Это просто игра

Шихуа снова усмехнулся, а Алып пробормотал:

– Ага-ага, расскажи, мне тоже интересно.

– Я не помню, – сказал Балтаз. – И Алып не помнит, и Шихуа, и Драгун – никто не помнит. Давно тут сидим, понимаешь. Да и смысл-то помнить? Вот этот мир, например, чего его помнить? Новый будет не хуже, это точно.

– Зато без вас, – напомнил Немакс.

– Почему же, – возразил Шихуа. – Мы останемся. Это же не функция «отформатировать диск», с нею замучаешься всё заново подгружать. Фишка именно в том, чтобы сделать всё сразу, вот так, по щелчку. Меняется облик всего в целом и каждой детали в частности. Суть остаётся той же. Тот же движок игры, те же коды, описывающие локации, те же боты, просто видимость другая. И те же мы – как часть, по сути, базовой программы. Это у нас ещё преимущество перед всеми будет – стартанём раньше всех, а то и остатки памяти сохраним.

– А если нет? Если всё совсем-совсем с нуля начнётся?

Шихуа посмотрел на Балтаза, Балтаз развёл руками, как бы говоря: ну вот такой он у нас непонятливый. Алып сказал:

– Тогда мы откатимся в настоящее и сможем зайти в игру снова. На равных со всеми. Не катастрофа. Хотя неприятно, конечно: в асаты выбиться о-очень непросто.

– Без музыки этой, без пещеры?

Асаты недоумённо переглянулись, и Немакс подумал, что ему ещё многое следует узнать. Но уточнил другое:

– А как это вы в настоящее вернётесь? Вы здесь по полгода бегаете – и что, в настоящем всё это время за компом остаётесь, не кушая и в туалет не ходя?

– Тут время не так идет, – авторитетно пояснил Балтаз. – Я как-то кучу уровней прошёл – это когда ещё предыдущая игра была, или предпредыдущая, с уровнями…

– Да? – прервал его Алып с явным сомнением.

– Да, – отрезал Балтаз, сморщился и продолжил: – Вроде бы. Неважно. Так вот, тут, короче, сезон прошёл, а потом всё кончилось – ну, как-то. Не помню. Неважно. Я выхожу, в общем, а мать как раз дверь сломать пытается. Ты чего, говорит, молчишь, я, говорит, думала, ты помер уже, голову отвинчу, а-а!

Шихуа с Алыпом засмеялись. Немакс с ужасом подумал: боже мой. Они же все пацаны совсем. Дети. Я тоже, конечно, но я думал, что остальные повзрослее будут. Мышцы вон у них, бороды, Алып седой вообще. Да потому и мышцы с сединой, что сопляки, вот и рисуют из себя пожилых да крутых. А повзрослее не будут, похоже, никогда. Странно, что Макс себе облик подростка оставил. Значит, остатки мозгов есть. Ну да, меня заманить много ума не надо. Сижу теперь с игроманами безмозглыми, самая компания мне. Застряли в нарисованном мире и довольны – у костерка языками чешут, в море плещутся да дебильные миссии выполняют.

Насколько понял Немакс, асатов было около десятка. Они занимались в основном активным бездельем, время от времени отправляясь в какие-то игрушечные миссии то порознь, то группой, то в составе войска. Сейчас, например, Драгун с парой дружков охотился за сокровищами морогладов на полуострове Бу, ещё несколько асатов забавлялись мелкими диверсиями в лагере садоринцев. Детки малые, в общем. Чем они мне помогут, горько подумал Немакс.

А чем угодно, вдруг дошло до него. Надо только понять, найти и заставить. Мне-то, похоже, возвращаться некуда – не просто так ведь Макс меня сюда заманил. Раз здесь я оказался никому не нужным, значит, всё ради моего настоящего тела затевалось. Забрал его как-то Макс или припрятал, поэтому синяя звезда и не срабатывает.

Значит, конец света недопустим.

– И когда эта перезагрузка? – спросил Немакс. – Как только Бифуан возьмут?

– Ага. Бифуан должен пасть, императорский флаг спускается, на трон садится садоринец, любой – тачдаун, яхху! – и в этот момент фххх!

Балтаз растопырил пальцы и повёл руками в стороны.

– Что фххх?

– А всё. Весь мир фххх – и исчезает. И на его месте возникает новый. Вместе с нами.

– Или без нас, – вполголоса сказал Алып.

– Ну, это спорно.

– И временно, – добавил Шихуа.

Немакс спросил:

– А если Бифуан не падёт? Ну или флаг не будет спущен. Или трон не занят – что-то, в общем, не случится, – тогда как?

– А чего это он не падёт-то? – снисходительно поинтересовался Шихуа. – Никуда не денется, вопрос ближайших дней.

– Ну прям. Садорину до Бифуана маршем идти дня три минимум, а ещё ведь Гарданику брать.

Шихуа издал пренебрежительный звук и отмахнулся. Алып объяснил:

– За Ортон воевать тупо некому. Большая часть игрунов уже соскочила, чтобы не расстраиваться, и тупо ждёт поражения.

– Так же нельзя, – сказал Немакс. – Как это можно – проигрывать до проигрыша?

– Так игрунам-то что. Они как старожилы по-любому получают всякие плюшки в новой игре. Независимо, проиграли или победили: инвайты там, допуск к скиллам, право выстругивать вдвое больше персов, всё такое. Вот и ждут, сложив ручки. Может, в форумах ещё организаторов ругают. Всё как в жизни, в общем.

– Не все же такие.

– Не все, – согласился Шихуа. – Кому-то куражно просто играть, без разницы, выигрывает или проигрывает. А некоторые просто сдаваться и отступать не любят. Знаешь же эти байки про настоящих солдат, которые сюда переселились, потому что в их реале утомили генералы-предатели – ну там сдача своих городов, сигнал к отходу в разгар победной битвы, всё такое. А тут типа такое невозможно.

– Это не байки, – сказал Алып негромко.

Шихуа пожал плечами.

– Вот и посмотрим.

Немакс поинтересовался почти машинально, без особых мыслей:

– А если, наоборот, Садорин падёт?

Шихуа поднял подбритые брови, Алып заинтересованно выпрямился. Балтаз посмотрел на Немакса и спросил:

– Почему?

– Неважно. Подходит войско, берёт Тадуру, нет, Жарданвилль, видимо, так? Спускает флаг, занимает трон…

– Кресло диктатора.

– Ну вот. Что тогда?

– Ну, наверное, тоже конец света, – неуверенно предположил Шихуа. – Разница-то, с той стороны мишень поражена, с этой ли, всё равно цель достигнута, война окончена. Перезагрузка.

Логично, согласился Немакс и горько задумался. Шихуа продолжил:

– Только так не бывает. Кто брать-то Жарданвилль будет? Да ещё успев перед этим с Кингхиллзом разобраться, с Тадуру. Не, нереально. Даже если нашествие из космоса случится, самые крутые бойцы с неба свалятся – всё равно им времени не хватит. Кингхиллз они, ладно, сметут, но пока дойдут до Тадуру, экспедиционный корпус Садорина опа, развернулся и домой поскакал. И вот это будет гасилово.

– Ага, – сказал Алып мечтательно.

– Ну так давайте устроим, – предложил Немакс, стараясь не показать нетерпения.

– В смысле? – уточнил Алып; остальные внимательно изучали Немакса.

– Это же интересно, так? Вдесятером против империй, а? Это по-настоящему круто, не то что сейчас, детсад на выезде, а? Или мы что, хуже пришельцев? Не крутые бойцы?

Алып медленно сказал:

– Норм. Вот откуда ты взялся такой умный, не из космоса случайно? И конь у тебя такой…

Немакс уже привык и к завистливым шуткам про Рому, и к новому имени, которое придумалось само и довольно удачно. Представляться хоть Максом, хоть Немаксом было глупо и странно – после настойчивого-то «Вы Макса не видали?». Заготовленным ником он так и не обзавёлся. В голове вертелось ещё слово «лопух» на русском и почему-то на английском. В местном языке такого слова не было, здесь лопухи не росли, но Немакс помнил здоровенные зелёные листы, хотя и не мог сообразить, какое они имеют к нему отношение. А вечное его «норм», из-за которого мама ругалась, оказалось на удивление уместным. Тем более что Немакс, похоже, и впрямь был тут единственным нормальным.

Но сейчас, кажется, в нём заподозрили не столько нормального – это он переживёт, – сколько лазутчика или провокатора. Это пережить будет сложнее. Бойцами асаты были умелыми, и не Максу-Немаксу-Норму с ними состязаться, в любом теле и на любой скорости. И до Ромы-то добежать не успею, вообще всё забуду, тоскливо подумал Немакс, с трудом сдерживаясь, чтобы не оглянуться на возможный путь отхода.

Алып продолжил:

– И почему ты раньше не пришёл? Мы бы с такой идеей такого наворотили.

– Наворотим ещё, – сказал Балтаз, вскакивая. – Не плачь.

Глава 16. Так уж лось

– Насть, ну не плачь, говорю. Да, Танюш. Да откуда я знаю. Мальчик какой-то. Да, в Зотове. Ну, если ты не слышала, то я тем более. Не объясняет она толком ничего, плакать начинает, вот, опять. Давай-давай, сейчас самое время, ага. Танюш, я говорю – не надо пока.

Дед некоторое время молчал, глядя на дорогу, потом сказал:

– Танюш, ну плачет человек. Мы будем разбираться, а человек будет плакать, да? Нет, не получается так. Не надо человеку плакать, и всё. Доедем, всё сделаем, будем разбираться, ладно? Да не бойся ты, ёлки. Я тебя не подводил никогда, и внучку не собираюсь. Маме я позвонил, не дёргайся. Всё, успокаивайся давай. Чайку наверни зелёного этого своего и ложись. Всё хорошо будет, я утром позвоню.

Он выдернул наушник, покосился на Макса и сказал:

– Всё нормально. Не спеша доедем, всех, кого тебе надо, найдём. Я на завтра с работы отпросился, по Зотову тебя повожу. Вечером обратно. С мамой и школой уж сама разбирайся, пожалуйста. Договорились?

Макс молча кивнул.

Они уже выехали из города и теперь шуршали по загородной трассе вдоль жидкого лесочка. Машины время от времени проскакивали навстречу, впереди не было видно никого. Сзади – Макс, избоченившись, посмотрел в зеркало – тоже. От этого чувство странного не уходило – наоборот, обострялось до дикой настороженности. Макс толком не помнил ни одного фильма, хотя какие-то куски и названия всё шустрее толкались в памяти, и в этих кусках постоянно так случалось: герой плюхается в неприятностях, наконец вроде приходит спасение, он успокаивается – и раз! – тут и падают настоящие грабли.

Макс упорно ждал грабель. Всё это время. Когда дед отказался орать на ребят, отвёл Макса в сторону и внимательно его выслушал. Когда не стал уточнять, почему неприятности незнакомого мальчика в чужом городе означают смерть внучки – впрочем, Макс и сам как мог обходил этот вопрос стороной. Когда заставил сходить домой, поужинать как следует или, раз уж есть не хочется, собрать сухой паёк с термосом чая. Когда приделывал магнитом к холодильнику записку для Настиной мамы. И даже когда усадил Макса на пассажирское сиденье, сел за руль, полистал дорожный атлас, пошептал что-то и тронулся, Макс ждал грабель. Ждал, что дед велит не маяться дурью, запрёт Макса дома, подсыплет ему снотворное в чай, отвезёт к матери на работу или придумает ещё что-нибудь, чтобы из-за внучкиной блажи не тащиться на ночь глядя непонятно куда непонятно зачем.

Макс подозревал, что большинство взрослых в похожем случае что-нибудь придумали бы. Настин дед не стал. Повезло Насте с дедом. Может, и с Максом повезёт.

Дед как будто услышал. Сказал, не отрывая внимательного взгляда от выхваченного фарами светло-серого сектора впереди:

– Всё нормально будет, Насть. Немножко рано приедем, но лучше рано, чем поздно. Больничку с твоим дружком найдём, переговоришь с ним или чего ты там хотела. Ну и всё в порядке. Сразу бы сказала, а не терзалась не знаю сколько. В следующий раз сразу говори, поняла?

Макс кивнул. Дед продолжил:

– Мы семья, мы очень многое можем, если вместе. Ты даже не представляешь, как много. Горы своротим и наизнанку вывернем. А если что-то сами не сможем, найдём того, кто сможет. Вместе-то это легче, не то что одной. Ты парнишке этому сказала что-то не то, расстались не совсем как надо, вот и мучаешься, так?

Макс кивнул и поспешно уткнулся сморщенным носом в кулак.

– Наладим всё. Поспи пока. Я, как в Зотов въезжать будем, разбужу. Давай-давай.

Какое там спать, хотел сказать Макс. Спать не хотелось вообще, в плечах и боках беззвучно звенело нетерпение, в голове тасовались и крутились пункты плана – найти больницу, найти себя настоящего, переписать персонажа на Полинку, включить ноутбук, который дала Полинка вместе с модемом, войти в игру, дойти до точки обмена и вернуть всё в норму, в настоящее. Каждый из этих пунктов был несложным, каждый мог сорваться, и это была бы смерть.

Но пока они мчались по трассе, как перевёрнутая ракета из мультика – впереди столб света, вокруг тьма, – смерти не было. Было шипение дороги под колёсами, негромкий напев сотни лошадок в моторе, бормотание радио, время от времени разбавляемое бормотанием деда: «Так, здесь куда… Направо, да… Лес, всё правильно». И был, видимо, лес, через который брела пехота, стянутая в помощь тяжёлой кавалерии, а лучники уже заняли высоты, сигналя флажками дозорным, так что юг и юго-запад долины простреливался насквозь, оставалось выманить сюда садоринцев, но садоринцы пока скапливались на северо-востоке, подманивая стервятников и распугивая не любивших шум зайцев, лис, оленей, лосей с огромными рогами, вислыми мордами, нечистой свалявшейся шерстью и испуганными глазами, залитыми светом летящей машины.

– Дед, тормози, тормози! – заорал Макс, ещё не успев проснуться, и закашлялся.

Дед ударил по тормозам и вывернул руль, машина с визгом заюлила по дороге, подскочила и полетела боком, стеклами, Максом на огромного застывшего лося. Дед охнул, машина взревела, проскочила вплотную к лосю – кажется, развесистый, как люстра, рог чиркнул по стеклу, – и с оглушительным треском рухнула с дороги в заросшую кустами канаву.

Глава 17. А за нас решили

Немакс раздвинул куст и прошептал:

– Вот смотри. Здесь, здесь и здесь сажаем лучников, и всё. Каждый, кто выходит из крепости, попадает под огонь.

– Третий лишним будет, – сказал Шихуа авторитетно. – Тут за раз больше пяти персонажей не выводят. Обычно по одному или парами. Они, пока до арсенала не дойдут, безоружные. Один лучник справится, а двух во, с головой будет.

– А если стражники набегут?

– Да ладно, они тупые, у них набегать программой не предусмотрено. Будут выводить нам мишени одну за другой и уходить.

– А дыры между локациями программой предусмотрены?

Шихуа хмыкнул и уставился на ворота.

Они сидели в кустах напротив Казарменной башни Кингхиллза. Найти проход сюда оказалось непросто. Более того, Алып уверял, что проходов между континентами нет и быть не может, потому что это подрывает основы Честной Игры. Он так и произнёс, с больших и жирных букв.

Проход Немакс нашёл через пару часов. Не Немакс, конечно, а Рома. Они промахнули два прохода и мчались к пустынному южному побережью Гарданики по лесу, то редеющему, то вдруг снова собирающему деревья потеснее, как гармошка рёбра, – и даже густая музыка, казалось, звучала в такт копытам. Рома летел по корявому неровному лесу не как птица даже, а как воздушный катер из фантастического фильма – легко, ловко и жутко быстро. Нормальный конь так не пробежит, а нормальный всадник не усидит, захлебнётся воздухом. Я Норм, напомнил себе Немакс на всякий случай, засмеялся – и чуть не перелетел через холку. Рома встал как вкопанный – опять же настоящий конь так резко не остановится и не будет после этого лишь слегка поводить боками. И неподвижно смотреть в одну сторону не будет.

Немакс проследил его взгляд. Справа, как и слева, была чащоба без просвета, чёрные и серые стволы сливались в почти глухой забор. Немакс хлопнул Рому по шее. Рома сделал ещё шаг вперёд – и в заборе будто калитка открылась: чащобу, оказывается, прорезала узкая и длинная, метров на пятьдесят, щель, в конце которой стоял здоровенный олень. Нет, лось.

Солнце просеивалось сквозь кроны совсем лёгкой золотистой мукóй, но лось был виден отчетливо, словно подсвеченный близким фонариком. Аж искорки играли на рогах, суставах и торчащих прядках неаккуратной шерсти. Рога, кстати, были тоже неаккуратные, перекошенные, что ли. И мину лось держал весьма недовольную. Кэ-эк разбежится да и даст рогами сейчас, подумал Немакс опасливо и приготовился послать Рому в галоп с места.

Лось, качнув рогами, глянул на них исподлобья, враскачку сделал пару шагов в сторону и исчез. Немакс охнул, пытаясь отмотать этот момент в памяти и сообразить, показалось ему или действительно зверюга ухнула вниз, точно из-под неё землю выдернули. Сообразить не получалось, потому что соседняя извилина садняще пыталась вспомнить, почему вот такое уханье вниз ей – вернее, им, извилине и Немаксу, – знакомо. Рома не стал дожидаться, чем кончится перетягивание извилин, и решительно пошёл просекой к полянке, на которой исчез лось.

Там, конечно, был колодец перехода.

Рома вполголоса, интеллигентно так, заржал и смело сунулся вперёд, но Немакс остановил. Вдруг лось специально их подманил и теперь замер рогами вверх, чтобы мы с Ромой на них как на вилы, вернее, грабли, вернее, совковые лопаты – в любом случае, приятного мало. Рома заржал ещё раз. «Тебе жить», – пробормотал Немакс, и они махнули в колодец, разгоняясь и выходя в бешеный галоп под стрёкот разлетающихся камней.

Выход, вернее, выпад из колодца находился среди скалистых гор, каких ни в Гарданике, ни в Бифуане Немакс не встречал. Рома ловкой уступкой сбежал с крутого шуршащего склона и мчал теперь по извилистой дороге, которая терялась между далёкими холмами и на горизонте, видимо, упиралась в высокий замок колючих очертаний, похожий и на одну из скал, и на заставку кинокомпании «Уолт Дисней».