Помоги проекту - поделись книгой:
— Да им у нас все трудно. Начиная со слова «здравствуйте».
Я задумываюсь: а ведь верно! Пожелание здоровья, стертое временем до бытового приветствия, начинается высоким и звонким «здр», затем сваливается в глухую глубокую яму «вств» и лишь в конце кое-как выкарабкивается мягким усталым выдохом: «йте». В слове из одиннадцати букв три гласных, вторая из которых располагается девятой буквой по счету!
— Тотальный диктант — большая семья, — продолжает рассказ Ирина Борисовна. — Знаете, как я в ней оказалась? Плыла по Москве-реке после торжественного собрания в Кремлевском дворце и в разговоре с незнакомкой покритиковала тест для иностранцев, изучающих русский язык. Незнакомкой оказалась Ольга Ребковец, директор Тотального диктанта. Она и уговорила меня участвовать в работе диктанта.
Череповская улыбается и с уважительным удивлением произносит:
— Она меня просто на слабо взяла!
Движения Ирины Борисовны мягкие, неторопливые. Она перемещается с места на место с величавой грацией — слегка снисходительно и немного вальяжно.
— Это медведь? — спрашиваю я, заметив у Золотого моста памятник какому-то зверю.
— Что вы! — шокирована она. — Откуда у нас медведи… Это тигр!
Хищная кошка — главный образ Юго-Восточной Азии, недаром развитые страны региона именуются «азиатскими тиграми». Медведь отсюда кажется порождением Севера, почти варварским зверем: в глазах приморцев его свирепая мощь эстетически проигрывает грациозной стремительности тигра. В старые времена полосатые хозяева тайги доставляли немало хлопот жителям Дальнего Востока: в некоторые годы из-за их нападений даже приходилось возить почту под охраной.
Утро 11 марта начинается со сбора в кампусе Дальневосточного федерального университета на острове Русский. Здания здесь повторяют рисунок естественного ландшафта, ступенями этажей спускаясь к океану. Синее море, синее небо, рыжая прошлогодняя трава, голые деревья — кампус замер в ожидании весны. Улицы его идеально чисты — кажется, что с любого места можно увидеть дворника, охотящегося за случайно прилетевшей пылинкой. Курить разрешено только за дорогой, ближе к берегу, спиртное запрещено везде. С длинного пирса, врезающегося в море, видны сопки материка и построенный к саммиту АТЭС-2012 мост. Дворник-таджик, заприметив газели с необычным рисунком, долго сужает круги с метлой и совком, пока не оказывается рядом.
— «То-таль-но-е пу-те-шест-ви-е…» — читает он по слогам. — А что это?
На смуглом лице гастарбайтера — любопытство. Он не стар, но худ и высушен на солнце, и обветренное лицо его напоминает потемневший от времени урюк. Судя по возрасту, детство дворника пришлось на нищее и кровавое время гражданской войны в Таджикистане. Открытая афганская граница, исламисты, разрушенные дома, люди с автоматами вместо людей с мелом и учебниками. Как ему объяснить, кто мы, откуда и куда направляемся?..
— Мы поедем через всю страну, — говорю я, — через много городов. Будем останавливаться на площадях и спрашивать людей, как пишутся те или иные слова.
— Зачем?
Я шучу, не найдя доступного объяснения:
— Ищем людей, которые пишут с нами на одном языке.
Что же такое Тотальное путешествие?
Это организационная работа на местах: переговоры, заключение договоров о сотрудничестве, открытие представительств, методическая помощь региональным центрам, координация подготовки к проведению диктанта.
Это просветительские мероприятия: мастер-классы, встречи, лекции филологов и писателей в университетах, библиотеках, книжных магазинах и социально-деловых центрах.
Это полевые исследования филологов, собирающих регионализмы и местные топонимы для будущих статей и словарей.
Это уличные площадки с тестами на грамотность.
Это радио- и телеэфиры, интервью для СМИ, блогеров, журналистов.
Это фотосессии и непрерывная информационная работа в интернет-медиа, социальных сетях и мессенджерах.
Иначе говоря, Тотальное путешествие — один из тех горизонтальных швов, благодаря которым страна остается единым культурным пространством. Как все это объяснить человеку, который читает по слогам?..
— Ищем людей, которые пишут с нами на одном языке, — я вдруг понимаю, что это вовсе и не шутка.
В день нашего отъезда СМИ Владивостока сообщили: «На территории Дальневосточного федерального университета снят запрет на алкоголь». Те, кто не читает дальше первых строк, так и не узнали, что дело касалось всего одной бутылки, да и то не распитой, а разбитой. Рука Вячеслава Белякова, координатора Тотального диктанта в Приморском крае, не дрогнула — такой уж народ жители портовых городов: уход в плавание они отмечают боем бутылочного стекла о корабль. Даже если этот корабль стоит на четырех колесах и ходит не по воде, а по асфальту.
Слава Беляков — ходячая энциклопедия Приморья. Детство его прошло в Лучегорске — шахтерском поселке на реке с дивным названием Контровод. Затем был Владивосток, учеба в университете, работа политтехнологом и политическим консультантом, знакомство с движением Тотального диктанта.
— Это случилось семь лет назад, — вспоминает он. — Взялся за организацию диктанта и думаю: с чего же начать, куда идти? Пошел в родной университет.
Беляков обладает способностью включаться в ситуацию с любого места, словно перемещение с корабля на бал и обратно — естественный образ жизни человека. Его движения экономны: ничего лишнего, только галстук плотно поджимает шею на официальных встречах и слегка расслаблен в дороге. Галстук подсказывает остальным, когда Вячеслав превращается в Славу.
Мы движемся по объездной дороге, оставляя в стороне Артем, и вскоре попадаем на федеральную трассу «Уссури». 111 лет назад во время Трансконтинентальных гонок, с рассказа о которых началась эта книга, где-то здесь утонул в грязи немецкий экипаж под управлением обер-лейтенанта Кеппена. Торжествующая The New York Times поместила фотографию с подписью «„Томас флаер“ и русский военный помогают выбраться немецкому экипажу». На ней русский офицер с помощью длиной жерди, подложенной под корму немецкого автомобиля, пытается приподнять ее, а американцы крепят трос, чтобы вытащить соперника. Говорят, немец в ближайшем городе отблагодарил американцев бутылкой шампанского. Получил ли что-нибудь за помощь русский офицер, неизвестно.
Из газеты «Владивосток» от 5 мая 1885 года: «Помимо распутицы, прекращающей ежегодно весной и осенью сухопутное сообщение с европейской Россией, жители Приморской области чуть ли не каждую весну лишаются возможности сноситься с Россией по телеграфу. То же случилось и в настоящую весну. По полученным нами сведениям, телеграфная линия повреждена выше Джалинды, на речке Кутуманде, куда лед с Амура занесен на 5 верст против течения».
Сегодня здесь современное асфальтовое шоссе, вместо телеграфа — интернет (он начнет пропадать только на отдельных участках в Забайкалье), и не приходится беспокоиться, найдется ли в нужный момент военный с жердью. Правда, дороги в России и поныне напоминают погоду: даже самые хорошие могут неожиданно испортиться. Вот и наш караван за Черниговкой попадает в краткую дорожную непогоду, и пара абзацев моих путевых заметок, сделанных на тряской колдобистой дороге, навсегда останутся нерасшифрованными.
Слава Беляков не дает нам скучать, рассказывая интересные подробности о родном крае. От него мы узнаем, что в Приморье работает одна из четырех официально разрешенных в России игорных зон. Расположена она в Муравьиной бухте города Артема и рассчитана в немалой степени на иностранцев. Китайцам из пограничных областей далеко добираться до подобной зоны в своей стране, и они приезжают играть к нам. Группы любителей подергать удачу за усы организованно пересекают границу на автобусах, проигрывают свои юани и доллары и так же организованно возвращаются домой.
Беседу то и дело прерывают телефонные звонки и запросы в мессенджерах: СМИ атакуют нашего спикера всеми возможными способами.
— Что должны были привезти? — прерывается на звонок Беляков. — Жилетки? Да-да, все привезли, все получили!
И начинает рассказ о приморском винограде. Некоторые сорта его («амурский», «приморский») чересчур кислы и в пищу не идут. Зато из них делают вино со своеобразным дальневосточным вкусом. Но достать это вино проблематично — напиток производят в основном для закрытых клубов.
Перед Уссурийском дорога ныряет между поросших лесом сопок, и едва показывается город, как она снова срывается вниз, скрывая его от жадных глаз путешественников. Мы все еще в четырехмерном пространстве: поселок, издали показавшийся справа, вблизи может вынырнуть слева, а мелькнувшая у вершины сопки деревенька оказаться в котловине. Возле Уссурийска впервые появляются хвойные деревья — это западный край основанного в 1932 году заповедника. В глубине его, на южных склонах гор Пржевальского, сохранились единственные в Приморье лиановые леса. Там бродят в поисках добычи гималайские медведи и амурские тигры, роют землю большими носами свирепые кабаны и таятся в засаде восточносибирские леопарды. А в пожухлой прошлогодней траве, под ворохом сброшенной и перепревшей листвы, под мягкой подушкой мха уже просыпаются занесенные в Красную книгу реликтовые тараканы.
— Наш автопробег проедет десять тысяч километров, — наговаривает на телефон очередное интервью Вячеслав, — и завершится в городе Таллине, нынешней столице ТД. Несмотря на то что мы в начале пути, а дорога дальняя, случиться может всякое, мы полностью уверены в успехе, хотя уже заехали не туда!
Все ошарашенно смотрят на Славу. Ирина Борисовна Череповская приподнимает бровь, выказывая крайнюю степень изумления. Беляков только что на всю страну объявил: автопробег заблудился через пару часов после старта! Висит пауза — немая, как в синематографе столетней давности, когда слово «фильм» в русском языке имело женский род и писалось в газетах как «фильма».
— Не туда?! — вырывается у Ребковец.
— Сбились с пути, — невозмутимо подтверждает Беляков.
Мы выглядываем в окна: неужели за ними другой город, а не Уссурийск?
— Не на ту улицу свернули. Сейчас выедем куда нужно, — с невинным видом Слава рассматривает наши кислые лица и добавляет: — А интервью раньше закончилось! Я сбросил звонок, когда сказал, что мы заблудились.
Ребковец смотрит на него с неясно транскрибируемым выражением: то ли хочет расцеловать, то ли убить.
Заблудились мы из-за улицы Агеева. От нее отходит множество лучей, вот мы и промахнулись, проехав нужный поворот. Сто лет назад эти улицы-лучи назывались в честь людей, осваивавших Дальний Восток: Хабаровская, Унтербергеровская, Муравьёвская, Барановская. Сегодня по их названиям (Ленина, Некрасова, Советская, Горького) невозможно определить, в каком городе находишься.
На центральной площади нас ожидает группа школьников под предводительством Иды Ким, организатора Тотального диктанта в Уссурийске. Ее коричневое пальто мелькает среди разноцветных молодежных курток, а большой фотоаппарат выдает принадлежность к журналистской братии. Ида — редактор отдела рекламы и корреспондент уссурийской газеты «Коммунар»: в 2012 году эта газета стала координатором первого в городе Тотального диктанта.
— Получается, попала в диктант по работе, — шутит Ким.
Школьники (преимущественно девчонки) выстраиваются полукругом, и через минуту Ирина Череповская уже записывает местные народные топонимы Сахаруха и Межуха (просторечные названия районов Сахарного поселка и Междуречья), а затем начинает тестировать грамотность.
«Выберите правильный вариант: и(н/нн)овация, пье(с/сс)а, тре(н/нн)инг, ко(н/нн)формизм».
Из газелей появляются коробки с книгами, значками, наклейками, магнитами, затем флаги с логотипом диктанта и пластиковые хештеги. Полукруг рассыпается, начинается броуновское движение: журналисты записывают интервью, Беляков раздает сувениры и подарки, Ким делится новостями с Ребковец, школьники фотографируются с хештегами для Instagram и социальных сетей. Посреди серой мартовской площади мы выглядим как яркое пятно, упавшее с неба. Такое не хочется упускать, и в тихой паузе общего фото одна из девчонок вдруг спрашивает Белякова:
— А можно мне с вами в Таллин поехать?..
Это звучит настолько неожиданно, что теряется даже Слава.
Через улицу от площади расположено одно из самых красивых зданий Дальнего Востока — уссурийский Дом офицеров, величественный сталинский ампир с несколькими десятками колонн и фигурами на крыше, достроенный пленными японцами после Второй мировой войны. Как же удивительно складывалась история русской архитектуры! Среди ее памятников много домов офицеров: в Уссурийске, Красноярске, Томске, Новосибирске, Екатеринбурге, Воронеже, Ростове-на-Дону, Санкт-Петербурге… С самого начала это были не просто строения для военных, а культурные центры, в которых ставили спектакли, давали концерты, крутили кино, читали лекции, устраивали выставки. В Уссурийске здание и сегодня используется как культурная площадка: здесь располагается Драматический театр Восточного военного округа, а на его сцене проходят гастроли заезжих звезд — от классической музыки до шансона. Благодаря Иде Ким в 2018 году в Доме офицеров провели Тотальный диктант.
— Зал не был приспособлен для диктанта, — делится она воспоминаниями. — В его мастерской рабочим пришлось распилить листы оргалита на планшеты, но писать на них оказалось не очень удобно. Правда, никто не жаловался. Завершился тот вечер концертом группы «Джем».
В этом году музыканты, наоборот, помешали: дата Тотального диктанта совпала с гастролями Евгения Григорьева, больше известного почитателям русского шансона как
— У меня была сумасшедшая идея пригласить Жеку на диктант, но… — Ида не заканчивает фразу и неожиданно говорит о другом: — Моя мечта — вместе со всеми написать диктант. Но пока я координатор — это было бы нечестно: тексты-то вижу раньше других.
Одно из первых упоминаний о гастролях исполнителей шансона в крае я обнаружил в газете «Владивосток» от 24 марта 1902 года. В те годы местная пресса относилась к жанру гораздо суровее, а сами исполнители довольствовались куском хлеба в самом прямом смысле:
«Поселок Барановский.
…К нам еще приезжала, несмотря на пост, какая-то певичка похабных песен. Свои представления она давала в одном доме и за первое место брала не более трех целковых. Впрочем, нашлись охотники — со станции служащие, которые пришли посмотреть на эту певичку и платили ей не только деньги, но еще и разными кушаньями кормили».
Глава 3. Уссурийск — Хабаровск (660 км)
Бесснежная зима — беда Приморья. Трава — сухая, рыжая, мертвая — любимое лакомство пожаров. В марте по сопкам и падям Дальнего Востока проносятся голодные огненные кони, оставляя за собой черные полосы выжженной земли. Огонь хорошо видно с трассы: то здесь, то там он пожирает траву и деревья. В засушливое лето леса могут гореть почти до заморозков. Еще хуже в тех краях, где залегает торф или бурый уголь. В Шимановском районе Амурской области есть место под названием Горящие скалы: за триста последних лет огонь там гас лишь однажды. Впрочем, расположены они вдалеке от селений и полей, никому не мешают, потому являются не проблемой, а достопримечательностью. Полюбоваться на диковину возили еще Антона Павловича Чехова, путешествовавшего на Сахалин.
Филологи собирают в пути интересные слова, а я ищу интересные истории. Городские легенды, мифы и байки — моя давняя любовь, страсть и объект исследований. Из Уссурийска я увожу дивную историю о криминальном поведении местных призраков. Легенды о привидениях обычно скучны и похожи друг на друга, как два пикселя ночного тумана: старый дом, таинственные шорохи, скрип половиц и нелепые завывания. Но, к моему удовольствию, иногда встречаются исключения. Во Владивостоке привидение продает горожанам вещи, которые стареют за одну ночь. В Чите — охотится за длинноволосыми женщинами. В Красноярске рассказывает спящим, где закопаны древние клады. В Уссурийске призраки обитают на старом кладбище и ведут себя как гопники: по ночам выбираются из могил и отправляются в город избивать прохожих.
Мы останавливаемся выпить кофе в Сибирцево — так с 1972 года называется та самая Манзовка, что вошла в поговорку. После советско-китайского конфликта на острове Даманском были переименованы десятки приморских городов, поселков, горных хребтов и рек, носивших прежде китайские названия. В бывшей Манзовке в пустом придорожном кафе нас настигает слава: официантка выносит кофе с пирожками в тот момент, когда Слава Беляков в зале смотрит на Вячеслава Белякова в телевизоре.
— Ой, это вас показывают! — удивленно восклицает официантка.
Слава берет в руки чашечку кофе и с невозмутимым видом кивает.
Через несколько минут наши машины уже мчатся дальше, а мы продолжаем работать на ходу. На задних сиденьях устроился с видеокамерой и штативом автоблогер Алюляй. Его образ идеально вписался бы в мир «Смешариков» — умного и веселого мультфильма со стимпанковским немцем-изобретателем Пином, романтичным ученым-любителем Лосяшем и мужиковатым садоводом Копатычем. Олег Смирнов (мирское имя Алюляя) некогда был бизнесменом, решал вопросы с крышей и бандитами, выживал, конкурировал, а потом понял, что хочет просто крутить баранку, путешествуя по стране. Когда видеокамера согрешила с мобильным телефоном, он выдохнул свой веселый мультяшный никнейм и стал снимать видеосюжеты о путешествиях. Постепенно его репортажи стали популярными, и теперь в городах, которые мы проезжаем, Олега встречают собственные фанаты.
Следующий ряд заняла Евгения Анфимова. Поставив ноутбук на сиденье, она редактирует фотоснимки — и в этот момент похожа на алхимика, варящего электронное зелье. Посередине машины пристроился я с ежедневником, куда обычной ручкой записываю обрывки услышанных фраз, названия промелькнувших поселков и впечатления от мимолетных встреч с городами и людьми. Приемный сын компьютерной эпохи, я давно забыл, что такое авторучка, но в дороге удобнее пользоваться ею, пусть буквы и заваливаются на бок, опираясь друг на друга, словно пьяные матросы в портовой таверне.
Слава Беляков координирует движение машин, отвечает на звонки, рассказывает истории и знакомит нас с заголовками СМИ об автопробеге. «Грамотность с колес», «Язык до Таллина доведет», «Автопробегом по безграмотности» — фантазия журналистов неисчерпаема. Наш тотальный главнокомандующий Ольга Ребковец ушла во Всемирную сеть: она управляет информационными потоками, держа связь с множеством людей по всей России. Схваченные в хвост волосы мелькают из стороны в сторону, словно Ребковец машинально поворачивает голову в сторону города, с которым разговаривает. А когда Ольга успокаивает расшалившийся хвост, свернув его на макушке, он напоминает крошечного спящего коалу.
Впереди, рядом с водителем Николаем, едет Ирина Борисовна. Она собирает с придорожных указателей топонимы и аккуратно заполняет ими листок на планшете. Филологов интересуют не только названия (их можно посмотреть и в справочниках), но и способы написания, сокращения, употребление точек над буквой «ё» и множество других нюансов.
Самое популярное название приморских придорожных кафе — «Фортуна». Оно и правильно: то ли повезет, то ли нет. В Летно-Хвалынском нам везет. Мы уже выходим из машины, когда Ирина Борисовна вспоминает:
— А юбилей?!
Оказывается, Тотальному диктанту сегодня исполняется пятнадцать лет. А еще оказывается, что не все бутылки разбиты во Владивостоке, одна сохранилась! В обычной забегаловке на трассе мы разливаем по пластиковым стаканчикам сухое вино и произносим тост за случайную шутку гуманитариев, ставшую важным и нужным делом. В 1992 году на гуманитарном факультете НГУ появился «Глум-клуб» — его создали студенты общежития № 10. Это был ответ гуманитариев старым юмористическим клубам Академгородка — «Кванту» и «Конторе братьев Дивановых». Через двенадцать лет, 11 марта 2004 года, администратор клуба Екатерина Косых предложила простую и одновременно гениальную идею: провести диктант по русскому языку для студентов других факультетов. Гуманитарии захотели пошутить над технарями. Затея неожиданно имела успех (собралось две сотни студентов!), но мне кажется, она так бы и осталась локальным мероприятием, если бы не пришедшая в 2007 году Ребковец. Работая над книгой, я подолгу рассматриваю фото человека, о котором пишу. Благо их у меня в достатке — спасибо Жене Анфимовой. Не знаю, помогает ли это раскрыть характер, но некоторые детали становятся отчетливее. В суете путешествия и не заметишь, что взгляд Славы Белякова с хитринкой, а у Ирины Борисовны Череповской вид на фото гораздо более романтичный и легкомысленный, чем в жизни. Ребковец серьезна и задумчива на одиночных фото и весело смеется на общих, заражая искренностью и энтузиазмом остальных. Она не просто руководит проектом, она живет им. Когда в сгущающихся сумерках после долгого рабочего дня — переговоров в ДВФУ, встреч и площадок, нескольких сотен километров дороги — я прошу Ольгу рассказать, как начинался и развивался диктант, ее уснувший хвост волос оживает, а глаза снова загораются.
Первой новинкой Тотального диктанта при Ребковец стало приглашение в 2009 году в
К половине восьмого вечера на сопки опускается мартовская дальневосточная ночь. На АЗС в Лучегорске мы заезжаем уже в густых сумерках. Из них на заправку стремительно выныривает машина, из которой выкатывается гражданин со свертком в руках и радостно бежит к Белякову. В свертке хлеб и мясной рулет, заботливо порезанный на ломтики. Родной город не дает Славе (а заодно и нам) просто так проехать мимо. Газели, сытно пообедав дизельным топливом, снова летят по трассе, наматывая на колеса километры. Погасшие небеса соединяются с землей, и лишь огни федеральной трассы горят двумя ровными рядами. Словно во всем мире осталась только одна освещенная дорога — из Владивостока в Хабаровск.
Глава 4. Хабаровск
«Не можешь участвовать — организуй!»
Хабаровск — «клевое» место, и это известный факт. Амур щедр на рыбу в любой сезон, и не важно, где забрасывать удочку, хоть в черте города, хоть далеко за его пределами. Сазан, щука, хариус, сом, верхогляд и монгольский краснопер — в водоемах хабаровского края водится много рыбы. Но летом любители рыбалки должны быть готовы к встрече с насекомыми. А еще традиция — в Хабаровском крае на рыбалку никогда не берут рыбные консервы или морепродукты. Говорят, тогда не будет клевать.
Ночью города похожи на звездные галактики в пустоте черного космоса. Качаясь на дорожных качелях, с сопки на сопку, взлетаешь к небу и вдруг видишь впереди море света из миллиона светящихся точек. Только со стороны, из темноты и мрака, можно зримо представить, как в Сибири выглядит цивилизация: небольшие острова света в бесконечной пустоте.
Сто лет назад острова были точками: «Общее Присутствие Городской Управы, выслушав доложенное и принимая во внимание, что по Алексеевской улице имеются два дуговых электрических фонаря… постановило: разрешить в вышеуказанном районе… установить [еще] один фонарь». («Известия Хабаровского городского общественного самоуправления», 1913 г., № 2.)
Мы прибываем в город на Амуре ночью и долго плутаем дворами, протискиваясь между уснувших автомобилей, прежде чем добираемся до крошечного пятачка парковки перед гостиницей «Аврора». Из окна машины Хабаровск выглядит похожим на родной Новосибирск — город на плоскости, собранный из этажей и заборов. В номерах гостиницы еще долго не гаснет свет — мы кормим свои ноутбуки собранной за день информацией: текстами, фотографиями и видео. Утром наша команда разделяется: Беляков с Анфимовой отправляются на уличную акцию к входу в парк «Динамо», мы с Ириной Борисовной и Ольгой Ребковец — в университет, а Олег Смирнов — гулять по улицам города с видеокамерой. Представитель Горьковского автозавода, чьи автомобили везут нас через всю страну, тоже записывает историю этого путешествия. Только не с ручкой и блокнотом, как я, а с камерой и штативом.
В начале прошлого века на месте хабаровского парка «Динамо» располагалась «пустопорожняя земля» между двумя училищами — реальным и техническим. В 1907 году горожане провели День древонасаждения, засадив пустырь деревьями. Через шесть лет здесь выросли башни и павильоны выставки Приамурского края — грандиозного события, всколыхнувшего весь Дальний Восток. За два месяца выставку посетило сто десять тысяч человек — вдвое больше всего населения Хабаровска! Увы, нашей команде везет меньше: будничным утром вторника перед высокими белоснежными арками входа в парк оказывается малолюдно. Массивные черные столбы с россыпью шаров-фонарей скучают вдоль широкого тротуара, выложенного тяжелыми плитками в форме латинской буквы i. По проезжей части течет река японских автомобилей — кажется, что весь Хабаровск пересел на колеса. И, цокая каблуками по серым латинским буквам, ловят прохожих две девушки в одинаковых красных куртках — Швец и Тивикова.
«Выберите правильный вариант: бе(с/з)перспективный, пере(с/з)дать, обе(с/з)цвеченный, (обес/обез) точенный, (черес/через)чур, не(с/з)дешний».
Лилия Тивикова — один из координаторов диктанта в Хабаровске. Высокая, светловолосая, с тонкими руками и быстрыми жестами, она присоединилась к движению сама:
— Сначала я писала диктант. Получила почетную двойку, на следующий год — почетную тройку, настроилась на четверку, как вдруг прошла информация, что диктанта в Хабаровске не будет! Я страдала. Но потом подумала: «Не можешь участвовать — организуй!» Написала Екатерине Тупицыной, та дала мне контакты еще одного неравнодушного человека. И уже третий год мы с Полиной Овчаренко делаем диктант в нашем городе. Это праздник!
Женя Анфимова ловит на камеру один из своих гениальных кадров. В правой части его Лилия в двух мирах сразу: голова повернута к невидимой нам собеседнице, а рука вытянута в противоположную сторону и показывает кому-то за кадром красный трафарет с буквой «а», логотипом Тотального диктанта. В центре фото — малыш в коляске: повернувшись и задрав голову, он внимательно разглядывает яркую картонку и Лилию. Некоторые моменты, неожиданные, яркие, врезаются в детскую память навсегда. Возможно, у этого мальчишки такой картинкой станет логотип Тотального диктанта и Лилино лицо. Представьте, как это здорово — стать первым воспоминанием в жизни человека!
Говорят, Хабаровск отличается от Владивостока как подтянутый курсант военного училища от жизнерадостного пижона, одетого по последней моде. Хабаровск — строг и любит порядок, Владивосток — креативен и обожает свободу. Хабаровск выполняет поставленные планы, Владивосток творит новые смыслы. В этом преувеличенном, гиперболизированном представлении о порядке одних и свободе других наверняка есть рациональное зерно, но определиться со своим мнением мне не хватило времени.
Поделиться книгой: