Хроники старого мага

Мои занятия с Аликс продвигались вполне успешно. Постепенно, медленно читая по слогам, она прочла всю книгу по лекарственным растениям. Аликс была сильно удивлена, когда я предложил ей прочесть эту книгу заново. Пришлось долго и внятно ей объяснять, что это надо не для меня, а для неё. Прочитав книгу несколько раз, она её лучше поймёт и запомнит. Пришлось напомнить ей, что знание лекарственных трав для неё теперь основное занятие. Я видел, как заметался её взгляд, какая в нём вспыхнула обида и страх. После такого тяжёлого и нудного прочтения она стала воспринимать эту книгу, как источник своих мучений. Это был тот момент, когда Аликс действительно могла сломаться, бросить это занятие. Я так и не понял, что убедило её. Или мои слова, или желание стать лекарем, или страх перед разгневанным отцом. Аликс снова взяла книгу в руки и начала читать её с первой страницы. Мельком я поймал загадочную улыбку тёти Веры. Но она поспешила отвернуться. Чему она улыбалась, я в тот момент не понял, поэтому и не придал значения. Дав возможность Аликс прочитать первую страницу, я остановил чтение. Надо было указать ей на то, насколько быстрее она стала читать. Сначала Аликс задумалась, а потом спросила.

— Но почему я читаю быстрее? Ведь раньше было медленно.

— Всё просто. Читая много, ты видишь разные слова, состоящие из комбинации знаков, и твой мозг их запоминает. Впоследствии, когда твой мозг видит эту комбинацию знаков вновь, он опознаёт её и выдаёт тебе готовое слово, и ты произносишь его быстрее, чем раньше. Постоянное чтение разных книг, позволяет твоему мозгу запоминать слова и не забывать их.

Я заставил её прочесть ещё одну страницу и завершил на сегодня занятие. А на следующий день мы продолжили чтение. И так день за днём.

Помимо чтения, мы беседовали о разных вещах. Проведшая всю жизнь в крепости, Аликс сильно интересовалась окружающим миром. Я рассказывал ей о далёких странах, других народах и их обычаях. Прочитав много книг в Академии, я был для неё неисчерпаемым запасом познаний. Окна лазарета были постоянно открыты, и в них постоянно было видно детей, заглядывающих внутрь и слушающих меня. В сам лазарет тётя Вера их не пускала, и я был с ней в этом согласен. Не место здоровому человеку в доме больных, если ты не лекарь. Для детей эти рассказы были развлечением в их однообразной жизни. Аликс слушала меня с восторгом, а дети с интересом и тишиной, что для них не свойственно. Постепенно я рассказал о народах, населяющих Империю. О времени зарождения Империи. О месте в предгорьях Пакмарских гор, откуда гордые горцы повели войны за захват окрестных племён и их мест проживания. Как первый мудрый император повёл мудрую политику, запретив истреблять эти захваченные племена, что было нормальным в ту эпоху, а лишь приводил их к повинности. Как объединял их под своими знамёнами, чего не происходило никогда ранее. Он был первым, кто убедил разрозненные кланы магов, вечно враждующие, создать школу для обучения волшебников. Как объединённая армия, поддержанная магами, впервые за многие годы смогла сокрушить полчища орков и гоблинов.

— Это были тяжёлые и страшные времена для расы людей. Огромные армии орков, под руководством их жестоких военачальников, постоянно нападали на наши земли. Орки воспользовались разобщенностью среди людских правителей. Отдельные короли и бароны не захотели объединить свои армии, чтобы дать отпор. Орки разбили их поодиночке. Почти целых сто лет людям приходилось жить в рабстве. Орочьи отряды постоянно проходили через наши земли, грабили, убивали, угоняли невольников. А если какой-то людской король пытался оказывать сопротивление, его земли подвергались опустошительным набегам. Орки не брали с собой обозы, находя всё необходимое на землях побеждённых. Самым трагичным было то, что орки — людоеды. Мы были для них не только рабами и источником обогащения, но и едой. — Я услышал вздох страха. — Наши правители научились у орков убивать жителей покорённых земель во время войны, а на завоёванных территориях селить свои народы. Этим они только ослабляли человеческую расу. Орки не только ослабляли наши земли набегами, но и стравливали наших правителей между собой. Отголоски тех событий слышны и теперь, тысячу лет спустя. В последней Великой Войне бароны вырезали целые города, враждуя друг с другом. М-да… Плохо, когда на троне сидит слабый Император. Слава Богу, что Эмри Амбрисельский сильный правитель. Мы не помним имени Первого Императора. В историю он вошёл именно под этим названием. Он первым нарушил правила тогдашней войны. Его отряды нападали внезапно и действовали быстро. Привыкшие лазить по горам горцы, внезапно появлялись под стенами крепостей и замков, врывались в ворота или вскарабкивались по стенам, оказываясь внутри. Они не позволяли баронам или королям собирать ополчение и выставлять на убой мирных поселян. Для простых поселян жизнь не менялась, просто в одно прекрасное утро они просыпались и узнавали, что ими теперь правит другой правитель. Кто-то сопротивлялся и погибал, а для остальных жизнь продолжалась, как и раньше. Платили налоги и их не трогали. Орки, не видя движения больших армий, не сразу и сообразили, что в предгорьях Пакмарских гор создаётся новое, могучее государство. Они тогда были заняты долинами, а когда сообразили в чем дело, было уже поздно. К Императору присоединились ближайшие бароны и короли. Дали ему клятву верности. Тогда огромная армия орков и гоблинов предприняла поход против вновь образованного государства. На равнине вблизи города Санкелан, к востоку от озера Коман Дун произошло сражение. Император заранее переселил всех жителей равнины и окрестных земель вместе с их имуществом. Орки прошли через опустошённые земли. К моменту битвы у них закончился провиант, и они уже несколько дней ничего не ели. Это их ослабило и одновременно обозлило. Город Санкелан был переполнен беженцами. Император мог запереться в городе и обороняться, но решил дать открытое сражение. Хотя большинство его военачальников были против. Численность армий противников была примерно равна, но на стороне орков было превосходство морального духа. Люди испытывали перед ними сильный страх. Но император был непреклонен. Ополчение, собранное из беженцев, осталось охранять город. Войска Императора, баронов и королей вышли в поле под стены города. Император выбрал удачную позицию. Равниной это место можно было назвать условно. С запада она упиралась в крутой берег озера Коман Дун. С юга шёл довольно сильный уклон от города, да ещё изобилующий камнями и уступами, что сильно затрудняло наступление с этой стороны большой организованной группы войск. И только с востока было относительно ровное место, удобное для атаки. Южное направление обороны Император отдал объединённым армиям королей, хоть и потрепанным, но имеющим достаточный военный опыт. Свои войска он разделил на две части: одну выставил в резерв, а вторая заняла самую опасную часть обороны — юго-восточную. Северо-восточную часть, самую близкую к стенам города, он отдал объединённым дружинам баронов. Как и предвидел Император, орки атаковали по всему фронту, избрав восточное направление как основное. Орки атаковали неистово, и люди попятились под их натиском. Это был очень тяжёлый момент. Вся судьба будущей Империи повисла на волоске. И орки нащупали в обороне людей самое слабое место — баронские дружины. Они усилили натиск на этом направлении. И баронские дружины не выдержали и побежали к озеру, надеясь добраться до лодок и уплыть. Воодушевлённые и ослеплённые своей удачей орки сломали свой строй и кинулись преследовать бегущих, уже не подчиняясь командам. Всё большее число орков втягивалось в прорыв. Но войска Императора сохранили строй. Резерв развернулся и создал стену щитов, образовав коридор, ведущий вдоль крепостной стены. Тогда и произошло то, что изменило ход сражения. Ополчение, наблюдавшее за ходом битвы со стен города, вступило в бой. Страх перед орками заставил их спрятаться за стенами города. Этот же страх заставил их начать битву, когда положение армии защитников стало критическим. Сверху, со стен в орков полетели камни, стрелы и дротики. Расстроившие строй орки оказались беззащитны, многие из них пали. Воодушевлённые поддержкой, войска Императора усилили натиск. Началась жестокая резня. Орки, прорвавшиеся за дружинами баронов, были сброшены в ров и добиты стрелами. В том жестоком бою орки были отброшены по всему фронту. Протрубили трубы к наступлению. Люди стали теснить орков. Вернулись на поле баронские дружины. Открылись ворота города, и ополченцы широкой рекой устремились на помощь имперским ратникам. Наступил момент, когда орки не выдержали и побежали. Их преследовали до темноты. Но и после этого отряды егерей отыскивали в окрестностях отдельных орков и истребляли их. Победа была бесспорной. Именно тогда короли малых королевств и бароны признали свою преданность Первому Победителю. С тех пор его перестали звать настоящим именем, а только Императором. Столетнее орочье владычество дало трещину. Это была ещё не победа, но славное начало. После этой битвы орки ещё не раз приходили и разоряли земли Империи. Но теперь люди знали, что они могут дать отпор.

На протяжении всего рассказа стояла тишина, нарушаемая только вздохами и восклицаниями. Но когда я закончил рассказ, от окна послышался шум разговоров. Детвора бурно обсуждала услышанное. Я дал возможность людям осмыслить рассказ и продолжил работу. Вот так, в перерывах между работой, я и рассказывал им истории из прошлого Империи. Рассказы о настоящем нашего мира. Из всей этой ситуации я сделал вывод, что предыдущие маги мало общались с местными жителями, предпочитая, по-видимому, заниматься собой и своими проблемами.

Постепенно я поведал им истории народов, живущих за пределами Империи. О том, что к северу от имперских владений, севернее королевств, вассалов Императора, живут дикие племена варваров. Превосходных охотников, рыболовов и скотоводов. Земля, близкая к заполярью, скудна своей растительностью, а потому прожить на ней земледелием невозможно. Жалкие огороды — это всё, что позволяют себе варвары. Живут они большими племенами в больших племенных поселениях. Жизнь в тех местах сурова, и выживают там лишь самые сильные и суровые люди. Они не создают своих государств, но меж племенами существуют договоры о взаимопомощи. В бою они свирепы и неукротимы, не боятся расстаться с жизнью. Потому другие народы и племена боятся их и без особой нужды не ходят в их земли.

Южнее варваров и восточнее территории вассальных королевств Империи расположилась сеть скалистых хребтов. В тех хребтах, ограждённые от внешнего мира труднопроходимыми горами расположились города и рудники многочисленного и воинственного народа гномов. Они столь многочисленны и сильны, что смогли бы завоевать окрестные земли, но сильно любят свои горы. Живут доблестные горцы ремеслом и горным промыслом. На склонах гор они выпасают многочисленные стада мелкого рогатого скота. Но наибольшую прибыль им приносит строительство, искусная ковка и драгоценные камни, добываемые в тех горах. Множество армий пыталось пройти через их земли и даже захватить их, подчинив себе гордых горцев. Орки и гоблины, демоны и нежить, варвары и даже люди. В давние времена были у них столкновения и с эльфами. Все эти армии нашли в тех горах свой бесславный конец. Но, даже разбив эти армии, гномы не выплеснулись вовне, чтобы покарать захватчиков. Всем этим народам повезло, что гномы такие домоседы. В настоящее время Империя заключила союзный договор с царством гномов. Мы ведём с ними обширную торговлю. Ватаги гномов подряжаются на строительство домов, мостов и крепостных стен. Торговцы гномов в изобилии выменивают изделия гномьих кузнецов и ремесленников на продукты питания и ткани, произведённые в Империи. Этот союз принёс большие выгоды обеим сторонам. Но если вы задумали общаться с представителем гномьего народа, вам предстоит запастись большим терпением и настойчивостью. Ибо гномы насколько буйны и свирепы, настолько же скупы и упрямы.

Широкой полосой примерно в два месяца пешего пути, разделяя владения людей и гномов, лежат земли гордого и мудрого народа эльфов. Эльфы живут большими семьями на своих семейных наделах. Они строят прекрасные дома как на земле, так и в кронах деревьев. Создают прекрасные по красоте города, украшенные статуями и резьбой сложной тонкой работы. Их мастера изготавливают оружие и предметы обихода столь же удобные и практичные, сколь же изящные и красивые. На внешних рынках изделия эльфов ценятся очень высоко из-за своей красоты. Многие богатые люди предпочитают иметь их изделия в личном пользовании. Много мастеров людей пытались создать изделия столь же красивые и изящные, но не многие достигли в этом результатов. Известно, что эльфы избегают употреблять мясо, за исключением особых случаев. Но в своих поселениях они разводят многочисленный крупнорогатый и мелкорогатый скот ради молока и шерсти. С них же они получают шкуры для своих доспехов. И хотя они знают сталь, и производят прекрасное оружие и доспехи, но даже знатные воины этого племени предпочитают для войны кожаный доспех. У них нет полей для выращивания злаковых культур. Однако, эльфы прекрасные садоводы. Они в больших количествах выращивают ореховые и фруктовые сады, ягодные кустарники. Среди прочего надо отметить, что эльфы являются искусными кораблестроителями и мореплавателями. Им принадлежит практически всё северо-восточное побережье Торгового моря. Из своих главных портов Эдрас и Лемминес эльфы отправляются в дальние плавания. Появление их кораблей замечено и в полярных широтах, и вдоль всего западного побережья Империи. Эльфы бойко ведут торговлю во всех портах Империи. А их корабли быстроходны, маневренны и отличаются отличной мореходностью. Внешне эльфы сильно напоминают людей. Существенным отличием их от людей стало наличие удлиненных ушей с заострёнными кончиками. За эту особенность в простонародье эльфы получили прозвище «остроухие». Полагаю, что это произошло от зависти, ибо эльфы долгоживущие. Продолжительность их жизни во много раз превосходит человеческую. Все племена эльфов условно разделяют на светлых эльфов и темных эльфов. Это деление в большей степени условно. Кожа и тех и других эльфов отличается изумительным белым цветом. Разделение идёт только по цвету волос. У светлых эльфов цвет волос белый или слегка рыжеватый. У тёмных эльфов цвет волос градируется от черных до каштановых. По определённым причинам эти племена никогда не перемешиваются. Несмотря на проживание мелкими, компактными семейными группами, эльфы объединены в большой Альянс эльфов. И хотя этот Альянс разделён на несколько королевств, нам не известны случаи междоусобной войны среди эльфов. В случае большой войны, все королевства Альянса выступают единой армией. Этим они выгодно отличаются от людей, чьи бароны и короли нередко отказывались прийти на поле боя по зову Императора. В бою же эльфы хитры и коварны. Они мастера ложных маневров и засад. Часто заманивают своих врагов в топи или непроходимые чащи. Эльфы искусные лучники. Но искусны они также в бою с мечом и копьем, любят парные кинжалы. Славятся своей изощрённой магией, против которой до сих пор не найдено противодействия. Враг, идущий по их земле, никогда не может чувствовать себя в безопасности. Каждая тропа или поляна могут таить в себе смертельную ловушку, а любой куст или дерево могут мгновенно огрызнуться тучей стрел. И вырваться из этой западни будет практически нереально, ибо эльфы не брезгуют ядами, а к тем ядам даже спустя много столетий нет противоядий. Почему они не нападают на соседние народы? На наше счастье эльфы такие же домоседы, как и гномы. К тому же во время последних Великих войн их раса понесла сильные потери, от которых до сих пор ещё не оправилась. Поэтому сегодня они сильны и опасны только на своей территории. Империя заключила союзный договор с эльфийским Альянсом.

К югу от земель эльфийского Альянса раскинулись мертвые земли. Когда-то эти земли принадлежали народу тёмных эльфов. Однако во времена одной из Великих войн прошлого было пробуждено великое зло. В мир пришла Богиня тьмы Мортис. Она подняла из могил множество мёртвых людей, эльфов и даже зверей. Эта армия изначально появилась в Стеклянных Пустошах. Подчиняясь одной им ведомой цели, они двинулись на север, сметая всё на своём пути. Тёмные эльфы в союзе с другими расами пытались их остановить. Но безуспешно. Они понесли страшные потери. Их поселения были разрушены, а погибшие воины восстали из могил и присоединились к армии мертвецов. Светлые эльфы оказались умнее своих тёмных собратьев. Они собрали свои племена, и ушли с пути мертвецов. Не получив сопротивления, мертвецы прошли сквозь земли светлых эльфов, практически не причинив им вреда. Мёртвая армия вторглась в земли гномов. Гномы оказали ожесточённое сопротивление. Император послал на помощь гномам свои войска, так же как он посылал войска на помощь эльфам. Но и здесь объединённым армиям не удалось остановить армию мертвецов. Склоны гор были усеяны трупами гномов и людей. Погибших было так много, что некому было их хоронить, и они многие годы лежали не погребённые. Пало много мастеров и магов подгорного племени, многие знания были утеряны. Но цитадели гномов устояли. Нам не известна причина, но в один из дней, сразу после страшной битвы, когда казалось, что мир уже погиб, жизнь оставила тела мёртвых воинов, и они пали на землю. Гномы считают, что именно в той битве мёртвой армии был сломлен хребет, уничтожены реликвии, поддерживающие их жизнь. Поэтому, не смотря на огромные потери, гномы приписывают победу себе. Потребовалось множество лет, чтобы захоронить всех павших, и восстановить плодородие тех земель. Что же касается эльфов, то их земли восстановились не полностью. После ухода мёртвых, светлые эльфы вернулись в свои поселения. Им потребовались усилия, чтобы излечить свою землю от последствий той войны. Своих владений они не потеряли. Участь темных эльфов более печальна. Почти все они были истреблены армией мёртвых. Лишь небольшая часть их народа сумела выжить, сохранив лишь небольшой клочок своих территорий. Когда-то обширные владения светлых и тёмных эльфов разделяла река Каласире. Левый берег реки принадлежал светлым эльфам, а правый берег вплоть до великого океана — тёмным эльфам. Эта река и сегодня является границей. Но владения тёмных эльфов ограничены лишь малым клочком земли. Те земли в основном заболочены и плохо предназначены для садоводства. Когда-то у них было множество городов, но сегодня они ютятся в двух поселениях — Шеклаге и Солеме. Некогда гордый и могущественный народ сильно унижен и подавлен. Почти все их маги погибли, а знания утрачены. Их стало слишком мало, чтобы вернуть свои исконные земли, очистить их от яда смерти. Их исконные владения теперь принадлежат Мортис и её нежити. В основном эти земли пустынны, но отравлены и бесплодны. Города пусты. И хотя через эти земли свободно могут перемещаться эльфы, орки и люди, но вход в города для них закрыт. Города и бывшие поселения эльфов охраняются отрядами мёртвых воинов, которые спокойно спят, но восстают из своих могил и убивают каждого, кто осмелится потревожить покой этих городов. Именно поэтому все богатства эльфийского народа до сих пор не тронуты. И это несмотря на то, что орки снаряжали в мёртвые земли большие армии, да ещё и при поддержке демонов. Но никто из отправившихся туда искателей сокровищ обратно не вернулся. Несмотря на то, что эти земли теперь принадлежат нежити, это место носит прежнее эльфийское название — Алкмаар. На языке эльфов это означает Королевство Славной Руки. Только теперь это слово приобрело мрачное, негативное значение. Все сокровища и знания эльфов ждут того, кто сможет их добыть. Последствия той войны видны не только в бывших землях тёмных эльфов, но и во владениях светлых эльфов. Во множестве мест по пути следования мёртвых армий до сих пор сохраняются гнездовья гигантских пауков, изначально служивших Мортис. Несмотря на все усилия эльфов, уничтожить эти страшные следы войны не удаётся. Почему же армия мертвецов теперь не нападает на соседние земли и народы? Нам не известно. Однако последние двадцать лет Мортис бездействует. Может быть действительно то, что реликвии Мортис, поднимавшие мёртвых из могил, были уничтожены. А может быть, Мортис просто утратила свою только ей одной известную цель в этом мире. Среди множества народов, населяющих Невендаар, со времён той войны распространён культ смерти и поклонения Мортис. Стало популярно и желанно огненное погребение, которое должно оградить жителей нашего мира от служения этой богине. Договор? Нет. Попытки заключить хоть какой-то договор с государством Алкмаар не удались. Местоположение правителей, жрецов и самой богини нам неизвестно, а все, кто пытался войти в их города, обратно не вернулись.

Если двигаться на запад от мёртвых земель, и пересечь торговое море, длинной дугой вторгающееся в земли Невендаара, со всеми его заливами, мысами и островами, то можно попасть в Выжженные Земли. Некогда это были земли, принадлежавшие людям. Однако во времена, когда Церковь подверглась расколу и отступничеству ересиархов, правители этих земель испытали разочарование в вере Спасителя. Никто толком не знает когда и как это произошло, что толкнуло их на этот путь, но они стали поклоняться владыке ада Бетрезену. Правители стали приносить ему в жертву своих подданных, в надежде на получение могущества и бессмертия. В конце этого пути раскрылись врата ада на земле. Сторонники Бетрезена построили порталы между нашими мирами, и пришли через них к призывающим отступникам. Правителям было обещано перерождение, но демоны обманули их. Закончилось тем, что тех правителей, их семьи и жрецов самих отправили на алтарь и принесли в жертву. Демоны же захватили власть в тех землях и правят покорёнными народами. Надо признать, что люди служат им с большой преданностью. Империя и Церковь Спасителя в то время была сильно заняты подавлением ереси и приведению к покорности отпавших от длани Спасителя. Череда религиозных войн не позволила сразу уничтожить эту заразу на своих южных рубежах. Проблема осложнилась тем, что уже в ходе религиозных войн Империи пришлось выдержать натиск армий демонов. Надо признать, что воины демонических армий в бою очень свирепы. Презирают боль, отважно бросаются в атаку, и они способны на самопожертвование. Их маги переняли от демонов умение призывать огонь. Огненные смерчи выжигали большие бреши в наших рядах, сжигая людей до пепла заживо. Они также научились на небольшой срок оживлять камень и придавать ему облик летающих чудовищ, коих стали называть горгульи. Эти ожившие камни смертельно опасны, а уничтожить их очень трудно. Перед лицом новой опасности церковь Спасителя вновь объединилась. Патриарху удалось убедить вождей ересиархов в том, насколько опасно отклонение от учения Спасителя. Благо, что пример был нагляден. Правители отколовшихся областей и вожди ересиархов не пожелали оказаться принесёнными в жертву, и вернулись в лоно Империи и Матери Церкви Спасителя. С большим трудом объединённые армии Империи смогли отбить натиск армии демонов. Их загнали обратно в выжженные земли, но силы Империи были подорваны в этой борьбе. Освободить выжженные земли и вернуть их в состав Империи не удалось. Возникла ещё одна проблема. Почувствовав ослабление Империи, зашевелились орки и гоблины. Крупные отряды зеленокожих стали пересекать границы Империи и разорять людские поселения. Малочисленная пограничная стража, ослабленная длительными войнами и недоборами воинов, не могла сдерживать этот натиск. Императору пришлось разворачивать войска для отражения новой угрозы. Патриарху церкви Спасителя пришлось скрепя сердце смериться с присутствием на южных рубежах Империи демонических сил. В ходе последних Великих войн огромные армии демонов не раз переходили границу Империи, пытаясь насадить здесь свою власть. Империя оказала отчаянное сопротивление. Самой большой ошибкой демонических правителей стала попытка прибрать к своим рукам мёртвые земли Алкмаара и Черные королевства. Ответный удар армии мёртвых оказался смертельным для могущества демонов. Силы их армии были сильно подорваны, и они вынуждены были отказаться от дальнейшей экспансии в соседние государства. Армии, ещё недавно штурмующие земли Империи, вернулись в Выжженные земли для обороны своих владений. Картину разгрома закончили гномы. Верные союзным соглашениям, заключёнными с людьми, войска гномов прошли через земли людей и поспели к решающей битве. Южнее города Кальдерия в пойме реки Луциан состоялась решающая битва той войны. Люди при поддержке гномов сошлись в схватке с демонами, поддержанными орками и гоблинами. В той битве именно гномий хирд принёс победу светлым армиям. Стальным тараном он пробил ряды демонической армии. Остатки этой армии были прижаты к реке и сброшены в воду. Уцелевшим демонам пришлось сражаться по пояс в воде. Прикрытый людскими магами хирд, оказался неуязвим для огненной магии демонов. Впервые сильнейшее оружие демонов дало сбой. Людские егеря и сквайры сокрушили зеленокожих. Поражение демонов стало катастрофично. Остатки их стали спешно отходить с поля боя. Преследование велось до стен города Бетренбург. Опасаясь, что люди и гномы ворвутся в город на плечах отступающей армии, правители этого города не стали открывать ворота и пытаться спасти своих воинов. Прямо под стенами города, на глазах его жителей произошла эта бойня. Оставшиеся в живых воины демонической армии сражались с отчаянием обречённых. Раз за разом гномий хирд сминал порядки вражеской армии, истребляя демонические войска. Последних бойцов армии демонов загнали в ров и расстреляли стрелами. Три дня армия победителей пировала под стенами города, но штурмовать неприступную крепость военачальники людей не решились, опасаясь больших потерь своей и так не многочисленной армии. На сегодняшний день в этом регионе сохраняется шаткое равновесие. После этого поражения вожди выжженных земель пошли на заключения мирного договора. Но это не мешает им постоянно тревожить наши границы. Чаще всего они это делают чужими руками, натравливая на Империю зеленокожих. Случалось им устраивать на нашей территории восстания баронов. Но активных боевых действий они уже не ведут, сказываются большие потери, понесённые ими в прошлой войне. Некоторые районы Выжженных земель только сейчас начинают заселяться заново. Ещё одним результатом столкновения с демонами стало появления у Империи таких воинов как рыцари на пегасах. Конечно, с летающими демонами вполне успешно справлялись стрелки, но наших воинов это не устраивало. Нашлись те, кто захотел сразиться с ними в небе на равных. Для них специально, по приказу Императора вывели новую породу боевых верховых животных — пегасов. Сначала постарались маги, потом конезаводчики. Теперь при столкновении с демонами в воздухе почти постоянно разворачивались битвы летунов.

Если двигаться на юг вдоль побережья моря, от Выжженных земель, то мы попадём в земли Чёрных королевств. Когда-то эти земли принадлежали оркам. Там были расположены их королевства. Во времена войны с демонами часть ересиархов не вернулось обратно в лоно Империи и Матери Церкви Спасителя. Это была достаточно крупная часть людей, живших в прибрежных городах Империи Трент, Сатория, Икваннир, Руния и Оксундер. Когда ересиархи центральных областей стали массово переходить на сторону Империи, особый отдел церкви — инквизиция, стали преследовать особо яростных сторонников церковного раскола. И если тех, кто перешёл обратно первым пощадили и официально простили, по политическим причинам, то с последующими особо не церемонились. Ересиархи этих городов осознали, что их будут приводить в повиновение последними. А значит и наказание за отступничество будет массовым и неминуемым, они оказали сопротивление. Инквизиторами были задействованы не только военные силы Церкви, но и Имперская гвардия. Когда об этом стало известно, ересиархи поняли, что дело прибрежных городов обречено. Не желая нести ненужные потери, вожди приняли решение покинуть города. В этих городах находилось большое количество торговых и военных судов. Армия Империи ещё только подходила к городам отступников, а в самих городах велась активная погрузка на корабли. Огромная вереница кораблей взяла курс на юг. Там они надеялись найти себе земли для поселения, где Империя не сможет их найти. Города же почти полностью обезлюдили. Такая бескровная развязка конфликта устроила Императора, но не устроила Инквизиторов. Оставшиеся люди преклонили колени перед церковниками настоятелями. В гневе инквизиторы попытались убить всех жителей за сотрудничество с ересиархами, но Император и его армия не позволили произойти бойне. Между Императором и Патриархом произошла ссора по этому поводу. Но на южных рубежах Империи шла война, а Император не был добродушным, милосердным и всепрощающим человеком, хотя и не любил ненужной крови. Вскоре после этого Патриарх умер, и был назначен новый, более покладистый. Смерть старого Патриарха до сих пор тайна. Хотя слухи ходят разные — от естественной кончины, до убийства. В любом случае старый Патриарх мешал Императору привести Империю к порядку и единению мирным путём. В это время флот кораблей ересиархов двигался на юг вдоль западного побережья Империи. Их путь оказался относительно спокойным. Их не преследовали шторма, а пираты своевременно уходили с их дороги, опасаясь сталкиваться с таким большим флотом, да еще усиленным боевыми кораблями. По мере движения на юг, флот продолжал увеличиваться за счёт кораблей других прибрежных городов. А потом этот флот покинул пределы Империи и ушёл на юг. Дальнейшее мы знаем со слов торговцев и путешественников, побывавших в тех землях. Флот изначально делился на две большие группы — выходцев из северных земель малых людских королевств и центрально-южных земель Империи. По-видимому, они изначально не сильно ладили друг с другом. Поэтому, когда флот достиг южной оконечности материка, флот разделился. Те, что пришли с севера, высадились на западной оконечности южного выступа и основали город Примера. Отсюда они начали свою войну с орками. Их появление здесь не вызвало у орков большой радости, и они попытались уничтожить пришельцев. Однако тем было некуда уходить, и они оказали ожесточённое сопротивление. Армии орков были разбиты, а территории поселенцев значительно расширились. Были захвачены орочьи города и переименованы в Квенсель и Андросс. В этих землях орки выращивали стада мелкорогатого скота, были поля бобовых и зерновых, а в горах добывали строительный камень и железную руду. Для работ орки использовали большое количество человеческих рабов. Эти рабы были освобождены. Именно из них получались самые свирепые и безжалостные воины людей. Рабы жестоко мстили своим бывшим хозяевам. Орки были разбиты и отступили на север. Последних орков преследовали по лесам, горам и долинам как диких зверей. Вырезали даже грудных младенцев. Так новые поселенцы отстояли своё право на эту землю. Вторая часть флота двинулась дальше. Они обогнули южную оконечность материка и вплотную подошли к торговому морю. Но люди устали от долгого плавания. Было принято решение осесть. Флот вошел в устье полноводной реки, и там поселенцы основали город Реффулия. В отличие от своих западных соседей, они не стали уничтожать свой флот. Там повторилась история, которую уже пережили поселенцы с запада. Орки попытались уничтожить новых пришельцев. Но люди отчаянно дрались за свой новый дом. Восточная часть южной оконечности материка изобиловала лесами. Там добывали древесину для построек, были поля и огороды, поймы для выпаса мелкорогатого скота. Орки, которые уже вели войну с поселенцами на западе, оказались зажаты с двух сторон. Они оказали отчаянное сопротивление поселенцам, но проиграли войну. Продвигаясь на север, люди захватили город Шатория. Здесь они столкнулись с поселениями людей, присягнувших демонам. Но в тот период демоны вели войну на южных рубежах Империи и не захотели сражаться ещё и с поселенцами на юге. Однако это продлилось не долго. К востоку от нового королевства находились мёртвые земли Алкмаара. В городах начал распространяться культ богини Мортис. Отсутствие инквизиции этому только способствовало. Поскольку религиозное учение ересиархов было не сильно определённым, то в новых землях произошло странное смешение этих религиозных культов. Эти земли стали настоящим раем для тёмных магов и некромантов. Война демонов с Империей велась с перерывами. Во время одного из таких перемирий демоны попытались привести в повиновение Чёрные королевства к югу от Выжженных земель. Незадолго до этого большой отряд орков при поддержке демонов высадилась на западной оконечности королевства Алкмаар. В этом месте находился город Фениксия, принадлежащий темным эльфам. Орды нежити, двигаясь на север, обошли этот город на побережье Торгового моря, да ещё и окружённого болотами, стороной. И хотя большая часть эльфийских воинов приняла участие в битвах с мёртвыми и погибла, но сам город от нашествия не пострадал. Он был переполнен гражданскими беженцами, но воинов для обороны не хватало. Эльфы надеялись пересидеть в городе войну. Именно этот город и стал объектом для нападения орков и демонов. Город пал. Орки устроили большую резню, и уничтожили всех живых эльфов. Воодушевлённая успехом, объединённая армия захватчиков двинулась вглубь Алкмаара в сторону города Махаль. Дальнейшая судьба этой армии не известна. Разведчики, посланные по её следу, также не вернулись. Город достался демонам. Потеря большого количества войск, отбила у демонов и орков желание вести экспансию в этом направлении. Но они полагали, что на юге их ждёт более лёгкая добыча. Они объединились с орками и двинулись на юг. Но разведка Чёрных королевств своевременно предупредила правителей о готовящемся вторжении. Королевства поселенцев объединили свои армии и двинулись на север. Вместе с армией Чёрных королевств шли чёрные маги и некроманты. На южных рубежах Выжженных земель к югу от города Осквернённый Юннен в то время находился ещё один город, имени которого история не сохранила. Там демоны ожидали прибытия армии орков. В тот день, когда две армии, наконец, объединились для нападения, армия Чёрных королевств перешла границу и осадила город. Войска, стоящие лагерем возле города, были сметены. Было захвачено много пленных. Их принесли в жертву Мортис. После чего некроманты подняли павших, и уже армия мёртвых пошла на штурм города. Город был разрушен. Все жители убиты вместе с домашним скотом и дикими животными, живущими в городе. Бежать не удалось никому. Отряды стрелков сбивали демонов, а мертвецы разрывали их на части. После окончания битвы мертвецы пали на землю, жизнь их оставила. Победа была полной. Орки и демоны лишились своих самых лучших бойцов. Война изменила свой облик. Земля на месте города и вокруг него была отравлена. Это стало жутким напоминанием для всех желающих воевать с Чёрными королевствами. Победители назвали это место Руины Новой Надежды. Их силы были подточены в ходе длительных и кровопролитных войн за обладание новыми землями. Этим названием они надеялись обрести мир в новой земле. После победы культ Мортис стал всеобъемлющим для Чёрных королевств.

Вдоль западного побережья материка, зажатое со всех сторон землями Империи, Выжженными землями и Чёрными королевствами расположилось Королевство орков. Были времена, когда Выжженные земли и Чёрные Королевства принадлежали этому королевству. Даже южные земли Империи ещё помнят времена, когда они входили в состав Королевства орков. Орки являются родственниками эльфов, хотя последние этого не признают, возводя себя в отдельную расу. Их родство подтверждается внешним сходством. Хотя образ жизни и наложил на них свой отпечаток. Орки, как правило, крупнее эльфов. Они крепче и сильнее. Однако родство с эльфами не привело орков к долгожительству. Продолжительность их жизни не длиннее, чем у людей. Как и эльфы, они умеют стрелять, но предпочитают открытую схватку. Бой лицом к лицу с противником они считаю величайшей доблестью. Цвет волос у орков чаще всего чёрный, но встречаются и более светлые оттенки, вплоть до белых. Цвет кожи у большинства орков — смуглый, серо-коричневого оттенка. Но встречаются и варианты от белого до черного. В качестве одежды орки предпочитают штаны и куртки из тонкой кожи. Своё прозвище «зелёнокожие» они получили за пристрастие к зелёному цвету и его серо-зелёным оттенкам, в которые они выкрашивают свою одежду. Эльфы считают орков диким и примитивным народом. Но мы могли убедиться в несправедливости этого утверждения. Их постройки грубые, но очень прочные. Их города имеют крепкие и высокие крепостные стены, а внутри представляют собой сложные лабиринты улиц, затрудняющих атакующим штурм городов. История говорит, что штурм орочьих городов дался людям большой кровью. Сами же орки в своих городах ориентируются очень хорошо. Их оружие простое, но надёжное и крепкое. Оно лишено всякого орнамента и украшений. Меч у них всегда меч, а топор — всегда топор. Орочье оружие лишено каких-либо индивидуальных качеств, как у людей, гномов или эльфов. Трофейное оружие орков широко используется городской стражей и ополчением людей. Весь их облик, вся их жизнь говорят о том, что орки предпочитают простоту, практичность и функциональность. Уровень инженерной мысли в племенах орков достаточно велик. Во всех войнах с ними людям сильно досаждали военные машины орков. С их помощью орки обстреливали города камнями, выбивали ворота городов и крепостей, разрушали стены, делали подкопы. В открытых сражениях их машины засыпали наши войска градом небольших камней и стрел. Помимо обычного лука, орками используется механический лук, именуемый также арбалетом. Это мощное оружие поражает врагов на вдвое больших дистанциях, чем обычный лук, но обладает меньшей скорострельностью. Столь же популярным это оружие стало только у гномов. Гномы плохие стрелки из лука, но эффективно метают небольшие топоры и активно используют арбалеты. Мы тоже знаем об арбалете, и даже используем их при обороне городов. Но люди, как и эльфы, предпочитают простой и надежный лук сложному и капризному механизму. Люди давно создали изделия, аналогичные машинам орков, но пристрастия к ним у нас нет. Орки создают крепкие семьи и любят своих детей. Причиной, почему мы не можем жить в мире с этим племенем, стало людоедство. А также память о рабстве, в котором они содержали людей. По этой причине линия границы с королевством орков представляет собой зону постоянного военного конфликта. И мы находимся именно в этой зоне.

Из всех племён, населяющих Невендаар, следует вспомнить и о гоблинах. Конкретного места поселения гоблинских племён не существует. Чаще всего это кочевые племена. Своих королевств они не создают. Встретить гоблинов можно по всему Невендаару. Они низкорослы, взрослый гоблин достигает среднему человеку до груди, и силой уступают всем представителям других рас. Но это не делает их безопасным и покорным народом. В бою они свирепы и агрессивны. Искусные бойцы при владении копьём и кинжалом. Меткие лучники, хотя их луки стреляют не далеко и не сильно. Они знакомы с топором, но нам не известны случаи, чтобы они использовали топоры или мечи в бою. Как и орков, гоблинов называют «зеленокожими». Это утверждение верно. Внешнее сходство с орками у них выражено достаточно сильно. Сами себя они называют «киорк», что на наш язык переводится как «маленький орк». Цвет кожи у них варьируется от белого до смуглого. Волосы, как правило, чёрные. Как и орки, они предпочитают одежды из тонкой кожи, но не брезгуют одеждой из льняных тканей, шерсти и меха. Свою одежду они также выкрашивают в различные варианты зелёного цвета. Они искусные охотники и следопыты, а войну воспринимают как охоту. Прекрасно маскируются на местности и устраивают засады. Размножаются они быстро, а вести войну с ними тяжело. По этой причине, не смотря на все усилия имперских войск, кочевые племена гоблинов свободно перемещаются по всей территории Империи. Ближе к зиме они подтягиваются к Пакмарским горам и прячутся в своих пещерах-стоянках. Отследить эти пещеры не удалось. Гоблины усердно их маскируют и охраняют. Те, кому не повезло найти эти пещеры, погибли и ничего рассказать не смогут. В летний период между гоблинскими племенами часты междоусобные конфликты, но зима их объединяет. Племена, ещё вчера враждовавшие между собой, мирно поселяются в одной пещере, чтобы переждать холодный период. С окончанием холодов и выгоном скота на пастбища, кончается и перемирие. Основной источник их процветания — стада мелкорогатого скота. В качестве верховых и тягловых животных они используют крупных псов. Они искусные наездники на псах, которых также впрягают в свои колёсные повозки. Эти псы используются также для охоты и войны. Сама природа сделала их прекрасными разведчиками. Все племена и расы используют гоблинов для ведения разведки. Этот кочевой народ никогда не испытывает преданности к кому-либо, кроме членов своей семьи. Но за деньги выполняют свою работу. И делают это превосходно. Известны случаи, когда один разведчик-гоблин приносил донесения обоим сторонам конфликта, и с обоих получал деньги за свою работу. Нанимая гоблинов на работу в разведку, вы должны быть готовы, что они с лёгкостью продадут ваши секреты вашим противникам, если те за них заплатят. Они не считают это чем-то зазорным. Остальные расы также мирятся с присутствием на своих территориях гоблинских племён, хотя и ведут с ними постоянные войны.

Ещё одной расой, присутствующей по всей территории Невендаара, являются «змеекожие». Основной ареол их обитания — болота. Эта раса не имеет ничего общего с другими расами. У них больше общего с ящерами. Нам не известно их происхождение в Невендааре. Есть легенды, что они пришли из другого мира через врата меж мирами. Просто тысячу лет назад наши разведчики столкнулись в болотах с этими существами. Они разумны. С ними можно общаться, они освоили наш язык. Однако договоров с нами они не признают, считая себя высокородной расой. Считают себя изначальной расой, перворождённой. Из-за этого они в большой ссоре с эльфами. Те тоже считают себя перворождёнными. Змеекожие соседствуют с другими расами и племенами вполне миролюбиво, не нападают первыми. Хотя стычки с ними происходят регулярно по всему Невендаару. Но эльфы ведут с ними постоянную вялотекущую войну.

В Невендааре живут и другие расы, хотя и не такие многочисленные. Среди них наиболее известны великаны и тролли. Великаны по внешнему виду похожи на людей. Но превышают нас ростом в три-четыре раза. Они в свою очередь делятся на диких и культурных. С культурными ещё можно ладить. Их привлекают на службу в охрану и в армию. Но можно их видеть и в качестве пастухов. Великаны в очень хороших отношениях с гномами. Поэтому в гномьих горах их можно часто встретить. С дикими великанами ладить нельзя. Разговаривать они не хотят ни с кем. Нападают на всех, убивают и приносят разрушения. Все, кто может, воюют с ними. Именно здесь помогают военные машины. Поэтому популяция диких великанов весьма немногочисленна. Что касается троллей, то ни одного культурного тролля ещё никто не встречал. Однако они хорошо ладят с орками и гоблинами. Часто уживаются с ними в одних пещерах.

Были и другие рассказы, знакомившие Аликс и других обитателей крепости с историей нашего мира. О том, что любой рассказ, изложенный мною, становится достоянием всей крепости, я узнал, сидя в столовой за ужином. Краем уха я услышал, что воины пересказывают друг другу мои истории, приукрашивая их. При этом они украдкой поглядывали на меня, видимо гадая, одёрну я их или нет. Но я не собирался вмешиваться. Хватало своих проблем. Да и по природе я не отношусь к той категории людей, кто зарабатывает себе авторитет, одергивая других. Я продолжал работать над свитками и заниматься фехтованием. Постепенно я заметил, что капитан пользуется ситуацией со мной, чтобы заставить остальных обитателей усилить свою подготовку. Некоторое время спустя стрелков стали заставлять упражняться с мечом и копьём, а сквайров и рыцарей стали обучать стрельбе. В глазах тех и других читалось отчаяние. Сквайры и рыцари, обученные рукопашным схваткам, брезговали стрельбой как уделом слабаков. А стрелки считали обучение рукопашному бою пустой тратой времени. Сегодня, оглядываясь назад, я понимаю, как предусмотрительно поступил капитан. Но тогда я испытывал общее недоумение по этому вопросу. Таких чудиков как я всегда было мало. Не каждый человек в этом мире хочет быть разносторонне развитым. Оставьте каждому его удел, кем бы он ни был — лучником или мечником. Остальное по желанию. Но именно упрямство капитана впоследствии сильно помогло нам выжить при осаде.

Все эти события скрасили моё присутствие в крепости в те дни. Оглядываясь назад, я вспоминаю о тех днях с благодарностью, как о самых спокойных днях в моей жизни. Судьба дала мне маленький отдых, прежде чем бросить в омут событий. Закрывая глаза, я до сих пор вижу лица тех воинов и жителей крепости. Я был постоянно занят, много работал. Был полезен людям и хорошо с ними ладил.

Глава 5

Однако я отклонился от темы. Я испытывал азарт и увлечение при работе. Незаметно пришло время подключиться к магической башне. Как сейчас помню тот день, девятый день моего присутствия в крепости. Сразу после завтрака, как только вернулся из лазарета, я решил провести этот обряд. Я испытывал страх. До этого я никогда не проводил этот обряд самостоятельно. Поэтому сначала я задумал настроиться на волшебную палочку. Мне казалось это разумным. Если обряд не удастся, можно будет его переосмыслить и найти ошибки, попробовать снова. Из своей комнаты я спускался к основанию башни, неся с собой волшебную палочку и свиток с заклинанием. Свиток содержал подробную схему заклинания. И первым делом я должен был начертить на полу первого этажа основания башни сложную пентаграмму вокруг столба.

Я оставил посох в стойке возле стола, запасся куском мела и длинной чертёжной рейкой. Дополнительно я принёс разные чертёжные инструменты. Они, конечно, были маленькие для решаемой мною проблемы, но ничего другого у меня не было. Я остановился у основания столба. Его ширина составляла полтора локтя. От этой величины и следовало отталкиваться. В свитке было указано, что окружность пентаграммы следовало рисовать на расстоянии четырёх локтей от центра. Я видел в этом определённую проблему, хотя и решаемую. Центр этой окружности находился внутри столба. Следовательно, рисовать её, используя обычный циркуль, не получится. Придётся делать разметку и вести линию от одной отметки до другой. Упаси Спаситель провести линию неровно. Пора было приступать. Я наложил рейку с отметками на пол, и подошёл к нужной отметке. Здесь меня ждала первая радостная новость. Строго по внешней линии отметки были выложены окружностью камни. Для верности я промерил эту окружность со всех сторон относительно столба. Везде расстояние было одинаково. По кругу было выложено семьдесят два камня. Ради интереса я их измерил. Внутренняя часть камней, обращённая к столбу, была вогнута, вместе они образовывали правильную окружность, что сильно облегчало для меня работу. Ширина камней, выложенных по окружности, была одинакова. Это означало, что каждый из камней занимал в окружности сектор в пять градусов. Надеюсь, что в старину строители башни мерили окружность в градусах. Оставалось только обвести внутреннюю линию камней мелом, и получится правильная окружность. Что я и сотворил. Теперь я стоял внутри круга. И, хотя меня впереди ждало ещё много работы, я испытывал гордость от первой победы.

Теперь предстояло провести остальные линии восьмилучевой звезды неправильной формы. Один из лучей падал строго на север. Остальные располагались в секторе от востока до запада. Самое разумное было начать с разметки этой, самой простой части. Я передвинулся в северный сектор башни, осматривая пол при свете, падающем через открытую дверь, и дополнительно подсвечивая себе фонарём. Причина заключалась в том, что дверь, по традиции, выходила строго на юг. Поэтому столб перекрывал своей тенью северную часть. Я наклонился к земле, пытаясь строго определить нужную точку. Здесь меня ждало второе открытие. В точке, которую я должен был пометить как северный угол, к линии окружности примыкал камень. Северный край камня был обрезан в форме угла, остриём касаясь линии круга. В моей голове загорел огонёк догадки. Чтобы проверить её, я переместился к восточной стороне. В точке восточного угла к внутренней части круга примыкал остриём ещё один камень, похожий на северный. Я осторожно двинулся по кругу в сторону южной стороны. Во всех точках на окружности, указанных на пентаграмме, были уложены в пол подобные камни. Все остальные камни внутри круга были плотно подогнаны друг к другу, но находились в хаотичном беспорядке. Это было нужно, чтобы сбить с толку не знающего человека. Но знающему человеку эти подсказки помогут легко воссоздать пентаграмму.

Я стукнул себя ладонью по лбу и обругал себя последними словами. Как можно было не догадаться? Сразу после этого я испросил прощения у Всевышнего за свои слова. Одновременно возблагодарив его и строителей этой башни за этот подарок судьбы. Конечно, это пограничная магическая башня. Она придана воинскому гарнизону, постоянно ведущему локальную пограничную войну. Гибель членов отряда, в том числе и магов, заранее предполагается. Значит, маги должны часто меняться, что и происходило в реальности. В отличие от городских магических башен, где знания обязательно прячутся, в пограничной башне сделали подсказки для облегчения настройки. В боевой обстановке настройка мага на башню должна производиться как можно быстрее, чтобы отряд не терял своей боеспособности. Осталось только этим воспользоваться.

Я сделал метки на камнях, которые сейчас должен был соединить линиями. Приложил рейку. Линии углов граней камней совпали с линией соединяющей эти углы. Это была ещё одна подсказка. Я прочертил линию. Чтобы удостовериться со своими подозрениями, я сделал пометку на окружности, в которую должна была прийти вторая линия северного угла. Линии граней камня опять совпали. Я опять возблагодарил Спасителя и строителей башни. Дальше дело пошло быстрее и веселей. Я сверял пометки, делал линии. Менее чем за полчаса я начертил пентаграмму. Ещё раз обошёл её по кругу, чтобы убедиться, что линии нигде не прерваны и не затёрты в ходе работы. Осталось нанести в углах и пересечениях линий знаки стихий и магических сил. Я начал с северного угла. Угловые камни очень хорошо подходили для этой цели. Я был доволен создателем башни. Впоследствии мне несколько раз приходилось подключаться к разным магическим башням, но первый раз стал для меня особенно памятным. Сидя на корточках с наружной части круга, высунув язык и прищурив глаза, я аккуратно выводил символы. Приподняв полы мантии и заправив их за пояс, я аккуратно входил внутрь круга, чтобы нанести обозначения на пересечениях линий.

Прошёл примерно час, когда на пентаграмме была нанесена последняя линия и последняя черта в обозначении. Я разогнул спину и потянулся. Было чувство усталости, но сильнее всего меня распирало чувство гордости и радости. Следуя дальше по жизни, мне приходилось создавать пентаграммы более сложные и вычурные. Но эта первая пентаграмма казалась мне в тот момент настоящим произведением искусства. Мне хотелось стоять и долго любоваться своим созданием. Что бы обо мне не думали, но я сам себя и одёрнул. Мне стоило больших усилий, чтобы вернуться на землю с небес и вспомнить для чего я здесь стою.

Теперь следовало оказаться внутри звезды, как можно ближе к её центру. Всё ещё с полами, заткнутыми за пояс, чтобы не замести линии, я, аккуратно шагая, вошёл внутрь начертанной звезды. Я расположился спиной на юг, а лицом на север. Встать в центр пентаграммы я не мог, там находился столб. Но это было и не нужно. Я осторожно вытащил волшебную палочку и приложил её к столбу вертикально на уровне своей головы. Должно сработать. Придерживая палочку пальцами сверху и снизу, чтобы не уронить, я открыл своё второе видение. Мой взор проник внутрь палочки. Теперь я ясно видел её внутреннюю структуру. Мир расширился и уменьшился одновременно. Мои руки казались мне огромными, а палочка в моих руках такой маленькой, просто миниатюрной. Было удивительно, что она не выпадает из моих рук. Я понимал, что это иллюзия. Вокруг меня струились потоки магических сил. За пределом круга пентаграммы они клубились как пар, но внутри их потоки упорядочивались. Всё время мне приходилось работать в полутьме, но сейчас мир осветился многообразием красок. Многие цвета были просто безумны, они находились не на своих местах. Краски мира обрели запахи, а запахи обрели цвет. На углах пентаграммы магические силы сгущались и светились ярче. Пора было использовать эти силы в своих целях. Мысленно я протянул силовые линии от семи лучей, находящихся позади и по бокам от меня к нижней части палочки. Ещё одну силовую линию я протянул от верхнего конца палочки к северному лучу. Я набрал в лёгкие воздух. Чтобы привести силы в движение требовалось произнести словесный ключ, активирующий заклинание.

— Мисцере корпус — проговорил я на одном дыхании плавно и протяжно.

Сначала не произошло ничего. Но я знал, что силы активированы. Теперь следовало пропустить их через палочку. Я усилил нажим. Было сложно удерживать второе видение, палочку вертикально и одновременно магические связи с углами пентаграммы. Но я справлялся, сказывались годы тренировок. В одних наставлениях говорится, что надо усиливать нажим до тех пор, пока магический артефакт не будет «проломлен». Только тогда ты станешь на него подключён. Но мой личный опыт общения с магическими силами говорил, что грубая сила не всегда помогает. Применяя грубый напор, можно было нарваться на артефакт, который тебе окажется просто не по силам. А если ты нарвёшься на «слабый» артефакт, есть опасность неосторожно его «сжечь», испортить. Я более доверял другим наставлениям, найденным мною в одной редкой книге. Нет, она была не запретна, просто написана сложным языком, потому и редко читаема, и, как следствие, редко переписываема. Автор книги рекомендовал изменять не силу напора, а параметры силы. Частота, модуляция, диапазон магической силы, воспринимаемые магом как цветовые и вкусовые параметры. Я медленно стал изменять цветовую гамму прилагаемой силы, добавляя в неё разнообразие вкусов. Начал от блекло-серого цвета и, задержавшись на нем, начал медленно перебирать вкусовую гамму, начав с простых вкусов и дойдя до сложных сочетаний. Не получив ответа, я изменил цветовую гамму на более тёплую и вновь прокрутил вкусовую гамму. Какое-то время я не получал никакого ответа, пока не довёл цвет до красно-жёлтого. Именно в этот момент я и почувствовал движение магических сил в палочке. Трепещущее и прерывистое ощущение, как будто чей-то голос пытался докричаться сквозь гомон голосов и порывы ветра. Я стал менять вкусовую гамму. Голос магической силы становился всё более ровным и устойчивым. В тот миг, когда я довёл вкусовую гамму до солёного с привкусом горечи, палочка ответила ровным «голосом» и спокойным течением магической силы. Я настроился на артефакт. Впервые я сделал это самостоятельно.

Из верхней части палочки брызнули искры, прямо из-под моих пальцев. Конечно, я понимал, что магия не может меня обжечь, но всё равно дёрнулся от неожиданности. Я отдёрнул руку, и палочка не упала на пол только по тому, что была зажата второй рукой. Некоторое время я успокаивался. Испуг плавно перетекал в восторг. Я возвращался в наш мир, и мир возвращался в свои привычные очертания. Я перехватил палочку в правую руку. Вызвав у себя состояние жёлто-красного цвета с солёно-горьковатым вкусом, и взмахнув ею, я вызвал целый сноп жёлтых искр.

— И-е-ху — заорал я и стал прыгать от радости.

Теперь, помимо посоха, я стал обладателем и магической палочки. Хотелось бежать и громко кричать об этом. Хвастаться перед всеми. И счастье, что я этого не сделал. И счастье, что никого не оказалось рядом.

Постепенно восторги улеглись, уступив место здравому смыслу. Надо было совершить то, ради чего я всё это затеял. Пора было настроиться на магическую башню. Ещё раз, осмотрев пентаграмму, я взял в руки мел. Теперь следовало поправить линии и знаки, затоптанные мною во время моего веселья. Пришлось потратить на это некоторое время. Чтобы волшебная палочка не мешалась и не вносила свои коррективы в настройку, пришлось сходить наверх и спрятать её в тайнике. Второй раз провести обряд настройки на магический артефакт оказалось намного легче. Я стоял у основания столба, приложив ладони к его поверхности. Весь магический столб предстал передо мной, от земли и до самого верха. Магические силы, приведённые мною в действие для подключения к нему, были несоизмеримо более высокими и могучими. В тот миг, когда приложенная сила обрела насыщено синий цвет со жгучим привкусом, сила пришла в движение. Меня смяло, вдавило в столб. В этот миг я и магическая башня стали единым целым. Ощущение боли и одновременно радости и счастья буквально раздавило меня. Никогда в жизни до этого я не ощущал себя настолько счастливым и могущественным. Хотелось купаться в силе и не возвращаться обратно. Я что-то дико кричал, но не понимал сказанного. Только ощущение крика. Вокруг меня взметнулась воздушная волна, растрепавшая мои волосы и одежду. Эта же волна сдула мел с камней и оборвала мою связь с башней. Я возвращался в себя. Я мысленно потрогал башню и прикоснулся к столбу. Башня отозвалась. Настройка была проведена успешно. Ещё не до конца успокоившись, я оглянулся вокруг. До этого я не понимал, почему пентаграмму надо рисовать мелом. Почему её не выложили камнями? Хорошо, что не выложили. Воздушная волна не смогла бы сдуть камни. Я очень хорошо понимал опасность. Продлись связь ещё немного, и последствия могли бы стать трагичными для меня. Я мог сгореть физически или ещё хуже — повредиться рассудком. Мысленно я опять поблагодарил Спасителя и мастеров, создавших башню.

Я до сих пор испытывал чувство радости. Хотелось пойти к людям и поделиться с ними своей победой. С этими мыслями я вышел из башни и направился в сторону главной площади. Я шёл и счастливо улыбался во весь рот. Навстречу мне с баграми и вёдрами бежало чуть не всё население крепости. Я шёл им навстречу с широкой улыбкой. Впереди всех бежал капитан Рогволд. Мы столкнулись с ним практически нос к носу.

— Что у тебя горит? — заорал капитан. Его глаза выражали крайнее беспокойство.

Я оглянулся. Башня стояла невозмутимая и тёмная, как всегда. Снова посмотрев на капитана, я сообщил ему.

— Я настроился на башню!

Радость ещё переполняла меня, мешая осмыслить происходящее. Я попытался взмахнуть руками, чтобы описать переполняющие меня чувства. Но мир не оценил моего счастья. Он почему-то совершил оборот вокруг меня. Мгновение назад я видел лицо капитана, а сейчас смотрел в небо с плывущими по нему облаками. Падения на землю я не почувствовал. Несколько рук подхватили меня в воздух. Раздались команды и меня куда-то понесли. Я пытался брыкаться, кричать, что со мной всё в порядке. Но меня не было слышно. Вместо громких криков из меня вырывались только хрипы. Ясное небо внезапно сменилось сумраком помещения и белым потолком. Довольно грубо меня уложили на кровать. Вокруг раздавался шум голосов. Капитан громко рычал, перекрикивая толпу. Я услышал громкий девичий вскрик и жёсткий голос тёти Веры. Чья-то ладонь упала мне на грудь и прижала к кровати. Удерживая мои ноги, с меня сдёрнули башмаки. Я попытался возмутиться и сделал усилие приподняться на кровати. С таким же успехом я мог бы бодаться с каменной крепостной стеной. Прямо напротив моих глаз возникло жёсткое лицо тёти Веры.

— А ну, лёг! — рявкнула она.

В этом взгляде и голосе было столько силы и власти, что мне сразу расхотелось сопротивляться. Я бессильно рухнул на кровать. В поле зрения возникло обеспокоенное лицо Аликс. У неё в руках был флакон со снадобьем. Она извлекла из кармана отрез ткани, сложенный в несколько раз, и, сняв крышку, обильно смочила ткань. В следующий миг эту ткань наложили мне на лицо, накрыв нос и рот. Резкий запах ударил меня по ноздрям. Неосознанно я вдохнул через рот и закашлялся. Мир дрогнул и его очертания сразу стали размываться. «Снотворное, дыхательное» — возникла у меня мысль прежде, чем мир померк. Вся суета, гомон голосов остались позади.

Когда я открыл глаза, вокруг стояла темнота. Была ночь. Лишь тусклое пятно света виднелось справа от меня. Я попытался приподняться, чтобы увидеть источник. Тело отозвалось сильной болью. Кажется, болело всё, что только может болеть. Я снова рухнул в кровать, перед глазами плавали красные круги. Однако меня услышали. Раздались голоса. Тёти Веры и Аликс. Какое-то время они обсуждали услышанный звук, потом решили посмотреть. Пятно света начало приближаться. Вскоре оно оказалось возле моей кровати. Не смотря на ещё не прошедшую муть в глазах, я сумел разглядеть фонарь в руках тёти Веры. Из-за её спины выглядывало обеспокоенное личико Аликс. Фонарь приблизился ко мне.

— Уже проснулся? — спросила тётя Вера.

— Пить — выдавил я из себя хриплым голосом.

Раздался топот лёгких шагов. Спустя мгновение Аликс вернулась с кружкой воды в руках. Вдвоём они приподняли меня и напоили. Вода гулко прошла по пищеводу, вливая в меня силы.

— Ну, и напугал ты нас! — проговорила тётя Вера. — Что натворил?

— Я настроился на магическую башню — ответил я после небольшой паузы. — А почему такой переполох?

Из последующего рассказа я понял, что мой поступок сильно напугал обитателей крепости. Был обычный летний день. Люди занимались своими делами. И вдруг средь белого дня ударила молния и объяла мою башню. Затряслась земля. Вода выплеснулась из колодца и заходила волнами в крепостном рву. После чего магическую башню объяло огнём. Люди решили, что я переборщил с магией и поджёг башню. Поэтому бросились меня спасать. Потом подул сильный порыв ветра, и башня погасла. Вслед за этим из башни вышел я. Рогволд увидел, что я выгляжу ошалевшим, а затем рухнул на землю. Поэтому он и его люди принесли меня в лазарет. Я слушал и внутренне сожалел, что не мог со стороны наблюдать это зрелище. А посмотреть, наверное, стоило. Судя по всему, моё подключение активировало все четыре стихии. Устроил зрелище на всю крепость, а сам был лишён возможности его посмотреть. Пока я слушал рассказ, Аликс принесла плошку с овсяной кашей, набрала ложку и попыталась впихнуть мне её в рот. Я замотал головой.

— Не надо. До утра дотерплю, а там схожу на завтрак.

— Ну, уж нет, сынок, — ответила с улыбкой тётя Вера. — Судя по тому, как ты покрыт синяками, ты здесь ещё дня три пролежишь.

Несмотря на боль, я согнул руку и ощупал своё тело. Под одеялом тело было обнажено. В местах прикосновения оно отзывалось болью. Я почувствовал под пальцами какую-то мазь. Вынув руку из-под одеяла, я понюхал пальцы. Бадяга. Используют для ускоренного заживления синяков и гематом. Судя по плотности мази, тело должно было пострадать сильно. От расстройства я проглотил кашу с ложечки. Да и последующие порции тоже. Тётя Вера оказалась права. Я провел в лазарете три дня. Только на третий день я почувствовал себя достаточно уверенно, чтобы начать лечиться самостоятельно. Самым болезненным для моего самолюбия стали не насмешливые взгляды воинов, а то, что все эти дни за мной ухаживала Аликс. А учитывая мою наготу, это было для меня ещё и унизительно.

Глава 6

Утром четвёртого дня я покинул лазарет. Опухоли сошли ещё вчера. Кровать к вечеру была мокрая от избытка выделившейся воды. Меня переложили на соседнюю кровать. А мокрый матрас и постельное бельё вывесили на улицу для просушки. Ночь я спал в новой кровати. Я долго не мог понять сочувственные взгляды Аликс, направленные на меня. Утром четвёртого дня мне, наконец, удалось увидеть себя в зеркале. Зрелище было печальным. Лицо было в сине-жёлтых разводах, оставшихся после гематом. Эти разводы концентрическими кругами расходились вокруг глаз. Мои губы были раскрашены синими пятнами. Такие же разводы покрывали практически всё моё тело. Ощущение было такое, будто меня жестоко избили. Двигаться тоже было достаточно болезненно. Но оставаться в лазарете дальше мне уже не хотелось. Безделье просто убивало меня. Мои неоконченные проекты манили. Цель была так близка и одновременно недостижима. Так хотелось опробовать свои новые способности, но именно в этом я теперь был ограничен. Помимо ухаживания за моим больным телом, Аликс пыталась развлечь меня чтением книги. Она читала ещё по слогам, но вполне уверенно. Я пытался воодушевиться этим. На наше счастье в лазарет не поступали серьёзные больные, потому что помочь им я был бессилен. Бессилие и беспомощность подрывали мой моральный дух сильнее всего. Но тело продолжало выздоравливать естественным путём. Были и другие причины, заставлявшие меня поскорее вырваться отсюда.

Пока я лежал в лазарете стали всё чаще появляться люди, не принадлежащие нашему гарнизону. Это были жители окрестных поселений. Они приносили не очень приятные новости. В стране становилось неспокойно. Вместе с рассказами воинов собранная картина получалась не самая приятная. К границам Империи подтягивались отряды орков. Они не нападали, но расположились военными лагерями на несколько дней пути вдоль границы. Разведчики говорили, что лагеря не многочисленны, но их много. Распределены они так, чтобы помимо общих поставок продовольствия из глубины королевства, орки могли вести охоту в местах дислокации. Старики говорили, что это стандартная тактика орков. Перед ударом по нашим гарнизонам они подтянутся к точке прорыва. Только тогда можно будет узнать основное направление удара. В некоторых местах разведчики видели троллей. Были замечены боевые машины орков, в частности катапульты. Это означало, что простым набегом не обойдётся. Можно было ожидать осады городов и пограничных гарнизонов. Новости из глубины Империи приходили тоже не самые обнадёживающие. По непонятной причине кочевые отряды гоблинов изменили свои обычные кочевые маршруты, и теперь огромными таборами двигались на юг в сторону границы. На дорогах Империи активизировались разбойники. Перевоз товаров и продовольствия по этим дорогам сильно затруднился. Торговцы сбивались большими караванами с многочисленной охраной. Издержки на перевоз товаров возросли. Чтобы покрыть их, торговцы подняли цены на товары. Доходы населения упали. Имперские егеря и баронские наёмники не успевали справляться с беспорядками. Вдоль дорог вырастали леса виселиц с повешенными разбойниками. Бароны роптали, они стали требовать у Императора снизить налоги в связи с падением доходов. Император был непреклонен. Налоги были нужны на содержание армии и крепостных сооружений. Недовольство баронов постоянно возрастало. Можно было ожидать баронского бунта.

Но этим неприятности не ограничились. Крупные отряды армии демонов перешли нашу границу восточнее города Бетренбург. Обойдя пограничные сооружения, они вторглись на нашу территорию и выжгли множество поселений на правом берегу реки Луциан. Среди выжженных руин они спешно возводили капища, принося на них в жертву Бетрезену оставшихся в живых жителей поселений. Император срочно перемещал имперскую гвардию к городу Кальдерия, полагая нанести удар по армии демонов оттуда. Со дня на день ожидалось, что объединённая армия Империи двинется на восток, выдавливая отряды демонов с нашей территории. Среди военачальников шла настоящая грызня за право управлять этой армией. Это было понятно. Главнокомандующий получает самую большую оплату и самую большую часть добычи. При этом каждый считал себя непревзойдённым гением войны и не желал подчиняться другим военачальникам. Дело стояло на грани столкновений между боевыми отрядами имперской армии. Чтобы предотвратить это Император впервые за много лет решил выехать во главе армии сам. Понятно, что это был не военный, а политический ход. Только так можно было предотвратить стычки между военачальниками. По приказу Императора часть воинских отрядов, расквартированных под городом Тругардом и городом Оксундер, должны были выдвинуться к Кальдерии на соединение с главными силами. Это ослабляло оборону нашего сектора границы. Старики ругались. Не надо было быть военным гением, чтобы понять главное — теперь мы могли рассчитывать только на себя.

Когда я вышел из лазарета, меня ждала ещё одна новость. За время моего лечения население крепости значительно возросло. К нам в крепость стекались жители дальних поселений, ферм и деревень. Даже простые люди, живущие в приграничной зоне, понимали, что дело движется к войне. И если жители близлежащих поселений могли успеть в случае опасности спрятаться в крепости, то у дальних поселений шансов на спасение было мало. Капитан понимал это и не препятствовал. Это прибавляло в крепости работников, и бойцов, пусть и не самых лучших. Под заселение беженцами он отдавал пустующие помещения башен. Но пустующие помещения лазарета и магической башни он отдавать беженцам запретил. Беженцы приходили со своим скарбом и скотом. Увеличилось число пастухов, и капитан заменил ими воинов. Прибавилось работников, и капитан организовал ремонтные работы в крепости. Подмазывались связывающим раствором стены изнутри и снаружи. Заменялась кровля. Изготавливалось новое оружие для вновь прибывших жителей. Раймус теперь занимался еще и их подготовкой. Освободившихся бойцов капитан отправил в патрулирование. Помимо этого, они занимались охотой на крупного зверя. В крепости были организованы коптильни. День и ночь они вялили и коптили мясо и рыбу. Сушили фрукты, заготавливали овощи и зерно. Проводили засолку овощей в бочонках. Завозились дрова. Капитан отправил в Тругард заявку на дополнительные поставки продовольствия. Крепость усиленно готовилась к осаде. А я всё это время отдыхал. Теперь требовалось это исправить. Конечно, моё тело пока не позволяло мне тренироваться на площадке для воинов. Чувство войны витало в воздухе. Но меня ждали кольца и заклятия, и я хотел успеть до начала осады.

Я старался пройти от лазарета до магической башни, придав себе горделивую походку. Вот только получилось не очень. Тело продолжало болеть и двигалось рывками, я хромал на обе ноги. И хотя я держал голову высоко поднятой, но стремился избегать показывать своё лицо с синюшными разводами окружающим. Но при этом продолжал чувствовать на себе жалостливые взгляды окружающих. И это несмотря на то, что у меня на голову был натянут капюшон мантии. Возле башни меня ждал ещё один сюрприз. Возле дверей скучал часовой, сидя на скамейке. На мой удивлённый вопрос, зачем он здесь, я получил ответ.

— Дык это… капитан приказал. Ну, значит, чтоб от… дураков. — похоже, что это немудреное предложение далось ему с большим трудом. — Свои-то не полезут. Но счас в крепости много… чужих.

Он многозначительно развёл руками, видимо помогая жестами изложить свою мысль. Я кивнул головой, не вдаваясь в подробности. Меня волновала другая мысль — на месте ли фонарь, чтобы не подниматься по лестнице в темноте. Я открыл дверь и только теперь задумался, что возможно придётся повесить замок. Фонарь оказался на месте, и даже наполовину заправлен маслом, что не могло не радовать. Потребовалось время на розжиг огня и зажигание фитиля фонаря. Закрыв дверцу фонаря, я какое-то время отдыхал, восстанавливая дыхание. Теперь требовалось совершить подвиг и подняться на два этажа вверх. Путь наверх для меня состоял из сплошных стонов и тихой ругани. Боль не оставляла меня на протяжении всего пути. Я даже не обратил внимания ни на темноту вокруг, ни на неудобство подъёма. Я очнулся только когда оказался в своей комнате. Сильнее всего меня манила кровать. Чуть меньше манил табурет. И я выбрал табурет, понимая, что с кровати мне будет подняться тяжелее. Когда я присел на табурет возле стола, тело застонало, требуя сместиться на кровать. Потребовалось много усилий, чтобы не подчиниться ему. Вот так я и сидел за столом, бессмысленно глядя перед собой. Я долго не мог сообразить, что именно мне от себя самого надо. Наверное, прошло много времени, прежде чем мысль смогла просочиться в мой измученный болью мозг.

Наконец в голове зародилась мысль. Нехотя я придвинул к себе кипу бумаг с незаконченным заклятием. Рассматривая внимательно каждый листок, я стал искать тот, где заклятие могло быть законченным, ну или почти законченным. Постепенно я втягивался в работу. Стопка бумаг, отложенных для растопки камина, стала увеличиваться. В неё я стал откидывать листы со схемой заклятия либо неверной, либо неполной. Когда на башне пробило полдень, в моих руках остался лишь один листок. Заклятие было почти законченным. Прежний маг был неряшлив и неаккуратен. Кипа бумаг захламила его стол и мешала работать, а неряшливость схемы мешала найти ошибку. Поэтому заклятие и не сходилось. Я улыбнулся. Для начала требовалось аккуратно перерисовать эту схему на новый лист пергамента. Тогда я смогу увидеть ошибку и исправить её. Именно с такими мыслями я притянул к себе новый лист пергамента и чертёжные инструменты. Пора было приступить к работе.

Когда на башне пробило призыв к обеду, работа была в самом разгаре. Я как раз закончил перенос основных элементов. Надо было сходить на обед и найти капитана. Идея с замком на башню меня заинтересовала. Мне не хотелось ставить магический замок. Следовало об этом поговорить с ним. Я поднялся. Тело отозвалось болью, но всё-таки можно было терпеть. На этот раз я взял посох и направился к люку в полу. Только сейчас я осознал, что люк по-прежнему был открыт. Я был в таком плохом состоянии, что не только не смог, но даже и не догадался его закрыть.

— Люмос — засветил я навершие посоха.

Теперь можно было спускаться. Осторожно переставляя ногами, я стал двигаться по ступенькам вниз. На этот раз я всё-таки не забыл закрыть за собой люк. Шаг. Шаг. Ещё шаг. Оказалось, что спускаться вниз было намного болезненнее, чем подниматься. Меня несколько раз сильно шатнуло. В мозгу всплыли страхи падения. Только этого мне не хватало. Я старался максимально прижаться к столбу, удерживая посох в левой руке. После этого я двигался почти постоянно боком, приседая на левой ноге и ощупывая правой ногой следующую ступеньку. Движение вниз показалось для меня вечностью. Так я преодолел отверстие в перекрытии между первым и вторым этажами. Когда я лежал в лазарете, мне всё хотелось вырваться и вернуться в свою комнату в башне. Но теперь, спускаясь вниз по ступеням, я не считал эту идею хорошей. Меня посетила мысль вернуться, но я тут же её отбросил. Во-первых, надо работать. Возможно, у меня мало времени, если оно вообще есть. Во-вторых, моя гордость этого не позволит. Оставалось лишь терпеть, закусив губы. Я остановился и разжал зубы, провел языком по губам. Вот же как? Оказывается, я действительно закусил губу, да ещё незаметно для самого себя. Вновь закрыв рот, я продолжил спуск вниз. Посох давал небольшой круг света прямо передо мной. И когда в этом круге света показались плитки пола, желание спрыгнуть вниз на них стало почти нестерпимым. Потребовалось большое усилие, чтобы его перебороть. Шаг. Шаг. Ещё шаг. Наконец моя нога ступает на плитку пола. Внутри меня вспыхивает восторг. Я переборол себя. Чувство было такое, будто я могу всё на свете. Находясь в состоянии эйфории, я прошёл к двери и толкнул её наружу. Свет ударил меня по глазам, но не смутил, а лишь добавил радости.

— Нокс — погасил я свет посоха.

Когда глаза немного привыкли к свету, я увидел стражника, смотрящего на меня напуганными глазами, перед собой он держал символ Спасителя. Я постарался успокоить его, сказав, что это заклятие на людей не действует. Но, похоже, что не сильно он мне поверил. Я пожал плечами, натянул капюшон на голову и направился в сторону столовой.

Обед описывать нет смысла. За столами как всегда царило оживление, но чувствовалось общее напряжение. Среди обычных воинов, к которым я привык, были заметны новые лица. Запихав в себя пищу и запив её тёплым горьковатым чаем, я расспросил окружающих о месте нахождения капитана. Мне объяснили, что его теперь можно чаще всего найти на площадке для тренировок. Поблагодарив, я направился к выходу.

Когда я подходил к площадке для тренировок на ней находился Раймус и капитан, которые гоняли по площадке ополченцев. Вдвоём они пытались привить им навыки, которые помогут тем пережить свой первый бой. Капитан давал резкие команды на перемещение, парады и атаки. Раймус ходил вдоль строя, громко рыча и ругаясь, он стеком раздавал удары неумехам, пытаясь заставить их правильно стоять или передвигаться с нужной ноги. Ополченцы были покрыты потом, их рубахи промокли в нескольких местах. Похоже, что занятие шло давно, но особых успехов не было. Я понимал, что их основная задача — это глаза и уши армии, а также подпирать спины профессиональных воинов. Но, тем не менее, я испытал определённую жалость к ним. В случае реального сражения их шансы на выживание были ничтожно малы. Только и оставалось, что держаться за профессиональных воинов. Но я понимал и воинов. Если ополчению предстоит прикрывать им спину, то очень важно, чтобы те, хоть что-то умели. А то ведь можно и погибнуть с такой обузой. Именно с такими мыслями я и подошёл к площадке для тренировок. Здесь меня и заметил сначала Раймус, а после и капитан. Увидев мою шатающуюся фигуру, шаркающей походкой движущуюся в сторону площадки, Раймус выставил перед собой ладонь в мою сторону и закричал.

— Стой! Сегодня отдыхаешь. Поправишься — продолжим занятия.

Все повернули головы в мою сторону, пытаясь рассмотреть, к кому обращается наставник. И тут же услышали новый крик Раймуса. Ближайшие ополченцы успели получить стеком по спинам, остальные предусмотрительно развернули головы вперёд и изобразили преданный взгляд в сторону капитана. Я не стал с ним спорить, лишь согласно кивнул. Сообщил, что у меня дело к капитану. Теперь кивнул капитан, изобразил указательный жест рукой в сторону наблюдавших за происходящим воинов. Жест перешёл в манящее движение, а манящее движение перешло указательное в сторону земли у него под ногами. Из толпы воинов отделился один из сыновей тёти Веры и сменил капитана на занятиях. Теперь уже он отдавал команды. Капитан подошёл ко мне. Я заговорил с капитаном и описал ему свою просьбу. Пока я говорил, на лице капитана появилось удивлённое выражение. Он разъяснил мне, что все предыдущие маги без исключений пользовались магическим замком. Никто из них никогда не заботился о безопасности других жителей крепости. Именно это отбило у остальных желание лазить в магическую башню. Лично он не видит необходимости в установке механического замка. Пусть все остаётся как прежде. Для меня будет лучше поставить магический замок, чтобы он смог освободить бойца, дежурившего там, пока я болел. Но моя забота о других членах отряда его порадовала. В его глазах это выгодно отличает меня от всех предшественников.

— Да, кстати. Тебе положено недельное жалование — сказал он с улыбкой.

Достав кошелёк, он извлёк из него монеты и отсчитал мне восемь серебряных монет. Я держал в ладонях свой заработок и бессмысленно смотрел на эти монеты.

— На что же их тратить? У меня всё есть.

— Спрашиваешь совета — улыбаясь, спросил он, и я кивнул. — Для службы — ты хорошо метаешь ножи. Купи дюжину метательных ножей и сумку-ножны для них. Купи себе хороший нож с ножнами для общего пользования, а то твой выглядит жалко. Для себя — купи хорошую верхнюю одежду, а то ходишь постоянно в одном и том же. Так будет смена одежды.

Я лично решил для себя, что прикуплю ещё и нижнее бельё.

— Ну и для души — купи что-нибудь в подарок для Аликс и тёте Веры. Они всё-таки лечили тебя.

Он улыбнулся и ушёл в сторону площадки для тренировок. Я задумался. Это была хорошая идея. Поэтому прямо с площадки я направился в сторону мастерских. В слесарной мастерской меня встретил отец Аликс. После того, как я подарил ему телескоп, его отношение ко мне значительно улучшилось. Я объяснил ему задачу. Своими словами я вогнал его в лёгкий ступор. Ни один из предыдущих магов никогда не покупал у него метательных ножей. Только бытовые ножи и скальпели, ну ещё разную медицинскую мелочь. Но быстро нашёлся. Предложил мне выбрать из готовых изделий. Двенадцать ножей для метания. Это были четырехгранные стилеты без гарды, тонкие рукояти которых были обмотаны кожаным шнурком. В качестве ножен к ним прилагались две сумки из толстой кожи по шесть ножей в каждой. Покупка этих ножей с ножнами мне обошлось в четыре серебряные монеты. Половина моего двухнедельного заработка. Поэтому покупку бытового ножа я решил оставить на потом. Далее я зашёл в швейную мастерскую и за одну монету серебром купил две нательные рубахи, две пары портянок и четыре нижних треугольника. Теперь у меня был личный запас нижней одежды, чему я был весьма доволен. Осталось купить подарки. И здесь я впервые оказался в затруднительном положении. Моё обучение не предполагало познаний о том, какие подарки следует дарить девушкам и женщинам вообще. С одной стороны я боялся показаться жадным и неучтивым, а с другой стороны, не зная местных обычаев, боялся показаться пошлым и невежливым. Поэтому я нашёл в себе силы спросить об этом женщину, сидевшую в мастерской. Говоря это, я старался выглядеть достойным, но всё равно чувствовал, как от стыда загорелись мои уши и лицо. Глаза женщины хитро загорелись, и она спросила, для кого именно я покупаю эти подарки. Пришлось объяснять, что это благодарность за моё лечение, и подарки пойдут для тёти Веры и Аликс. Она кивнула головой, но было видно, что она мне не верит. Её глаза стали ещё хитрее. Она заговорчески мне подмигнула и облизнула губы, как бы в предвкушении хорошей сделки. Она предложила мне для тёти Веры купить тёплую вязанную шаль, а для Аликс плетёный поясок и мягкий кожаный поясной мешочек, под её мелкие принадлежности. И всё это я мог приобрести у неё в мастерской за скромную сумму в одну серебряную монету. Я понимал, что цена грабительская, но не собирался спорить. Найти эти вещи в другом месте я не мог, приказ о моём заточении в крепости ещё был в силе. Поэтому я заплатил и забрал подарки. В дополнение хитрая швея подарила мне отрез ткани, в которую я и завернул все свои покупки. Теперь предстояла ещё одна тяжёлая задача — преподнести эти подарки. Вся моя жизнь и всё моё обучение не подготовили меня к этому. Я находился в крайне смущённом положении.

Именно в таком виде, смущенный и пунцовый от неловкости положения в котором оказался, я и появился в лазарете. Моё появление вызвало ажиотаж у Аликс и Тёти Веры. В лазарете находились больные и раненные. Это были жители окрестных поселений. Тётя Вера предложила напоить меня лечебным чаем. Оказывается, пока я лежал в лазарете, мне и в голову не приходило, сколько больных и раненных сейчас находится в крепости. Я находился в состоянии прострации. И хотя нас учили усилием воли проводить самолечение, я предпочёл отдыхать и бездельничать. Теперь мне за это стало стыдно. И вот теперь, попивая чай, я со стыдом слушал их рассказы. Оказалось, что две женщины — пожилая и юная, вполне справлялись с потоком больных, и даже преуспели в этом. А помогла им в этом книга, которую я дал Аликс для прочтения. Она содержала множество рецептов из лекарственных трав. Имея такое руководство, тётя Вера и Аликс быстро разобрались, как им поступить с больными в моё отсутствие. Теперь они хвастали этим передо мной. Я был горд за них, в определённой мере. Теперь они заслужили свои подарки ещё больше. В конце нашего чаепития я преподнёс им подарки. Я был пунцовый от смущения, когда делал это. Визг Аликс при виде подарков почти оглушил меня. Женщины долго примеряли вещи, не забывая благодарить меня. Постепенно моя стеснённость сменилась удовольствием от их радости. Я почувствовал себя намного лучше. Разделяя их радость, я дал себе зарок сразу же по прибытии заняться самоизлечением. Хотя моё вынужденное безделие и пошло им на пользу, мне следовало как можно быстрее вернуться к своим обязанностям. Именно с такими мыслями я покинул лазарет и направился к себе в башню.

***

Мой наставник мне всегда говорил: «Одно дело в один промежуток времени! Кто разбрасывается, тот ничего не достигает». Может это поступок и некрасивый, но по приходу в башню я продолжил работу над заклинанием. Линии, круги, плавные переходы, графики дыхательных циклов ложились на лист пергамента, составляя сложную систему заклинания. До последнего момента казалось, что заклятие не сойдётся, и придётся начинать рисовать схему заново. Наконец последняя линия легла на схему. Получилось! Мой предшественник ошибся лишь на два-три градуса при проведении ординаты. Используй он заклятие со своей схематической ошибкой, и оно бы не сработало. Я не хотел даже просматривать последствия его ошибки. Просто было неинтересно. Осталось лишь нанести знаки силы и указать точку приложения словесной формулы, приводящей всё заклятие в действие. Мне хотелось кричать, прыгать от счастья и танцевать джигу одновременно, но сил хватило лишь на потягивание с хрустом суставов. Тело ещё не было готово исполнять ритуалы радости, но внутри всё пело. Да. Я шёл по чужим следам, но это заклятие было разработано мною полностью самим. Пару штрихов, знаки сил установлены в углах схемы. Отсчитав два цикла дыхания и S-образное движение палочкой, я установил точку словесной формулы. Эта формула активирует движение сил, и можно будет переносить информацию с «носителя» на «носитель». Мысли потекли при закрытых глазах, я перебирал в уме все словесные формулы, способные активировать заклятие. И наконец, остановился. Да. Это то, что надо. Фраза активатор будет звучать просто и надёжно. Указав точку активации для изъятия образа, я вписал фразу «ремове пиктуре». Найдя вторую точку активации для сохранения образа на носителе, я вписал фразу «ниси имаджо». Вербально или не вербально, но работать должно. Осталось обвести тушью всю схему. Как бы в подтверждение моих мыслей на улице прозвонил гонг, призывая на ужин.

Я оглянулся. Комната погружалась в полумрак. Следовательно, работу лучше продолжить утром. Сейчас надо сходить на ужин и заняться восстановлением тела основательно. Я поднялся из-за стола, взял посох и пригасил фонарь. Слишком быстро я расходую масло для фонаря. Нужно восполнить запасы, или скоро по вечерам станет работать невозможно. Пора идти на ужин.

***

Ужин я позволил себе совсем лёгкий. Немного овощей и чай. Предстояла работа, и допускать перегрузки тела было нельзя. Двигаясь по площади, я чувствовал направленные на меня взгляды окружающих. Пришли слова наставника: «При любых обстоятельствах маг должен оставлять о себе достойное впечатление. Люди уважают силу. Ты должен излучать силу. Это та способность, которая позволит людям относиться к тебе с уважением. Только тогда они пойдут к тебе и за тобой». Я попытался выпрямиться и придать себе достойный вид. Но получилось не очень хорошо. Измученное тело не захотело распрямиться, а шаркающая походка не прибавила мне достоинства. Поэтому моральная боль донимала меня сильнее физической. И только отгородившись от окружающих стенами башни, мне удалось расслабиться. Магический замок отгородил меня от остальных ещё сильнее. Не самое сложное заклятие «каструм». Не убьёт, не обожжёт, не причинит вреда. Открывается примитивным заклятием «aлoхoмoре». А значит, только маг меня мог теперь побеспокоить, а я здесь был единственным магом. Подъём к себе в комнату был привычен. Люк закрыт. Я вновь стою в своей комнате возле стола. Это хорошо, что в комнате полумрак, легче будет работать, меньше буду отвлекаться. Посох опускается в стойку. Табуретка выдвинута на свободное место недалеко от кровати. Работать над собой я буду сидя на ней.

Находясь в полумраке комнаты, я присел на табурет. Если я стану описывать это упражнение не-магу, тот сочтёт меня сумасшедшим, а мои слова бредом. Поэтому я был доволен, что мне не приходилось делать это в присутствии непосвященных. Сложно объяснить обычному человеку, что мысль материальна и управляет материей посредством энергии. Но меня такие мысли сейчас не волновали. Для меня было важно восстановить тело в максимально короткие сроки. Пора было приступать. Как бы ни странно это звучало, но надо начать с дыхания. Согласовав потоки жизненных сил с дыхательными циклами, становится легче их контролировать.

Внешне не произойдёт ничего. Всё будет происходить внутри меня. Главное, чтобы ничто не отвлекало. Время неважно. Важны вера, воля, визуализация, концентрация внимания и сосредоточение жизненных сил. Тогда, и только тогда всё произойдёт в соответствии с моими замыслами. Я сел прямо, расслабил лишние мышцы, не участвующие в поддержании позиции. Освободил сознание от всех посторонних мыслей. Это сложно, но достигается практикой. Отсутствие лишних мыслей — это залог правильного результата. Руки опустил вниз, наложил ладони друг на друга и приложил их внутренней частью к животу в районе центра воды. Некоторые маги придают большое значение тому, какая ладонь должна быть сверху. Мой наставник относился к этому равнодушно. Он всегда говорил: «Форма вторична. Важно лишь содержание. Ладони ты складываешь не для создания «мистических кругов», а лишь для контроля дыхательных циклов». Я собирался следовать его советам.

Я начал выполнять ритмичное дыхание животом. У него есть красивое название, и даже несколько. Но наставник не озаботился напускать для нас мистики. Просто дыхание животом. Так я его и запомнил.

Выдох. Медленно и плавно я проводил его на четыре счёта, надавливая ладонями на живот. Эта один, эта два, эта три, эта четыре.

Задержка дыхания. Эта пять, Эта шесть.

Вдох. Отпускаю руки, медленно и плавно впускаю в себя воздух. Эта семь, эта восемь, эта девять, эта десять.

И снова выдох без задержки. Как только тело усвоило алгоритм движения, я ввёл новую постоянную. Моё внутреннее видение открылось. Жизненная сила обрела для меня видимость в виде разноцветного тумана. Да. Здесь, внутри магической башни, плотность жизненной силы была велика. Теперь надо было притянуть эту силу в себя и использовать для излечения. Вместе с новым вдохом я потянул жизненную силу в себя, наложив её поток на поток воздуха. Вдыхаемый воздух сразу изменил свой запах, цвет и температуру. Усилием воли я повёл поток жизненной силы к центру воды своего организма, находящийся под слоем мышц живота, в глубине моего тела, чуть ниже пупка примерно на три пальца. Холодная струя протекла через мой живот и сразу же стала его нагревать. Ощущение было такое, будто вдыхаемый воздух протёк до самого центра живота. Конечно, воздух не мог проникнуть дальше лёгких. Но жизненная сила могла и потекла в меня тонкой струйкой. Теперь следовало её здесь удержать. Мысленно я свернул небольшую глобулу, и направил в неё втекающую жизненную силу. Здесь она будет собираться. Чем наполненнее, чем плотнее будет эта «глобула», тем сильнее будет моя энергонасыщенность, выше защитные силы организма к болезням и повреждениям. Я продолжал дышать. Выдох, задержка, вдох, надавливая ладонями на живот. Физическая форма вторична, дыхание вторично, важен лишь поток жизненной силы. Я с каждым вдохом всё сильнее погружался в себя. «Время не важно, число повторов не важно. Важны лишь твои внутренние ощущения. Навредить себе, или излечить себя ты можешь только сам. Смотри в себя, чувствуй себя. Когда глобула станет плотной, как камень, только тогда ты достиг нужного состояния. Мощная концентрация силы выдавит из тебя любое болезненное начало, а вместе с ним уйдёт и болезнь». Вновь вспомнились мне слова наставника. Выдох, задержка, вдох, надавливая ладонями на живот. Постепенно мои ощущения стали меняться. «Глобула» наполнялась. Вместе с этим приходило просветление организма и мыслей. Выдыхаемый воздух стал менять температуру и вкус. Во рту появился лёгкий запах тёплой крови и гнили. Грязь стала удаляться из организма. Конечно, запах выдыхаемого воздуха не изменился. Ни один нормальный человек не смог бы различить изменений. Это была игра моего мозга. Иллюзия, показывающая происходящие в организме изменения. Выдох, задержка, вдох, надавливания ладонями на живот. Я потерял счёт времени, весь растворился в своём дыхании. Я слушал себя. Поэтому я не смог бы сказать, когда пришло время изменить дыхательное упражнение, выйти на новый этап ритуала.

Выдох, задержка, вдох, надавливая ладонями на живот. Физическая форма не важна. Внешне ничего не изменилось. Я продолжал сидеть на стуле, закрыв глаза и наложив сложенные ладони на живот. Вот только движение силы изменилось. Я свернул вторую глобулу в районе центра земли, расположенного чуть в глубине тела между анусом и половыми органами. Все наставления, прочитанные мною, сходились в одном — именно там энергетическая оболочка человека «прикрепляется» к физической оболочке. Считается, что насыщение этого центра энергией укрепляет физическую оболочку, ускоряет восстановление повреждённых органов.

Вдох. Я повёл поток жизненной силы к центру воды. Центр был полон и не мог вместить новую порцию. Жизненная сила стала растекаться вокруг центра, усиливая давление в этом месте.

Выдох. Медленно и плавно я проводил его на четыре счёта, надавливая ладонями на живот. Эта один, эта два, эта три, эта четыре. Энергия стала перетекать от центра воды в центр земли и накапливаться в глобуле.

Задержка дыхания. Эта пять, Эта шесть. Я дал возможность остаткам энергии впитаться в глобулу.

Вдох. Отпускаю руки, медленно и плавно впускаю в себя воздух. Эта семь, эта восемь, эта девять, эта десять. И вновь энергия течёт к центру воды.

Я был полностью сосредоточен на выполнении дыхания. Внешний мир стал для меня постепенно растворяться. Нет, конечно, он по-прежнему существовал, но я переставал его ощущать внешними органами чувств. Сквозь закрытые веки я продолжал видеть мир вторым зрением. Отблески ауры окружающих меня предметов, движение потоков жизненных сил. Но при этом физически я всё более и более абстрагировался. Наполняя глобулу в центре воды, я ещё ощущал табурет под собой, но, когда я заканчивал наполнять глобулу в центре земли, я перестал чувствовать даже его. Во мне стали бороться два противоречивых чувства. С одной стороны, я понимал, что надо продолжать выполнять обряд излечения. Но при этом во мне стала зарождаться паника, что потеряю мир и не сумею обрести путь обратно. Нет, мне понятно, что это невозможно. Но страх стал требовать прервать обряд и вернуться в мир, открыть глаза, обрести опору в реальности. Пришлось приложить немало усилий, чтобы успокоить свой мозг.

Теперь у меня было две наполненных глобулы. Пришло время приступить к новому этапу обряда. Внешне, как всегда, ничего не изменилось. Моя позиция на табурете и дыхательные ритмы сохранились. Вновь изменился только поток жизненной силы. Новый этап среди волшебников получил название непрерывный поток жизненной силы вокруг тела. Принцип его прост: сначала поток жизненной силы на вдохе ведут к центру земли, потом поток жизненной силы на выдохе ведут вдоль позвоночного столба снизу вверх к центру мысли, расположенному на макушке, и, не останавливаясь, по темени и лицу выводят через рот при задержке дыхания. Это только сказать так просто. А вот выполнить это упражнение доступно не каждому человеку. Даже не каждому магу. Я был горд, когда это упражнение у меня получилось.

Вдох. Я повёл поток жизненной силы к центру земли на четыре счёта.

Выдох. Медленно и плавно я выполнял его, надавливая ладонями на живот. Эта один, эта два, эта три, эта четыре. Энергия стала перетекать от центра земли в центр мысли и накапливаться в нём.

Задержка дыхания. Эта пять, Эта шесть. Я дал возможность остаткам энергии спокойно вытечь из меня через рот.