Мартынов. Неделя стюарда

Водитель сел в машину и куда-то поехал, видимо, проинструктированный князем заранее. Перегородка в салоне была поднята с тем, чтобы он не мог нас слышать.

— Ну, спрашивай, что там у тебя? — нетерпеливо сказал дед.

— Я спросил у Тараса, что будет, если он обрюхатит бабу из прислуги, у которой есть Яра, — начал я. — Я мало, что понял, но в переводе с тарасовского, получается, что таким слугам иметь связь строго запрещено, и что за такими слугами всегда приглядывают хозяева.

— Ну, и что тебе непонятно? — спросил дед, — Ты же всегда знал, что слуг, у кого есть Яр или Яра хозяева держат поближе, в качестве личной прислуги.

— Знал, — кивнул я, — но я не знал, что слугам, у которых есть сила, запрещается иметь связь из опасения, что у них будут дети.

— А ты как думал, Матвей? — поднял кустистые седые брови дед, — Представь, в родовом имении какого-нибудь дворянина появится мальчик, сын прислуги, у которого не только будет Яр, но и который будет знать, что у обоих его родителей есть сила.

— Представил, — кивнул я.

— Ничего ты не представил, — раздражённо бросил князь, — разве этот ребёнок сызмальства не будет задаваться вопросами, почему это он должен быть прислугой, если и у него, и у его родителей, есть сила. Разве, по его разумению, он не такой же дворянин, как и хозяйский сын?

Я задумался.

— Такого ребёнка ведь учить надо Яром или Ярой, если девочка, пользоваться, так? Подрастёт, ему нужно будет экзамен на личное дворянство держать, так? — продолжал дед, — Ведь не дело же, если у человека потомственная сила, а он бельё хозяйское гладит?

— Так и пусть бы, — махнул рукой я, — пусть учится, да держит экзамен, глядишь, если польза от него русскому государству будет, так и потомственное дворянство император пожалует!

— Эх, ты, Матвей, — сокрушённо покачал головой князь Мартынов, — это мне, князю, не жалко мальца выучить да до экзамена довести, и по службе потом подсобить немного. Я-то хоть сто таких выучить могу, да и тебя, бестолочь, содержу. А обычному дворянину, который и своим-то детям, особенно если их много, не всегда может лучших инструкторов нанять?

— А, — дошло, наконец до меня.

— Вот тебе и «А», — передразнил меня дед.

— Секундочку, — поднял руку я, — так, если ты хоть сто таких во взрослую жизнь вывести можешь, почему Тарас так волновался и говорил, что мужику с Яром иметь детей от бабы с Ярой запрещается?

— Потому, Матвей, что, по себе знаешь, женщине, любой, хоть барыне, хоть простой бабе, ей мужика с Яром подавай, — начал объяснять старый князь.

Я вспомнил равнодушно проходящих мимо меня девушек на пляже и кивнул.

— Если разрешить простолюдинкам заводить детей от партнёра с Яром, то, во-первых, бабы из прислуги все будут хотеть себе такого мужа, а если не мужа, то хотя бы такого отца для своего ребёнка. Будут от законных мужей налево ходить, чтобы забеременеть от того из прислуги, у кого Яр есть, — втолковывал князь Мартынов. — От этого среди народа начнётся беспорядок: измены, семейные драмы, убийства на почве ревности и прочее безобразие. Нам это в государстве зачем? Правильно, незачем.

— Идём дальше, — продолжил дед, — если они массово начнут рожать детей с силой, то у нас не будет возможности их обучать: слишком их будет много. А Яр — это сила такая, которую без должного воспитания человек может и во зло начать применять.

Я вспомнил сегодняшнего усача, который хотел меня ограбить. Кажется, он доприменялся своего Яра до того, что, как только он ослаб, ему отплатили ножом в сердце за его прошлые поступки.

— Будут развиваться разбойничьи банды, криминал, терроризм. И всё это с применением Яра, — сказал дед, — поэтому, мы, правящий слой, приняли решение: такие вещи, как размножение и союзы прислуги, когда у обоих их них есть сила, пресекать. Пока что.

— Пока что? — не понял я, — А потом что, после «пока что»?

— А это другая сторона медали, — кивнул дед, — если посмотреть на это с позитивной стороны, то допустим, если у старого дворянина нет наследника по мужской линии, то почему бы ему не найти бастарда, имеющего Яр, в своём поместье, да и не признать его своим родственником?

— Потому что, раз у него есть Яр, значит, кто-то из княжеского рода кувыркался на сеновале с прислугой? — уточнил я.

— Именно так. Сеновалы, конечно, сейчас редкость, но суть ты уловил, — подтвердил мой вывод старый князь. — Но у такого бастарда будет знатным только отец, к тому же, как правило, он уже является взрослым, а значит, прожил часть жизни слугой. Как потом настоящим дворянам, особенно графам и князьям, с ним как с равным разговаривать? Да и воспитание у него будет совсем не то, что нужно дворянину.

Я начал догадываться, к чему клонит дед.

Глава 9

— А вот если такой бастард будет иметь потомство от матери с Ярой, да если ещё и из другого поместья, то тогда у него оба родителя будут с благородными предками, и ребёнка можно безболезненно признать наследником титула и соответствующе воспитать? — предположил я.

— Совершенно верно, — удовлетворённо кивнул князь Мартынов, — но, само собой, такие вещи делаются обдуманно, подконтрольно. А самодеятельность в этом вопросе мы прислуге запрещаем. Всё понятно?

— В целом, понятно, — сказал я, — но разве не получается, что мы мешаем простым людям иметь Яр и подниматься по социальной лестнице?

— О, как заговорил, — даже удивился дед, — какой радетель интересов простого люда нашёлся!

Он хлопнул себя по коленке, что у крайне сдержанного князя означало степень веселья просто запредельную.

— Ну, раз уж ты спросил, то Его Величество Государь Император уже несколько лет держит на особом контроле проект школ для детей простолюдинов, у которых есть Яр или Яра, — всё ещё улыбаясь, ответил развеселённый моим вопросом князь Мартынов, — более того, по расчётам наших академиков, через сорок лет более половины простолюдинов в какой-то степени будут иметь Яр или Яру. А через сто лет планируется, что все граждане Российской Империи будут иметь благородную кровь хотя бы частично.

— Это каким же образом? — скептически спросил я.

— Когда массовое обучение управлением Яром и Ярой будет налажено, мы снимем все запреты для простолюдинов. А бабы, как мы уже говорили, сразу побегут к тем, у кого есть Яр, — ответил дед, — значит, количество населения с силой будет только увеличиваться.

— А мужики, у кого Яра нет? — спросил я.

— Или, не мужики, а например, княжичи Матвеи Мартыновы, да? — нахмурился, вспомнив о моём пустом резервуаре, князь. — Во-первых, тут уж не мы, а Господь Бог и мать природа так распорядились, что бабу на Яр тянет. А во-вторых, есть проекты и на эту тему. Хорошо оплачиваемая служба за границей, например. Есть много стран, в которых Яра нет ни у кого, думаю, бабы там посговорчивее наших будут. Я и тебя подумывал куда-нибудь отослать, но решил, что лучшим выбором будет оставить тебя при дворе.

Быть внуком влиятельного человека не всегда просто. Тебя могут взять и отправить куда-нибудь, без твоего согласия. Как какую-нибудь посылку.

— Если я правильно понял, — сказал я. — То, через сто лет у всех будет Яр. В какой-то степени, конечно. Учитывая, что образование и Табель о рангах и так уже открывают всем гражданам Российской Империи огромные возможности, то, с появлением у каждого простолюдина Яра, грань между дворянами и обычными гражданами окончательно сотрётся?

— В принципе, можно сказать и так, — пожал плечами дед.

— Не будет ли это означать то, что дворяне перестанут быть дворянами? — спросил я. — По крайней мере, в глазах обывателей? Не случится ли так, как когда появились дешёвые ружья в странах, где у людей не было Яра: дворянин двадцать лет учится фехтовать и управлять лошадью, а торговец во время бунта его из мушкета убивает?

— Ты говоришь о том, что такой торговец будет считать себя ничем не хуже дворянина? — спросил князь.

— Да, — кивнул я. — Он будет думать так: «деньги у меня есть, образование какое-никакое тоже, есть и Яр, чем я хуже»?

— А тебе обязательно нужно, чтобы не-дворяне считали себя хуже нас? — спросил Юрий Мартынов.

Я задумался.

— Нет, по большому счёту мне всё равно, что они считают. Просто это плохо, когда у человека появляются иллюзии, когда торгаш начинает думать, что его образование равно образованию цесаревича и его знания о мире равны знаниям о мире Его Величества, — пожал плечами я. — На мой взгляд, это может привести к плохим последствиям.

— Согласен, но средний человек часто пребывает в самых разных иллюзиях, — ответил Юрий Мартынов. — Мы ничего не сможем с этим поделать.

— Если у всех будет Яр и грань между дворянами и не-дворянами сотрётся, мы все станем как будто бы простолюдинами, — задумчиво сказал я.

— Скорее напротив, — возразил дед. — Все станут дворянами. Просто кто-то станет дворянином без титула. Ведь у нас никто не заберёт Яр, совсем наоборот, мы поделимся Яром с людьми. Мы поднимем их до своего уровня. Вообще, сформированная, осознавшая себя нация, это и есть такой народ, где каждый является дворянином. Пусть не по титулу, но по уровню жизни и гражданских прав.

— Поднимая их, мы неизбежно немного спустимся сами, — ответил я. — Хотя бы в их глазах.

— Ну, ничего, потерпим, — ответил князь. И риторически вздохнул: — На что только не пойдёшь ради того, чтобы народ жил хорошо…

— Да ладно, — усмехнулся я. — Что-то такие заявления на тебя не похожи.

— Здесь не моя воля, а воля Его Величества всё решила. И потом, как ты сам сказал, у населения могут возникнуть иллюзии, что мы равны, но это именно что и будут лишь иллюзии, — сказал Юрий Мартынов. — Наша власть, наш уровень информированности о том, что по-настоящему происходит в политике и финансах, наше богатство, наши связи, — всё по-прежнему останется при нас. А на людях мы, аристократы, будем улыбаться в камеру и открывать благотворительные фонды.

— Кстати, а что случится с нетитулованным дворянством? — спросил я.

— А вот они постепенно и очень быстро сольются с основной массой русских, — ответил князь. — Либо все станут дворянами поголовно, либо это перестанет иметь какое-либо значение.

Тут до меня начало доходить.

— Погодите-ка, — протянул я, соображая. — Это же… это же получается…

Я расхохотался. Князь Мартынов и красивая дама смотрели на меня, чуть ли не хватающегося за живот от смеха. Дама смотрела с нейтральной полуулыбкой. Дед смотрел спокойно, как всегда.

— Титулованное дворянство только укрепит свою элитарность! — воскликнул я, утирая слёзы, вызванные смехом. — Потому что сейчас между нами и обывателями существует прослойка дворян без титулов и до титула дворянина можно дослужиться лет за десять-двадцать…

— А до титула даже барона, не то, что графа или князя, дослужиться практически никак нельзя, — закончил за меня старый князь. — Его можно только получить личным указом Его Величества.

— А значит, когда титул обычного дворянина перестанет иметь какое-либо значение, — продолжил я. — Титул барона, графа или князя, будет иметь на контрасте иметь значение ещё большее!

Я снова рассмеялся.

— Да, всё внимание общества по-прежнему будет приковано к нам, все будут хотеть ездить на таких же машинах, как у нас, покупать своим детям коляски, как у наших наследников, копировать наш стиль, — сказал князь. — И мы будем продавать им эти машины, коляски и стиль. И всё остальное.

Я выдохнул.

— Да уж, — сказал я. — И кто же это придумал?

— Это, Матвей, даже придумывать не надо, это очевиднейшая вещь, лежащая на поверхности, — ответил дед. — И всем хорошо: население нашей страны имеет Яр, то есть, имеет лучшее здоровье, живёт дольше, в случае войны становится гораздо более полезно, а мы делаем вид, что теперь наши титулы существуют только формально, а на самом деле даже увеличиваем наше влияние.

— Слушай, но сейчас княжич может жениться на простой дворянке, а если нетитулованные дворяне окончательно смешаются с простолюдинами, то, как же быть? — спросил я. — Не получится же женить княжичей только на графинях и княжнах, так и до вырождения недалеко.

— А так и быть, — ответил князь Мартынов. — Представь заголовки газет на прилавках и в Паутине: «молодой граф Гагарин женился на простой кассирше из бистро! История современной Золушки!».

— То есть, будут разрешены браки между дворянами и простолюдинами? — не поверил я.

— Мужчине можно будет жениться на простолюдинке, — поправил меня дед. — Тогда их потомок по мужской линии будет сохранять титул. Это будет своего рода династический союз между аристократами и обществом.

— Потому что если аристократы будут заключать браки только между собой, то простые граждане имеющие все общественные права, да ещё и Яр, могут задаться вопросами, зачем вообще нужны аристократы? — спросил я.

— Именно так, — кивнул дед.

— А если девушка-графиня или там, княжна, влюбится в простого учёного или писателя, или допустим даже уборщика, ей, получается, замуж нельзя будет? Ущемление прав женщин какое-то намечается.

— А тебя это так волнует? — прищурился Юрий Мартынов.

— Это будет волновать журналистов и всяких баламутов, которые будут искать, в чём бы нехорошем обвинить аристократию, — ответил я. — Ты же и сам это знаешь.

— Конечно, знаю, — кивнул князь. — Естественно, ребёнок от их союза никакого титула не унаследует. Но браки никто не запрещает и сейчас, не так ли?

— А титулы будут существовать просто как красивый фантик, — сказал я. — Точнее, так будут считать неаристократы. Мол, замуж-то девушке выйти можно, а то, что она потеряет титул, так и пусть, кому он нужен-то? Так?

— В точности так, — подтвердил князь Мартынов.

После этих слов мы погрузились в молчание. Я глубоко задумался над тем, что мне рассказал дед. Через пару минут он нарушил тишину обратившись к девушке, о присутствии которой я, погружённый в мысли, уже успел забыть, хотя она сидела всё это время напротив меня:

— Ну что? Чувствуешь что-нибудь?

— Нет, — покачала та головой, сочувствующе глядя на меня, — совсем ничего.

— Я попросил нашу прекрасную спутницу проверить, есть ли у тебя Яр, — объяснил мне дед, — у неё огромный резервуар Яры, что позволяет ей уникально чувствовать мужскую энергию.

— Которой, у вас, князь, очень много, — она посмотрела на него с восхищением.

— Благодарю вас, вы очень добры, — склонил голову старый князь.

— А зачем меня проверять? — спросил я.

То есть, сам-то я понимал, что у меня был Яр и что только то, что я снова его истратил, помогло мне сохранить мою тайну, но мне было интересно, почему вдруг у моего деда появились сомнения.

— Ну, вдруг ты какой-то нечеловеческой силой воли, которой, впрочем, у тебя никогда не наблюдалось, смог вытерпеть недавние испытания и скрыть наличие у тебя Яра, — ответил дед. — Мне же нужно знать всё о своих потенциальных наследниках.

Я молчал.

— К тому же, вчера тебя видели в ресторане с фрейлиной Аматуни, видимо, ей нравится твоя компания, — продолжил Юрий Мартынов. — Вот я и предположил, что у тебя есть Яр, который её притягивает,

— Ну, как видишь, мы просто друзья, — пожал плечами я.

— Хм, вероятно, — задумчиво ответил князь Мартынов. И спросил: — Я ответил на все твои вопросы?

— Да, Ваше Сиятельство, — сказал я.

— Тогда всего хорошего, — он указал глазами на дверь.

Машина остановилась, и я обнаружил, что мы снова находимся у двери в мою квартиру. Я потянулся к дверной ручке, но дед покачал головой. Это означало, что если я не дождусь, пока водитель выйдет и откроет передо мной дверь, то я окончательно опозорю весь род Мартыновых.

Выйдя из машины как положено, я, наконец, зашёл в квартиру. Последние дни я под вечер бывал совершенно вымотан, так как каждый новый день приносил что-то новенькое. И, самое, интересное, мне до сих пор удавалось держать в неведении о своих приключениях самого близкого ко мне человека, — Тараса.

Который уже встречал меня у дверей.

— Матвей Михайлович, я вам на ужин омара, фаршированного фунчозой приготовил, дак вы с князем кататься уехали… — начал Тарас.

— И? — у меня возникло сильное ощущение, что омар меня не дождался.

— …ну так я его эт… сам… того. Употребил, в общем, — закончил Тарас. — Не пропадать же ему, а остывшего разогревать, так это издевательство над блюдом.

— Ну и что мне с тобой делать? — риторически произнёс я.