Помоги проекту - поделись книгой:
Будущее крупнейших компаний мира будет зависеть от развития технологий, а на фондовых рынках начнут доминировать игроки, ориентирующиеся на технологии, их рост и распространение. Способность извлекать ресурсы из земли, выращивать пищу или превращать сырье в продукты, безусловно, останется элементом экономики, но не приведет к созданию корпораций, стимулирующих рыночную доходность и рост. Фактически каждая ведущая компания XXI века станет в первую очередь технологической, а во вторую – специализированно-отраслевой, поэтому у нас будут медицинские технологии, энергетические технологии, автономный транспорт, автоматизированное производство (например, гигафабрики), алгоритмические финансы и т. д. Вот почему технологии изменят сами способы, какими предприниматели и промышленники будут зарабатывать деньги в XXI веке, не опираясь на более традиционные показатели, такие как повышение производительности (хотя это и подразумевает высокий уровень автоматизации), монополизация или доминирование бренда.
Доминирующие отрасли будущего
Какие же отрасли или технологии, скорее всего, будут доминировать и определять рыночный рост в ближайшие 20–30 лет? Мы, как и другие комментаторы, готовы поспорить, что сюда войдут:
1. Искусственный интеллект. Будь то AGI (общий искусственный интеллект), самоуправляемые транспортные средства, цифровые персональные помощники, медицинские диагносты или роботизированные транспортные средства – эти изменения будут преобладать на уровне маркетмейкера. Через десятилетие искусственный интеллект проникнет во все отрасли, и, хотя создать ИИ, имитирующий взаимодействие между людьми, нам, возможно, удастся лишь к 2030-м годам, существуют десятки миллионов рабочих мест, для автоматизации которых не требуется AGI.
2. Продление жизни и медицинские технологии. Эффективные лекарства от старости или хотя бы средства для продления жизни сами по себе будут стоить триллионы долларов. Генная терапия, биотехнологии, медицинские сенсорные технологии, диагностика при помощи ИИ – всё это станет серьезной движущей силой для развития рынка. Продление жизни будет очень выгодным и, по крайней мере на начальном этапе, весьма эксклюзивным и дорогим.
3. Встроенные технологии. Скоро к смартфонам добавятся смарт-очки – персональные компьютеры с дополненной реальностью, которые будут транслировать данные прямо на встроенный в линзы дисплей. У нас появятся персональные ИИ-помощники, интегрированные в нашу жизнь. Умные банковские счета возьмут на себя управление нашими деньгами. Интеллектуальный мониторинг здоровья будет связан с ИИ-услугами, генными банками и т. д. Роботы начнут бродить по улицам, а автономные дроны закроют всё небо.
4. Добыча полезных ископаемых на астероидах. Не смейтесь. Прогресс в области частного космического аппаратостроения сделает добычу на астероидах возможной в 2030-х годах. Стоимость астероида (16) Психея, одного-единственного кандидата на роль источника полезных ископаемых, оценивается в 10 000 000 000 000 000 000 долларов США – это примерно в 100 000 раз больше, чем экономика всего мира. Разработка подобных астероидов ускорит распространение человечества по всей Солнечной системе во второй половине этого века.
5. Усилия по смягчению последствий изменения климата. Озеленение планеты, переоснащение розничных предприятий по производству и распределению энергии, предотвращение таяния полярных шельфов и ледников, строительство городских дамб, защищающих от ускоряющегося повышения уровня моря, технологии связывания углерода и удаления загрязняющих веществ создадут в будущем множество рабочих мест. Несмотря на регулярную господдержку, компании, создающие уникальную интеллектуальную собственность в области смягчения последствий изменения климата, будут весьма дорогостоящими.
6. Глобальные платформы интернет-торговли. Starlink и другие технологические игроки, которые обеспечат доступ к интернету последним 10 % человечества, а также глобальные платформы, создающие совершенно новые уровни коммерции и обслуживания через смартфоны, умные очки и системы интеллектуальных помощников, будут процветать.
7. Система образования нового поколения. В XXI веке произойдет масштабная перезагрузка системы обучения, подобная появлению всеобщего образования в индустриальную эпоху. Революция в этой области назрела уже давно, и толчок к распространению повсеместного, опирающегося на технологии образования в долгосрочной перспективе приведет к преодолению классической модели. Обучение наших детей адаптивности приобретет решающее значение.
8. Автономный углеродно-нейтральный транспорт. На сегодняшний день Tesla является одной из самых дорогих компаний в мире не потому, что заменила двигатели внутреннего сгорания, работающие на бензине/дизеле, электродвигателями и литий-ионными батареями, а потому, что изменила саму автомобильную парадигму. Появление автономных транспортных средств приведет к тому, что люди будут их скорее арендовать, нежели владеть ими, а доминирование электромобилей (EV) на рынке позволит создать совершенно новые технологии зарядки аккумуляторов и хранения электроэнергии и поспособствует распространению возобновляемых источников энергии.
9. Выращенные в лаборатории продукты, роботизированное и вертикальное земледелие. Выращенные в лаборатории мясо, рыба, птица и даже вино будут преобладать в устойчивом, низкоуглеродном производстве продуктов питания и сократят цепочку поставок за счет размещения вертикальных ферм в городах. Кроме того, технология роботизированного земледелия позволит сделать коммерческие фермы высокоавтоматизированными, а чтобы происхождение продуктов было легче отслеживать, мы будем маркировать их при помощи блокчейна.
10. Метаматериалы и нанотехнологии. Новые материалы, созданные на основе нанотехнологий, таких как углеродные нанотрубки, нанофильтры, используемые для опреснения морской воды, искусственный фотосинтез и более совершенная солнечная фотоэлектрическая энергетика, – только начало. В течение следующих 20 лет мы освоим ресурсы Марса и Луны и научимся перерабатывать их прямо на месте, создадим новые материалы в условиях невесомости, такие как ZBLan – сверхпроводник, который можно изготавливать при комнатной температуре, и тому подобное.
В любом случае, за исключением добычи полезных ископаемых на астероидах, практически ни одна из этих отраслей не была известна ведущим компаниям начала 1900-х годов. Да, Форд произвел революцию в области личного транспорта, и Tesla делает сегодня то же самое, но автономные электромобили – это явное переосмысление первых принципов самого автомобиля. Если вы не водите машину, но ездите на ней в течение нескольких лет, как вы влияете на окружающую среду? Станем ли мы покупать автомобили? Или откажемся от личного транспорта? Возникновение новых отраслей промышленности приводит ко многим важным вопросам.
Рисунок 4. Рост отраслей будущего в ближайшие 30–50 лет
Миллиардеров завтрашнего дня можно условно разделить на три категории: гуманисты, новаторы и подрывники.
Ведущие «промышленники» XXI века будут нанимать работников умственного труда, тех, кто использует технологические инновации, чтобы революционизировать отрасли XX века или ускорить более широкое внедрение технологий. Самый богатый человек на планете в 2050 году, скорее всего, будет кем-либо в одной из этих развивающихся отраслей, а не производителем стали, продавцом, фермером или шахтером. Если мы ищем кого-то, кто станет триллионером, то им может оказаться даже человек, который пока неизвестен, но кто точно занимается бизнесом, основанным на ИИ.
Искусственный интеллект может сделать богатым
Когда дело доходит до ИИ – и особенно до Святого Грааля AGI[52], – становится понятно: хотя в принципе и может существовать некоторая специализация различных видов искусственного интеллекта, обусловленная определенной географической региональностью или технологическими стеками, совсем не обязательно, что нам придется выбирать из миллионов разнообразных ИИ. Представим себе разработку таких видов искусственного интеллекта, как операционные системы или магазины приложений. Да, на рынке возможны многочисленные их вариации, однако наибольшую популярность завоюют именно те, что получат самое щедрое финансирование. Обширная база активных пользователей (или глубина взаимодействия) позволит таким системам получать наиболее достоверные данные и накапливать опыт, повышая точность и отзывчивость, что, в свою очередь, ускорит их внедрение и обеспечит победу в конкурентной борьбе. Таким образом, технологией искусственного интеллекта, скорее всего, будут владеть организации, способные быстро наращивать и реализовывать свой потенциал, а не маленькие технологические стартапы. Кто тогда станет хозяином ИИ, услугами которого мы пользуемся каждый день? Что ж, давайте для начала определим, что мы подразумеваем под «искусственным интеллектом».
Первые упоминания об ИИ появляются в популярной литературе в 1850-х годах. За сочинением Эдварда Эллиса «Паровой человек в прериях» 1868 года последовал роман Сэмюэла Батлера «Эревон», опубликованный в 1872 году. В более ранней статье Батлера, напечатанной 13 июня 1863 года в номере новозеландской газеты
Однако именно Алан Тьюринг первым попытался дать количественную оценку или определение машине, способной моделировать рассуждения. Тьюринг был первым, кто предположил, что «если человек не сможет отличить ответы машины от человеческих ответов, то машину можно считать „разумной“».
Организации, которые сегодня тратят огромные средства на развитие искусственного интеллекта, будь то ИИ общего назначения или какие-то его конкретные функции, например ОЕЯ (обработка естественного языка), – это чаще всего технологические гиганты Запада и Китая: GAFAM/FAANG и BATX[53]. Самый известный пример коммерческого применения ИИ в одной лишь области ОЕЯ – возможности, реализованные в домашних умных колонках, таких как Amazon Echo или Alexa. Точно так же, как и магазины приложений, работающие на платформах Android или iOS, едва ли десятки умных помощников с голосовым управлением станут коммерчески успешными. Это в основном связано с тем, что многомиллиардная разработка функций искусственного интеллекта, а затем маркетинг и распространение необходимого для него оборудования требуют мощностей огромной корпоративной машины. В конце концов те смельчаки, кто первыми рискнут вложить деньги в техногигантов, в долгосрочной перспективе, скорее всего, либо крупно выиграют, либо станут создателями определенных компонентов и навыков ИИ, которые и собираются приобрести эти технологические гиганты.
Победа над нищетой и углубление пропасти имущественного неравенства
В 2018 году
Рисунок 5. Всемирный рост благосостояния миллиардеров (источник: UBS Wealth Management and PwC)
В период с 2018 по 2020 год богатство класса миллиардеров прирастало примерно на 2,5 млрд долларов в день. Это привело к тому, что богатые стали богаче на 19 %, а бедные обеднели на 12,8 %.
В Соединенных Штатах и Великобритании, где неравенство явно бросается в глаза, среднестатистический миллиардер платит налоги по гораздо более низкой средней ставке, чем 10 % беднейших налогоплательщиков. В июне 2021 года
В последнее время самый сильный рост количества миллиардеров наблюдается в Китае, а не в Соединенных Штатах. Ожидается, что в ближайшие три года Китай обгонит США по общей численности миллиардеров.
Сторонники капитализма и теории эффективных рынков утверждают, будто корпорации более эффективно распределяют ресурсы, нежели отдельные люди, а миллиардеры используют финансы успешнее, чем беднейшие слои общества. В сентябре 2018 года Илон Маск заявил в подкасте Joe Rogan Experience, что миллиардеры, как правило, лучше распоряжаются ресурсами, чем обычный человек. Маск утверждал, что они более целеустремленны и способны двигать процесс эффективнее, чем те, у кого нет доступа к серьезным ресурсам, а также опыта и способностей ими управлять. Илон Маск заявил: хотя он и инженер, и самых значительных успехов его компании добились в области инноваций, но он также ясно понимает, что с наиболее сложными проблемами ему довелось столкнуться в сферах производства и переработки, где приходилось обеспечивать самое широкое и наиболее рентабельное внедрение новых технологий.
Несомненно, сегодня лучшее, что мы можем сделать в обществах со свободным рынком, – это передать богатства в руки тех, кто способен наиболее эффективно распорядиться капиталом с точки зрения как производства, так и выплаты дивидендов акционерам. Однако данный ход не означает, что подобная система будет оптимально эффективной.
Возможно, кто-то возразит, будто один-единственный популист с благими намерениями и исключительно централизованным планированием способен распределять ресурсы более эффективно, чем множество агентов, пытающихся делать то же самое. Похоже, чем сильнее мы децентрализируем распределение ресурсов, отходя от разумных механизмов контроля, тем выше вероятность того, что механизмы обмена ценностями будут менее эффективными. Совершенная конкуренция не обязательно приводит к идеальному распределению ресурсов, поскольку появлению более эффективной (по сравнению с ее конкурентами) монополии предшествует жуткий хаос.
Серьезная проблема, связанная с растущим количеством миллиардеров, контролирующих бóльшую часть национального или общемирового богатства, заключается в том, что побуждения и компетенция этих людей не обязательно соответствуют богатству и ресурсам, которыми они владеют. Например, в США братья Кох, десятилетиями считавшиеся «генераторами богатства», едва ли постарались сделать хоть что-то для борьбы с бедностью, бездомностью, нехваткой продовольствия или нанесением ущерба климату. На самом деле они, скорее всего, даже поспособствовали значительному ухудшению показателей, связанных с этими общественными проблемами.
Однако мы не придираемся исключительно к миллиардерам. То же самое можно сказать и о корпорациях стоимостью в триллионы долларов, которые владеют невероятными богатствами и монополизируют ярчайшие таланты и дефицитнейшие ресурсы на планете.
Возьмем, к примеру, Apple Inc. Сегодня Apple располагает около 200 млрд долларов США наличными – это больше, чем все валютные резервы Соединенного Королевства, и в несколько раз больше, чем у Австралии. Возможно, в Apple, как и в Google и в Facebook, работают одни из самых умных людей на планете. И всё же что приносит человечеству владение таким богатством, кроме «лучшего iPhone в истории», более тонкого Mac Book Air, экзотических пространственных наушников и сенсорных экранов, обновляющихся каждый год? В Google трудятся десятки тысяч человек с PhD в области машинного обучения, специалистов по данным и инженеров-программистов; но, за исключением функции голосового поиска или возможности идентифицировать кошку на вашей последней фотографии в Instagram, они фактически не приносят никакой пользы обществу.
В то время как перечисленные компании и отдельные люди создают на рынке невероятное богатство и стимулируют рост ВВП, уровень внедрения инноваций или улучшений в обществе (например, с точки зрения базового доступа к услугам или привлечения финансов) остается довольно низким. Мы медленнее внедряем новые технологии в области энергетики, образования, исследований и разработок, а также медицинских наук. Сколько электромобилей с низким энергопотреблением было уничтожено в прошлом из-за того, что топливные компании приобрели патенты на них или финансово задушили проекты? Сколько разработок лекарства от рака отложили до лучших времен крупные фармацевтические компании, потому что их нельзя было эффективно монетизировать?
Накопление богатства и способность разумно использовать его во имя совершенствования человечества – два совершенно разных подхода. Вот и получается, что миллиардеры и корпорации стоимостью в триллионы долларов становятся, пожалуй, источниками высокой неэффективности, поскольку, присваивая себе огромные богатства, они в конечном счете перекрывают дорогу более важным устремлениям. Эти корпорации чаще всего используют накопленные ресурсы для еще большего обогащения и получения новых прибылей, а не для совершенствования человечества или решения стоящих перед нами сложнейших проблем. Очевидно, что бывают и исключения, такие как мечты Маска о межпланетных видах, углеродно-нейтральных умных городах и транспорте на электродвигателях или «муншоты» компании Google.
Цель рынка не в том, чтобы совершенствовать человечество как таковое. Это и так ясно. Рынок растет, за что его и поощряют. Но можно ли переназначить рынку задачу или вознаградить его за то, чтобы он переключил часть внимания, которое уделяет потреблению и экономическому росту, улучшению жизни человечества в целом?
Можно ли покончить с бедностью, бездомностью и нехваткой продовольствия?
И всё же в течение последних 200 лет мир весьма эффективно боролся с проблемой крайней нищеты. Количество людей, живущих за чертой бедности (выживающих менее чем на 1,90 доллара в день в 2020 году), сократилось с 85 % в 1800 году до всего лишь 9,4 % сегодня. Реального прогресса в этом вопросе добились лишь за последние 50 лет – доля бедняков снизилась с 50 % в 1966 году до 9,1 % в 2017-м.
К сожалению, последствия пандемии могут привести к тому, что количество людей, живущих в крайней нужде, возрастет до полумиллиарда, и это станет первым случаем регресса со времен Великой депрессии. ООН поставила себе целью искоренить нищету, в которой пребывают оставшиеся 850 млн человек, во всем мире к 2030 году.
Рисунок 6. За последние 54 года мы значительно снизили мировой уровень крайней нищеты (источник: Всемирный банк, «Наш мир в данных»)
В Китае, где наблюдается самый высокий в мире экономический рост, уровень бедности сократился с 98,9 млн человек в 2012 году почти до нуля в 2020-м. Пример Китая доказывает, что политику искоренения бедности можно реализовать вполне успешно. Это также означает, что здоровый и растущий средний класс приносит пользу слоям общества, имеющим доход ниже среднего, по сравнению с экономиками, где богатство распределяется в пользу самых зажиточных домохозяйств, – например, в Соединенных Штатах, Австралии и Соединенном Королевстве.
Рисунок 7. В Китае за последнее десятилетие практически ликвидирована крайняя нищета (источник: Национальное статистическое бюро Китая)
Несмотря на важность политики, многие ключевые проблемы, стоящие перед человечеством, можно полностью решить, внедрив новые, только появляющиеся технологии. Впервые в истории человечества у нас есть как ресурсы, так и технические возможности для решения самых сложных проблем, с которыми мы сегодня сталкиваемся.
В следующих главах мы поговорим о тех технологиях, которые, по нашему мнению, можно использовать для ликвидации бездомности и нехватки продовольствия, но реальность уже такова, что человечество обладает достаточным объемом ресурсов, чтобы обеспечить каждого человека на планете одеждой, жильем, питанием, образованием и приподнять уровень его жизни над чертой бедности, – это просто вопрос распределения ресурсов.
Кто станет первым триллионером?
Возможно, вопрос должен звучать так: когда мы увидим первого триллионера?
Вычислить, кто, скорее всего, станет первым триллионером и когда, – сложно, но возможно. Марк Цукерберг – относительный новичок в рядах миллиардеров, он получил этот титул в 23 года. До него самым молодым миллиардером считался Билл Гейтс, ставший таковым в 31 год еще в 1987 году. Совсем недавно, в 2017 году, рекорд Цукерберга побила Кайли Дженнер, умудрившаяся стать самым молодым миллиардером в 21 год. В феврале 2021 года – на 10 лет старше Кайли, но всё еще молодой – 31-летней Уитни Вулф Хёрд, основательнице приложения для знакомств Bumble, тоже удалось вырваться в миллиардеры.
Исторически сложилось так, что статус миллиардера получали либо наследники состояния, либо успешные предприниматели. Дженнер стала миллиардершей благодаря собственной линии косметики, а также будущей стоимости контрактов, обусловленной ее влиянием в социальных сетях. Чистый капитал Цукерберга почти исключительно формируется за счет стоимости акций Facebook, однако источник богатства таких людей, как Безос, Илон Маск и Джек Ма, – несколько компаний стоимостью в сотни миллиардов долларов. Билл Гейтс также широко инвестирует, и, несмотря на то что в наши дни ему принадлежит меньшая доля акций Microsoft, его состояние продолжает увеличиваться. Стоимость Amazon подскочила на 97 000 % с момента IPO компании, а следовательно, состояние Безоса выросло в разы.
Исторически сложилось так, что миллиардеры, управляющие семейными офисами и располагающие инвестиционными возможностями, которые большинству людей недоступны, в среднем получают несколько более высокую прибыль, чем остальные. Например, такой человек, как Билл Гейтс, может рассчитывать на годовой доход где-то в 10–15 %, если учитывать годовой доход подобных ему за последние 50 лет. Примем во внимание, что деньги, полученные за год, добавляются к их общему капиталу наряду с процентными выплатами, а значит, если у Джеффа Безоса сегодня есть 100 млрд долларов, ему потребуется около 15 лет, чтобы увеличить этот капитал до 1 трлн только за счет дохода и инвестиций. Сегодня Безос владеет 16 % акций Amazon, так что, если стоимость Amazon удвоится в ближайшие 10 лет, мы получаем совокупный эффект стоимости Amazon вместе с его личными инвестициями в наличных деньгах. Безос также инвестировал 1 млн долларов в Google еще в 1998 году. Сегодня стоимость этих инвестиций – 1 млрд долларов. К 2025 году Amazon может стоить более 7 трлн долларов, и если Безос сохранит свои нынешние инвестиции, то он будет близок к тому, чтобы стать триллионером в конце десятилетия.
Не кажется ли вам, что это слишком рано?
Рассмотрим Apple Computers, Inc. Компания Apple была основана в 1976 году Стивом Джобсом и Стивом Возняком. В 1980 году она стала публичной, продав 4,6 млн акций по 22 доллара каждая. В марте 2015 года Apple заняла место AT&T в рейтинге Dow 30, куда в то время входили такие компании, как Microsoft, Intel и Cisco. В августе 2018 года рыночная стоимость Apple впервые превысила 1 трлн долларов. А всего через два года, 19 августа 2020-го, компания стала стоить 2 трлн долларов.
Рост Apple вряд ли продолжится прежними темпами. Однако если компания со своими смартфонами будет успешно доминировать на рынках потребительских устройств дополненной реальности и если она расширит деятельность, выйдя на другие сферы, такие как автономный транспорт, то мы легко увидим, что Apple будет стоить 10 трлн долларов где-то ближе к концу этого десятилетия. Если бы семья Стива Джобса владела таким же пакетом акций Apple, каким Безос и Скотт владеют в Amazon, то на момент его смерти состояние его семьи оценивалось бы не в 10 млрд долларов, а в 300.
Рисунок 8. Apple выросла с 5 млрд долларов до 1 трлн долларов за 17 лет, но с 1 трлн долларов до 2 трлн долларов всего за два года (источник: Statista)
В то время как рост Apple и Amazon действительно впечатляет, многие из самых быстро развивающихся компаний в современном мире на самом деле находятся в Китае. Цены на акции Alibaba, Ant Financial и Tencent растут примерно на 18–25 % в год. Huawei недавно обошла Apple и стала вторым по величине производителем смартфонов в мире после Samsung. Но уникальность Alibaba, Ant Financial и Tencent по сравнению с современниками заключается в том, что их основатели владеют долями компаний, аналогично основателям корпораций США, – около 10 % и более. Если текущие темпы роста сохранятся, у Alibaba и Tencent появляется шанс в течение следующего десятилетия стать компаниями с огромной рыночной капитализацией. Ant Financial – уже крупнейшая в мире частная компания[56], стоимость которой превышает 150 млрд долларов. Если предположить, что Alibaba и Ant продолжат свой рост, Джек Ма станет богаче Безоса еще до 2027 года – а возможно, и раньше, если IPO Ant Group пройдет по плану.
Безос и Ма – наиболее вероятные кандидаты в триллионеры, как и (потенциально) некоторые китайские компании в области электронной коммерции или искусственного интеллекта, возникающие сегодня в самой быстрорастущей экономике мира. Однако в экономике США есть темная лошадка, которую можно было бы сбросить со счетов всего пару лет назад, – Илон Маск. В период с 2018 по 2021 год активы Маска увеличились примерно с 25 млрд долларов до 200 млрд. В основном это произошло из-за совокупного среднегодового темпа роста акций (CAGR) Tesla на 49 % за последние пять лет, но есть и другие элементы в собственном капитале Маска, на которые стоит обратить внимание.
Рисунок 9. Состояние богатейших миллиардеров мира к 2030 году (источник: разное)
Маск создал SpaceX в 2002 году. В 2010 году ее стоимость превысила 1 млрд долларов, а к 2015 году – 10 млрд. По состоянию на октябрь 2020 года Morgan Stanley оценивал SpaceX приблизительно в 100 млрд долларов c верхним пределом стоимости в 200 млрд в ближайшие несколько лет. Бóльшая часть этого увеличения стоимости связана с запуском расширяющейся спутниковой группировки Starlink. Одна лишь Starlink оценивается как минимум в 81 млрд долларов США, исходя из годового дохода в 30–50 млрд долларов, и это еще до запланированного IPO.
Если мы оценим текущие активы указанных в таблице людей, а также их рост за последние пять лет и экстраполируем результаты, у нас появятся восемь возможных кандидатов, которые могут стать триллионерами к 2030 году.
К 2030 году, исходя из нынешних темпов роста активов компаний указанных миллиардеров, вполне возможно, что Маск, Безос и Ма станут тремя самыми богатыми людьми на планете, а состояние каждого превысит 1 трлн долларов США.
Учитывая все обстоятельства, кажется возможным, что примерно в следующем десятилетии мы увидим первого триллионера. Будет ли этот триллионер южноафриканцем, американцем или китайцем? Или им станет кто-то новый – кто-то, владеющий технологиями на основе искусственного интеллекта или продления жизни, которые изменят мир? Наблюдаем с интересом.
Глава 4
Прощай, Адам Смит?
«ВВП не является хорошим критерием экономического развития, как не является и мерой благополучия».
Не хотелось бы превращать книгу в экономический трактат, но давайте, по крайней мере, обсудим те исторические элементы, которые нам нужны, и те, которые всё больше работают против нас.
С точки зрения современных экономических принципов нам необходимо рассмотреть основы экономической политики, инфляцию, процентные ставки и то, как экономика на самом деле определяла наш курс до сих пор; сперва мы сделаем это, а затем поговорим о растущей экономической мощи Китая и Индии в исторической перспективе. Мы обсудим производительность труда и ее связь с имущественным неравенством. Нам также следует учесть огромное влияние, которое мировой финансовый кризис и COVID-19 оказали на дестабилизацию мировой экономики, а также попытки правительства решить обе эти серьезные проблемы и усиливающийся диссонанс, спровоцированный необходимостью регулировать возникший долговой кризис. Кроме того, нам стоит обратить внимание на факторы, формирующие экономику будущего, такие как блокчейн, цифровые валюты, глобализация, достижения в области технологий и связи, регулирование, рост Азиатско-Тихоокеанского региона и внедрение экономики знаний. Это много, но нам не удастся начать переосмысление экономических систем, не приняв во внимание как хорошее, так и плохое, как уродливое, так и разрушительное.
Мы не ставим своей целью в этой главе – или даже в книге – обозначить все проблемы и, конечно же, не претендуем на то, чтобы предложить все возможные решения. Скорее, становится ясным, что некоторые экономические идеи, широко распространенные в прошлом, перестанут работать в эпоху цифровых технологий и просто не смогут сослужить службу «невесомой экономике». Существует несколько действительно серьезных проблем, которые необходимо решить как можно быстрее; есть некоторые большие пробелы, и их необходимо заполнить; а кроме того, существует некоторое количество отличных идей и уже предложенных возможных решений и – чтобы стимулировать продуктивный диалог – еще несколько идей для обсуждения.
Начнем же с самого начала. Экономическая политика формирует мир. Занятость, инвестиции, денежная масса, налогообложение, расходы на инфраструктуру, социальное обеспечение, уровень государственного долга, махинации и движения на рынках долговых обязательств, торговля, исследования и разработки – и многое другое, – всё это музыканты, играющие по взмаху руки экономического дирижера, а вернее, его политической палочки.
Основные решения правительства в области экономики относятся к сфере фискальной либо денежно-кредитной политики. Для каждой из них доступны различные инструменты и тональные настройки. Идея в том, что при правильном исполнении каждый инструмент повышает благосостояние и уровень жизни в долгосрочной перспективе, хотя в краткосрочной этого может и не происходить.
Фискальная и монетарная политики
Фискальная, или налогово-бюджетная, политика использует государственные расходы и налоговые поступления для стабилизации экономических колебаний и достижения целей экономической политики. Фискальная политика многих стран последние 25 лет или около того сосредотачивалась на сдерживании роста долга (не всегда успешно) и сохранении гибкости для принятия мер в случае необходимости. Такая гибкость была продемонстрирована во время глобального финансового кризиса, когда многие страны отреагировали на него целым рядом фискальных мер, включая прямые трансферные платежи гражданам и корпорациям, а также масштабные программы общественных работ для стимулирования экономики.
Однако налогово-бюджетная политика – не некое волшебство, имеющее контролируемый и предсказуемый результат. Слишком большой упор на ней может привести к тому, что государственный сектор вытеснит частный, нарушив тем самым рыночное равновесие, а это приведет к неправильной оценке риска, и затем – к неоптимальному распределению ресурсов, сокращению частных инвестиций и отчуждению активов, поскольку частный сектор будет ждать восстановления баланса.
Эффект отсроченного влияния налогово-бюджетного стимулирования, вызванный длительными сроками подготовки законодательства, задержкой в размещении капитала и задержками в начале и завершении любых программ общественных работ, означает, что к тому времени, когда мы сможем наблюдать и измерить результат этой политики, цель может измениться. Слишком мало стимулов – и экономика работает неэффективно, а возможно, стагнирует. Слишком много – и спрос на рабочую силу растет, в то время как предложение остается неизменным, а инфляция усиливается. Баланс прекрасен, но его трудно найти. Некоторые особенности экономики будущего, обрисованные в этой книге, чрезвычайно важны, когда речь идет о политике. Например, предложение рабочей силы не останется неизменным, если люди будут работать дополнительные годы и выходить на пенсию в более позднем возрасте. Это немедленно увеличит предложение рабочей силы. К тому же эффекту приведет увеличение числа работающих женщин. Вот почему доступный уход за детьми и образование сегодня имеют решающее значение[57].
Монетарная, или денежно-кредитная, политика контролирует денежную массу страны для достижения устойчивого экономического роста. Центральные банки используют фиатные деньги (валюта, установленная государственным регулированием), чтобы контролировать денежную массу. Монетарная политика может быть стимулирующей или сдерживающей. Во время фазы роста процентные ставки снижаются, и центральный банк увеличивает денежную массу, «печатая» деньги[58]. Обычно это приводит к инфляции, которая, если ее не остановить, может затормозить экономический рост и привести к серьезным проблемам с притоком капитала. В периоды спада процентные ставки увеличиваются, и центральный банк продает активы, чтобы ограничить рост денежной массы. Это может замедлить экономический рост и привести к безработице, но зато тормозит инфляцию. Со времен мирового финансового кризиса большинство ведущих экономик приняли стимулирующую политику и, согласно современным прогнозам, скорее всего, будут ее продолжать.
Идеологические аргументы часто влияют на дискуссию о том, какая политика должна быть в центре внимания и как долго. Нередко подобные дискуссии превращаются в споры о трудоустройстве. Мы утверждаем, что по ряду причин правильнее всего было бы сосредоточить внимание на создании рабочих мест, но сегодняшнее краткосрочное мышление заставляет принимать ошибочные решения, связанные с работой и трудоустройством. Идея не просто в создании большего количества рабочих мест, а в создании таких рабочих мест, которые были бы связаны с цифровой, построенной на искусственном интеллекте, невесомой экономикой завтрашнего дня.
В настоящее время сочетание масштабных расходов, налоговой реформы (которая до недавнего времени предусматривала, что США и многим другим странам следует снижать налоги, а не повышать их) и печатания денег означает, что
Примечание об инфляции
Итак, почему инфляция важна и что случится, если она пойдет вверх по спирали? Большинство экономистов сегодня выступают за относительно низкий и устойчивый уровень инфляции, что и нашло отражение в политике центральных банков по всему миру, которые стремятся к годовой инфляции около 2 %.
Увеличение денежной массы («монетарная инфляция») в результате печатания денег обычно приводит к инфляции цен, что означает увеличение суммы, которую люди платят за вещи. Сейчас печатается много денег, и ожидается, что цены вырастут. Вопрос в том, насколько.
Поделиться книгой: