Тотальные истории. О том, как живут и говорят по-русски

Дорога окончательно поворачивает в горы, устремляясь к перевалу. До Капри отсюда далеко, а вот до Иркутска остается всего сто километров.

Глава 14. Командоры автопробега

«Скучаю по нашей бесконечной дороге!»

Ю. Швец (из частного разговора)

За каждым километром нашего пути, за каждым шагом по чужому городу стоит труд организаторов. Их много: это руководство Тотального диктанта, местные координаторы, волонтеры, помощники и множество невидимых нам людей, решающих вопросы с документами, финансами, логистикой, атрибутикой и прочим. Но есть среди них те, кто едет рядом с нами, обеспечивая бесперебойное движение по маршруту. В былые времена их называли командорами автопробега. В той безуспешной попытке 1930 года добраться на «фордах» из Владивостока в Москву, о которой упомянуто в начале, командором был руководитель приморского «Автодора» Заикин. В «Золотом теленке» Ильфа и Петрова — неповторимый аферист Остап Бендер. Нашими командорами поочередно работали Вячеслав Беляков (Владивосток), Юлия Швец (Новосибирск) и Зоя Костырева (Челябинск).

Гостиницы, бронирование номеров, завтраки-обеды-ужины, остановки в пути — это лишь малый перечень дел организатора. Встречи, лекции, интервью, СМИ и соцсети — неполное перечисление его задач. Командор — настоящий демиург, он творит мир автопробега. Любая массовая уличная акция требует согласования с городскими властями, и блиц-опросы грамотности Тотального диктанта тут не исключение. Все наши уличные мероприятия согласовывались, на всех присутствовала полиция, следившая за порядком и соблюдением правил.

Давным-давно Исаак Дунаевский и Лебедев-Кумач написали для фильма «Дети капитана Гранта» песенку под названием «Только смелым покоряются моря». Ее припев и поныне известен многим:

Капитан, капитан, улыбнитесь, Ведь улыбка — это флаг корабля! Капитан, капитан, подтянитесь: Только смелым покоряются моря.

Веселая, открытая, звездная и немного загадочная улыбка Юли Швец сопровождала нас до Иркутска, а там сменилась мягкой, домашней, доброй и немного детской улыбкой Зои Костыревой. Про первую обычно говорят «во все тридцать два зуба», про вторую — «рот до ушей». Мне казалось, что при любой накладке организатор должен бегать, суетиться, нервничать и безостановочно грешить против цензурности родного языка, а Юля делала два глубоких вдоха, расцветала улыбкой и говорила: «Сейчас все будет хорошо». И все становилось хорошо именно сейчас. Окружающий нас мир послушно приходил в порядок, признавая ее за демиурга. Эпиграмма, которую я подарил ей на прощание, звучала так:

Где бывает Юля Швец — там порядка образец. А без Юли (если кратко) в этом мире нет порядка.

* * *

Мем о суровости Челябинска — вклад в русскую культуру юмористической передачи «Наша Russia». На самом деле Челябинск — открытый и креативный, чему свидетельство — история проведения в этом городе Тотального диктанта.

— Челябинск часто задает тренды, — говорит Зоя Костырева. — Мы первыми провели диктант на колесе обозрения (с этого года еще несколько городов подключилось), посадили первую аллею Тотального диктанта, сделали с Катей Старосотниковой проморолики, которые потом несколько лет разные города использовали.

В коротких роликах под общим девизом «Быть грамотным — модно» — необычные сюжеты из тренажерного зала, тату-салона, магазина женской одежды и хорошая доля юмора. В этом году челябинцы реализовали еще одну задумку: провели с Владимиром Пахомовым (главным редактором портала «Грамота. ру», кандидатом филологических наук, членом Орфографической комиссии РАН) «Грамотное кулинарное шоу». Шеф-повар знакомил собравшихся с ингредиентами и способами приготовления различных блюд, а шеф-редактор «Грамоты. ру» — с ударениями в их названиях.

— Если мы возьмем словари тридцатых годов прошлого века, — рассказывал участникам шоу Владимир Пахомов, — то там был «бэкон» с ударением на первом слоге. Или был вариант через «е», но тоже с ударением на первом слоге. Очень вероятно, что у многих слов из тех, в окончаниях которых мы сейчас сомневаемся, вариант — а, — я станет со временем основным. И очень может быть, что через сто лет «крема», «соуса» будет единственно возможным вариантом, а «кремы» и «соусы» станут экзотикой.

Татьяна Качалова, одна из участниц шоу, выразила свои впечатления в стишках-порошках:

Мы с интересом окунулись в истории из жизни слов и получили новых знаний улов. Понять, принять, простить пытались пиццéрию и соуса за отведенные два с лишним часа. В тотальном кулинарном шоу все вызывает интерес: идея, люди, результат и процесс.

Как и в Уссурийске, в Челябинске организуют площадку Тотального диктанта для людей с ограниченными возможностями.

— В нашем городе есть слепо-глухая певица жестового пения, — рассказывает Зоя. — Каждый год она ходит на курсы и каждый год пишет диктант! Первый раз написала на двойку, потом на тройку, потом на четыре, а в прошлом году получила пять! Очень радуемся за нее!

Зоя всегда в гуще событий и людей.

— В университете я была в международной молодежной организации AIESEC, — делится она своей историей. — Мы часто ездили в Новосибирск, дружили с локальным комитетом НГУ. Катя Старосотникова была среди первых организаторов Тотального диктанта, мы с ней познакомились на одной из конференций. И когда ребята искали представителей в других городах, когда Егор Заикин и Оля Ребковец решили, что пора диктанту выходить из Новосибирска, они всей командой написали разным знакомым. В 2012 году Катя предложила нам провести диктант, и мы согласились, а потом Катя сама переехала в Челябинск.

В придорожном отеле Тайшета, еще более скромном, чем гостиница в Ерофее Палыче, мы сталкиваемся с водителями МЧС, ведущими колонну грузовиков куда-то на восток. Через несколько минут Зоя уже фотографируется с ними на фоне машин и убеждает прийти 13 апреля на диктант, где бы они в тот день ни находились.

Выбрось Зою в мезозое — улыбаться будет Зоя (у нее такой талант) и сердитых троглодитов древних тамошних бандитов, убедит писать диктант.

Водители МЧС оказались ребятами ловкими и опытными. Когда в самой непутевой из гостиниц нашего путешествия намертво заклинило замок в одном из номеров, они вскрыли его скрепкой за четыре секунды. Нужные знакомства заводит Зоя!

Глава 15. Иркутск и Листвянка

«Коготок увяз — всей птичке пропасть».

Л. И. Горбунова (из частного разговора)

Из бортового журнала

Елена Арутюнова, заместитель главного редактора портала «Грамота. ру», старший научный сотрудник Института русского языка РАН и член Экспертного совета Тотального диктанта и Орфографической комиссии РАН, прочитала лекцию «Пора пересмотреть все наши словари». Название лекции — это строчка из стихотворения Петра Андреевича Вяземского: «Пора пересмотреть все наши словари. // Осталась внешность слов все та же; но внутри // Значенье их прошло мытарством изменений». Вот потому, говорит Елена Вячеславовна, и нужно иногда «пересматривать словари»: меняются не только значения слов, но и их внешняя форма — звуковая и графическая, а это значит, что изменения нужно отражать и фиксировать. Кстати, вы знали, что между словами (а точнее, между вариантами их написания) существует конкуренция? Сейчас бы, наверное, мы сказали, что одно слово вполне могло бы вызвать другое на баттл. Раунд!

Например, в начале XIX века соперничали равнина и ровнина (в правом углу ринга). Но конкуренция эта — абсолютно честная и справедливая, потому что связана с объективными процессами в языке. Так, корень «равн» в слове «равнина» пришел к нам из церковнославянского языка (потому у нас есть все основания писать в корне «а», как это было в языке-источнике), а корень «ровн» возник на восточнославянской почве, и большинство слов с этим корнем — восточнославянские по своему происхождению слова (и почему бы тогда не писать букву «о» в этом корне). Лексикографы ХIX века не смогли сделать выбор в пользу одного написания, позже это сделали другие орфографисты.

Кстати, помните, где в корне писать «о», а где «а»?

* * *

Лучше всех впечатление от Байкала описал уроженец этой земли Валентин Распутин: «Байкал, казалось бы, должен подавлять человека своим величием и размерами — в нем все крупно, все широко, привольно и загадочно — он же, напротив, возвышает его. Редкое чувство приподнятости и одухотворенности испытываешь на Байкале, словно в виду вечности и совершенства и тебя коснулась тайная печать этих волшебных понятий, и тебя обдало близким дыханием всесильного присутствия, и в тебя вошла доля магического секрета всего сущего».

От Иркутска до Листвянки — шесть десятков километров. Зимой иркутяне едут сюда гулять по толстому байкальскому льду, кататься на коньках и катерах на воздушной подушке или просто любоваться видами заснеженного озера, сидя на набережной со стаканчиком горячего кофе. Никого не удивляет молодая пара, идущая с детской коляской в километре от берега, и грузовики, лихо разъезжающие по озеру между гуляющими пешеходами. Расстояния здесь обманчивы: горы на другом берегу кажутся близкими, но до них, по рассказам местных жителей, километров восемьдесят. Но самое интересное в зимней Листвянке — наблюдать за тем, как Ангара покидает объятия Байкала. Она бежит от него к любовнику Енисею и как всякая женщина патриархального мира обретает свободу и самость лишь на краткий миг бегства от одного мужчины к другому. Границу между рекой и озером легко определить по краю ледяного панциря, из-под которого вырывается мощный поток воды. Подходить близко к границе опасно, можно сорваться, и хищная Ангара утащит тебя на дно. Не стоит мешать женщине, решившей уйти из дома.

* * *

Люся («Ну какая из меня Людмила Германовна?»), координатор Тотального диктанта в Иркутске, врывается в нашу кочевую жизнь словно файербол — яркий огненный шар, полный неистощимой энергии. Она стремительна, светится изнутри, лучится энергией и идеями. По пути в Листвянку она уговаривает Людмилу Ивановну Горбунову (доктора филологических наук и главного филолога диктанта в Иркутске) разводить на даче альпаку — южно-американское животное с длиной шеей, с которого стригут шерсть точно так же, как с российских овец. Людмила Ивановна вежливо отмахивается: ну какая в Сибири альпака… Но перед напором Люси устоять невозможно: через десять минут профессор Горбунова согласна даже на амурского тигра и нильского крокодила. С такой же энергией Люся организует все наши мероприятия в городе — выезд в Листвянку, уличные площадки, эфир на местном радио, лекцию, экскурсию на Конный остров и вечерний ужин в экскурсионно-историческом квартале города.

Человеку, выросшему на Оби, трудно представить, чем один лед может отличаться от другого, но Людмила Ивановна расстроенно качает головой: не тот сегодня лед, замело его перед приездом гостей снегом — ни прозрачности, ни красивого оттенка. Но мы приехали сюда работать: вскоре впервые за всю историю Листвянки у береговой кромки байкальского льда одни люди проверяют грамотность других. Среди них — известный иркутский радиоведущий Игорь Антонов. Выложив фото на фоне машин автопробега, Игорь напишет в своем паблике: «Вчера стал свидетелем крутой идеи, реализованной в поддержку ежегодной акции Тотального диктанта. Это автопробег на новеньких, надежных и комфортабельных „Газель NEXT“ по маршруту Владивосток — Таллин. 10 000 километров за рулем, чтобы рассказать всем на пути следования о том, что быть грамотным — это полезно, приятно и модно». А официальный сайт Тотального диктанта раскроет секрет задания, которое выполнял Антонов.

Задание № 24:

Выберите нужные буквы: неприемл(е/и)мый, немысл(е/и)мый, налогооблага(е/и)мый, независ(е/и) мый, вид(е/и)мый, продава(е/и)мый.

Расставь и ты правильно буквы в этих словах, уважаемый читатель! А заодно реши орфографическую задачку, озвученную Еленой Вячеславовной Арутюновой в эфире местного радио: как правильно пишется слово «мелоч… вка», через «ё» или через «о»? Только, чур, не гуглить! Мы же с тобой честные люди, правда?..

* * *

Имея колоссальные возможности для развития (Транссиб, близость Байкала, множество туристических достопримечательностей, интеллектуальный и экономический потенциал), Иркутск никак не может составить конкуренцию более развитым соседям. «Мы уже все проиграли: давным-давно Новосибирску, а затем и Красноярску», — ворчат иркутяне. В городе потрясающая культурная атмосфера: здесь невероятно сложно достать билеты в театр, их приходится бронировать за несколько месяцев. Неудивительно, что идею Тотального диктанта в Иркутске подхватили сразу же, едва тот вышел за пределы Новосибирска.

— В две тысячи одиннадцатом году к нам в университет на кафедру филологии и журналистики пришло письмо, — вспоминает Люся Добосова. — Новосибирцы предлагали провести диктант. Я подумала: ну давайте попробуем! И предложила нашим филологам. Те согласились, но в проект не верили: мол, никто к нам не придет. Но в первый же раз пришло двести семьдесят человек! С тех пор для нас с Людмилой Ивановной Горбуновой Тотальный диктант — неотъемлемая часть жизни.

— Коготок увяз — всей птичке пропасть, — соглашается Людмила Ивановна. — Я Люсю даже не знала, когда она пришла ко мне с предложением провести РПП. И не осознавала связь этих занятий с диктантом. А вести согласилась, потому что люблю работать с непрофессионалами, интересующимися проблемами письма и культуры речи. Мне нравится их удивлять и видеть прогресс. На следующий год я поехала на конференцию Тотального диктанта — и все завертелось.

С тех пор Иркутск постоянно в поиске: диктант проводили на Байкале, в отеле-ресторане, на колесе обозрения и даже в исправительной колонии. В 2019 году писать его пришли 2100 горожан.

* * *

Два самых посещаемых туристами района Иркутска — 130-й квартал и Конный остров. Исторический квартал начинается от памятника иркутскому бабру. Этим словом в давние времена называли в Сибири тигра. В конце XVII века иркутяне решили поместить свирепого и грациозного хищника на герб своего города. В зубах он должен был нести пойманного соболя. Но художники, никогда не видевшие тигра, решили, что в слове допущена орфографическая ошибка. И вместо бабра нарисовали с соболем в зубах бобра. История вполне в духе Тотального диктанта! Фантастический этот рисунок украшал городской герб целых сто лет, прежде чем был исправлен.

Две одинаковых затеи — бурятский Арбат с купеческими домиками и исторический иркутский квартал отталкиваются от одной и той же концепции: создать для туристов пешеходную зону со старинными зданиями, наполненными современным смыслом: магазинами, ресторанами, музеями. Но насколько органично воплотилась эта концепция в Улан-Удэ, настолько же, на мой взгляд, неудачно вышло в Иркутске. 130-й квартал выглядит как куча-мала из разнородных построек, не воссоздавая целостного образа прошлого.

* * *

В Иркутске мы расстаемся с Еленой Вячеславовной Арутюновой.

— Я попала на Тотальный диктант случайно, — рассказывает она. — За компанию с коллегой поехала в Новосибирск на конференцию в две тысячи четырнадцатом и там встретилась с людьми, которым были интересны те же вопросы истории, теории, методики преподавания орфографии, что и мне. Я влюбилась в диктант с первой конференции, а почему диктант ответил мне взаимностью, до сих пор не знаю…

В ее словах — искреннее удивление, непонятное посторонним. Ведь Арутюнова — трудоголик и перфекционист, человек, искренне увлеченный своей работой: таких людей Тотальный диктант обожает.

— Мы жили в пансионате «Лесная сказка», — продолжает Елена Вячеславовна. — Невозможно забыть прогулку над Обским морем по хрустящему снегу, под звездным небом, вместе с редактором портала «Грамота. ру»… и разговоры: об орфографии, учебниках русского языка и «Грамоте». В то время я писала диссертацию об истории реформ и сделала в Новосибирске доклад о проблемах пунктуации, которые обсуждались в ходе полемики о реформе орфографии в середине шестидесятых годов. На следующий год, в две тысячи пятнадцатом, меня пригласили на конференцию организаторы, а Наталья Борисовна Кошкарева предложила стать членом экспертного совета.

* * *

Мы тепло прощаемся с Иркутском и его людьми: прогулкой по городу, катанием на «чертовом колесе» и ужином в кафе 130-го квартала. Пожалуй, это один из самых восхитительных вечеров нашего путешествия. У Иркутска — человеческий масштаб. Центр его не погребен под небоскребами, не залит по самое небо стеклом и пластмассой, не обшит дешевым сайдингом — он весь из дерева и камня. Так удивительно увидеть столько деревянных домов в центре большого города… Возвращаться в гостиницу и пройти мимо аккуратно сложенной поленницы… Местное деревянное зодчество — настоящий рукотворный атлас архитектурных стилей: сибирского барокко, деревянного классицизма, древнерусского языческого стиля, модерна и сложного симбиоза различных направлений. Увы, состояние многих старых зданий плачевно. Деревянный город умирает (а в некоторых местах дома жгут, чтобы освободить дорогостоящую землю в центре). Как образно написал в одной из своих статей доктор исторических наук, профессор Меерович о богатстве иркутского зодчества, «магический орнамент покрывает крыльца и двери, отгоняя злых духов. Но он не способен защитить от современных демонов обогащения».

Глава 16. Иркутск — Тайшет (670 км). Тайшет — Красноярск (390 км)

Маршрут: Ангарск (1945 г.) — Усолье-Сибирское (1669 г.) — Черемхово (1743 г.) — Нижнеудинск (1648 г.) — Алзамай (1887 г.) — Тайшет (1897 г.). Время в пути: около десяти часов.

Маршрут: Тайшет (1897 г.) — Канск (1628 г.) — Красноярск (1628 г.). Время в пути: около шести часов.

Ночью возвращается зима: перевал, через который наш караван проехал позавчера, закрывают из-за бурана и нулевой видимости. Мы едва успеваем покинуть город, как обильный снегопад и шквальный ветер погружает Иркутск в десятибалльные пробки. ГИБДД призывает водителей отказаться от поездок «до нормализации ситуации», а МЧС предупреждает о сильном гололеде и возможном сходе снежных лавин в горах. За Иркутском мы встречаем первый на востоке дорожный указатель на Новосибирск: центробежные силы устремляются в сибирские города-миллионники. Движение по трассе, несмотря на непогоду, очень интенсивное, на дорогу здесь нанизаны города с населением в десятки и сотни тысяч человек: Ангарск — 226 тысяч, Усолье-Сибирское — 78 тыс., Черемхово — 51 тыс., Тулун — 41 тыс., Тайшет — 33 тыс., Канск — 90 тыс.

Не останавливаясь, мы проезжаем через главную сибирскую солонку: Усолье-Сибирское — из тех редких городов, что радуют слух нетривиальным названием, отражающим самую суть поселения, его историю и современность. Соль здесь добывают уже четвертое столетие, полностью обеспечивая ею всю Сибирь и даже экспортируя стратегический продукт за рубеж. Работа солевара тяжелая, каторжная в прямом смысле слова: в царское время на солеваренном заводе отбывали каторгу осужденные преступники. Самым известным из них был писатель Николай Чернышевский. Правда, отработал он на заводе всего двенадцать дней: местные власти до того боялись революционера, что добились его срочного перевода в Нерчинск. На торце одной из пятиэтажек — изображение мухинской скульптуры «Рабочий и колхозница». Какой все-таки мощной энергетикой обладает это произведение! Мы уже второй раз встречаемся с ним: в дальневосточном Бикине копия скульптуры установлена на местном Доме культуры. А в прошлом году восемнадцатиметровую махину «Рабочего и колхозницы» поставили у входа в музей автомобильной техники уральского города Верхняя Пышма.

Помимо соли, этот край славен и другим ископаемым продуктом — мамонтовой костью.

Журналисты называют Усольский район «археологическим Эльдорадо»: без малого век назад у поселка Мальта (ударение на последний слог) была открыта одна из самых крупных палеолитических стоянок древнего человека. Едва после революции отгремела гражданская война, как простой народ занялся привычным делом — работать до седьмого пота. Время бунта и разбоя прошло, основной массе хотелось мирной жизни: сеять хлеб, тачать сапоги, ставить дома, растить детей. Один из жителей Мальты решил выкопать погреб и наткнулся на огромную кость. Выкопал, осмотрел, да и оставил в хозяйстве — авось на что-нибудь сгодится. Когда пришла зима, ребятишки выволокли кость на улицу и использовали вместо санок для катания с гор, пока их забавы не увидел заведующий избой-читальней. Он и сообщил о находке в Иркутск. У поворота на Мальту стоит ныне памятник семье мамонтов — папе, маме и их малышу. Мы пролетаем мимо, и мамонты, подняв хоботы к небу, поют беззвучную песню тысячелетий.

С неба летит холодный колючий снег, точь-в-точь такой же, как и тысячи лет назад. Справа от трассы я замечаю большой массив многоэтажек — они стоят без дверей и окон, с выбитыми рамами, словно декорации постапокалиптического фильма. Это брошенные дома закрытого военного городка при авиабазе поселка Средний. Когда-нибудь их стены раскопают археологи будущего и назовут стоянкой человека XXI века.

* * *

В наплывающих сумерках караван-газель добирается до Тайшета. В городе тихо, наши водители давно обогнали ветер и вывезли нас из-под снегопада. Мы ищем место, где можно остановиться и устроить жителям проверку грамотности. В пройденных городах это были большие площади, оживленные улицы, шумные набережные, а главное — акции проводились в светлое дневное время. Где в вечернем Тайшете отыскать массовое скопление людей, чтобы не выныривать из темного переулка с подозрительным хештегом под мышкой, повергая одинокого прохожего в бегство? Быть филологами из подворотни — занятие небезопасное: так можно и в кутузке вместо отеля оказаться. Выход подсказывает логика: куда люди идут вечером обычного рабочего дня? В магазин! И мы отправляемся в местный супермаркет. Вы никогда не встречали филологов, выходя с покупками из магазина? Вот и тайшетцы выглядели слегка ошарашенными, когда к ним подходили незнакомые люди с предложением проверить знание русского языка. Надо отдать должное жителям этого замечательного городка, они включались в ситуацию мгновенно и с удовольствием принимали участие в нашей акции.

Задание № 29:

«Вычеркните лишние слова там, где это необходимо: Эта стратегия более эффективнее, чем предыдущая. Самый важнейший элемент командной работы — четкое распределение обязанностей. Строительство парковки решит наименьшую из всех проблем».

Так уж выходит, что между Иркутском и Красноярском дипломированных языковедов в нашей команде не остается. Приходится мне, как социально близкому элементу, отвечать на каверзные языковедческие вопросы.

Подъехавший к магазину на кроссовере мужчина внимательно оглядывает нашу компанию и, подойдя, строго спрашивает:

— Тотальный диктант?

Я киваю.

— У меня к вам вопрос, который давно не дает мне покоя. Уместно ли обращаться к женщине «девушка»?

— А почему вы спрашиваете? — от изумления отвечаю я вопросом на вопрос.

— Так ведь при царе подобным, так сказать, образом обращались к прислуге! Не унижаем ли мы этим наших сибирских женщин?

В этот момент я ощущаю всю тяжесть ответственности, лежащей на плечах филолога. Новости в маленьких городах расходятся быстро, и будут ли в Тайшете обращаться к женщинам «подобным, так сказать, образом», зависит сейчас от какого-то проезжего самозванца! То есть от меня.

— Не волнуйтесь, товарищ! — стараясь быть убедительным, говорю я. — Со временем слова меняют свое значение. Сегодня называть женщин девушками — это нормально.

* * *

Для Тотального диктанта Тайшет — город особенный: здесь родился Илья Стахеев, один из основателей движения. Самого Ильи в эти дни нет в городе, но мы заезжаем в гости к его семье: паримся в уютной баньке, ужинаем, разговариваем, листаем старые альбомы и участвуем в квартирнике бардовской песни, устроенном для нас хозяевами. Барды очень популярны здесь: в районе проводится фестиваль «Бирюсинская волна», на который съезжаются исполнители со всей Восточной Сибири.

Из чата автопробега после ужина у Стахеевых:

— Знаете ли вы, господа и дамы, что такое сальтисон?

— Не томите, раскройте тайну.

— Откушав сальтисон домашнего приготовления, можно и потомить!

Милянчук:

— Я знаю. Это кусок свиного желудка, набитый мясным фаршем с салом и специями, типа колбасы домашней, только шарообразной формы. У нас такое и делают, и продают. Очень вкусно.

* * *

Административно Тайшет относится к Иркутской области, но тяготеет к Красноярску, который тут все называют просто — Край. Туда мы и отправляемся рано утром, наскоро позавтракав в непритязательном отеле на окраине города. Одни населенные пункты трасса обходит по краю, другие приходится проезжать насквозь. Дольше всего мы едем через Канск: путь через город кажется бесконечным, дорога виляет и никак не может выбраться обратно на трассу. Повороты, повороты, мост через реку, повороты, мост через железную дорогу… Проезжая часть разбита транзитным транспортом в хлам. Вспоминается история из далеких военных лет Канска: в 1943 году власти переименовали улицы, названные в честь передовиков, летчиков и других известных советских личностей (Стаханова, Молокова, Леваневского), из-за убитого состояния дорожного покрытия. Улицы не отвечали высоким именам героев! Как очевидец скажу, что время вернуть им исторические названия еще не пришло.

Газель проползает мимо квартала хрущевок (дворы забиты автомобилями), домов частного сектора (иногда с затейливыми резными наличниками), больших рекламных щитов (часто пустых), гостиницы «Медведь» (тигры остались в Забайкалье), магазина с названием из моего детства — «Золотой ключик», СТО, шиномонтажек, магазинчиков автозапчастей. Вдруг — неожиданно! — перед нами оказывается огромный баннер с надписью «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» и портретом Сталина. Затем мелькает торговый центр под вывеской «Рублевка», и чудится в этом названии тоска о лучшей доле и одновременно все понимающая самоирония: не Москва, не Москва, не Москва…

Щиты вдоль дороги пустеют: «Рекламное место свободно!» Канск продолжает тянуться частным сектором, дымящей кирпичной трубой, водонапорной башней, старыми трехэтажными домами.

До Красноярска остается двести с небольшим километров.

Глава 17. Любопытство и открытость

«Главное — вы должны искренне любить диктант. Всему остальному мы вас научим».

В. Дамов (из призыва к волонтерам)

Из бортового журнала

Наши филологи пополнили свой словарь местных словечек. Хоть Красноярск расположился почти по соседству с Новосибирском, но и здесь есть свои особенности.

Красноярские студенты и преподаватели занятия в вузе называют «лентами», «маечка» тут — маленький полиэтиленовый пакет, «стайка» — сарай, «шоркать» — тереть. А если хотите придать рассказу динамику, используйте выражение «тоси-боси» и синонимичное ему «тырым-пырым».

Как и во многих городах Сибири, красноярцы вместо «мочалки» используют «вехотку». Петербуржцев смущает и еще одно здешнее устойчивое выражение «булка хлеба», подразумевающее «одна буханка хлеба». Для питерцев булки — это белый хлеб.

* * *

Красноярск встречает нас солнцем и морозом: по формуле Пушкина сумма этих факторов дает чудесный день. На Дальнем Востоке, в Приамурье, вокруг Байкала — везде уже весна, пусть иногда старуха-зима и скалится, выдыхая похмельные метели. Но Красноярск расположен на пятьдесят шестом градусе северной широты, здесь весна пока робкая, и прощальный легкий морозец ходит с нею под ручку. Потирая мерзнущие уши, Алюляй исчезает в городе с камерой и штативом. Его вязаная шапочка большую часть пути проехала в сумке и карманах, а затем и вовсе сбежала от хозяина — то ли в Иркутске, то ли в Тайшете.

Мы заезжаем на площадку перед зданием городской администрации: газели выстраиваются под высокой башней с часами, напоминающей лондонский Биг-Бен. В прежние времена Новосибирск называли «сибирским Чикаго», Томск с Барнаулом — «сибирскими Афинами», Иркутск — «сибирским Парижем», Благовещенск — «сибирским Нью-Йорком», а Владивосток — «русским Стамбулом». У Красноярска, насколько я знаю, сравнительного прозвища нет. Почему бы ему не стать «сибирским Лондоном»…

Светлые стрелки башенных часов ползут по темному циферблату, отмечая начало нашей уличной акции. Тотальное путешествие встречают красноярский координатор диктанта Василий Дамов и группа волонтеров во главе со Светланой Тюриной, руководителем Паломнического центра храма Иоанна Предтечи при Архиерейском доме. Волонтерство Светланы началось с зажигательного призыва, попавшегося ей на глаза накануне 2018 года. «У нас нет никаких ограничений: ни по полу, ни по возрасту, ни по политическим или каким-то еще взглядам, — говорилось в этом призыве. — Главное, вы должны искренне любить диктант. Всему остальному мы вас научим. А если вы найдетесь совсем быстро, то почему бы нам вместе и не съездить в Новосибирск на конференцию? Кстати, спойлер: там будет живой концерт группы „Ундервуд“, представляете?»

— Стало интересно, — рассказывает Светлана, — пишу диктант пять лет, прошла нормальный такой путь от тринадцати ошибок до одной на пунктуацию, и почему бы не попробовать поучаствовать в процессе изнутри. Опыта волонтерства в организации разных мероприятий предостаточно. Неожиданностью была… мм… полная «неакадемичность» команды организаторов. Суть явления стала понятна только на конференции в Новосибирске: есть «буки» (терминология Натальи Кошкаревой — главного филолога Тотального диктанта), которые выполняют охранительную функцию в русском языке, строго следят за проникновением неологизмов, заимствований и прочего, а есть «бяки», которые язык «двигают», доказывая, что нормально то, что он живой и изменяется. Так что участвуют в диктанте, пишут и организуют, вовсе не зануды-зубрилы-филологи, а интересные люди самых разных занятий, объединенные одним — стремлением к грамотной письменной речи, да и просто — любовью к русскому.

* * *

Я всегда завидовал легкости людей, похожих на ветер: любой порыв может поднять их и унести в неизвестном направлении. Красноярск оказался богатым на таких счастливчиков. Одного из них, напоминающего одновременно студента-отличника и бородатого хипстера, ветер приносит к красноярскому Биг-Бену во время проверки грамотности горожан.

Задание № 7:

«Слитно, раздельно или через дефис пишутся слова: (офис)менеджер, (по)русски, сделайте (как)то иначе, (деми)сезонный, (полу)ботинки, (вице)президент, (то)есть, (все)таки».

Легко ответив на вопросы одного теста, человек-ветер загорается желанием пройти остальные («Ведь у вас же есть еще, да?»). Он первый случайный прохожий, проникший в самое логово караван-газели, в салон машины с тестами. На правах хозяйки Вика Артемова гостеприимно кормит его интеллектуальным обедом из тестов на грамотность. Нашу копилку регионализмов красноярец пополняет козой. Этим словом в крае называют шутки, байки и хохмы. «Хочешь, я расскажу тебе козу?» — спрашивает один горожанин другого. «Кози!» — отвечает тот.

В крошечном сквере перед зданием городской администрации я обнаруживаю земляного медведя. Это популярная в Сибири форма зеленой скульптуры: похожие водятся, например, в Новосибирске, в саду имени Кирова. Весной они обрастают зеленой газонной травой, а зимой превращаются в бурые фигуры с проволочным скелетом. Прихватив несколько хештегов, я с коварной улыбкой подхожу к спящему «хищнику».