В мире снов. Книга 1: Марк (СИ)

Annotation

Что есть наш мир? Совокупность атомов? Компьютерная модель? Или сон Высшего Разума? Над этими вопросами Марк никогда не задумывался, пока ему не начал сниться другой мир. В том мире никогда не заходит солнце, люди не знают ни ночей, ни часов и считают нормой мистические явления. И такие, как Марк, пришельцы из другого мира, там тоже стали нормой.

Такой же нормой, как бесконечные войны и междоусобицы, за которыми то и дело стоит Чёрно-красная фигура Великого гроссмейстера.

На своём пути Марк встречает Блэка, пришельца и старожила мира снов. Невольно, Марк втягивается в борьбу всей жизни нового товарища – борьбу против Чёрно-красного кардинала.

В мире снов. Книга 1: Марк

От автора

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

От автора (о пройденном)

В мире снов. Книга 1: Марк

От автора

Это обращение я пишу специально для читателей Аuthor Тoday.

Дорогой читатель, не стану тратить наше с тобой время на личное знакомство. С моим внутренним миром ты столкнёшься на страницах этого романа, а я с твоим – в комментариях, отзывах или в личном сообщении.

У меня не богатый авторский опыт (один роман, кучка рассказов и блок рецензий). Но и этого хватило, чтобы обрасти некоторыми стереотипами. Один такой стереотип – выкладывать произведение только целиком, после вычитки и советов Бета-ридера.

Однако жизнь диктует свои условия. Всё большее количество читателей следят за работами в процессе. И мы, авторы, идём у них (или у вас) на поводу.

Признаюсь, тут я немного жульничаю. В черновике этого романа готово уже 14 глав. Всего планируется 17. Как всегда, концовка требует размышлений, и я даю себе на это время.

Впрочем, едва ли ты, дорогой читатель, это заметишь. Ведь я закончу последние главы намного раньше, чем опубликую вычитанную середину.

Надеюсь, я тебя не подведу и не потрачу твоё время напрасно (да и своё).

А теперь задам вопрос: веришь ли ты в вещие сны? А я вынужден был поверить. Большую часть сцен этой книги я пережил сам, лично. Правда, во снах. И было это в 2021 году. Доказать это мне нечем, потому надеюсь, что ты не утратил веру в честное слово. И если так, то прошу рассмотреть все описанные образы лишь как игру сонного разума. А если встретится параллель со злободневной реальностью, знай: умысла в том не было.

Признаюсь ещё кое в чём: я большой фанат Стивена Кинга. И в частности – цикла "Тёмная Башня". Если ты заметишь некоторую параллель и тут, знай: в 2021 году я до дыр зачитывал историю Роланда, что не могло не отразиться на моих снах.

Главный герой романа, Марк Вяткин, хоть и оказывается в тех же местах и ситуациях, где был и я в мире снов, со мной не имеет ничего общего. Разве что, как виртуальный сын, который унаследовал часть моей генетики, часть генетики моей Фантазии, и часть генетики темнокожего соседа.

Прошу особое внимание обратить на вставки в начале глав. Увы, я не имею ни возможности, ни права, прикреплять к своим главам музыку. А очень хочется, потому что она отражает настоящее настроение того мира, в котором пребывают герои. Если, дорогой читатель, захочешь испытать чуть более глубокое погружение в Мир Снов, то найди ту композицию, что иллюстрирует начало главы и прослушай перед чтением. Так ты поймёшь хотя бы 1/10 того мира, в который я попал вместе с героем романа.

Пролог

Табита сидела на лавочке и любовалась вечно незаходящим солнцем. В её снах солнце всегда клонилось к горизонту и никак не хотело опускаться. Но тепла давало достаточно, если не пряталось в тучах.

Алые лучи грели сморщенную кожу Табиты. Это было приятно и умиротворительно. Блаженству не мог помешать даже гомон рабочих за спиной. Они рыли глубокую траншею к палатам графа. Сам же граф Елоубраун стоял на балконе и с высоты второго этажа руководил процессом. Нужды в том не было, рабочие сами знали что делать. Но граф униматься не собирался. Он то и дело выкрикивал, окликал, стучал тростью о перила.

Табите было всё равно. Бурая трава приятно холодила ноги. Ветер шелестел в вечно золотой кроне берёзы. Из далёких лесов тянуло свежестью и влагой.

От наслаждения пожилая женщина закрыла глаза и тут же провалилась в сон.

Ей снова снилось то странное место, где солнце может исчезнуть, где на стене тикает прибор и считает секунды, где нужно отрывать листки календаря, чтобы узнать какой нынче период времени.

Табите не нравился этот сон. В нём она была лет на десять старше, едва ходила и не общалась ни с кем, кроме своей кошки. Как ни странно, во сне была именно её кошка, та самая, что приблудилась много лет назад в мире вечного заката.

Ещё в этом сне появляется женщина, что мнит себя дочерью Табиты. Она, обычно, приносит пакеты с едой и газеты.

Табита покормила кошку, съела ломтик ветчины и собиралась уже взяться за газету, как вдруг почувствовала, как в глазах темнеет.

По многолетнему опыту она знала, что это означает – пробуждение. Табита просыпалась в своём мире. И ей следовало дойти до кровати, лечь и так проснуться. Иначе в следующий раз будут сниться синяки и ушибы.

Но Табита не успела даже встать со стула. Тьма из глубины мозга мгновенно расползлась, будто вспышка и заполнила глаза. В ушах пронзительно зазвенело. И это Табите не понравилось - ведь раньше звона не было.

Она очнулась на бурой лужайке около палат графа. Звон в ушах ни куда не делся. Напротив, стал громче и отчетливее. В воздухе запахло гарью и бетоном. Строители в ужасе разбегались кто куда. Балкон, на котором стоял граф, обрушился, а из хода за ним валил чёрный дым.

Внезапно на улицу выкатил грузовик времён Второй Мировой войны – серый "Студебекер". Из кузова тут же посыпали солдаты в серой униформе и стали разбегаться веером.

Табита попыталась встать на ноги, и у неё не сразу получилось.

– Серые! Это серые! – донеслось до её слуха. Кто-то истошно кричал, но его голос звучал, как со дна колодца.

Голова кружилась. На зубах скрежетал песок.

Из палат графа солдаты вытащили самого Елоуборауна. Именно вытащили – волоком по гранитной плитке. Граф истошно кричал и беспомощно размахивал руками. Но никто не спешил ему на помощь.

Вдруг из кабины "Студебекера" вышел мужчина в офицерском кителе. Он мерно раскупил сигарету спичкой, затянулся, и направился к графу.

Елоуборауна усадили на пятую точку, и Табита увидела, что всё лицо графа превратилось в кровавое месиво. Она хотела закричать от ужаса, но не смогла.

Офицер что-то сказал графу. Скорее всего, задал вопрос. А в ответ получил смычный плевок из смеси слюны и крови. Офицера такой ответ ничуть не удивил. Он нарочито медленно достал револьвер из кобуры, отвел курок и нацелил прямо в кровавое месиво, что было когда-то лицом графа.

Выстрела Табита не услышала. Но это было и не нужно. Жёлтая вспышка и кровавые брызги объяснили всё доходчиво.

Офицер оставил тело Елоуборауна дергаться в конвульсиях и направился к траншее, что так и не докопали рабочие. Куски бетонной трубы так и остались лежать неподалёку, теперь их не для кого было складывать в канализационный сток.

Револьвер выстрелил ещё раз двадцать. Очередью, без перезарядки, хотя в его барабан вмещалось всего восемь патронов. Но это Табиту нисколько не удивило – в её мире подобное считается нормальным явлением.

А вот то, что произошло дальше, Табиту не только удивило, но и напугало. Офицер посмотрел прямо на неё. Прямо в глаза.

Пожилая женщина невольно икнула, увидев мертвенное безразличие в голубых глазах. В следующую секунду жёлтая вспышка отразилась в них. Жгучая боль пробила коленную чашечку Табиты. Женщина не смогла удержаться на ногах и повалилась на бурую траву.

Боль в ноге пульсировала в такт ударам сердца. Горячая кровь растекалась по голени. Табита даже не пыталась встать. Она молча уставилась в алые облака, и морщилась от каждой вспышки боли. Но облака заслонил широкий силуэт офицера. Уголёк на конце сигареты вспыхнул и озарил светом налитые кровью, безразличные глаза.

Офицер откинул барабан револьвера и удивлённо хмыкнул. Табита уставилась в черноту его лица, в надежде увидеть эмоцию в очередной вспышке уголька. Но уголёк не вспыхнул, потому что сигарета покинула уголок рта и направилась к барабану револьвера.

Сигаретой офицер вытолкнул из барабана пустую гильзу. Та закружилась в воздухе и упала Табите на грудь. Даже сквозь вязаную кофточку женщина почувствовала жар, исходивший от латунного цилиндра.

В освободившееся гнездо барабана тут же лёг новый патрон. Щёлкнули механизмы, и револьвер вновь был готов к выстрелу.

Чёрное дуло повернулось прямо в лицо Табите. Она заглянула в него, но не увидела ничего, кроме тьмы. И света.

Вспышка залила глаза. Острая, ни с чем несравнимая боль разорвала голову. Тьма стала расползаться не с центра головного мозга, а с отдельных, разрозненных точек. И тьма заполняла сознание медленно, леденящей болью.

Табита проснулась в холодном поту. Она вновь сидела на кухне. Перед ней, на обеденном столе, лежала газета. На стене тикали часы. Отрывной календарь показывал дату: «08 сентябрь».

Глава 1

Время за полночь, и мне осталось три пути:

Не один ли бес, куда ступать, зачем идти —

Опустились руки, поднялись корни.

Монету на удачу, руку чёрт не дёрни.

Группа Lumen – Три пути

1

Глаза заболели от света, когда на дисплее наручных часов вспыхнул циферблат. Часовая стрелка немного отклонилась от двенадцати.

– «Время за полночь», – мысленно пропел Марк, возвращая грубую от мозолей ладонь на нежный изгиб женской талии. Очень изящный изгиб на очень складной фигуре. Когда-то эта фигура лишила его сна.

Когда-то… Когда Марк ещё не был женат. Тогда он не спал до часу ночи, представляя, как будет наслаждаться прикосновениями к нежной коже, как будет вдыхать аромат совершенного тела, как будет прижимать к своей груди бархатную спинку. Немного позже Марк потерял сон от того, что его представления оправдались. И даже больше: представления не шли ни в какое сравнение с реальностью. Обнимая Ангелину, свою супругу, Марк забывал обо всё на свете. Ночь становилась заветным временем, когда он мог укрыть собой единственное создание на земле, которое он когда-либо любил.

Но (и как обидно, что в жизни наступают эти самые «но»), это было когда-то. Сейчас Марк потерял сон совсем по другой причине. Последнее время спать ему не давал рой самых беспорядочных мыслей. Например: перед мысленным взором стояли скрипящие колодки на автомобиле. Их уже в третий раз за месяц придется проверять. И, к сожалению, колодки скрипят не на автомобиле Марка, а на автомобиле постоянного клиента.

Марк трудится на «СТОшке» ещё со времён учёбы в колледже. Он поменял тысячи тормозных колодок, и точно знал, как это делается. И надо же было попасться такому клиенту, который выезжает на своей машине раз в неделю и не даёт тормозам подсточиться.

А значит, придётся в очередной раз делать бесполезную работу. Причём бесплатно. Причём долго. Причём под злобным взором менеджера Виктории, тупой как пробка и злой как чеснок, выросший в засуху.

Ещё, спать мешал долг по ипотеке. Время ежемесячной выплаты приближалось, а нужной суммы недоставало. Конечно, можно было взять деньги у жены, благо она зарабатывает на порядок, а то и на два, больше. Но это был крайний и самый не желательный вариант. Его либидо и без того ущемляет находчивость и целеустремлённость Лины. Будучи сверстницей Марка, она умудрилась организовать собственную компанию, не имея в кармане ничего, кроме отложенных стипендий. Скопив в арсенале скромный капитал, Лина арендовала небольшой офис, наняла нескольких инженеров и стала принимать заказы на проектную документацию для нежилых объектов капитального строения. Затея оказалась настолько прибыльной, что через год офис был выкуплен, штат расширен, зарплаты увеличены.

Разумеется, Марк гордился своей супругой. Однако с каждым днём ему всё тяжелее и тяжелее было выносить её командный тон. И тон, надо сказать, становился всё твёрже. Потому Марк и решил: эта квартира будет только его собственностью. Собственностью и личной территорией, на которой властной и амбициозной Лине придётся мириться с чужими порядками.

Ладонь Марка нечаянно скользнула на плоский животик жены. Упругий и нежный, он словно был создан для того, чтобы его гладили, целовали и вожделели. Однако Марка, словно кипятком, обдало тоской: этот животик он мечтает увидеть надутым и обитаемым. Но он пуст который год. И дело совсем не в патологических отклонениях. Просто так решила Лина: «Сейчас будем жить для себя, заработаем на жизнь, а дети – потом». Марк был не согласен, но переспорить «спираль» не мог.

Марк думал о себе, как о хорошем отце. В перспективе. Он считал себя достаточно сильным и умным человеком, способным и вынести все невзгоды отцовства, и воспитать своих детей порядочными. В пример своим родителям. Или даже, в немой упрёк. Ведь ему, Марку, не выпало на долю ни родительской опеки, ни должного воспитания. Карусели, розовые шарики, карнавалы и звонкий смех, прочно засевшие в ассоциациях многих людей, были так далеки от его детства, как далеки друг от друга атеист и священник во время службы в церкви. То есть физически были рядом, через дорогу, в квартирах сверстников, но не у него. У Марка было нечто другое: ободранные обои, затянутый чёрно-жёлтой плесенью пустой холодильник, заблёванные полы и устойчивый запах перегара.

Но и это всё Марк спокойно перенёс бы, так как с детства отличался сообразительностью и мировоззрением, несвойственным окружению, если бы не…

Если бы не регулярные потасовки со стороны родителей. Многократно ему, тогда ещё семилетнему мальчишке, приходилось вызывать скорую помощь для своей матери. Ей, пьяной вусмерть, нередко перепадало от буяна мужа. Нередко это приводило к поломке носа, выбитым зубам и ножевым ранениям. Случалось и Марку перепадало от тяжёлой отцовской руки. А бывало и от ступни.

Органы опеки часто интересовались судьбой Марка. Но то, что они могли предложить, пугало больше ежедневных попоек. Детский дом представлялся Марку своеобразной колонией для малолетних, где над ним будут издеваться и лишат личного пространства. И, по большому счёту, был прав.

Хотя сейчас, по истечении стольких лет, Марк искренне сомневался в своих решениях. Тогда он открыто врал, выгораживал родителей, находил нелепые оправдания для них, и для самого себя. Словом, делал всё, чтобы его не забрали. Теперь же Марк считал, что детский дом мог дать ему самое главное – возможность учиться, и, впоследствии, получить высшее образование. Ведь интеллектом он не обделён, и способности к большинству предметов у него были, но за стенами школы учёба переставала его интересовать. А как она могла его интересовать, когда дома ждали только пьяные крики, драки, подзатыльники и пустая корзинка для хлеба? Марк пробирался в собственную квартиру тише партизана, идущего на диверсию. Не создавая лишнего шума, он старался сварить себе на обед макароны или какую-нибудь крупу, в надежде поесть до того, как им заинтересуются «перегародышащие драконы». Если последние интересовались им слишком рано, обед (он же, по совместительству, и ужин) мог быть разбросан по полу. И дай то Бог, чтобы кипяток не оказался за шиворотом. А после, получив смачную оплеуху, Марк мог выслушать многочасовую лекцию на тему: как следует наказывать за воровство и неблагодарность. При этом у Марка часто возникал вопрос: "А кому именно я не благодарен? Инвалиду бабушке, с чьей пенсии я покупаю макароны и крупы? Ну уж нет! Ей я благодарность выказываю на высшем уровне – живу с ней в одной комнате, сплю на полу, регулярно выношу за ней санитарное судно, стригу ногти, купаю и кормлю. А кто, ели не я, будет ухаживать за сумасшедшей старухой, парализованной ниже спины? Геронтологический центр? Возможно. Но туда не пускает садист сынуля, размахивая бумагой о признании её недееспособности».