Библиотекарь рун [СИ]

Библиотекарь рун

Глава 1. Недоброволец

— Дорогуша, я в таком забавном эксперименте ещё не участвовал, но что-то в этом определенно есть, — с любопытством наблюдая за незнакомой, а, главное, полностью обнаженной девушкой, сообщил я. Любопытство же было вызвано тем, что оная девица затягивала потуже ремешки на моих запястьях, чтобы я не сполз с сильно приподнятой за изголовье кровати. Мои лодыжки уже были зафиксированы. Зато упругие на вид груди девушки свободно колыхались в такт ее движениям. Уверенный третий размер, отметил Штирлиц в моем довольном лице.

Вообще, учитывая мой солидно преклонный возраст — девушкам уже не сильно интересен, а также обнаженность девицы и притягательность ее выразительной фигурки, то отторжения сама ситуация у меня особо не вызывала.

Окружающая обстановка при этом будто размазывалась на дистанции в какой-то легкой дымке. И мою спальню, где я и должен был бы находиться, не напоминало ничего вокруг. А, ну, это, похоже, сон… И хорошо, что вроде как эротический, а не более привычные мне кошмары из моей памяти. За мою прожитую долгую жизнь и самому приходилось людей вязать, и меня ограничивали в подвижности — тоже бывало. Но «игры» в связывание были не с горячими голыми девицами. Да и засыпал я вчера совершенно точно в одиночестве! Не, ну точно сон! Да и спокоен я как-то неестественно для подобной ситуации…

Тем временем, голое чудо выпрямилось и с размаху залепило мне с правой оплеуху:

— Дырбырпырхрррррр! — или что-то подобное рявкнуло это нечто совсем не девичьим голосом.

Удар был не смертельным, но обидным! Ни хрена себе сон! Ни хрена себе эротика, вашу ж медь! Фигура девушки размылась и через мгновение, сфокусировав зрение и помотав головой, я увидел совсем другую картину. Никакой девицы не было — был неприятной наружности мужик, в каком-то черном балахоне с серебристым орнаментом. И крепили меня не вовсе к кровати, а к чему-то скорее похожему на дыбу. И мое спокойствие улетучивалось вместе с исчезающей дымкой. Помещение, казавшееся прежде какой-то экзотической порностудией, в четком зрении оказалось скорее казематом с каменными стенами без намека на окна. Свет исходил от подозрительного сгустка тумана под сводами потолка.

Из относительно хорошего — только одно — мужик не был голым. Как и знакомым. Что-то итальянистое в чертах, короткая черная борода, 40–50 лет навскидку, не качок, но и не скелет. К продвинутому балахону модника прилагались сандалии по типу древнегреческих.

— Эй, ты кто? А если я тебе по морде?! Ну-ка, развяжи меня быстренько, транссексуал недоношенный! — начал закипать я.

Гадский мужик, который экс-девица, вместо ответа подскочил еще ближе и стиснул мои виски своими ладонями. Не успел я выдать что-то еще возмущенное, как в моем межушном пространстве будто ударила молния и я отрубился.

***

Сознание возвращалось ко мне постепенно — какие-то шорохи вокруг меня заставили сконцентрироваться, открыть глаза и попытаться оценить происходящее, а желательно и выбраться из оного. А происходило следующее — этот фашист-извращенец разрисовал каменный пол вокруг моей кровати-дыбы какими-то кругами и закорючками, уселся в кресло неподалеку и теперь буравил меня недобрым взглядом:

— Понимаешь меня?

— А не должен? — попробовал я поерничать и тут произошло нечто очень странное, даже для этой нелепой ситуации. Этот урод поднял правую ладонь и с нее сорвалась небольшая такая молния. То, что ударила она по мне — меня уже не удивило. Да и вообще мысли вылетают из головы, когда тебя прошивает разряд тока, хэх…

— Хамство, слизняк, сокращает жизнь и делает ее остаток невыносимым. Я дал тебе знание общего языка, никчемный! Так что, да, ты должен меня понимать. Да и владелец этого тела, — ткнул этот гад на меня, — язык знал.

Какой владелец тела? Что за бред? Я на рефлексах попытался осмотреть видимые части тела, что затруднялось моей фиксацией, увидел только верх груди и… это была не моя грудь! Да, мужская, но мужчины — совсем молодого, скорее юноши! Никаких седых волос, никакой возрастной деряблости (увы, годы брали свою дань), никаких шрамов справа от осколочного ранения — памяти от высадки в Прибалтике в 44-м — ничего! Будто мне пришили тело юноши! Да и ощущения в организме были странные — не тянула привычно поясница, не беспокоила аритмия, не напоминали о себе старые ранения… Еще б я не висел на дыбе… И язык — я понимал все, но это точно не русский, не хорошо знакомые немецкий-английский и, вообще, не напоминающий что-либо знакомое, разве что отдаленно чудилось родство с латынью.

— Ты же библиотекарь? Кстати, ложь я различаю отлично и если не хочешь дополнительной прожарки — отвечай правдиво с первого раза! Считать бы прямо твою память, но ритуал может осложниться.

— Да, библиотекарь… был когда-то, специалист по библиотечно-информационному делу, на пенсии! — по барабану на эту помесь гаррипоттера с Василисой Премудрой! Со странностями можно разобраться и потом. А вот выбраться отсюда надо. Стараясь не сильно дергаться, я попробовал пошевелить руками и ногами, а потом и просто понапрягать мышцы, чтобы определить надежность моей упаковки. М-да уж… надежда была слабой и умерла без долгих мучений. Ощущение, что кроме ремней на лодыжках и запястьях, меня еще и дыба сама притягивает.

— Сколько томов было в твоей либерее? — продолжил электрогенератор с ножками.

— Несколько миллионов.

— Не лжешь… Удивительный мир! Миллионы книг! Наверняка только малая доля содержит хоть что-то ценное, но общее число… И не маг совсем, — больше для себя проговаривал мой «собеседник».

— Как осуществлялся поиск книг по заданной тематике, как у вас строилась структура каталогов? Как ваши ученые находили искомые места для выписок? Просто вспоминай и смотри мне прямо в глаза! Я увижу, что мне нужно или задам уточняющий вопрос, — с руки пожалуй что волшебника сорвалась светящаяся руна и впечаталась мне в район лба.

Непроизвольно в моей голове полетели воспоминания о том, как коллеги и посетители работали в архивах, делали выписки, готовили рефераты и многое другое. Сначала — работа с бумажными книгами и журналами, потом материалы на пленках, потом цифровые книги в компьютерах… Контекстный поиск, Data Mining и Knowledge Discovery …

Даже уйдя на пенсию я продолжал интересоваться новинками в своей отрасли и общаться с бывшими коллегами. Да и в военный архив минобороны я попал из спецгруппы разведотдела штаба фронта после тяжелого ранения — через аналитический отдел, где основной работой была обработка информации, прогнозирование и многое другое. Ну, а служба в архиве— стала моей предпенсионной синекурой для инвалида, когда уже не мог полноценно выдерживать ритм оперативной работы.

Все воспоминания проносились в моей памяти как кино в ускоренном воспроизведении. При этом я четко ощущал чужое внимание в своей голове и как бы управляющее воздействие — на чем сосредоточиться, что пропустить, к какой теме перейти. Из меня словно вытягивали интересующую информацию — хотя почему «словно» — так это и происходило.

Через сколько времени я очнулся — сказать было трудно, но усталость ощущалась такая, будто пробежал в полной выкладке кросс по лесу. Голова шумела, во рту была горькая сухость, в общем, интервью прошло замечательно.

Колдунствующий мозголом все также сидел напротив меня, но уже с донельзя довольным видом:

— Да, не зря я протащил твою отлетевшую душу через грань миров сюда! Твой мир — ущербен, обделен или потерял магию, но голь на выдумки хитра. Кое в чем вы неплохо продвинулись. Жаль, ваши механизмы-вычислители недоступны мне здесь и сейчас в своем натуральном виде. Но ничего, функцию такого механизма с помощью ритуала выполнит твоя душа! Ты же не будешь против — помочь мне в одном величайшем свершении?

Готовность моя к предлагаемому свершению имела категорически отрицательные значения, но дальнейшие прения как-то не сложились. Еще один светящийся узор-руна прилетел мне в голову от чертового экспериментатора и издавать звуки я уже не мог. Еще одна руна — и я могу шевелить только глазными яблоками.

А дальше — все понеслось какими-то отрывками. Раз, пару пассов руками от перезревшего гаррипоттера и мое прокрустово ложе принимает горизонтальное положение. Два, вокруг моей головы зависают с дюжину полупрозрачных кристаллов, светящихся голубым цветом. Три, еще одна летящая руна распускает тонкие щупальца и соединяет ими парящие кристаллы с моей головой. Вы никогда не испытывали чувство, будто вам начинают сверлить череп сразу в нескольких местах? Мир вокруг свернулся в одну раскаленно белую точку, к которой извиваясь неслись с огромной скоростью вереницы незнакомых символов, а потом — темнота…

***

Я очнулся и застонал — тот же каменный каземат с тучкой-светильником и не думал меняться на мою привычную спальню. Но я жив и в данной ситуации это было главным. Разбитый, с оттр… измученным мозгом, но живой. Немного пошевелившись, я почувствовал, что ремни меня еще держат, но эффекта приклеивания тела к поверхности уже не было. Батарейка кончилась у гудвина, изумруды ему в почку! А где все?

Повернув голову насколько было возможно в сторону, обнаружил шокирующе занимательную картину. Мой знакомый незнакомец сидел, прислонившись спиной к стене, в углу этой треклятой порностудии. Балахон мага был уже потрепанным, в прорехах и в темных разводах, а, что самое занимательное — на горле моего экзекутора красовалась роскошная улыбка от холодняка. «Zed's dead, baby, Zed's dead»…

Одним мертвецом пейзаж, впрочем, не ограничивался. По всей комнате поломанными куклами были разбросаны тела людей, видимо, реконструкторов — кирасы и кольчуги на кожаных дуплетах погибших или тяжело раненых, перевязи с ножнами и главные вещдоки — шпаги, мечи, алебарды, у кого в руках, у кого в теле…

Вот это кино я тут пропустил! Д`Артаньяны на невском побоище! Куда я попал? Но попал точно — лужи крови, вонь от горелого мяса и от выпущенных кишок навевали не самые радостные воспоминания о собственном боевом прошлом.

Вдруг, из слепой для меня зоны, рядом с дыбой, до меня донеслись стоны и позвякивание металла.

— Артон!.. Артон! Ты жив, парень? Скажи что-нибудь! Слышишь? Мы почти успели… Я успел, — прохрипел мой возможный освободитель.

Но вот мой ли? Тело-то не мое! И насчет освободителя — кому и чему верить в подобной ситуации у меня никакой уверенности не было. Почивший поклонник Аненербе в сандаликах что-то говорил про отлов моей улетевшей души — я умер? Что меня связывает с этим молодым телом, где его старое, то есть, наоборот, молодое сознание?.. Тьфу, мистика с фантастикой. Ладно, перефразируя Владимира Ильича — реальность, это то, что дано нам в ощущениях, а ощущаю я себя живым и телом этим управляю.

Кстати, на имя Артон как-то странно откликнулась моя память… Или не совсем моя? Но имя получается мне знакомо и, вероятно, моему новому телу и принадлежит. А от самого Артона остались только воспоминания — где-то в глубине теперь уже моей памяти. Так, главное, не мудрить на этом этапе. Жив — отлично, не Констанция какая — тоже хорошо. Где я нахожусь, статус моего нового тела — ничего сейчас неизвестно. Значит, изображаем амнезию, благо, ее объективная причина вон в углу отдыхает! Да и имя сходно с моим настоящим — Антон, больше чем полвека — Михайлович.

— Кто здесь! — слабым голосом почти прошептал я.

— Артон, Артон! Это я! — искренне радовался собеседник.

— Артон? Ничего не помню… Меня так зовут? Что произошло? — закинул я наживку про потерю памяти.

— Артон, что с тобой сделали? Этот ублюдок Онорий! Проклятый чернокнижник! Я твой дядя — Тудор! Мне крепко досталось от этого мозголаза, не могу подняться. Ты цел? Мои ближники мертвы, некого позвать, остальные дружинники, надеюсь, добивают людей Онория на стенах башни… Ты можешь двигаться?

— На руках и на ногах ремни, освободиться не могу. Вроде бы сам цел, но голова как в тумане. Помню, как захвативший меня говорил, что я помогу ему в ритуале. Что произошло, почему я больше ничего не помню?

— Этот негодяй провел какой-то ритуал с твоим участием, но был ослаблен после него. Это и помогло справиться с ним, но большой ценой. Онорий захватил разум двух моих бойцов и натравил на нас же, а сам еще и долбил нас молниями. Если бы он не поймал случайный взмах алебарды своим горлом — боюсь все было бы еще хуже. Попробуй пережечь путы, если есть силы

— Как пережечь? — если бы я мог дотянуться до чего-нибудь пережигающего, то боль бы я уж вытерпел бы. Вот только тянуться — ремни не пускают. Дядя у меня оказался или шутником или противником логики.

— Артон, твоя же стихия — огонь! Даже если ты ничего не помнишь — нащупай источник внутри себя и осторожно пусти огонь в запястья. Попытайся!

Что, блин? Что там внутри меня? Некстати, вспомнились классики с «у мене внутре неонка» и изобретатель из штатовского боевика с термоядерным реактором в груди. Реактора у себя я не ощущал. Наверное, плутоний закончился. Хорошо, спокойно! Это не самое странное и невероятное за последние сутки. На задворках моего сознания брезжило понимание того, что я сильно далеко от дома, а может и от своего мира — ощутимая реальность волшебства, неизвестный язык, усвоенный как родной, люди в доспехах, сражающиеся мечами насмерть…

— Дядя, я ничего не чувствую! И не помню, — на всякий пожарный опять подстраховался я.

— Соберись, Артон! Не известно, кто первый зайдет к нам сюда — мои люди или враги. Я сам могу потерять сознание в любую минуту…

Я еще раз попробовал на крепость проклятые ремни — ремни выиграли. Но проверять дружелюбие тех, кто сюда войдет лучше было бы с оружием в руках и стоя, а не изображая медузу на растяжке. Большим пальцем на левой руке решил временно пожертвовать — суставы и сухожилия — от молодого тела, справлюсь. Онория с его электродугой уже нету, чтобы меня остановить. Сложил кисть «лодочкой», упер основание пальца в пряжку ремня, резкий выдох и — рывок…

Самка собаки, больно-то как! Со спецкурсов так не пробовал делать, еще в войну. Сустав я вправил обратно, но пару недель придется поберечься. Распутав ремень на правой, смог сесть и рассмотреть обретенного дядюшку, который лежал недалеко от «моей» дыбы. Здоровый мужик, слегка располневший по возрасту, но до стадии пельменя далеко, видимо, железками активно машет до сих пор. Резкие, крупные черты лица, подходящие вояке. Кожаные на вид рубаха и штаны, стальные кираса с юбкой-плакардом и наручи, рядом с головой валяется шлем, смахивающий на морион — похоже дядин.

Сознание дядя Артона уже успел потерять. Кровь натекла в районе его бедра, если артерия серьезно задета — дело швах. Я доковылял до Тудора и проверил пульс на шее — еще живой. Разодрал его штанину — артерия задета не была, хотя резаные раны и присутствовали, но не очень серьезные. Если можно было судить по вмятине на шлеме — причиной обморока скорее была не кровопотеря, а сильное сотрясение мозга.

Терять человека, который рисковал за меня жизнью, ну, или почти за меня, было во всех смыслах неправильно. Можно сказать, боевой товарищ. Что делать? Какое лечение возможно в загаженном из-за бойни подвале? Даже если порвать на тряпки для перевязки одежду с трупов — скорее можно только заразу в раны занести. Правда, здесь есть магия… И по словам Тудора, у моего тела тоже магия была. Огненная, ага. Оздоровительнее не бывает. И как ее найти и вытянуть еще?

В голове стучала одна мысль — «лечить», «как лечить», «надо лечить». Внезапно в моем сознании, как бы отзываясь на мой панический запрос, всплыла конструкция наподобие тех, которыми в меня пулял Онорий — тоже что-то вроде руны, только «трехмерная». Интуитивно я сконцентрировал на ней внимание и она проявилась уже вне меня — перед моим лицом и зависла, светясь в воздухе. И что… что делать-то дальше! А главное, что эта «руна» может и должна делать? Может молнией долбанет! Надо проверить! И, будто подчиняясь моему желанию и взгляду, конструкция подлетела к ближайшему мертвому телу, а без головы точно жить долго нельзя, и влетела в глубокий, до кости, порез на кисти мертвеца. Над раной возник и быстро испарился голубоватый дымок, а сам порез затянулся, оставив свежий рубец.

Ничего себе! Я — хилер. Филиппинцы отдыхают! Так, а повторить? Опять сконцентрировался на мысли «лечить» и такая же конструкция формировалась вновь. Отправляю мысленным приказом к самой глубокой ране на ноге Тудора и — опа, зарубцевалась! Правда, я почувствовал легкий озноб и слабость после второго лечения. Видимо, в эти летающие руны пришлось вкладывать не только желание, но и свои силы. Оставим на заметку.

Хорошо, срастить кожу и мышцы — это одно, а вот стоит ли рисковать с излечением головы? Вопрос непростой, особенно для абсолютного нуля в этих шмагиях и рунах. Но на другой чаше весов — риск того, что могут заявиться недоброжелатели. Да и люди Тудора, если еще есть кто в живых, неизвестно как отреагируют на меня одного. Еще раз вызываю руническую «неотложку» и осторожно направляю ее волевым посылом к голове воина. Руна коснулась его кожи и одновременно из меня будто выпустили воздух… Здравствуй, страна розовых пони, сегодня у меня многоразовая виза!

***

Эх, тачанка-полтавчанка,

Наша гордость и краса,

Пулеметная тачанка,

Все четыре колеса!

— вспомнилось мне сразу по возращению в сознание, потому как лежал я в двигающейся телеге, а рядом слышалось цокание копыт и похрапывание лошадей. Я приподнялся на локоть и попытался оценить окружающую обстановку, с надеждой, что везут меня не на участие в очередном «добровольном» эксперименте.

— Очнулся, милорд! — крикнул мой шофер, тьфу, возница, заметивший мои шевеления.

— Племянник! — к нам подскакал верхом Тудор, — как чувствуешь себя?

— Как в тумане и с памятью что-то странное… А что происходило в… том месте, после моего обморока?..

— Ну, хорошо, что мы с тобой изображали лишенных чувств барышень по очереди, — ухмыльнулся Тудор. — А так, я пришел в себя, голова не кружится, раны не кровоточат, ты дышишь, хоть и не боец. Выбрался осторожно в галерею и наткнулся на своих солдат. Им удалось расправиться с внешней охраной Онория. Потом обыскали весь замок, сгребли все что было ценного и спалили к чертям эту обитель греха! Добра-то там не особо богато получилось. Монет хватит разве чтобы вдовам помочь павших, кто женат был…

— Дядя… я, правда плохо все помню… как мне к тебе подобает обращаться? — запнулся я на своих вопросах. Нет, ну, правда, вдруг на «товарищ Тудор» обидится? А в господах — я не силен, партбилет не способствовал. А с волками жить… Штирлиц вон тоже звездочку на форму вермахта не удосужился приладить.

— Тудор гран Берке, барон Южной Пади, — с кивком головы заржал дядя, — хотя в детстве тебя хватало только на «дядя Туда»!

— Мне, вообще-то, чуть мозг не выжгли недавно, — позволил я себе надуться.

— Ну, не серчай, Арти, — посерьезнел дядя, — понимаю, да, для самого все еще в голове все кувырком. Только ехал в Уртир тебя вытаскивать из темницы, так тут — на тебе — битва со спятившим магом!

Потрясающе! Я еще и в темнице успел побывать за что-то! Ну, ладно, не я, а Артон, но все равно сказка — «Туда ехали, за ними гнались. Оттуда едут, за ними гонятся. Какая интересная у людей жизнь!».

— Дядя, хм, а можешь по порядку рассказать, что со мной случилось — темница, Онорий этот?..

— Да, уж, — Тудор снял свою широкополую шляпу, заменившую ему шлем, почесал пятерней затылок, покряхтел, посопел и выдал, — Стало быть, так оно было. Ты проходил испытания в Академию Уртира. Приняли тебя. Ну, и ты на радостях «принял» тоже. С такими же, видать, обормотами. Потом драку устроили со стражей. Повязали вас. Кинули в стольную темницу, чтоб проспались и покуда штраф не уплатите. Туда я и ехал за тобой по весточке от знакомых. Странность там была — не в арестантскую временную для дворян тебя поместили, а в строгий блок для магов, что Уклад магистерия серьезно нарушили. Поспрашивал я, оно конечно, что за скот так распорядился, да темна вода во облацех. Начальства не было, говорят, да мест не хватало. И занесли тебя в одиночную камеру свободную, только в блоке, где уже после суда злодеи каторги ждут или казни. И странно это очень и из ряда вон!

К этому моменту своего рассказа дядя уже был мрачнее тучи. Похоже, ситуация, правда, была нездоровой.

— Ну, да еще и Уртир — это же Азалия и у Баронских марок руки там коротковаты, — зло сплюнул Тудор. — Об этом потом еще поговорим.

Сдается мне, джентельмены, это была комедия… Строгого режима. Подставили меня, похоже. Ну, или попытались так серьезно.

— И есть практика, негласная, знамо дело, кто смертник — тех иногда выкупают, да тоже оно дело не простое. А забирают на галеры там, а то и на опыты. Но не дворян и не магов. А помощника профоса местного, который распорядился о тебе — вроде, ищут до сих пор. А про Онория тоже чудом узнал — товарищ ратный старый помог, хоть имя узнали, кто тебя выкупил. И повезло, что башня его в Марках наших, близ Старых гор находилась, да известна была, хоть и в узком кругу. Обращались к нему кое-кто из баронов. А дальше — мчался с отрядом к башне поганой, да надеялся, что именно туда он тебя и везет. До башни — лошадей загнали почти, а наемники его говорят мне, что, мол, господин их велел никого не пускать и его никак не беспокоить. Остальное, думаю, ты и сам видел… — подвел итог барон. — Арти, что за ритуал эта паскуда проводила — помнишь хоть что-то?

— Да не помню почти ничего, — погруженный в свои мысли, ответил я на автомате. И чтобы немного отвлечь дядю и от мрачных мыслей и от расспросов добавил:

— Что забавно, первый раз как очнулся в застенке у Онория — показалось, что девка голая меня привязывает к дыбе. Сознание-то как в тумане было. Еще подумал, что для развлечений каких непотребных. А потом — как даст мне по уху кулаком и сама в Онория превратилась. А потом он что-то колдовать начал и опять ничего не помню.

— Га-га-га, девка! — заржал дядя, аж согнувшись в седле. — Да, повеселил ты меня отменно. Видать, сонное заклятие он на тебя набросил, пока вез, или что похожее. И сон с явью мог смешаться под заклятьем-то. А сны-то у молодого — известно о чем! И о непотребствах уже знаешь, соплюха! Га-га-га…

Глава 2. Как пройти в библиотеку

По словам Тудора, до его замка в спокойном режиме добираться нам было где-то неделю. Местная неделя, кстати тоже была семидневной. Но недель в месяце было пять, а самих месяцев только десять. Так что длительность года в мире Лагос, а именно так назывался мир моей новой прописки, почти совпадала с земной — 350 дней.

За предстоящую неделю дороги я планировал стрясти с моего обретенного дяди общую картину мира, основные политические расклады и понять, каково мое место в них. До начала учебы в академии мне оставалось с учетом дороги «домой», а потом и до будущей альма матер — около месяца. И это за время нужно было из книг, из общения вытащить максимум информации для дальнейшего выживания и при этом не «спалить» свои явки.

Вот и первый полевой привал на лесной опушке. Вместе с оставшимися в живых баронскими ратниками мы поужинали горячей похлебкой на запасенных пшене и вяленом мясе и разошлись по спальным местам — кто в телегу на сено, кто в импровизированный шатер из связанных жердей и натянутого на них сурового полотнища. Все были сильно уставшими, поэтому, когда я вызвался подежурить первую смену — даже Тудор особо не протестовал.

Меня перегружали мысли о том, как и куда я попал, что случилось за время ритуала и что мне теперь делать. Сон не шел совсем. Я просто сидел, прислонившись к дереву, немного в отдалении от нашего лагеря и еще пылающего костра. Для часового в принципе противопоказано ночью находиться близко у открытого огня — тогда все вокруг превращается в непроницаемую темноту, да и сыроватые дрова своим треском при горении приглушают звуки.

Я вспоминал ритуал Онория, как в моей голове неслись ленточками связки незнакомых символов-рун и их переплетений. Вспоминал мысленный допрос, когда Онорий заставлял прокручивать ему кино из моих воспоминаний. Он особо углублялся в мой опыт обработки информации, в мое понимание принципов биг дата, подчерпнутое из литературы и интернета уже на пенсии, а также в связанные с этим методики. Маг, похоже, стремился обобщить разрозненные массивы данных, выявить скрытые связи, систематизировать… Понять, что…

В голове крутились какие-то намеки на самое общее понимание смысла задачи, которую маг планировал решить с помощью меня. Это казалось жизненно важным — понять, что произошло и что получилось или нет у экспериментатора. Понять, понять… Нужно сосредоточиться, что-то очень близкое буквально витает рядом… Понять, понять… Мое желание словно формировало волевой посыл и бросало его в глубины подсознания — понять, понять…

И вдруг у меня в сознании сформировалась внутренняя картина как цепочки символов из ритуала снова летят, сплетаются друг с другом, отдельные руны или конструкции образуют новые, более сложные. «Плоские» двумерные руны будто перебирали в этом бурлении своих товарок и сливались с «подходящими» из них в трехмерные конструкции. Я откуда-то знал, что это не рождение новых конструкций, а восстановлении старых, изначальных, более полных и правильных. «Новые» старые символы даже светились более ярко и я опять «знал», что эта яркость — отражение их большей энергетики, большей мощи, большего «сродства» с энергиями…

У меня пока не было четкого понимания «Как», но уже было знание «Что»! Те силы и энергии, которые в этом мире называются магическими имели некие собственные проявления с обратной связью. Мне сейчас не хватало специальной терминологической базы чтобы четко описать природу таких проявлений, но я теперь знал «Что» это!

Проклятый Онорий — чертов гений! Да даже ругаться на него мне стало вдруг немного стыдно. Не зная истории этого мира, не зная хотя бы основ и базовых принципов «магической науки» мне было тяжело делать четкие и окончательные выводы. Но в общих чертах получалось следующее. Когда-то существовал способ «правильно» видеть и направлять магические энергии. А может, и не магические, а, просто, энергии более тонких или иных слоев реальности. И «языком» такого общения были «трехмерные руны», назовем их так для простоты. Придумали ли их живые существа или сами энергии проявили себя в таком виде — ответа пока не было. Как не было понятно, в результате какой катастрофы «операторы» магии забыли или потеряли этот «язык». Конструкции и руны Онория были только проекциями изначальных символов, похоже, существенно ограничив их «пользователей» в мощности применяемых энергий и уровня их контроля.

И вот Онорий, пусть маг, но все-таки — человек, живший и получавший знания в средневековом мире, приходит к мысли, что «гранаты у нас не той системы» и «тачку — надо на прокачку». Ну, может, он и не один к таким выводам пришел, конечно. Но он дошел до понимания ограниченности методологической базы — для решения проблемы «слабых» рун. И не только дошел до понимания, но и из другого мира выдернул душу и/или сознание человека, необходимыми методами владеющего, эти методы в каком-то смысле воспринял и применил. Хотя все-таки гад — больно применил! Или не гад — я же на Земле вроде как умер?..

Да и в качестве носителя методологии ему бы больше подошел какой-нибудь профильный data scientist. Впрочем, спишем это на погрешности средневековых ритуалов по поиску и притягиванию иномировых сознаний — дело это, видать, темное и человек просто руку еще не набил.

Следующий вопрос в студию — что мне с этим теперь делать и как? И что мне стало доступным, кроме общего понимания. Нужны местные книги, местные преподаватели пусть и «кастрированной» магии — это хоть какой-то уровень систематизации — то, от чего можно плясать дальше — к изначальному языку. Поступление Артона в Академию, где магические дисциплины, по словам дяди, превалируют — нужный и своевременный шаг. Но как мне подойти к хоть какой-то систематизации уже сейчас — основываясь на моих «озарениях»?

Вот, например, руна, которой я лечил Тудора… И знакомая конструкция «соткалась» у меня в сознании, как щенок несется на первый зов любимого хозяина. Причем, с появлением руны пришло знание-понимание, что я не совсем лечил с ее помощью. По какому-то хитрому выверту этой магической логики сутью этой руны было не «лечение», а «целостность» — этакий сброс до заводских настроек. И в случае с Тудором — этой руной можно было бы попытаться вырастить руку целиком, а не затягивать рану.

Затраченных сил на лечение тоже получалось избыточно. Выходило, что я притащил нейрохирурга для вытягивания занозы. С другой стороны, когда убирал последствия удара по дядиной голове — может перестраховка и была необходимой. А еще добавилось понимание, что чем больше я «общаюсь» с конструкцией в сознании и чем чаще применяю на практике, тем больше я буду понимать суть знака, его смысловые нюансы. И получаться результат будет легче и быстрее. Значит, медитации и практика, вкуриваем без перекуров.

Как бы соглашаясь со мной насчет вкуривания, руна полыхнула поярче и мне добавился еще один уровень понимания. Я упал тогда в обморок после сеанса лечения, не только потому, что использовал слишком мощный концепт «целостности» несколько раз. Направляя свои волю и желание в руну, я использовал собственные резервы тонкой энергии. Что для лечения может и было неплохо. Но можно, оказывается, использовать и энергию окружающего мира, концентрируя ее через руну. Детальные инструкции пока внутренним мануалом не предлагались, а было только чувство, что нужно экспериментировать на практике и будет мне счастье.

Для сравнения, я попробовал вспомнить руну молнии, которой меня «стимулировал» злобный гений Онорий. Только вот руны тогда не было видно никакой! А если что-то у мага формировалось тогда в голове — мне оно видно не было, упс. И фиги пальцами он тоже предварительно никакие не скручивал в узоры. Может он прирожденный маг-электровеник? Так-так-так… ключевое слово — прирожденный! Может громовержцев в роду у меня и не было, чтобы сходу электрофикацию выдать, но я же, со слов дяди, должен владеть огнем! Или Артон имел к нему сродство, или что-то подобное…

Я попытался сконцентрироваться на образе пламени в голове — в ожидании подсказки от подсознания или вселенского континуума. Но отклик пришел в этот раз из другого места. И — нет, не из того самого — чтоб в виде реактивной струи и полет вверх! Неожиданно потеплело в районе моего солнечного сплетения, потом часть тепла потекла оттуда к ладоням. Стоп, сейчас мне нужны не огненные шары, прости Джерри Ли Льюис! Опять на интуиции — я перенаправил тепло в свою «внутреннюю ситуативную комнату» в голове. Верное решение! В сознании зажглась новая конструкция — вроде и незнакомая, но кажущаяся почему-то близкой мне по духу. Сродство не пропьешь! То, что я подразумевал под огнем — оказалось концептом «трансформации материи в энергию». И внутреннее чувство подсказывало, что по мере углубления знакомства с этой руной — смысловых граней откроется еще не мало!