Боливар исекая

Алексей Богородников

Боливар исекая

Глава 1

Часть первая

Дмитрий Бухалкин с самого рождения был чем-то недоволен. Выразилось это в истошном крике, будто младенец уже тогда предчувствовал зловещую развязку собственной судьбы. Ближе к тридцати Дмитрий попривык к своей фамилии, неудачам и мистике, что окружали его жизнь, но недовольство моментами вырывалось из него истерическим смехом, суматошными фейспалмами и нервным прикусыванием нижней губы.

Дмитрий никогда не выигрывал конкурсы — занимал вторые места. Убил полжизни на легкую атлетику, но получил только второй разряд в спринте. Девушки динамили уже на втором свидании. Работодатели кидали через одного, смартфоны терялись и бились с такой же регулярностью, а на день рождения к нему никто не приходил. Ведь люди второго января пытаются тупо выжить, а не поразить своим радушием в сущности неплохого парня.

— Суки! — иногда грозил бессильно кулаками в небо Дмитрий, — настанет время, и я отыграюсь на всех вас! Но всесильные Сущности лениво молчали и жизнь, полная нереализованных мечт и воплотившихся страданий, продолжалась.

До второго сентября этого года.

Дмитрий шел на основную работу, вторую в его жизни естественно, и как оказалось вскоре — последнюю.

Переходя светофор он замешкался, вспомнив что забыл то ли выключить чайник, — электрический сегодня сгорел, — то ли закрыть на замок дверь своей квартиры. Начал охлопывать карманы, когда тронувшийся грузовик с «Кока-Колой» недовольно загудел на нерасторопного пешехода. Бухалкин решил сманеврировать, перейдя на перпендикулярную улицу, но там вынырнувшая из-за грузовика маршрутка резко затормозила истошна гудя, отчего Дмитрий отпрыгнул на середину улицы.

— Эй, — нервно сказал он, — никаких там маршруток-кунов. «И уж тем более грузовиков», успел он подумать, когда спину обдало предчувствием беды.

Он еще успел развернуться, увидеть белое как мел лицо водителя во втором грузовике сзади, когда тело младшего научного сотрудника одного известного института расплющило об переднюю панель фуры.

*****

— Морфиус, — недовольно прокряхтел Виндикт, заедая горечь пива соленым маттхи. — Знаешь, что с тобой сделает этот новенький? Он тебя сдаст Главе Комиссии.

Морфиус — старший мираппликатор Комиссии по распределению в параллельные миры сектора SBbc, на это только промолчал.

Два другана находились в местном баре мира LHS 1140 b, на рабочем перерыве. Телепортация вещь удобная, сойти за аборигенов труда не составляло, а таверны этого мира славились своими печеньками и уютненькой атмосферой. Морфиус грустно крутил в руках крионитовую соломинку, приятно охлаждающую напитки, склонив седую голову над столиком.

— Нафига этот Дмитрий тебе вообще сдался, — не прекращал нудить Виндикт, — до пенсии пару лет, а после нее, как своего через Комиссию проведем — со льготами! Будет тебе и гарем с эльфийками, и ездовые драконы, и царство в придачу. Для своих-то льготы по схеме «три за один». А выкинут с работы, на хорошее перерождение и не надейся. Мы же двадцать лет уже дружим, да ты знаешь что теперь с тобой будет?

Морфиус не отвечая, катнул через соломинку джина и скривился.

— А я тебе скажу, что будет, — не унимался Виндикт, — залезет этот новенький, племянник зама Главы, в твой голограммник, найдет перерасход, постоянные правки и кривые коэффициенты на перерождение Бухалкина — и досвидос Комиссия! Приличной работы не найдешь, встанешь на пособие, а после смерти переродишься в уличного факира, где-то в третьем секторе, какой-нибудь поганой страны, без личной памяти, за пять минут до местного Апокалипсиса.

— Знаешь, — глухо сказал Морфиус, — Дмитрий ведь должен был умереть на второй год от укуса бешеного хомяка. Пришлось корректировать. А потом я заглянул в его сморщенное младенческое лицо и клянусь Камухари Камусиси он мне подмигнул!

— Ну эй, — занервничал Виндикт, — ты поосторожнее с главой альтернативного японского пантеона. По слухам, богиня способна пробивать реальности вплоть до балки Вселенной.

— И всю его жизнь, — продолжал Морфиус, не слушая Винда, — я жил с ощущением вины. Его карму забрали в спецфонд Комиссии, а коэффициент удачи срезали начисто! По самым удачным раскладам Дмитрий был должен давно уже спиться и умереть в заброшенном коллекторе, но он живет и борется. Каждый его день для меня похож на прием у стоматолога.

Винд глотнул пива.

— Ты, че несешь, — сказал он тихо, — Комиссия тогда срезала карму у целой страны, мы тут все крайние. И было за что: чем больше человек верит в ложь, тем больше можно снять кармы без шума. Просто вот так — чтоб у целой страны — запрещено. Но рефлексируешь здесь только ты.

— А в двадцать пять, — с надрывом протянул Морф, — его бросила девушка прямо на день рождения и ушла с другим. Он тогда молча просидел два часа за столом с её единственным подарком — кружкой с принтом Хикигая Хачимана, а потом посмотрел вверх и сказал: «Я прошагаю Небеса, но найду тебя и спрошу — за что?»

— Отлично, лять, — не выдержал Винд, — и часто он так с тобой разговаривает?

Ничего не отвечая Морфиус хрустнул крионитовой соломинкой, откинул сломанные остатки в сторону и заглотнув полстакана джина разом, даже не поперхнувшись.

— Хорошо, — сдался Винд, — отлично, борода ты многогрешная! Пойдем под трибунал вместе, ты ведь уже надумал что-то противозаконное?

— Заброшенный Создателями мир, в Забытом секторе, — пожал плечами Морф, — идеальное место для скрытия перерождения.

— Не считая того, что именно оттуда чаще всего вылезают всякие Повелители, Властелины, Владыки, Кхалы и другие злобные сумасшедшие, — едко произнес Виндикт.

— Он не такой, да и случилось подобное, пусть голова болит у Главы Комиссии, мы уже уйдем на перерождение, — безучастно сказал Морфиус, заканчивая с джином. — По времени успеваем сегодня вечером на дежурстве.

Винд, поднял палец вверх, намекая официанту, что пиво нужно повторить и откинулся на диванчик. «По крайней мере его хандра пройдет, — подумалось ему, — пока сегодня новенький сотрудник проставляется для коллег, есть время для левого запуска сансатрона».

*****

Дмитрий недолго летел в полной темноте. Потерю ориентации закончила вспышка сверху и капли дождя. Бухалкин ощутил себя на твердой земле, в уши ворвались какие-то крики, звон, а прямо перед ним какой-то чудак в кожанке навернул мечом… чувака с рожками?

В его груди противно хлюпнуло и Дмитрий ошалело увидел вылезающий из него наконечник чего-то острого. Сзади с чьим-то хеканьем пришел толчок, мгновенная боль затопила все тело. Руки с зажатой в них… длинной палкой (чего-чего?) ослабели. Разворачиваясь вокруг оси, Дмитрий полетел на землю и снова умер.

Темнота снова оказалась кромешной, но теперь сквозь нее доносились голоса.

Один, металлический бубнил: «соединение отказано, расчет новой точки захвата», два других суетливо переговаривались.

— Кармы восемь тысяч накинули, кей-лак двенадцать установили, а он умер через полторы секунды, что за херня?

— Видимо, остаточные флюктуации родной кармы, — неуверенно отвечал ему второй голос, — его страну точно следует закрыть для перерождения, как опасную для всех типов попаданцев, включая универсальные классификации мессианского типа.

— Что с запасным объектом, почему отказано? — встревожился первый

— Проверяю настройки, отключи помощника, — скомандовал второй.

Дмитрий почувствовал себя словно в дурном аниме, но чувства отказали все, кроме слуха — да и слух ли это был, понять было сложно.

— Функционал усеченный, — наконец ожил второй голос, — запасной объект тоже маг, но с другой стихией. По условиям мира разные потенциалы аннигилируются при попытке каста в одной системе. В том мире даже легенда по этой фиче есть с большим бада-бумом. А его сознание уже заякорено на Тьму.

— Рандомный сброс? — встревожился первый, — времени расчета новой точки нет, а на той поляне идет бой.

— Я его не для того через три реальности тащил, чтобы запулить в кошкодевочку, — холодно отрезал второй. — Выжигай напрямую предохранительную Печать на мана-точках, потом дашь какой-нибудь разгоняющий толпу каст, а я пока внесу поправки в систему.

— Готово, инициируй сансатрон, — отозвался первый, спустя несколько минут, — запускаю импульс Страха 100 уровня.

— Прощай, Бухалкин! — сказал, помедлив второй голос. — все же не могу удержаться напоследок… Димооооооооон!!!

Под этот ободряющий рёв Дмитрий влетел в свою новую жизнь.

Глава 2

Телу было неудобно: что-то кололо в левом боку, холод пробирал до костей, при попытке пошевелиться в ногах закололо.

Дмитрий сдержал стон и воровато закопошился, оценивая повреждения. Руки-ноги целые, голова трещит, а осторожная пальпация показывает корку подсохшей крови на затылке.

Новое тело лежало в кустах, очевидно в лесу, а вызов памяти прошлого абонента неожиданно принес двойную дозу вспоминаний, отчего Дмитрий немедленно впал в сенсорный шок и беспамятство.

Второе пробуждение было ничем не лучше: все также ломило тело, а к горлу накатывала тошнота. Дмитрий осторожно присел оглядевшись. Вокруг царила тишина и легкий налет безумства.

Сакура зеленоигольчатая, лилейное дерево, пассифлора ежевичная — память прошлых магов исправно вызвала дендрологический гербарий. Буйство расцветок и запахов ударили по глазам и обонянию. Дмитрий скривился. Новизна впечатлений хороша для туриста, но не для потенциальной жертвы. Для начала надо выжить и разобраться в ситуации.

Дмитрий нашарил на кожаном поясе деревянную флягу, немедленно отвернул затычку и глотнул холодноватой водицы со вкусом лайма или его подобия. Задрал рубаху снизу и обнаружил на теле красные татушки в виде фигуры похожей на паука с надписью А в n-степени — слева и аналогичного рисунка с А в s-степени — справа от района солнечного сплетения.

Мыслей о произошедшем было бесконечно много, но Дмитрий отбросил эту информацию как ненужную сейчас и сосредоточился на важном. В кого он попал и что делать.

Первого мага, тёмного стихийника двадцати двух лет, звали Пилам. Пилам Адэртад из Самоцветного Урочища. Входил в команду авантюристов, отправившихся в Заболотный лес тупо на заработки. Здесь он и полег от копья дикаря, в трех метрах от кустов, где сейчас Дмитрий в теле второго мага, восемнадцатилетнего Джерка Хилла анализировал ход событий.

Второй маг был адептом Света. Это значит быстрые раскастовки на подольше пожить, сниженный урон по всем монстрам кроме нежити и околонулевая бесполезность в сражении один на один.

«Да в общем, здесь все маги\воины не выделяются, с их убитой системой прокачки — прикинул Дмитрий. — и пора уже привыкать к Джерку.»

Не самое приятное имя на старте. Впрочем, местные его так и звали, словно догадываясь о заложенном в имени смысле — «Сопляк».

«Обо всем подумаю в Самуре». — как коротко называли свой городишко местные, решил Дмитрий-Джерк, осторожно поднимаясь, со своей магической палочкой наперевес — «сейчас следует собрать все ценное с поля боя и как можно быстрее покинуть место схватки».

Он осторожно высунул свой нос из кустов и оглядел место побоища. На искаженной поляне, облюбованном месте для гибридных растений и деревьев со вкусными ресурсами, — таких мест в Заболотном лесу было немного и потому они ценились, становясь ареной схваток, — вповалку лежали трупы.

Дикарь, приложивший Джерка дубиной, лежал ближе всех со стрелой в ухе. «Работа нашего эльфолучника Арканара», — прикинул Дима, брезгливо переворачивая носком сапога мертвеца.

От дикаря несло амбре из трав, немытого тела и испражнений, раздражая нежный нос мага.

После получаса мародерки, судорожных глотков из фляги, отгоняющих тошноту и легкого матерка Джерк стал обладателем пары неплохих луков, четырех бронзовых топоров, маскировочного оберега, хлама из метательных дротиков, трех мечей и кучки монет.

На поляне остались тела четырех авантюристов и пятерых дикарей. Арканара изрубили просто в куски, мечников Ивара и Стронга стоптали словно ВарОрком — в фарше вмятой брони с трудом угадывались человеческие фигуры. Пилам лежал в окровавленном кожаном жилете, с дырой в груди, уставившись невидящим взором в небо.

Джерка передернуло от воспоминания. Кстати, лук разведчицы Каи Аисаки хотя и валялся на поляне самого тела лисодевочки он не нашел. Это внушало осторожный оптимизм. Джерку Кая не очень заходила, но Дмитрию — образ рыжей, бойкой, солнечной обаяшки из памяти Джерка — струнки души задел.

— Как пострадавшая от произвола всесильных Сучностей личность, требую подружку зверотянку, — веско произнес я, вознеся взор в небеса.

Небеса согласно промолчали.

«Расклад конечно херовый: четыре к пяти… хотя — стоп, Пилам же успел «Тёмную Погибель» кастануть на группу отступников пока его прикрывали мечники — думал я, заканчивая сборы. — Задело отряд из шестерых дикарей, поскольку шамана в их составе не было видно, вряд ли они прожили хотя бы час после заклинания. Где-то в радиусе километра валяются их сгнившие трупы».

Но искать я их конечно не буду. Вещи с дикарей или отступников, как их называли, не особо ценны. А вот искаженные иголки, лилии и ежевику соберу, они дорогие.

Через час Джерк торопливо отдалялся от места гибели команды авантюристов Самура. В инвентаре лежали дорогие ресы и лут погибших. С инвентарем получилось забавно: он оказался двойным, словно задуалился после смерти первого мага со вторым.

Вторым сюрпризом оказалось сложение магических сил Пилама и Джерка, плюс способность качать обе ветки магии и, как подозревал Дмитрий, возможность постройки совместного билда.

Вообще, очень похоже, что Дмитрий-Джерк оказался единственным в этом мире, у кого была хоть и кривая, но какая-то система. Остальным рандомно падали навыки, даже не с каждым левелом, из которых собрать правильный билд получалось далеко не у всех. Плюс аборигенам сильно резался опыт, а еще они не могли получить карму (с монстров падал опыт и карма) и закинуть в навыки, делая этакую заточку. Создание группы отсутствовало. Местных же мобов отсутствие системы никак не затронуло: они регенились все такими же мощными, а выедая свой ареал обитания устраивали грандиозные набеги на города и деревеньки, за которые местные обильно платили кровью.

Магия была доступна всем, но здесь начинались нюансы. Были одаренные и остальные. Можно было стать воином или магом не имея способности, но лет десять, повторяя или медитируя одно и то же заклинание или удар. Потом столько же — второе: в итоге суммарный путь на профессию занимал лет двадцать, когда с неба падало с легким «пух» серебряное облачко, признавая объект одаренным. При этом дикий перекос в сторону воинов и лучников был неизбежен. Одно дело — разучивать удар мечом, воинские искусства были развиты, действие простое или тренироваться с луком. Другое дело, управление стихиями. Прачка стиравшие белье и медитировавшая на тему «это я гидрологией поверхностных вод занимаюсь, акванизирую со страшной силой» — дар получала в разы с большей вероятностью, чем прачка, делавшая это просто так.

Но таких образованных женщин, тем более прачек, не было не то, что в Шайне — во всем мире.

Двадцать лет медитировать энное количество часов — задача нетривиальная. Хотя возможная, но начальная Магия Воды к тридцати-сорока годам, когда развиваться уже поздноватенько, не ахти какой бонус. Правда, как дополнительный источник дохода — бонус приятный. Соседский огород за пару медных монет всегда полить можно.

Таких, сумевших пробить упорством и трудом, своим воображением — барьер, пренебрежительно прозывали «полударами». Только после нее начинал капать какой-то опыт от сражений с монстрами. Сравнивая такой путь с одаренным, которые сразу получали основную профессию и первый уровень с вероятным навыком — настолько трудный путь был доступен только местной знати и детям купцов.

По местному исчислению шел девятисотый год от Исхода Создателей. Как я понимал, так прозвали время, когда Создатели (игроки?) покинули этот мир, оставив вариться его в собственном соку. После их ухода рухнула экономика, мир между королевствами — их на секундочку — на этом материке было около двадцати плюс пару империй. Войны и передел территорий продолжались сто лет. Затем было Нашествие. Со всех сторон отожравшиеся популяции монстров, до которых никому дела особенно не было, накинулись на королевства. Затем гражданские войны. Обезлюдевшие страны, выбитая элита — хаос длился лет пятьсот. До каменного века не скатились, но было грустно. Последние лет триста люди, эльфы, гномы и другие расы от всего отходили, воевали немного, но о Возрождении говорить не приходится. Темное средневековье, с повсеместно процветающим рабством. Пара уцелевших Академий Магии на материк размером с Европу, зачаточные технологии, еле уцелевшие после всего бардака, ремесленные гильдии, строго следившие за оборотом своего искусства.

О родном королевстве Шайн, что Пилам, что Джерк знали: а) дружит с соседней Роштией б) ненавидит Южную Каталию, в) помогает Эсвании. Где-то дальше вольные баронства, за ними злобно гадит всем королевство культа Изиборна, еще дальше племена хреноголовцев и Оркотроидная с Оркоэдренной Империи. Вот и вся геополитика.

История Самура была известна больше. Самоцветное Урочище раньше был полноценным городом. Город был расположен в основании почти сходившихся буквой «V» двух горных хребтов и процветал, разрабатывая редкие металлы, самоцветы в нескольких шахтах по обеим сторонам внутри V-образного хребта.

Но после ухода Создателей началась полнейшая дичь: вылезли големы и отпинали как наскоро собранную стражу, так и присланное королевское войско. Шайн с потерей шахт не смирился, попытки выжить големов и продолжить рудное дело под охраной продолжались все сто лет, добыча упала кратно. Затем началось Нашествие. Город вырезали монстры, его отбило подошедшее войско с двумя архимагами, но оказалось это только авангард Нашествия.

Маг Воздуха из разведки взлевитировал на горный хребет и доложил о второй волне, которая уходил за горизонт событий. Да-да, так и сказал: «уточнить численность нет возможности, волна уходит за горизонт событий». Скорее всего Шайн так и пал бы под напором мобов: всё же уже тогда было известно, что появилась сухопутная перемычка между двумя материками, рейнджер обнаруживший появившуюся землю там, где раньше была вода, успел об этом доложить. Выходило так, что это был маршрут Нашествия мобов с другого континента на пути которого стояло обреченное королевство, но Подвиг Влюбленных спас страну.

Два архимага Огня и Воды — козырные тузы правящей династии Шайна, не особо участвующего в повсеместных войнах, благодаря расположению на конце континента, вышли навстречу монстрам.

— Вот Шай за руку Айну взял и молвил, не тая

— Мы клялись честью защитить и землю, и крестьян

— Ни бурь, ни гроз я не боюсь, — ответила она

— С тобой я с радостью умру, раскрыв свои уста

— Злой век вспахал бедой страну — они сказали всем

— От гари — дым, от горя — бред и счастье лишь мираж

— Но всё пройдет… утерши пот, ты вспомнишь подвиг наш

Сама баллада большая, когда менестрели начинали её петь в тавернах, к середине обычно редко кто оставался в трезвом уме. Так что Джерк концовки не знал, но в исторических хрониках теряясь в догадках, что такого невообразимого предприняли два архимага, писали: «разверзлись земные хляби, упала Бездна с неба» и все в таком духе, намекая на «Кузькину мать» в пару десятков мегатонн. Хребты обрушились, а где-то наоборот — вылезли новые горы. Самур стерло в песок, завалило лавой, половину королевства засыпало пеплом. Город отстроили заново, но, когда начали пробивать проход через возникшую на месте бывшего прохода гору, обнаружили пещеру с вездесущими големами. Так Самур и захирел: из тридцатитысячного населения осталось полторы тысячи. И то, благодаря Подвигу Влюбленных, привлекавшему тоненький ручеек паломников к горе Двоих.

Что странно, аннигиляционный эффект двух стихий, а Дмитрий был уверен в этом, вспоминая сказанное голосом — больше никак не проявлялся. Маги бились друг против друга, с монстрами, заводили семьи с магом противоположной стихии. Совместно, накладывали друг на друга плетения, били заклинаниями: все было в порядке. Но две стихии в одном человеке — ни-ни. Значит в одной системе, то бишь человеке — две стихии грозят взрывом, но при совместной волшбе двух магов просто дополняют эффектами друг друга. Словно частицы магии меняли свои свойства выходя из мана-точки, становясь безопасными. Что же такого сделали два архимага, сотворив «Кузькину мать» из своих двух стихий?

Джерк выдохнул, взобравшись на пригорок перед Самуром. Вечерело. За рассуждениями прошло четыре часа, он добрался до городка. «Здоровая бадья с тёплой водой и полноценной ужин», — взмолился он, — «Господи, неужели я так многого прошу?»

Глава 3

С северо-востока Самур окружало болотце. С гор стекали родники, щедро утапливая водой почву. Предприимчивые селяне рассадили здесь рис, но его пожрал лютоцветик. Лютоцветик загеноцидили, но за ним пришел злоэдея. Этой борьбе не видно было конца, но люди не сдавались. За болотцем был луг с ужаснокроликами — здоровыми и питательными сволочами с зубастой пастью. Забить ужаснокролика дубинкой мог даже подросток, но штук шесть монстров могли сбить с ног и сожрать вполне себе взрослого и, скажем прямо, туповатого мужчину. Что они регулярно проделывали с местными любителями спиртного, отчего королевский наместник скандалил с Гильдией Авантюристов, требуя полной зачистки.

«Аха, лезть в норы ужаснокроликов за пару медяков? Собрал бы свою обленившуюся, вороватую стражу и увлек личным примером», — цинично подумалось мне. — «Как плюс в городишке нет бомжей и алкоголиков, а бедняки, при некоторой отваге и наличии подручного материала, всегда могут позволить себе сочное мясо. При этом некоторое количество богатых потенциальных «полударов» тренируются на живых мобах, считается так больше шанс получить Дар. Иногда они заезжают к нам, поднимая окрестную экономику».

Здесь я впервые увидел свое, теперь родное, лицо в отражении темной воды.

Джерк Хилл был вполне себе симпатичным малым: мог вести свой влог или сниматься в кино. Его внешность, второе оружие после магии, только срабатывает на «других монстрах». Русоволосый, кареглазый, жилистый парниша с приятными кубиками на животе, парой уже нажитых шрамов, еще не заострившимся от житейских проблем подбородком и печальными глазами школьника, опоздавшего в столовку.

Я решил пройти с края луга, зацепив себе пару кролей на ужин. Марта — хозяйка таверны «Улыбка Фортуны» неплохо готовит их с грибами в горшочке.