Маша и медведи

Набросилась Маша на кашу, наелась вдоволь и спать захотела, а тарелку, немытую, на столе бросила, по привычке своей нехорошей.

Каша, хоть и не такая вкусная, как в доме родном, у мамочки любимой, но голод утолила хорошо.

— Спасибо хозяева вам за кашу. — поблагодарила девочка неизвестных добрых людей и прошла в другую комнату, кровать для сна разыскивать — за оконцем-то, стемнело совсем.

А, в другой комнате три кровати стояло — большая, поменьше и маленькая, как раз для Маши.

На большой кровати — подушка одна, но огромная, высокая, на кровати поменьше — обычная, но в кружевной наволочке, на маленькой кроватке — три подушечки, одна другой наряднее.

Попробовала Маша на большой кровати полежать — ан, нет, не понравилось ей — жесткий матрас, да одеяло кусачее весь сон отогнало.

Тогда легла девочка на кровать, что поменьше, но опять не уснула — матрас неудобный, подушка — высокая.

Пришлось Маше на маленькую кроватку спать ложиться, а, там, все в самый раз оказалось. Матрасик — мягкий и одеяло пушистое, и игрушка-погремушка под подушкой.

На той кроватке Маша и заснула сладко-сладко, Мишутку своего рядом положила и не слышала, как утром ранним петухи пропели.

С этими петухами вернулись домой хозяева и сразу поняли, что кто-то чужой по дому ходил и свои порядки наводил.

В той избушке лесной, жили три медведя — Михайло Потапович с Настасьей Филипповной и Мишутка, маленький медвежонок, сынок их, озорной и веселый.

Смотрит Михайло Потапович, а табурет его двигал кто-то. Кто-то посторонний, да хозяевами дома, незваный.

— Кто сидел на моем стуле? — грозно взревел Михайло Потапович и топнул ногой.

— Кто трогал мою тарелку? — присоединилась к нему Настасья Филипповна и сердито лапами замахала.

— Кто ел мою кашу и всю съел, да еще и тарелку грязную на столе оставил? — расплакался голодный Мишутка и засунул лапу в рот.

— Сейчас мы отыщем гостя нежданного и ему не поздоровится. — грозно заявил Михайло Потапович и медведи, все втроем, пошли по дому бродить, гостя незваного искать.

В сенях пусто оказалось, в горнице — никого. Тогда направились медведи в спальню, а там..

— Кто спал на моей кровати? — грозно заревел медведь.

— Кто лежал на моей кровати? — сердито заревела медведица.

— Кто спал в моей кроватке и, до сих пор, там спит? — ойкнул медвежонок и указал лапой на Машу.

А, Маша уже не спала. Проснулась она от грозного рева медведей и перепугалась. Перепугалась и решила повиниться.

Странно ей, конечно, медведей видеть было, на двух ногах стоящих и в одежду человеческую одетых, но разве мало в жизни диковин случается? В книжках умных и не про такие чудеса написано, а, Маша, девочкой росла любознательной и книжки всякие, занимательные, читать любила.

Встала она с кровати и в пояс медведям поклонилась.

— Извините меня, хозяева добрые, за то, что без спросу в избу вашу зашла, кашу вашу съела и на кровать улеглась. — сказала девочка, испуганно смотря на злых медведей. — Ночь на дворе была, а, мне, одной, в лесу страшно.

— А, сейчас тебе, что, не страшно? — удивился Михайло Потапович.

— Страшно, — призналась Машенька. — вон, вы какие большие и сильные. А, разве не знаете вы о том, что нельзя на детей кричать и ругаться? Детей надо с любовью воспитывать, словами ласковыми.

— Это, тебя-то, словами ласковыми? — зарычал медведь. — Лентяйку и грязнулю?

— Почему, лентяйку? — возмутилась Маша несправедливым обвинением.

— Потому что, ты, неумеха, кашу чужую съела, а тарелку за собой помыть не потрудилась. — еще больше разозлился папа-медведь. — Так только лентяи делают — никогда за собой не прибирают! Вот, у нас, Мишка, хоть и маленький еще, а тарелку после себя, всегда помоет, или языком вылижет начисто.

— У нас дома посуду всегда мама моет. — махнула рукой Маша, продолжая спорить с грозным медведем. — И пол метет, и белье стирает, и гладит.

— А, ты чем занимаешься? — зарычал медведь.

— Я? — растерялась Маша. — Ничем не занимаюсь. В игрушки играю и книжки читаю. Я еще маленькая!

— Ты хоть и маленькая, — рассердился медведь и ногами затопал. — но, лентяйка большая! Ты в дом наш без спросу пробралась. Мы тебя накажем за это!

На этот раз Маша сильно испугалась — очень уж зол был Михайло Потапович, аж шерсть у него на загривке дыбом встала.

— Не наказывайте меня, медведи лесные, — попросила Маша. — Не со злом я к вам в дом пришла, а по незнанию. Вы простите меня за это, а я я вам отработаю и вину свою искуплю.

— Отработаешь? — расхохотался медведь и подбоченился. — Чем же ты можешь нам отработать? Невзрачная ты, маленькая, да худенькая, и одета странно — в штаны чудные, да рубаху, а не в сарафан, как девицам положено. Какой из такой крохи работник получится? Да и лентяйка ты, сразу заметно. Толку-то от тебя? Съесть тебя, и все дела.

— Одета — обычно. — развела руками, ошарашенная словами медведя, Маша. — В городе нашем все так одеваются.

— Еще и городская! — всплеснула лапами медведица, Настасья Филипповна. — От неё еще изжога приключится! Они, там, в городе, еды доброй не ведают, всякой гадостью питаются, газировку пьют сладкую, после которой зубы болеть начинают.

— Не буду я её есть. — заупрямился медвежонок. — У меня от сырого мяса животик болит. А, она, может, и вовсе — невкусная. Вон, какая худая и бледная! Дайте мне лучше меду и ягод.

Перепугалась Маша не на шутку. Медведи лесные — огромные и злые! Вдруг и вправду её съесть решат?

Но, Маша, хоть и ростом мала пока что, зато, сообразительная и храбрая.

— Нельзя маленьким детям мясо сырое давать. — поучительным тоном произнесла девочка. — Детям — особое питание нужно, для малышей предназначенное. Молоко и кашка полезная, фрукты-овощи мытые, йогурт и компот. Компот — обязательно! Так наш учитель школьный говорит, а он у нас — умный, просто жуть! Обо всем на свете понятие имеет и про все на свете рассказать сможет.

— Кашу мы Мишутке и так даем, без твоих советов. — заявила Настасья Филипповна. — Только он ее кушает плохо.

— Не очень-то она и вкусная, ваша каша. — заявила Маша смело. — Её только с большого голода кушать можно.

— Ишь ты, какая! — разозлился медведь-папа и ногою топнул. — Каша наша ей не по нраву! Скажи еще, что где-то лучше пробовала.

— И, скажу. — расхрабрилась девочка, заметив, что маленький медвежонок смотрит на нее с надеждой. — Дома мамочка моя кашу, куда, как вкуснее готовит.

— Так, ты, кроха, нас к себе приглашаешь? — обрадовался медведь-папа. — Скорее пойдем к вам в деревню Ольховку. Коли обманешь — мы всех в деревне твоей съедим и сыты будем.

— Моя мама далеко теперь, — пригорюнилась Маша. — в городе большом. Болеет она тяжело.

— Лекаря к ней позвать надо. — посоветовала медведица, которой стало жалко девочку и её больную маму. — Глупые вы люди, коли о том сразу не подумали. Лекари — человеки жутко полезные. Они от всяких хворей избавить умеют.

— Мама моя в больнице лежит. — Маша шмыгнула носом и только теперь поняла, как сильно она по маме любимой соскучиться успела. — Там всяких лекарей хватает, но никто из них, людей ученых, ей так и не помог, от болезни не избавил. Жаль, что у неё в Ольховку приехать не получилось. Уж она кашу сварит, так сварит — пышную, сладкую, вкусную. Или, другую — с грибами, да шкварками. Язык проглотить можно!

— Сама знаю, что каша моя не очень вкусная. — насупилась Настасья Филипповна. — Но, кто меня, в лесу премудростям всяким обучит?

— Так я и обучу. — вызвалась Маша.

— Ты? — не поверила ей медведица. — Да, чему ты толковому обучить можешь пигалица, коли сама, лентяйка, ничего не умеешь делать своими руками? От горшка — два вершка, а, туда же, других учить.

— Не могу, но сумею. — рассмеялась девочка звонко и подмигнула медвежонку. — Про то, как кашу сварить, да компот приготовить, в умных книжках прочитать можно. Я сама прочитаю и Настасью Филипповну научу.

— Научи. — буркнул медведь. — Коли твоя стряпня нам по нраву придется, то мы тебя отпустим домой, живую, здоровую и с подарками. А, коли нет, то, не обессудь — съедим мы тебя. Так-то.

Не поверил медведь Маше — ленивая и бестолковая, что она может приготовить? Чем медведей лесных удивить?

На том и порешили.

Принялась Маша за дело — печь растопить попросила Михайло Потаповича, дрова им Мишутка принес непоседливый, а, все остальное, надобное — Настасья Филипповна.

А, ещё, Михайло Потапович отвел девочку в ледник под избой, который у них вместо холодильника был, а, там, чего только не было — и окорока, и бочонки с огурцами-помидорами, и капуста, и грибы-ягоды, и мед золотой, и маслице сливочное.

Молочка свежего Настасья Филипповна принесла — сбегала медведица к речке молочной с кисельными берегами, да два кувшина больших молока и раздобыла.

Тут уж Маша развернулась — в своем телефоне все нужные рецепты отыскала, да на бумаге записала для Настасьи Филипповны. Это у нее домой дозвониться никак не получалось, а рецепты из книги поваренной — р-раз, и открылись, сами по себе, словно по волшебству.

Медведица продукты нужные на стол выложила и на Машу грозно посмотрела.

— А, что ж, ты, девица-краса, столбом стоишь? Кто за тебя работать станет?

— Работать? — оробела Машенька. — Я руководить могу, рецепт прочитать, а работать, простите, не умею.

— Рецепт твой мудреный — дело хорошее, — покачала головой медведица. — но и руками что-то делать надобно. Давай, трудись, деточка, иначе, съедим мы тебя. Зачем лентяйке такой на свете жить?

Делать нечего — пришлось Машеньке самой за стряпню взяться — и крупу в холодной воде промывать, и овощи-фрукты ножом чистить-скоблить, и муку просеивать, и молоко кипятить.

Расстаралась Маша не на шутку — и каши они с Настасьей Филипповной наготовили рассыпчатой, да духовитой, с грибами, луком и шкварками, пирогов напекли с сыром-творогом, компоту наварили с малины-смородины, а, малому Мишутке сделали яблок в меду, да в коробе их запекли.

Пока Машенька суетилась, стряпала-готовила, медведи носами водили, к ароматам вкусным принюхивались.

И, так вкусно пахло, что даже звери дикие, лесные к медвежьему крыльцу прибежали, да в окна заглядывать принялись— белки суетливые, цокали и по веткам скакали, лисы — дорожку хвостами пышными мели, а ежи колючие, под крыльцом лапками топали. Каждому из лесных жителей хотелось хоть кусочек от Машиной стряпни попробовать.

Настасья Филипповна скатерть на стол постелила нарядную, да тарелки поставила праздничные — гость в доме, как же тут не расстараться? А, Михайло Потапович и Мишутка в нетерпении носами дергают — пахнет вкусно-то как! Язык три раза проглотить можно.

Для Машеньки табуретку маленькую отыскали и за стол рядом с Мишуткой усадили — угощайся, мол, девочка. Чем богаты, тем и рады.

— Руки мыть перед едой. — строго приказала Машенька медведям. — От немытых рук микробы случаются, а от микробов — все беды на свете, болезни прилипчивые и хвори каверзные. Потому — руки мыть с мылом и, только после этого, за стол садиться и обедать.

Медведи поохали, головой покачали, но лапы помыли послушно. И Мишутка помыл — любил медвежонок лапу немытую сосать и облизывать. Может от того у него так часто животик болел?

— Прошу за стол. — позвала всех Настасья Филипповна. — Угощайтесь.

И, Маша угостилась на славу — и кашей, и пирогами, и компотом. Только яблок в меду ей не досталось — Мишутка их все съел. Уж очень они ему вкусными показались.

Еды на столе много осталось еще, и медведи, не жадничая, с остальными обитателями леса поделились — с белками, лисами и ежами. Маша много чего наготовить успела — хватило всем потрапезничать.

Медвежонок маленький, все возле Маши крутился, игрушку рассматривал.

— Кто это у тебя? — спросил медвежонок. — Хорошенький такой?

— Игрушка моя любимая. — вздохнула Маша и прижала плюшевого мишку к груди. — Память о доме.

— Хороший какой. — вздохнул медвежонок. — На меня похож.

Наелся грозный медведь, Михайло Потапович, пузо набил и подобрел. Смотрел на девочку не зло, а приветливо.

А, Маша, про лень свою позабыв, всю посуду грязную перемыла — и тарелки, и чашки, и даже блюдо глубокое, из-под пирогов с малиной.

Совсем не сердитым стал Михайло Потапович — не такой уж и ленивой девочка городская оказалась. Пусть не очень умелой, но старательной.

Старательные и работящие — они всегда к месту. Таких даже медведь в лесу уважает.

— Спасибо тебе, Машенька. — проговорил медведь. — Городская ты девочка, для нас, лесных жителей — чужая. Хоть и не звали мы тебя в гости, но ты с добром к нам пришла. Ни делом, ни словом никого не обманула — как и обещалась, накормила, напоила досыта.

Машенька вздохнула с облегчением — уже не раз успела пожалеть девочка о том, что ленилась изрядно и о том, что бабушку с дедушкой не послушалась и в лес, без спросу, ушла.

— Хорошо, коли так. — обрадовалась Машенька. — Но, домой мне пора — бабушка с дедушкой беспокоятся, поди. Они за меня перед родителями отвечают. Я без спросу в лес с подружками убежала. Нехорошо поступила. Мне давно пора уж из лесу домой вернуться и у бабушки с дедушкой прощения попросить.

— Хорошо, что ты сама про ошибки свои все поняла. — похвалил медведь Машу. — За поступки свои некрасивые, тебе ответ держать придется. Но, слово мое крепкое. — сказал папа-медведь. — Отпущу тебя, как и обещал — из лесу выведу, до самого дома провожу.

— А, я, все запомнила, — похвасталась Настасья Филипповна. — и, как кашу варить, и, как пироги печь. И рецепты все у меня записаны — будет чем моих медведей угостить и порадовать.

— И, компот! — вмешался Мишутка. — Очень вкусный компот вы с Машей сварили — пил бы и пил, медом запивал, да пирогами заедал.

— Ты к нам с добром, Маша, — проговорила медведица, Настасья Филипповна. — и мы тебе добром на твою доброту ответим, маму твою вылечить поможем. Вот, возьми, девочка баклажку с живой водой, да дай маме своей водицы той попить. Всю хворь ее, как рукой снимет.

Удивилась девочка, руками развела.

— Как же так? — говорит. — Живая вода, она только в сказках бывает. Да-да, — Маша смотрела на медведей, а, те, в ответ, важно головами кивали. — я много сказок прочитала. И про живую, и мертвую воду, тоже.

— А, ты, что, Маша, так и не поняла до сих пор, что сама в сказку попала? — рассмеялась Настасья Филипповна. — Или, у вас в городе медведи в избах живут и по-человечьи разговаривать умеют?

— Я медведей только по телевизору видела и в зоопарке. — отвечала Маша. — Но разговаривать те медведи не умеют. Рычат грозно и по вольеру прохаживаются, с одной лапы на другую переваливаются.

— То-то же. — усмехнулась Настасья Филипповна. — У нас в сказке — иначе все. И вода живая имеется, и речка молочная, с берегами кисельными, и яблонька с молодильными яблочками. Только, вот, не каждому дано в сказку забрести. Только тому, кому надо очень. Как тебе, Маша. Ленивая ты была, да капризная, — сказала Настасья Филипповна. — делать ничего по дому не желала, маму свою не жалела. Вот лес наш, волшебный, тебя к нам на перевоспитание и отправил.

— Лес волшебный? — продолжала удивляться девочка. — Неужели, я такая плохая, что меня ваш лес волшебный наказать решил?

— Не плохая, а ленивая. — строго произнесла Настасья Филипповна. — Но, как оказалось, вовсе ты не пропащая. Ты нас своим премудростям научила, а мы тебя, своим — как трудиться, весело и с радостью, другим на пользу.

— Спасибо вам, медведи. — Маше стало очень неудобно за свое поведение. И, как только родители так долго терпели Машины капризы и скверный нрав? И, бабушка с дедушкой, которым она помогать отказывалась?

— Теперь все иначе будет, — решила Машенька. — по — другому. Я маме обязательно стану по дому помогать — и полы мыть, и за хлебом в булочную ходить. Мама тоже устает, ее жалеть надо.