

– Приветствую вас, господин полковник! – горло почему-то саднило. Ощущение, что пока я нахожусь в виртуальности, мне в пищевод запихивают какую-то трубку. Впрочем, кто его знает, как дело обстоит на самом деле. Не удивлюсь, если и правда засовывают. Надо же меня как-то подкармливать, чтобы не исхудал от трудов праведных.

– Как вы себя чувствуете? – осведомился полковник, буквально сканируя моё лицо глазами.

– В целом, вполне нормально. Говорить, правда, немного больновато, но я вас внимательно слушаю.

– Это правильно! – согласился со мной Турецкий. – Вам, Максим Александрович, сейчас надо внимательно меня выслушать. Время нашего общения крайне ограничено. Вам нельзя покидать игру надолго.

– Почему? – наверное, не самый важный вопрос, но в моем положении вообще непонятно, чем надо интересоваться в первую очередь.

– В отличии от обычных игроков вы не исчезаете, когда выходите из виртуальности, – ответил мне полковник. – Это не только может вызвать большое количество ненужных вопросов, но и нарушить ваш игровой процесс. А нас, как вы понимаете, такое развитие событий абсолютно не устраивает.

– М-м-м, – выразительно промычал я. Ждать очередной приступ головной боли сейчас совершенно не хотелось, хотя повод задуматься на досуге был более, чем серьёзным. Как это не исчезаю? Почему? Что это за баг и почему он случился именно со мной?

– Вы хорошо выполняете наше поручение, у нас нет претензий к вашей работе, – продолжал, тем временем, говорить Турецкий, не обращая внимания на моё мычание. – Однако, наши планы несколько изменились. Вы получили игровое задание, большое, я бы даже сказал, масштабное. Так вот! Вам необходимо выполнить квест по поискам смерти Кощея. Вам понятно?

– Нет, – прохрипел я, ни капельки, впрочем, не удивившись. – Абсолютно непонятно. С чего вдруг мне надо выполнять этот квест? Вы говорили, что мне надо оказаться поближе с персонажем, которым управляет искусственный интеллект. Разве Финиста оказалось недостаточно?

– К сожалению, нет, – нахмурился Турецкий. – Я не хочу погружать вас в излишние технические детали, но почему-то все попытки программистов зафиксировать присутствие искусственного интеллекта не увенчались успехом.

«Что он несёт?» – пронеслось у меня в голове. – «Я общался с Чуем лично! Они и этого не сумели зафиксировать? Какая-то странная ситуация…»

В памяти всплыл странный разговор с Чуем, который, впрочем, не добавил мне понимания происходящего. Полковник продолжал что-то говорить, но я никак не мог уловить сути его слов, пока не услышал то, что меня действительно волновало.

– С вашей женой, Максим Александрович, всё хорошо! Врачи говорят, что её состояние улучшается! Думаю, что в следующий раз вы обязательно сможете её увидеть!

– Почему в следующий раз? – горло саднило всё сильнее, но я изо всех сил старался говорить максимально внушительно. – Я хочу сейчас! Вы же можете перекатить мою кровать к ней в палату?

– Нет, это невозможно! – ответил Турецкий, а затем сжал губы, как будто показывая, что продолжение разговора неуместно. – Тем более, что сейчас у нас мало времени. Вам предстоит возвращение в виртуальность. Врачи говорят, что ваше восстановление идёт там гораздо быстрее.

– Отрадно слышать, – я попытался искривить лицо в улыбке. – Но мне как-то спокойнее жить в этом мире, а не в том, нарисованном. А если бы я убедился, что с моей женой всё хорошо, то обязательно бы выздоровел гораздо быстрее.

– У вас всё получится, – почему-то нервно дёрнул щекой Турецкий. – Я ценю ваши чувства к жене, но, к сожалению, абсолютно бессилен. В данной ситуации последнее слово принадлежит врачам. Так что давайте не будем спорить по пустякам.

– Это не пустяк!

– Согласен, – прижал руку к груди полковник. – Выразился не совсем корректно. Но согласитесь, что ради здоровья вашей супруги будет лучше, если каждый займётся своим делом. Врачи будут лечить, а вы помогать нам там, где у вас это отлично получается. В виртуальности!

Турецкий посмотрел на меня своим фирменным немигающим взглядом, а затем медленно и веско добавил.

– Я же надеюсь, что мы правильно понимаем друг друга?

Я собирался уже открыть рот, чтобы возразить, но господин полковник не стал долго ждать и счёл наш с ним разговор законченным.

– До свидания, Максим Александрович!

Перед глазами опять начало темнеть, но теперь вместе с тьмой меня накрывала волна воистину звериной ярости! Я им что, крыса подопытная? Я не позволю обращаться со мной таким образом!

– Стойте!

Вряд ли мой хрип походил на рык бешеного зверя, но для полковника хватило и этого. Он остановился и посмотрел на меня с недоумением.

– Я не буду ничего делать, пока вы не покажете мне жену! Я имею на это право!

– Но Максим Александрович, – голос Турецкого не показался мне растерянным, однако из него исчезли все человеческие интонации. Складывалось ощущение, что я разговариваю с телефонным роботом, запрограммированным на конкретные ответы. – Я уже говорил вам, что сейчас организовать вашу встречу не представляется возможным.

– Я сяду в первом попавшемся углу княжьего терема и буду сидеть там хоть до скончания века! Я хочу видеть свою жену, иначе все наши договорённости аннулируются!

Надеюсь, что мой голос звучал достаточно грозно. Я понимаю, что в моем положении глупо выпендриваться и ставить условия, но что-то в окружающей обстановке заставляло меня вести себя именно таким образом.

Почему мне дают увидеть Кнопку? Что с моей Дашенькой? Она в конце концов жива? Полковник ведёт себя таким образом, как будто я его подчинённый, причём не самый радивый и дисциплинированный. Почему Турецкий просто раздаёт команды направо и налево и ни капельки не интересуется чем-то ещё? Ни настроением, ни самочувствием, неважно, моим или Дашиным… У него что, совсем сердца нет?

Турецкий смотрел то на меня, то куда-то в сторону, как будто рассчитывая получить там подсказку, поэтому я решил немного усилить нажим.

– Либо вы покажете мне жену, либо все наши договорённости аннулируются! – повторил я свой хрип, силясь поднять своё тело с подушек и с ужасом понимая, что оно меня не слушается.

– Хорошо, – после небольшой, но показавшейся мне ужасно долгой паузы, произнёс полковник. – Сейчас вы её увидите.

Минуту ничего не происходило, а затем около кровати оказалась всё та же медсестра с цветком ромашки в петлице. В её руках был большой планшет, на экране которого виднелось изображение какой-то комнаты.

– Мы не можем перевезти вас к супруге, – чуть виновато объясняла мне девушка, показывая экран планшета. – Она до сих пор в коме, а отключить вас от приборов жизнеобеспечения – слишком длительная процедура. Вот, посмотрите, это изображение с камеры, мы мониторим самочувствие вашей жены в режиме реального времени.

Я смотрел на экран и моё сердце сжималось от боли и бессильной злобы на собственную никчёмность. На экране было изображение кровати и лежащей на ней худой женщины.

Я узнал Дашу с первого взгляда, даже несмотря на кислородную маску и густой покров из проводов и медицинских трубок. Мне казалось, что я слышу через экран её слабое дыхание и попискивание медицинских приборов в такт синусоиде сердечного ритма.

Конечно же, это было неправдой, но чувство стыда накрывало меня с головой и рождало море галлюцинаций.

Это я был за рулём и, значит, я виноват, что моя любимая женщина сейчас находится в таком состоянии.

– Как же она похудела! – непроизвольно вырвалось у меня из груди, а державшая планшет медсестра только вздохнула в подтверждение моих слов.

– Максим Александрович, – господин полковник явно не был склонен к излишней сентиментальности, а заодно ценил своё время. – Я надеюсь, теперь вы убедились, что мы полностью выполняем наши договорённости. Поэтому жду и от вас взаимности в этом вопросе! Хорошо?

– Вылечите её, – прохрипел я Турецкому. – Это единственное, что я прошу у вас. Вылечите её…

Полковник кивнул, а затем показал мне на кого-то сбоку от кровати.

– Это Арсений! Очень и очень талантливый молодой человек! Мне надо идти, а он объяснит вам задачу более подробно. До свидания!

Ждать моего ответа полковник не стал. Возможно, он боялся, что я задержу его снова, но думаю, что причина более банальна. Турецкий всё-таки куда-то торопился, поэтому в этот раз «До свидания» он не услышал.

– Максим Александрович, – оказавшийся в поле моего зрения юноша выглядел чрезмерно худым и ужасно нескладным. – Вы представляете принцип существования искусственного интеллекта?

– Откуда? – непроизвольно искривились мои губы в грустной улыбке. – Я типичный гуманитарий. Максимум, что я понимаю о бытии искусственного интеллекта, так это то, что он существует.

– О-о-о, – рассмеялся Арсений. – Могу вам сказать, что вы понимаете практически всё, до чего сумела докопаться официальная наука.

– Это как? – неожиданно не понял я сказанного.

– А вот так, – пожал плечами юноша. – Как бы не хотелось многим учёным утверждать обратное, до сих пор не существует даже чёткого определения этого феномена.

Судя по всему, юноша оседлал любимого конька и тема его действительно искренне интересовала. Лицо Арсения раскраснелось, а жестикуляция с каждым следующим словом становилась всё более активной.

– В той системе координат, в которой мы существуем, – продолжал юноша, почувствовав во мне благодарные, а главное, абсолютно беспомощные уши, – искусственный интеллект – это всего лишь машина, способная имитировать человеческое поведение. Сложная программа, которая из разных источников собирает всю доступную ей информацию, а затем постепенно обучается и корректирует свои действия. Вот только ваш Чуй в это определение не укладывается.

– Он не мой! И почему не укладывается? Он же существует и он тоже пытается учиться… – я пока не понимал сути разговора, но его содержание мне стало, как минимум, интересно.

– Ну хотя бы потому, что до сих пор искусственный интеллект ещё никогда не принимал никакие персонифицированные формы. Тем более, такие необычные.

Арсений издал короткий смешок, а затем продолжил, периодически всхлипывая от хохота.

– Шишка с веточками вместо конечностей! Максим Александрович, вы понимаете? Шишка!!!

– А что в этом такого необычного? – юноша смеялся так заразительно, что я непроизвольно и сам начал улыбаться, но суть его слов почему-то никак не доходила до моего сознания.

– Ну откуда он мог взять такой образ? Это же абсолютно не вяжется с игрой, которую он создал и в которой вы сейчас играете…

– Ну-у-у-у, – протянул я, поражённый заданным вопросом. – Это ещё со старой игры. Там был искусственный интеллект в виде медведя, он разрушился при перезагрузке игры, а после себя оставил Чуя в виде шишки…

– Максим Александрович, вы себя сами слышите? – смешно запрокинул голову вверх и расхохотался Арсений. – Вы же прямо историю из Святого Писания рассказываете. Сначала Бог создал Землю, а затем медведя!

Да уж, звучит и впрямь глупо, но неужели Система не в курсе истории Берлоги? Как корпорации, так и её виртуальной части. Я никогда не задумывался, почему Чуй существует именно в образе шишки, но я не специалист и не думал, что в этом существует какой-то тайный смысл.

Для меня было бы гораздо проще объяснить такой внешний вид с точки зрения психологии. Потребность в защите и поддержки со стороны взрослых. Банальная и чрезвычайно распространённая проблема большинства подростков. Другой вопрос, что родителям Чуя уже ничего не объяснишь и не предъявишь.

– Но ведь Чуй существует, – упрямо продолжал спорить я. – Этого то мы отрицать не можем.

– Если верить Википедии, – продолжал лыбиться Арсений, – в этом мире существует огромное количество вещей, которые вроде как существуют, хотя и противоречат всем законам физики. Да и не только физики.

– И что теперь? – направление нашего с Арсением разговора нравилось мне всё меньше и меньше. Радость от того, что я столкнулся с совершенно непонятным науке и технике явлением, почему-то никак не появлялась, а, наоборот, внутри меня зрело неприятное чувство страха и неуверенности.

– Абсолютно точно вам никто не скажет, – подал плечами парень. – Но наша научная группа видит два основных варианта ваших действий. Первое, это поиски различного рода ключевых параметров системы. Такие вещи, как условная смерть Кощея только внешне выглядят как какой-то привычный и всем понятный предмет. Игла, яйцо… что там ещё упоминалось в старых сказках? С точки зрения программного кода любая подобная вещь выглядит одинаково. Ну или почти одинаково.