Маша и медведи

Ирина Дынина

Маша и медведи

Моей внучке Виктории, с любовью.

Жила-была на свете девочка Маша.

Маша жила с родителями в большом городе, в красивом, многоэтажном доме, в просторной квартире, на всём готовом.

Папа и мама девочки ходили на работу, а Маша училась в школе, во втором классе.

Училась Маша хорошо, но не старалась, ленилась. Учеба давалась ей легко, но домашние задания Маша выполнять не любила и, потому, считалась хорошисткой, а, могла бы учиться на отлично, кабы не ее лень.

И дома маме девочка не помогала, отлынивала от любой работы.

Бывало, попросит мама девочку.

— Сходи Машенька за хлебом в булочную.

А, Маша ей и отвечает:

— Не могу, мамочка. У меня ножки болят.

Попросит мама девочку помочь ей по дому.

— Помой, Машенька, посуду.

А, Маша ей и отвечает.

— Не могу, мамочка. У меня ручки болят.

Так и жили — папа и мама работали, а Машенька ленилась.

Всю работу по дому мама выполняла — готовила еду, стирала, убирала и гладила. Правда, в том помогала ей бытовая техника — пылесос, стиральная машинка, да микроволновая печь. Но, все равно — работы много было, а помощников, так и вовсе, не находилось.

Маша любила читать книжки, особенно, всякие волшебные истории про чудеса и исполнение желаний. Очень нравились девочки сказки про цветик-семицветик, золотую рыбку и волшебную щуку.

— Вот бы мне так, — мечтала девочка, валяясь на диване и не замечая укоризненного взгляда мамы. — чтобы рыбка золотая все мои желания исполняла! Уж я бы пожелала всего-всякого и много!

Ещё Маша часто капризничала — то суп ей не такой, то, каша с комочками, то пироги без малины.

Мама Машина вздыхала, но дочку не ругала — повзрослеет и перестанет капризничать.

А, потом Машина мама тяжело заболела. Приехала строгая тетя доктор в белом халате, грустно покачала головой и забрала Машину маму в больницу.

Остались папа и Маша одни-одинешеньки и некому стало Маше кашу варить без комочков и пирожки жарить. Папа девочки много работал, да еще и к жене в больницу успевал ходить — лекарства всякие покупал, да фрукты-овощи носил.

Трудно ему приходилось — за больной женой ухаживать надо и дочку воспитывать.

Решил папа отправить Машу, к своим родителям, далеко, в деревню Ольховку, благо, летние каникулы еще не успели закончиться.

— Не хочу в деревню! — капризничала Маша и ногами топала. — Нет там никаких условий для комфортного проживания ребенка — туалет на улице, интернета отсутствует, да и игрушки мои все в городе останутся. Как мне там жить, без игрушек?

— Ничего. — ответил Маше папа. — Как-нибудь потерпишь, пока мама не поправится.

Уж Маша и ногами топала, и руками махала, и капризничала по — всякому, но в Ольховку, все равно, ехать пришлось. Из всех игрушек взяла Маша с собой только Мишутку — плюшевого медвежонка, у которого на лапке дырка была, да один глаз отклеился.

— Что ж так мало игрушек взяла с собой, Машенька? — спросил папа у девочки.

— Жалко мне кукол своих нарядных в деревню тащить. — ответила Машенька. — Вдруг они там выпачкаются или потеряются.

— А, Мишутку, значит, не жалко? — вновь спросил папа.

— Мишутку — не жалко. — ответила девочка. — Он — старый уже, мех на нем вытерся весь и глаз почти отклеился.

Собрал папа дочку, да и поехали они на автобусе, в далекую деревню Ольховку.

Всю дорогу Маша губы дула и слезы лила — очень не хотелось ей из города уезжать и оставлять свои игрушки без присмотра. Игрушек много у Маши было — и куклы Лолочки, и куклы Барби в пышных платьях, и единорожки разноцветные, и девочки с кошачьими ушками, и много-много других разных игрушек.

Очень Маша на маму свою обижалась, что заболела она тяжело, и что Маше пришлось из дома родного уехать, к дедушке и бабушке.

Деревня Ольховка затерялась среди дремучих лесов и глубоких озер. Лес начинался сразу за околицей и простирался на много километров. Высокие ели и величественные сосны махали Маше своими мохнатыми лапами, но девочка не обращала на лесную красоту никакого внимания — ну его, этот лес. Чего в нем может быть интересного? Лучше мультфильмы по телевизору лишний раз посмотреть.

Дедушка и бабушка Машу встретили приветливо — окружили заботой и любовью, нечасто единственная внучка к ним в гости приезжала.

Осталась Маша в Ольховке, а папа ее, в город уехал — очень сильно переживал мужчина за свою больную жену.

Маша и здесь своим привычкам не изменила — ленилась и капризничала.

— Иди Машенька блинчиков со сметаной покушай. — приглашала девочку к столу бабушка.

— Не хочу со сметаной, — капризничала Машенька. — хочу, с молоком, сгущенным.

— Машенька, — звал девочку дедушка. — пошли со мной, поможешь кроликам травки зеленой нарвать, да курочек пшеном покормить.

— Не хочу я кроликам траву рвать, — ленилась девочка. — противные они, ваши кролики — ушами длинными шевелят, носами дергают, и от них пахнет плохо. И курочек ваших, мне не надобно. Сами их пшеном кормите, а я устала уже.

Так и сидела Маша день-деньской у окошка, в телефоне своем картинки рассматривала, дедушке и бабушке ни в чем помогать не хотела.

Но, бабушка и дедушка Машу очень сильно любили, потому и прощали девочке её лень и капризы.

— Пошла бы ты внученька на улицу погулять. — как-то предложила девочке бабушка. — с ребятами нашими познакомилась. Глядишь, подружек бы себе нашла. Все веселее, чем одной сидеть и скучать у окошка.

А, Маша, от безделья и скуки великой, взялась Мишутке своему ремонт делать — лапу от дырки починять, да глаз «Суперклеем» приклеивать. Повеселел Мишутка — с лапой, заштопанной, да двумя глазами, на свете куда лучше жить, чем одноглазому!

— Одни мы с тобой, Мишутка, — разговаривала Маша со своей старенькой игрушкой. — в деревне этой скучаем, занятия себе отыскать не можем.

А, тут, бабушка, со своим предложением.

— Хорошо, бабушка, — ответила Маша. — пойду я на улицу, прогуляюсь.

Вышла Маша из дома — птички поют, солнышко светит, а ребята местные, поутру, у колодца собрались.

Подошла к ним Маша, знакомиться.

— Здравствуйте, — сказала девочка. — меня Маша зовут. Я из города приехала.

— Знаем, что из города. — насмешливо ответила ей девочка соседская, Наталья. — Лентяйка и белоручка, бабушке и дедушке ни в чем помогать не желаешь. Не умеешь ничего делать, наверно?

— Почему, не умею? — удивилась Маша. — Не хочу, вот и не делаю. Скучно это — делами заниматься.

— А, пошли с нами в лес завтра поутру. — предложила бойкая Наталья. — Мы с ребятами по грибы, да по ягоды собрались.

— Вы в лес собираетесь? — удивилась Маша. — Разве можно детям без взрослых в лес ходить?

— Так, то, детям, нельзя, — рассмеялась Наталья. — а мы уже взрослые. Ты с нами пойдешь, или испугалась? Городская ты, нежная, тебя любой комар в лесу забодает.

— Ничего и не испугалась. — пожала плечами Маша. — Пойду, коли надумаю.

Лес казался Маше местом страшным и таинственным. В её любимых сказках, в лесу, происходили всякие разные истории, не всегда безобидные. Ещё, лесах водились дикие звери. Дедушка с бабушкой строго-настрого запрещали девочке заходить далеко от дома, особенно, забредать на опушку леса.

Маша и не ходила, ленилась.

Но, деревенские дети, не слушались родительских наказов и, все равно, бегали в лес, по грибы, да по ягоды. Маша, поначалу, боялась, а потом сама напросилась пойти в лес с деревенскими детишками — скучно сидеть одной в доме и бездельничать, пока все остальные дети совмещают приятное с полезным.

С утра пораньше встала Машенька, умылась, нарядилась в костюм красивый — брючки и маечку, Мишутку своего, отремонтированного, за пояс заткнула, да и побежала к деревенским ребятам, а, бабушку и дедушку про отлучку свою, предупредить позабыла.

— Смотри, Маша, — поучала гостью из города Наташа, самая бойкая из местных девочек. — в лесу рот не раскрывай, да по сторонам поглядывай. От нашей компании не отставай, а если потеряешься, то на месте стой и кричи громко «Ау». Мы тебя обязательно отыщем.

— Хорошо. — ответила Маша, сжимая в руках новенькую корзинку. — Я от вас не отстану. И голос у меня звонкий. В случае чего — я громко закричать смогу. В Ольховке слышно будет.

Так и пошла Машенька в лес с местными детишками. У дедушки с бабушкой не отпросилась. Знала девочка, что ее не отпустят.

Хорошо в лесу летом — тепло, солнышко светит, да среди листвы густой, не жарко. Деревья стоят торжественные, нарядами зелеными друг перед дружкой щеголяют. Среди листвы кокетливо проглядывают ягоды рябины, грибы под деревьями прячутся, на полянке хороводы заводят, а, еще и малину сладкую собрать можно, и орехи крепкие.

Понравилось Маше по лесу ходить. В городе большом всё кругом серое — шумные улицы, дома многоэтажные. И люди серые, всё спешат куда-то, по делам важным. За делами своими, жизни не видят.

В лесу иначе всё — воздух свежий, по земле туман стелется, по ветвям деревьев, да по лапам мохнатым, еловым, зайчики солнечные скачут. Никуда спешить не нужно — лес он, степенных любит, обстоятельных, а не торопыг беспечных.

Подружки Машины по лесу веселой стайкой разбежались, затерялись среди осин и березок, голосами громкими перекрикиваются, дятел-трудяга им в ответ трели выдает, носом по сухому дереву долбит.

Тук-тук! Тук-тук!

Засмотрелась Машенька на дятла нарядного, а, там и на сороку-белобоку, что по ветвям скакала, на хвост лисий, под кустом мелькнувший, да и забрела невесть куда.

Отстала, потерялась и в лесу дремучем заблудилась.

Ходит-бродит по лесу одна-одинешенька, а, вокруг — деревья огромные ветвями шумят, птицы-звери страшные по кустам шуршат, голосами звонкими перекликаются.

Кричала-кричала Машенька «Ау», подружек своих новых звала, но никто на ее крики не отозвался, даже эхо промолчало, не откликнулось.

Устала Машенька по лесу бродить — ноги стерла, платочек нарядный потеряла и проголодалась.

По дороге, набрала Машенька полную корзинку грибов разных — и рыжиков, и подберезовиков, и подосиновиков, и белый гриб к ней в корзинку угодил. Только мухоморы, с яркими шляпками, без дела остались — знала Машенька о том, что мухомор, гриб ядовитый и в еду не годится.

Только не станешь же грибы сырыми кушать, а про то, как грибы готовить вкусно, Маша не ведала.

Ходила-ходила Маша по лесу, пока совсем не заплутала. Перепугалась сильно. Да и лес изменился не в лучшую сторону — березки с осинками запропали куда-то, солнышко скрылось совсем, а, вокруг — всё, сплошь, ели, да елки хмурые, лапами колючими грозят, дорогу к деревне Ольховке показывать девочке не желают.

— Совсем потерялась. — пожаловалась Маша дятлу, что по сухому березовому стволу клювом стучал. — Помоги мне, дятел — красная головка, покажи дорогу к дому.

Дятел постучал-постучал, да крыльями взмахнул и полетел в глубь леса, а Маша за ним следом побежала.

И вышла девочка неожиданно на полянку светлую, а на полянке той, домик обнаружился — из бревен замшелых сложенный, с оконцами, да ставнями и крыльцом резным, нарядным. На крыше домика — петушок расписной, как живой на шестке сидит, того и гляди, закукарекает.

Обрадовалась Машенька. Откуда только силы взялись — побежала к дому тому, добрых людей о помощи просить.

— Спасибо тебе, дятел нарядный, — весело закричала девочка и птице доброй рукой помахала. — за помощь твою!

Ничего дятел не ответил Маше, улетел по своим делам, а Машенька подошла к домику лесному, чудесному.

Робела девочка сильно, но на крылечко поднялась бесстрашно и в двери постучала.

Тук-тук.

Но, хозяев не оказалось дома, и девочке никто не ответил на ее стук.

Городская девочка Маша знала о том, что нехорошо это — к посторонним людям без спросу в дом входить, но, у кого, спрашивать-то, коли дома никого нет?

Очень Машу это обстоятельство огорчило и опечалило — а, если и вовсе хозяева до ночи не появятся? Что ж она, так и станет на крылечке стоять, одна-одинешенька?

— Простите меня хозяева неведомые, — развела руками Машенька. — но очень уж я устала, а, потому, войду в избу вашу без приглашения. — и шагнула через порог.

Хорошую избу построил хозяин незнакомый — стенами крепкую, теплую, ухоженную. Кругом, по комнатам, половики расстелены домотканые, на окошках — занавески чистые, на столе, что посреди самой большой комнаты стоял — тарелки с кашей густой.

Маша услышала, как заурчало у нее в животе и сразу к столу подбежала — кушать девочка хотела сильно, а, на столе, какая-никакая, но еда.

Смотрит Маша, а табуретки у стола — разные. Одна — высокая, другая — поменьше, третья — так и вовсе, маленькая. Как раз для нее.

И тарелки на столе разные — большая, средняя и маленькая. В каждой тарелке — каша горой желтеет.

— Сначала, — сама себе Маша говорит. — руки помыть надобно и лицо умыть.

Разыскала Машенька рукомойник — интересная вещь такая, старинная, для умывания предназначенная, умылась и руки вымыла с мылом душистым, земляничным. Рушником нарядным руки чистые вытерла и обратно, к столу, накрытому, вернулась.

Попробовала Машенька на большом табурете сидеть, но неудобным он ей показался — страшно высоко, упасть можно и удариться. На втором табурете, что пониже, тоже не понравилось Маше сидеть — до стола далеко, а до тарелки с кашей, еще дальше. Тогда уселась Машенька на маленькую табуретку и к каше потянулась — по росту ей стульчик оказался, в самый раз для того, чтобы покушать с удобствами.