Снежевинка и сердце зимней владычицы

— Прости, Морозко! Прости меня глупую старуху!

— Полно тебе прощение просить. Отведёшь меня к Кощею, проведёшь в его подземное царство.

— Это зачем ещё? — удивилась Яга.

— Сердце можно исцелить. Если поднять его на вершину горы Алатырь и водрузить на алтарь владыки холода. Только Кощей может это сделать. Но надо спешить!

Яга замялась. Отдать сердце Мары Кощею — всё равно, что дать ему погибнуть. Разницы старая ведьма не видела никакой. Но перечить не стала. Тут же побежала баба Яга к своей избушке, попробовала вновь прощения у неё выпросить, но та не на какие уговоры не поддалась. Тогда баба Яга позвала ступу, и та вылетела в окно и приземлилась возле неё. Влезла старуха в ступу и полетела на север молча. А Морозко на Буране за ней отправился.

Не долгой дорога была. Для человека, конечно, заняла бы несколько дней, но не для Бурана и ступы бабы Яги. Бурные воды реки Смородины, задолго возвестили своим громким бурлением, что прибыли Морозко и Яга в нужное место. А вскоре почуял старик смрад, который исходил от воды. И чуть погодя показалась и сама река — широка, не спокойна. Течёт и прыгает по камням, что на дне лежат, брызги разбрасывает. И ещё издали показалась гора, которая вершиной своей касалась облаков. Подивился Морозко такому чуду. Приостановил Бурана, чтобы оглядеться немного.

— Гиблое место. И вокруг не души… — проговорил старик, да и вновь за Ягой последовал.

А гора, что в небеса уходила, по мере приближения росла, становясь непреодолимой каменной стеной, у подножия которой плескалась река. И холод здесь стоял неумолимый, что даже Морозко застучал зубами, словно и не зимний житель вовсе.

Вскоре Яга с Морозко приблизились к насыпи из камней, что тянулась через реку Смородину. Насыпь была высокой, но узкой и ненадёжной. Казалось, её вот-вот смоют бурные воды. Некоторые камни даже шевелились, толкаемые течением реки.

— Калинов мост. — пояснила баба Яга. — Здесь Бурана придётся оставить. Не пройдёт твой конь, Морозко. По мосту никто тяжелее души пройти не может. А тебя я в ступе перевезу. Для этого она мне и дана была. Хе-хе-хе! — вновь захихикала старуха своим скрипучим смехом.

Слез Морозко с Бурана, погладил по снежной гриве и нашептал тому, чтобы дожидался их с Ягой. Затем к Яге направился и в ступу влез. Тесновато стало. Да и страшно старику на таком транспорте передвигаться. Вцепился Морозко в Ягу и глаза зажмурил. Почувствовал только, как земля из-под ног уходит. А чуть погодя — толчок.

— Приземлились. — прокряхтела тут же Яга. — Вылезай уже! Чуть не раздавил меня несчастную.

Морозко лишь хмыкнул, глядя на ведьму. Затем стал оглядываться по сторонам.

Другая сторона реки Смородины была и вовсе безжизненной. Чёрные камни и пески припорошены снегом. Ни намёка на кусточек или деревце.

— Видишь, Морозко, эти чёрные камни и землю, которая словно текла и застыла. Огненная река порою с горы разливается, выжигает всё на своём пути. Даже камни растапливает, словно масло на сковороде. А потом потухает и затвердевает. По эту сторону реки весь берег полыхает в огне. И бывает так жарко, что сгореть можно от одного воздуха. — пояснила серьёзным тоном баба Яга. — Но когда огненная река спит, то лютый холод с горы опускается. Ты уверен, что желаешь идти в подземное царство к Кощею? Весь жар от огненной реки сосредоточен в недрах горы. Выдержишь ли? Не пыхнешь паром? Хе-хе-хе!

Морозко призадумался. Верно, он слыхивал ранее ехидные насмешки от зимних сородичей, что Кощей в подземном царстве тренирует выдержку для встречи с Ярилой, надеясь схлестнуться с ним в бою. А кто и вовсе поговаривал, что за века жизни в мерзлоте бывший владыка зимы захотел кости свои отогреть. Кощей, конечно, посильнее старика будет, да ведь тоже сделан из того же теста, что и он — Морозко, а значит и Морозко не пропадёт и не растает.

— Веди, Яга! — ответил уверенно старик, — Где наша не пропадала.

— Ну гляди, не пожалей. — и баба Яга, растянув губы в улыбке, пошла прямо к основанию горы.

Обойдя гору в правую сторону вдоль реки, старуха указала рукой на чернеющий огромный разрыв в каменном изваянии горы, который уходил далеко вглубь. Морозко всмотрелся в зияющую темноту пещеры, но так и не увидел в ней ничего.

— Что за непроглядь такая? Отродясь такого мрака не видывал.

— Это, Морозко, вход в подземное царство. Мёртвым свет не нужен. Хе-хе-хе! Но погоди, не подходи близко. Врата охраняет…

Но не успела баба Яга договорить, как из расщелины пыхнул обжигающий пар и заслышался громкий топот. Морозко отскочил подальше от входа, но старуха так и осталась на своём месте. Стоит, улыбается от уха до уха, обнажив свои гнилые и прореженные зубы.

А из чёрного разрыва вылезла огромная змеиная голова, покрытая чешуйчатыми пластинами. Из ноздрей пар пышет, как дым из дымовой трубы. Огляделась голова по сторонам и, завидев гостей, уставилась своими маленькими глазками на Морозко и бабу Ягу. А зрачки как у кошки — сузились в чёрные щёлочки на золотистой радужке. Как только змеиная голова сфокусировала свой взгляд, тут же из пещеры вынырнула ещё одна такая же голова, а за ней показалась и третья. За тремя головами из темноты вывалилось и огромное туловище, также всё покрытое чешуёй. Солнечный свет блеском пробежался по чешуйкам, которые, как хамелеон, переливались цветами — зелёными, синими, голубыми, бирюзовыми.

Змееподобный зверь полностью вылез из пещеры. Четырьмя мощными лапами он ступал на землю, от чего она дрожала как хлипкий деревянный мостик под ногами богатыря, а с горы сыпались камни. Длинный хвост полз вслед за тяжёлым туловищем существа, а по бокам в сложенном состоянии трепыхались перепончатые крылья. Пар всё также валил из ноздрей трёхголового змея. И Морозко догадался, кто пред ним возвышается.

— Здравствуй, Горыныч! — очень громко поздоровалась баба Яга. А Морозко шепнула, — Он, глуховат. Все три головы.

Но старик не особо удивился. Как можно услышать, когда в твоих головах нет ушей, а сам издаёшь столько шума, что вряд ли что-то ещё можно расслышать.

Змей Горыныч, пристально посмотрев на Ягу, вдруг перестал пыхтеть. Взгляд его изменился и стал приветливым.

А Яга подошла очень близко к существу и пощекотала шею той головы, что была в центре.

— Узнал, родёхонький! — расплылась в улыбке старуха, когда и другие головы стали к ней ластиться — Что соскучился, да? Вижу, что соскучился.

Ведьма попеременно гладила, щекотала и похлопывала головы зверя, а те наперебой подставлялись под её ласки.

— Ну, полно тебе! Дело срочное нынче. Пропустишь нас к Кощею? — спросила Яга.

Горыныч склонил все три головы к Морозко и нюхать стал. Чует снегом и морозом от старика несёт, а живой плоти совсем не унюхал. Значит, свой.

— Хорош-ш-шо. — прошипела центральная голова. — Спуш-ш-шкайтеш-шь.

И тяжёлой поступью Горыныч отошёл в сторону, пропуская путников к пещере.

Баба Яга пошла первой, за ней двинулся Морозко. Непроглядная темнота поглотила их, как только ступили под каменные своды пещеры. В нос старику ударил затхлый запах многовековой сырости и чего-то ещё, от чего Морозко поёжился. Подземное царство, где обитают души и духи, не встречает приветливо гостей. Да и гости сюда приходят на вечную поживку.

— Слышишь, Морозко! — Вдруг резко остановилась баба Яга и зашептала старику, когда тот втемяшился в неё, ничего не видя в темноте. — Ты, это… Не говори Кощею, что это я сердце Мары повредила. Не то не выйти мне больше отсюда, а тебе вместе со мной. Сам не выберешься с подземного царства, уж поверь.

Старик и сам понимал, что грозит ведьме за её деяние, и что и он вместе с нею сгинет тут навеки. Хотя велико было желание поквитаться со старухой.

— Хорошо. — прошептал Морозко в ответ. — Но знай, чего удумаешь ещё, сдам тебя Кощею с потрохами.

Баба Яга кивнула. После чего достала из-за пазухи волшебный светец, что даёт свет без огня, и произнесла:

— Светец, светец посвети! Путь во мраке освети!

И вот в пещере стало светло. Двинулись дальше. Стены грота горы Алатырь были покрыты инеем. Но чем глубже продвигались путники, тем становилось жарче и душнее. Вместо инея теперь стены покрывала влага. Она капельками собиралась на каменной твердыне, а затем стекала на пол, образуя лужицы. Морозко чувствовал, как жара становится сильнее. И от этого ему было не комфортно сначала, а затем и вовсе подурнело. Пот струился по лицу старика, воздуха не хватало, но он стойко шёл дальше за бабой Ягой, пыхтя и тяжело дыша.

По пути Морозко стал замечать, что на стенах пещеры попадались блестящие разноцветные камни. Они словно росли из каменных стен. И чем дальше шли баба Яга и Морозко, тем чаще и гуще были эти наросты.

— Неужто, драгоценные каменья? — удивился старик, присматриваясь к блестящим камням.

— Да, тут у Кощея целые горы самоцветов. Хошь изумруды, хошь рубины, а хошь — янтарь. Хе-хе-хе! Да, только никому не дозволено их касаться. Кощей рьяно их стережёт вместе с Горынычем. Пересчитывают все каменья каждый день. Жадюги!

— А что будет, если сорвать один камень? Неужто догадаются так сразу?

— Ох, не ведомо мне как, но вмиг Кощей явится защищать своё имущество. И тогда несдобровать расхитителю.

И тут Морозко смекнул:

— Так чего ж мы тащимся к нему в такое пекло? Пусть сам к нам явится.

Баба Яга только глаза вытаращить успела от догадки, что Морозко собрался сделать. А старик уже ухватился за один из драгоценных камней и, приложив усилия, отколол его от каменного насеста.

Поначалу тишина наступила такая, что только слышны были вдохи и выдохи путников, да капельки воды, что со звоном бились о пол пещеры, падая с потолка. Это Морозко и баба Яга так притихли, вслушиваясь в ожидании того, что будет дальше. Но ничего так и не произошло.

— Видно плохо Кощей стережёт своё имущество. — проговорил с досадой старик. — Всё ж придётся идти за ним в самое пекло.

Баба Яга тоже хмыкнула:

— Только слуху напустил, что вмиг несдобровать тому, кто тронет самоцветы. Эх, пустозвон!

— Это ты меня пустозвоном назвала? А? Ведьма старая! — вдруг послышался мужской голос из темноты пещеры.

А затем на свет вышел высокий мужчина в чёрной мантии. Худой настолько, что сквозь одежды вырисовывались кости. Лицо, шея и кисти рук обтянуты серо-белой кожей, которую, казалось, можно было проткнуть пальцем без особых усилий. Волосы смоляные спадали на плечи и занавесями прикрывали лицо с обеих сторон. Под глазами тёмные круги, как углём намазанные. От чего глаза мужчины в свете, что давал светец, выглядели чёрными и тусклыми, без малейших бликов.

— Ох, Кощеюшка! — спохватилась баба Яга и залепетала елейным голосочком, — Здравствуй, родименький! Да, что ты! Не про тебя конечно! Про Горыныча. Обещал служить тебе верно и преданно, сторожить врата в подземный мир и охранять твои самоцветы, а сам даже не услышал, как мы камушек-то твой сорвали! Вот и говорю — пустозвон!

Кощей с подозрением во взгляде подошёл ближе к незваным гостям. Осмотрел с удивлением их. И уставился на Морозко:

— Морозко? Чего это тебя занесло в мои владения? Неужто собрался покинуть белый свет?

Кощей приблизил своё лицо к старику и пристально посмотрел в его глаза:

— Зачем пожаловал? И ещё драгоценный камень мой тронул?

Морозко с трудом выдержал взгляд бывшего зимнего владыки. А жар от него такой исходил, что старик остерегался растаять прямо тут же. Сглотнул Морозко громко, да и молвил:

— Пришёл за помощью к тебе, Кощей! А камень сорвал, чтобы явился ты сам ко мне. Тяжко мне в твоих владениях. Боюсь, что не дошёл бы до тебя в подземное царство.

И Морозко протянул Кощею сорванный камень.

— За помощью, говоришь? — удивлённо произнёс Кощей, забирая свой самоцвет у Морозко.

Он снова поднял тяжёлый взгляд на старика. Одна чёрная бровь дугой поползла на лоб. Но Морозко разглядел в выражении лица Кощея замешательство. Знать, нечасто к нему за помощью приходят.

И поведал Морозко бывшему зимнему владыке всё от начала до конца. Только умолчал, что баба Яга виновница всего случившегося. А затем достал из мешка сердце зимней владычицы. В нём ещё брезжил нежно-голубой свет.

А Кощей посмотрел на сердце Мары и губы его задрожали.

— Не уберегла Дева Снегов сердце моей Мары! Во веки ей этого не прощу! Я не выходил из подземного мира несколько столетий. Сейчас поднимусь на вершину горы Алатырь, как ты и просишь. Но больше сердце не отдам ни одному из вас!

Кощей выхватил из ладони Морозко кристалл из небесного льда и быстрым шагом направился к выходу из пещеры. Баба Яга с Морозко переглянулись и, как могли, быстро побежали за ним.

Выскочив из недр горы, путники только успели увидеть, как Кощей верхом на змее Горыныче взлетел ввысь и скрылся в облаках. Развели руками только, да остались ждать.

Долго не было Кощея. Ночь и день прождали путники у врат в подземное царство, не сводя глаз с вершины горы Алатырь. И лишь к исходу следующего дня показался в небе Горыныч. Спустился на землю змей, а на нём Кощей сидит ни живой, ни мёртвый. В одной руке сердце зимней владычицы сияет, как прежде — ярко, по-небесному. А в другой руке блестит игла.

Кинулись к нему, а он и поведал.

Рассердился владыка холода и родитель всего зимнего народу за то, что его творение не уберегли. Да и на Кощея были свои обиды, за то, что покинул белый свет и ушёл в подземное царство. И затребовал за исцеление сердца Мары Кощееву жизнь.

Вытащил Чернобог из груди Кощея сердце и отдал его часть сердцу зимней владычицы. И теперь вся жизнь Кощея в игле, что осталась от его сильного сердца из небесного льда.

— Это ты, ведьма старая, виновата! Как мне теперь жизнь свою охранять? — закричал Кощей. — Ты сердце Мары повредила! Мне об этом владыка холода поведал! И теперь поплатишься жизнью.

Испугалась баба Яга. На колени перед Кощеем упала.

— Не гневайся, Кощеюшка! Я не нарочно! Коли пожалеешь меня, дам тебе особый ларчик! В нём схоронишь свою иглу — жизнь. И расскажу, как понадёжнее его спрятать ото всех.

И выменяла старуха свою жизнь за особый ларчик. Волшебный! Да за совет, где этот ларчик схоронить, чтоб никто не добрался до жизни Кощеевой.

— Владыка холода наказал вернуть сердце Мары тебе, Морозко! — недовольно произнёс Кощей. — Но теперь я разделил свою жизнь с ним. И вернусь, когда время придёт вложить его в грудь снежной девчонки. Моя она теперь. Пора Маре вернуться.

И с этими словами отдал Кощей сердце зимней владычицы Морозко, а сам ушёл в пещеру.

Вернулись баба Яга и Морозко и стали дожидаться прихода зимы в деревню, где жили Иван с Марьей. Баба Яга свой план вынашивала, как раздобыть ледяное сердце, а Морозко думы думал, как Снежевинку из лап Кощея унести.

Вот снова в деревню пришли холода и пошёл первый снег. Вышли Иван с Марьей вновь дочку свою лепить. Как велел им Морозко, — с первым снегом. Да, только в этот раз вышла у них не девочка, а хрупкая девушка. Знать, подросла Снежевиночка.

Снова весть разнеслась по миру о снежной девушки, что стоит живее всех живых, да не движется. Пришёл Морозко. Примчалась с ним матушка Зима. И баба Яга тут как тут. Вложила Зима, как и прежде, сердце зимней владычицы в грудь снежной девушки. Осыпался снежный панцирь и задышала Снежевинка. Разулыбалась, обнимать кинулась родителей, Морозко, матушку Зиму. А на бабу Ягу со злостью взглянула, обругать хотела. Но вдруг с неба на землю огромная тень упала. Это Кощей на змее Горыныче прилетел. Прознал всё же, что Снежевинка вернулась.

Взмахом руки раскидал всех, кто возле снежной девушки был, придавил к земле невидимой силой. А сам к Снежевиночке направился. Достал перстень жены своей Мары:

— Вот и свиделись вновь, жена моя!

А Снежевинка как заворожённая руку Кощею протягивает. Позволяет перстень надеть на безымянный палец. Сама пристально ему в глаза смотрит. И вот во взгляде девушки узнавание возникло, и Кощей потянулся к устам жены своей, дабы скрепить воссоединение поцелуем. И только прикоснуться к губам успел, как вмиг отлетел на 5 шагов. А девица руки в бок и яростным взглядом Кощея окидывает:

— Не пойду с тобой! Ты злодей лютый! Убирайся!

Освободились от сил Кощеевых Морозко, матушка Зима и Иван с Марьей, стали на защиту Снежевинки.

Так и остался Кощей ни с чем. Ушёл вновь в своё подземное царство. Но надежды не терял, как и баба Яга. С тех самых пор и ищут возможности Снежевинку похитить. Каждый для своей цели.

А Снежевиночка стала ещё краше, ещё добрее. Верная помощница родителям своим, да старику Морозко.

— Знать, дитя сделанное с любовью, в мир любовь и понесёт. — произнесла матушка Зима, наблюдая за девушкой из снега, что Иван с Марьей слепили. — Даже если сердце в нём бьётся ледяное от двух зимних владык.

Конец.