В мире снов. Книга 1: Марк (СИ)

И не пускал ведь из великой любви. Правда, любовь эта не к матери, а к выпивке. А она, выпивка, женщина коварная – любит деньги, и не любит тех, кто умеет зарабатывать. Вот и приходится её возлюбленным идти на разные низости. К примеру: отбирать силой деньги у матери инвалида.

Марк никогда не знал, почему бабушку парализовало (впрочем, догадывался, вспоминая, что в тот день, когда она получила перелом позвоночника, в их квартиру наведался участковый), зато знал, как она стала сумасшедшей. Феназепам – хорошее снотворное, и анальгетик тот ещё, но вот побочный эффект – деменция.

Получив на старости лет такой удар от жизни (и не только от жизни), бабушка Марка не нашла для себя ничего лучше, чем превратить приём лекарства в наркоманию. Всего-то требовалось выпить две таблетки вместо одной, а дальше по геометрической прогрессии.

Многих сверстников Марка жизнь в подобной среде поломала. Но не его самого. Всегда, даже в самый тяжёлый и голодный день, он мог забиться в свою постель (старый матрас, постеленный на пол, рядом с бабушкой паралитиком) и включить допотопный телевизор. Он был его отдушиной и спасением, единственной реальностью, которую мозг мог воспринять.

А ещё были книги. Много книг. Все из взрослой библиотеки. Туда ему выправили абонемент органы опеки. Мальчик особенно тяготел к фантастике и фэнтезии, а фонд детской литературы обладал весьма скромным арсеналом в этой области.

Возможно, именно бегство от реальности помогло Марку справиться с нелёгкой судьбой, и вырваться на достойный уровень жизни. Но, даже на этом уровне, жизнь не превратилась в сказку. Ужасы детства в неблагополучной семье сменились тошной рутиной. Учёба в колледже до обеда, после обеда – подработка, вечер – на уроки, и снова по кругу. И ничего не изменилось после учёбы – разве что подработка стала работой, и была теперь и до, и после обеда. Ну и уроки сменились бытовыми обязательствами женатого мужчины.

Поток воздуха ворвался в распахнутое окно, надув плотную портьеру точно парус древнего корабля. Ночная свежесть и прохлада окутали Марка, заставив свободно вздохнуть. Лина же конвульсивно подёргалась, давая понять что замёрзла. Марк укрыл пушистым пледом супругу, и прижался ещё сильнее. Он очень любил её. Однако даже Лина не смогла заставить Марка полюбить реальность.

– Возможно, после смерти я обрету нечто лучшее, – с тоской подумал Марк, почувствовав, как тяжелеют веки. Но, к счастью, тяжелели они не от пришедшей вечной темноты, а лишь от её младшей сестрицы – дремоты.

Цепляясь уходящими вглубь мыслями за знакомые образы, Марк подумал ещё и о том, что не так представлял свою собственную семью. Эту мысль перебила другая мысль, спонтанная и неуместная – о скоротечности жизни и неотвратимости смерти. От этой гостьи Марк отмахнулся привычным оправданием: «не хочу сейчас об этом думать, в другой раз». И после он провалился в глубокий сон, лишённый каких либо видений.

2

Проснувшись, Марк увидел самое прекрасное, что есть на всём свете – голые ягодицы своей жены. Они как-то странно нависали над его лицом и ритмично тряслись, словно выполняли основной элемент танца «тверк». Но шум работающего фена всё расставил по местам.

– Доброе утро! – Марк попытался перекричать фен. Судя по тому, как ягодицы невольно сжались, ему это удалось.

– Напугал, дурак! –Без особой злобы отозвалась Лина и выключила аппарат,

– Сколько время? – спросил Марк, пытаясь сфокусировать взгляд на циферблате наручных часов. Лина нежно ухватила мужа за запястье, и повернула часы к себе.

– Без десяти семь, – сказала она и потянулась к розетке, чтобы вытащить шнур от фена.

– Значит можно поспать ещё полчаса, – наигранно зевнув, промурлыкал Марк.

– Нет уж. Мне сегодня машина нужна, так что, вставай! На маршрутку опоздаешь.

– А зачем тебе нужна машина? – серьёзно и твёрдо спросил Марк.

– Дел много. Сначала совещание на одном конце города, потом с клиентом встреча на другом. А ещё нужно на объект выехать, что-то там с чертежом не сходится.

– Ясно. Будь осторожнее на дороге! Даже если права…

– Лучше уступи! – закончила за мужа Лина, и выпорхнула из комнаты. Марк нехотя оторвал спину от кровати, свесил ноги, и готов был уже встать, как почувствовал что-то мягкое под ступнёй. Мягкое и пушистое. И живое!

– Барсик, опять ты на мои тапки завалился? Ну что за «нерусь»! У тебя вон, своя корзинка есть. Или ты симбиоз с моим грибком составляешь?

Барсик, понятное дело, на вопрос не ответил. Только лениво зевнул и потянулся, когда из-под его морды извлекли тапочек.

С кухни потянуло приятным ароматом жареных помидоров. Его тут же перебил запах свежесваренного кофе. В пустом желудке заурчало, и Марк, вмиг разогнав утреннюю хандру, радостно побежал на кухню в предвкушении чего-нибудь вкусненького.

Предвкушение его не обмануло. На завтрак Лина приготовила его любимый омлет с помидорами и ветчиной. И даже побаловала чашечкой натурального кофе. Сама же, по-видимому, успела поесть пока готовила, и сейчас, оставив мужа в гордом одиночестве, вернулась к укладке волос.

– И как она всё успевает? – спросил Марк у Барсика, выпучившего голодные, большие глаза на стол. Кот противно и протяжно мяукнул, явно намекая на необходимость делиться. Как бы Марк ни любил своего кота (а это несомненно был его кот, а не Лины, о чём пушистый многократно и многообразно оповещал жену хозяина), а нагло демонстрировать характер – не позволял. Потому и отвесил нескромный пинок под мохнатый зад, заставив пролететь метр по инерции. Барсик нисколько не обиделся. Развернув голову на сто восемьдесят градусов, он непонимающе уставился на Марка, а после, как ни в чём не бывало, принялся вылизываться.

С завтраком Марк справился быстро, хотя желал бы потянуть удовольствие. Но стрелки его часов шли слишком быстро, а следовало ещё почистить зубы и прилично одеться. К счастью, всё это он успел, не забыл даже поцеловать Барсика и насыпать корм жене. По крайней мере, оба остались довольны, несмотря на то, что отец семейства всё опять перепутал. И вот, стоя под мелким моросящим дождём, Марк вглядывался вдаль, желая увидеть маршрутное такси с подходящим номером. А оно, как назло, задерживалось. С другой стороны, ему ли жаловаться на непорядочность водителей маршруток? Он стоит прямо на цветочной клумбе рядом с домом и хочет остановить маршрутное транспортное средство в неположенном месте. И ведь ему не откажут. А как иначе? Ближайшая остановка в двадцати минутах ходьбы. И какой дурак мог так спроектировать маршрут?

Пока моросящий дождь мочил шевелюру, скверные мысли осаждали то, что шевелилось внутри головы. Снова вспоминались страшные будни школьника из неблагополучной семьи, снова вспоминалась рутина, явившаяся как избавление. Снова возникло нестерпимое желание исчезнуть куда-то, где жизнь будет не такая убогая и однообразная как все дождливые дни.

Мысли эти разогнали брызги, лавиной окатившие Марка. Отреагировав на поднятую руку, водитель маршрутки взял правее, но не успел сбросить скорость, в итоге, окатил с ног до головы своего будущего пассажира. Заходя в салон, Марк хотел было сказать несколько неприятных слов, но вовремя вспомнил, что ему сделали одолжение, и молча прошёл на свободное место.

3

Рабочий день близился к концу, но треклятые колодки не переставали скрипеть. Клинт нервно расхаживая из стороны в сторону, не переставал отпускать комментарии на тему того, откуда у Марка растут руки. Не будь здесь менеджера Виктории, Марк уже давно бы доказал свою правоту, красноречиво послав клиента в то самое место, что заменяет собой плечи у некоторых личностей. Но Виктория была здесь и, выкуривая сигарету за сигаретой, продолжала поддакивать недовольному клиенту.

– Чтобы я… Ещё раз… Связался с вами… – с выражением, коему могут позавидовать профессиональные чтецы, выплёвывал слова клиент.

– Да, Маркуша, расстраиваешь ты меня. Уволю, ей Богу, уволю, если не починишь, – приговаривала Виктория, потопывая каблучком по залитому маслом бетону.

Марк уже давно сказал всё, что мог. Колодки установлены не оригинальные, ибо те стоят на порядок дороже. Однако клиент уверяет, что всю жизнь ездил на подобных, и скрипа слышно не было. Все уверения, что после определённого пробега колодки притрутся и перестанут скрипеть – ничуть не помогали. Оставалось только разбирать, собирать, слушать скрип и разбирать заново. Можно было бы немного подточить контактную поверхность, но клиент сильно возражал, заявляя, что так срок эксплуатации столь «дорогих» колодок будет сокращён.

Ситуация патовая. Переубедить двух маразматиков одновременно – задачка похлеще Гипотезы Пуанкаре.

– Так... – вдруг кинул внезапно клиент.

– «Ну, наконец», – подумал с облегчением Марк, понимая что у клиента кончился запас свободного времени.

– Мне всё это надоело! Верните мне деньги, и я поехал!

Виктория собралась было что-то возразить, но тут Марк жестом её остановил, полез в нагрудный карман, и вытянул небольшую пачку мелких купюр. Отсчитав от неё семь штук, он убрал назад оставшиеся.

– Вот, пожалуйста, – с максимально холоднокровным видом, протянул Марк семьсот рублей. Клиент выпучил на купюры глаза так, словно ему протягивают использованный носовой платок.

– Что это такое? – завопил клиент.

– Ваши деньги, которые вы просили вернуть.

– Я заплатил четырнадцать тысяч.

– Тринадцать триста вы заплатили за колодки. Колодки остаются у вас. Моя работа – семьсот рублей. Вот, за свою нерадивость – возвращаю.

– Да что вы себе!..

– Марк! – грозно вступилась Виктория. – Что ты себе позволяешь, мелкий нахал?

– Я давно уже не мелкий, многоуважаемая Виктория! – Огрызнулся Марк. – Только вы вот, от старости, ослепли, и этого не заметили!

Смяв пресловутые купюры, Марк с чувством швырнул их в лицо клиенту и ушёл.Машина со скрипучими колодками так и осталась висеть в полутора метрах над землёй в лапах подъёмника.

Уверенно шагая в раздевалку, Марк не слушал угрозы и вопли Виктории, летящие в спину. Он знал: неделю она подуется, и сама позвонит, упрашивая вернуться на работу. Как ни крути, а клиентская база принадлежала ему. Это к нему выстраивалась очередь, а не к подъёмнику или пневмотрещётке. Может некоторых автолюбителей привлекали цены деталей и расходников, что предлагала «СТОшка». Но даже им нужны мастера. А единственный сменщик Марка даже с текущим объемом работы не справляется. Нанимать человека со стороны уже пробовали, и это закончилось плохо. То есть, нужно будет посидеть пару дней без работы, пока у Виктории не сменится гормональный фон, и она снова не начнёт рассуждать категориями рентабельности. А тогда она снизойдёт и до извинений. Благо, это не первый подобный конфликт. Да и не последний.

Марк переоделся быстро. Он устал и проголодался, а потому очень спешил домой.

Уже сгустились сумерки. Проезжавшие мимо машины слепили ближним светом фар, оставляя синих зайчиков на сетчатке глаза. Тщетно пытаясь выгнать зайчиков, Марк часто заморгал, и чуть было не упустил нужный ему номер маршрута. Да он и проморгал бы его, если бы одному из пассажиров не приспичило выйти на остановке.

Пропустив спасителя, Марк протиснулся в переполненный микроавтобус.

Стоя долго ехать не пришлось. Через пару остановок салон опустел настолько, что появились свободные сиденья, чем Марк не преминул воспользоваться. Место было не самое лучшее – прямо над задним колесом, но зато у окна. Прислонившись лицом к холодному стеклу, Марк бесцельно уставился на проплывающие мимо огни. Над колесом трясло жутко. Но Марк устал очень сильно, и это грубое кресло, неритмично бьющее по пятой точке, показалось ему колыбелью, которую качает нежная материнская рука.Веки сами собой начали слипаться. Сопротивляться не было ни малейшего желания, и Марк спокойно поддался накатившей дрёме.

4

Однако дрёма быстро переросла в глубокий сон. Марк почувствовал, что буквально проваливается в чёрную мглу, но не стал сопротивляться. У него уже бывали приступы осознанного погружения в сон, и он их совершенно не боялся.

Хотя бояться было чего: каждый такой сон заканчивался экстремальным пробуждением. Марку снилось, что он падает с высоких башен или скал, что тонет в реке или болоте, что его съедает ужасный монстр или убивает вражеский солдат. После этого Марк обычно просыпается в холодном поту, и помнит детали сна в мельчайших подробностях.

Благо подобное случается редко.

Падая в густой мрак, Марк почувствовал сильный удар и нехарактерную для дороги встряску. Послышался звон разбитого стекла, свист тормозящих покрышек и протяжный сигнал автомобильного клаксона. Затем показалось, что маршрутку несколько раз перевернуло с колёс на крышу, и только потом раздался женский визг.

Открыть глаза было не просто, но Марк это сделал. Багряный свет тут же ударил по ним. Было больно смотреть, но совершенно необходимо, так как мозг не мог понять, что произошло. Соседние сиденья, почему-то, оказались на потолке и были пустыми. В ушах стоял оглушительный звон, но даже сквозь него были слышны вопли и причитания.

– Авария! – сообразил Марк, и попытался подняться. Но не тут-то было. Тело отозвалось ломящей болью в каждой точке. К тому же, оказалось что он, Марк, теперь лежит на боку, а не сидит в кресле.

– Перевернулись, – Марк продолжал озвучивать приходящие в голову идеи. – Лежим на боку. Есть раненые.

Марк потрогал лицо не придавленной рукой, и непонимающе уставился на темную кровь, что осталась на пальцах. Словно иллюстрируя его догадку, голову, лицо, шею и плечи пронзила режущая боль. Ему здорово досталось от разбитого стекла.

Послышался гудок поезда. Животный ужас пробрал до самых костей: «а вдруг мы на железнодорожном переезде?». Собрав остатки мужества в кулак, Марк перевернулся и попытался подняться на четвереньки. Всё тело загорелось нестерпимым огнём и разразилось ломящей болью. Вокруг, столь же беспомощно, барахтались остальные пассажиры.

– Нужно добраться до аварийного выхода, – толи другим, толи самому себе скомандовал Марк и пополз к багажной двери микроавтобуса. Пожилая женщина сильно возмутилась, когда он надавил ей коленом на живот. Марк сухо извинился, и вторым коленом сделал то же самое – не со злости, просто по-другому было не пройти.

Дверь легко поддалась. Марк поспешно вылез наружу и с облегчением отметил, что маршрутка перевернулась не на железнодорожных путях. Они, скорее всего, располагались на вершине насыпи, у подножья которой он сейчас стоял на четвереньках. И вокруг не было ни домов, ни дорог. Только чахлые, корявые деревья, бурая трава да покрытые мхом валуны.

– Что, черт побери, маршрутка здесь делает? Где это мы? И почему сейчас светло?

Над головой, шумно перестукивая колёсами, промчался локомотив поезда. За ним, как и полагается, потянулась вереница вагонов. Марк подумал, что сейчас кто-нибудь заметит перевёрнутый автомобиль и нажмёт на стоп-кран. Но этого не происходило. Ему даже показалось, что он видит любопытные лица в мелькающих окнах, но никто не спешил что-либо предпринимать.

Проводив поезд взглядом голодного щенка, Марк решил действовать. Сначала он извлёк из перевёрнутого микроавтобуса ту женщину, по которой прошёлся на коленях. Она возмущалась, кричала от боли и даже пускала проклятия. Но Марку было безразлично. Он думал только о том, что аптечка в машине одна, и она где-то у водителя, а раненых много, и неизвестно кому больше понадобится скромный запас перевязочных материалов.

Марк оттащил женщину метров на десять от микроавтобуса, положил на сырую землю и тут же бросился назад. Ему на встречу из салона выползла коренастая девушка с расквашенной губой. Она коротко взглянула на пожилую женщину, лежащую на земле, и, не издав ни звука, направилась к ней четвереньках.

В перевернутом салоне было заметно шевеление. Но совсем небольшое. Человека два или три пытались выбраться наружу. Марк бросился к кабине водителя, желая отыскать аптечку, и, если получиться, узнать каким ветром их сюда занесло. Водителя за рулём не оказалось. Не оказалось на месте и пассажира, что ехал рядом. Лобовое стекло не разбилось, а только покрылось плотной паутиной трещин. Значит ни водитель, ни пассажир одесную его, не вылетели наружу. Аварийный люк на крыше остался запертым. Марк решил, что они решили выйти через салон.

Из микроавтобуса раздался душераздирающий крик. Звали на помощь. Причём сразу два женских голоса. Насколько мог быстро, Марк доковылял до багажных дверей и ещё раз заглянул внутрь. Две женщины склонились над окровавленным телом мужчины и нелепо пытались его вытащить. Недолго думая, Марк кинулся к ним на помощь. Мужчина, над которым причитали женщины, был жив, но лишился сознания.

– Помогите мне! – приказал Марк, хватая бессознательное тело подмышки. Женщины кинулись было помогать, но вскоре поняли свою бесполезность: им самим нужно было ползти на четвереньках. Марк же сел на стенку микроавтобуса (волею случая ставшую его полом), и, отчаянно отталкиваясь ногами от кресел и оконных проёмов, попятился. Способ передвижения был не из лучших: битое стекло без труда пробивало джинсовую ткань и вонзалось в ягодицы и бёдра. Но Марк не придал этому значения. Им сейчас владело состояние, близкое к аффекту. Что неудивительно для стрессовой ситуации.

Вновь оказавшись за пределами микроавтобуса, Марк поднялся на ноги, и оторвал от земли туловище мужчины. Это было не просто, потерявший сознание весил больше ста килограмм. И даже то обстоятельство, что ноги мужчины так и волоклись по земле, едва ли облегчало задачу.

Доставив нелегкий груз к двум женщинам, что первыми покинули перевернутую Маршрутку, Марк бессильно рухнул на бурую траву.

– Водителя не было в салоне, – вслух выразил удивление он. – И другие пассажиры куда-то делись. Нас тут шесть. А было никак не меньше двенадцати. И это не считая водителя.

Марк уставился на свои наручные часы, наивно пытаясь получить от них хоть какую-то подсказку. Но они только добавили недоумения. На циферблате значилось: «18:50».

– Я что, десять минут назад вышел с работы? – подумал Марк. – Но было же темно. Да и ехали мы по городу.

Желая опровергнуть пароноидальную идею, что только начинала зарождаться в уме, Марк прикоснулся к сенсорному экрану часов. Высветилась дата: « 12.10.2021». Та самая дата, которую Марк весь день считал верной.

– Но какого черта так светло? – снова вслух выразил он своё недоумение и нарвался на контакт с четырьмя парами озадаченных глаз.

– Где это мы? – еле внятно поинтересовалась девушка с расквашенной губой.

Оставив её вопрос на потом, Марк глянул на мужчину потерявшего сознание, и оценил полученные им раны. Они ещё сочились кровью, но уже не выглядели угрожающе. Хотя это могло быть и ошибочное впечатление.

Собрав остатки силы в кулак, Марк снова пополз к перевернутому микроавтобусу, желая отыскать автомобильную аптечку.

Она оказалась там, где ей и положено было быть – под сиденьем водителя. Снова хрустя осколками битого стекла, Марк прополз по перевернутому салону с ценным органайзером. В нём было всё необходимое в данной ситуации: бинты, вата, перекись водорода, обезболивающие. И да, хотя инструкции об оказании первой помощи запрещают давать анальгетики пострадавшим при ДТП, Марк не применул прибегнуть к их использованию, передав по кругу блистер с синими таблетками. Ему было очень больно, и, как логично было бы предположить, не меньшую боль испытывали и остальные. Без анальгетика остался только потерявший сознание мужчина, по вполне понятной причине.

Пока Марк раздавал окружающим таблетки для обмана нервной системы, женщины, очень даже умело, перевязали раны бессознательному мужчине. Сами же обошлись пластырями и влажными салфетками. Не забыли и про Марка. Девушка с расквашенной губой протерла его лицо салфеткой и наложила пластырь на рассечённую бровь – это была самая серьёзная рана на видимых участках тела.

Первый шок от произошедшего начал понемногу отступать. Наконец вопросы типа «где мы?», « сколько время?», «что случилось?», перестали уходить на второй план.

– Это всё сон! – выкрикнул Марк самую очевидную догадку. В ответ ему неуверенно улыбнулись. Кое-кто даже сопроводил улыбку красноречивым жестом – ущипнул себя за щёку. Но это ни к чему не привело. Тогда Марк повторил красноречивый жест, полагая, что это исключительно его сон, и что только он может себя пробудить. Прав был Марк, или нет, не выяснилось – он не проснулся.

– Как мы здесь оказались? – спросила девушка с расквашенной губой. Марк почувствовал в её вопросе тонкий подвох, но не предал ему особого значения, и потому ответил то, что мог:

– Не знаю, я уснул.

– Я, кажется, тоже, – сказала девушка. Ей было трудно говорить: слова получались не внятными от того, что губу раздуло.

– Но я не о том, – продолжала девушка. – Тут же нет дороги. Даже колеи от колёс.

– Может дорога с той стороны насыпи? – предположила одна из пожилых женщин, одетая в деловой костюм с юбкой.

Марк удивленно уставился на неё, и тут же поднялся. Он намеревался достать мобильный телефон и вызвать спасателей, но не мог отыскать хоть какой-то ориентир, чтобы сообщить оператору.

Карабкаясь вверх по железнодорожной насыпи, Марк вслух выразил удивление тому, что никто не кинулся звонить прежде него. И положил это удивление в копилочку собственной трактовки происходящего, гласящей: «Это все сон».

На вершине насыпи оказалась двухпутная железная дорога. Несколько необычная. Шпалы на ней были добротные, но деревянные. Между путями стояли деревянные столбы, державшие массивные линии электропередачи. Причём линии тянулись в два яруса. Нижний натянут как струна, и предназначался, очевидно, для электропоезда. Верхний же свисал дугами, на подобии кабелей электромагистралей, и выполнен был из соответствующего провода с изоляцией. Кое-где, опять же между путями, из гравийной насыпи высовывались огромные вентили, предназначенные для перекрытия магистральных труб.

Но кроме железнодорожных путей, электрических линий и магистральных вентилей, ничего нового не было. С другой стороны насыпи были те же чахлые деревца, валуны покрытые мхом, да бурая трава.

– То, что это сон, понятно, – заключил Марк. – Теперь бы понять, как тут проснуться.

Но до тех пор, пока проснуться не удалось, Марк решил подыграть своему взбудораженному воображению. Он спустился с насыпи и пересказал остальным то, что увидел. На исцарапанных женских лицах отразился ужас. Никто не мог понять, что бы все это значило.

– Может нас поезд сбил, и протащил по рельсам несколько километров, – предположила девушка с расквашенной губой. На неё тут же замахали руками и подняли на смех.

– А может все мы спим? – с лукавой улыбкой предположил Марк и коротко окинул всех взглядом. Всех, даже потерявшего сознание мужчину.

– А ведь и правда, – начала женщина, по животу которой бессовестно прополз Марк. – Я начинала дремать, когда мы ехали по городу. А потом «бац»! И все мы здесь.