Грозный. Особый район

Но стоило только военачальникам рассмотреть со взятых рубежей кварталы Новопромысловского района, как от похвальной осторожности не осталось и следа. Главный бастион терроризма должен пасть.

Грозный, как и другие населенные пункты Чечни, будет освобожден от террористов, а сами боевики уничтожены. Такое заявление сделал первый заместитель начальника Генштаба генерал-полковник Валерий Манилов. Правда, высокопоставленный военный тут же пообещал, что стандартного, линейного, лобового удара не будет. Зато гарантирована "минимализация” жертв среди федеральных войск и мирного населения.

Для чеченских лидеров такой поворот в настроениях российского генералитета не стал неожиданностью. Они и до последних откровений Генштаба считали, что штурм Грозного федеральные силы предпримут обязательно. Военный комендант Ичкерии Иса Мунаев призывает командование федеральных сил не обольщаться насчет минимальных потерь — у чеченских формирований существует четкий план обороны, есть централизованное руководство, Грозный разбит на секторы, которые будут оборонять прекрасно подготовленные боевики”.

Представители государственной власти также весьма осторожно высказывались на эту тему, понимая, сколь болезненным в случае неудачи может оказаться результат. Слишком свежи еще были раны, полученные в ходе предыдущего штурма Грозного в ночь с 1994 на 1995 год. Кроме того, и в правительстве, и в Генеральном штабе понимали, что из-за резких, не до конца продуманных заявлений, а тем более действий градус общественных настроений может резко упасть. В тех условиях это могло негативно повлиять на успешное продолжение контртеррористической операции. Драматизма в решение этого ключевого вопроса добавил еще и временной отрезок, в который войска подошли и окружили столицу Чечни. Аналогии с прошлой кампанией напрашивались сами собой. Снова Грозный, снова декабрь и близящийся Новый год. Но на этот раз это был уже не тот Грозный. Многое изменилось и в рядах бандформирований, засевших в столице Чечни. В Грозном образца 1999 года кроме коренных чеченцев в незаконных вооруженных формированиях значительную часть составляли ваххабиты и наемники из многих стран мира. Российские войска, подошедшие к городским стенам, в свою очередь, также мало напоминали ту армию, которая в одну только новогоднюю ночь 1994 года потеряла на улицах чеченской столицы несколько сотен своих солдат и офицеров…

Именно в конце ноября — начале декабря 1999 года тема Грозного и предстоящего его штурма стала наиболее горячей для средств массовой информации. Большое количество публикаций свидетельствовало о том, сколь большое внимание уделяется в обществе этому непростому вопросу. Он, кстати, стал одним из наиболее обсуждаемых и в ходе развернувшейся к тому времени в стране кампании по выборам в Государственную Думу. Эта острая тема стала предметом активной политической дискуссии. Высказаться торопились многие кандидаты в депутаты, представители партий и общественных движений. И порой тональность этих суждений была довольно резкой. Шла битва за избирателя.

Персональная страница Александра Шохина в сети Интернет. 6 декабря 1999 года

“Судя по всему, планировалось приурочить первый этап операции к декабрьским выборам (выборы в Государственную Думу РФ. — Авт.), вытеснив к этому времени боевиков из Грозного. Отсюда форсированные действия по взятию Аргуна и Урус-Мартана штурмом, вместо прежних методичных ракетно-бомбовых ударов. Операция принимает затяжной характер, в чем не заинтересованы федеральные власти, которым нужно продемонстрировать успехи в этой операции. Самое неприятное в этой истории даже не затягивание или ускорение операции в каких-то политических целях, включая выборы. Хуже другое — Российская армия, которая еще несколько недель назад была готова сорвать с себя погоны, если ее остановят и не дадут добить врага в его логове, демонстрирует неспособность это сделать.

<…>

В этой связи можно говорить о том, что есть план форсированного решения чеченской проблемы — ведь, кроме парламентских выборов, есть еще наши отношения с Западом и международными финансовыми организациями, которые, мягко говоря, сильно страдают от этой войны.

<…>

И армия сейчас несет большую ответственность за решение чеченской проблемы в ограниченные сроки. По крайней мере, я ничем другим не могу объяснить желание наших военных форсировать завершение первого этапа чеченской операции.

ЗАРУБЕЖНЫЕ СМИ О КОНТРТЕРРОРИСТИЧЕСКОЙ ОПЕРАЦИИ В ЧЕЧНЕ

Радио “Свобода”.16 декабря 1999 года

Беседа с главой РАО “ЕЭС России" Анатолием Чубайсом:

“Анатолий Чубайс: Штурм Грозного, с моей точки зрения, был бы сегодня крупномасштабной ошибкой. Позиция Путина в том и состоит, что штурм Грозного — это бессмыслица. Бывают ошибки военных?

Конечно, бывают. Естественно. С моей точки зрения, к числу таких ошибок можно отнести и так называемую листовку с ультиматумом со сроком выхода гражданских лиц.

Корр: Вы считаете, что большая часть того, что делает сейчас власть в Чечне, делается правильно?

Анатолий Чубайс: Большая часть того, что делается сейчас по Чечне, правильна. Вы знаете, ну, вообще — если уж по сути говорить о моей позиции по Чечне — ведь нельзя отвергать и нельзя не понимать, что это трагедия. Гибель и смерть военных, невоенных, гражданских, взрослых, детей, стариков — это величайшая трагедия для тысяч и тысяч людей.

Вопрос состоит вот в чем. Есть ли вариант, который позволяет так выстроить развитие событий, чтобы все было прекрасно? Но очевидно, что такого варианта нет. Моя позиция состоит в том, что сегодняшняя трагедия, в Чечне происходящая, — это наименьшее зло из всех неизбежных зол, между которыми нам придется выбирать”.

В этом смысле показательной оказалась позиция Президента России Бориса Ельцина, к тому времени, казалось, ушедшего в тень своего энергичного и решительного коллеги — Председателя Правительства России Владимира Путина.

Ельцин, проведя встречу с высшим военным руководством, все же предостерег российских военачальников от скоропалительных решений, призвав действовать не спеша и основательно. Чувствовалось, что президент хорошо помнил тяжелые уроки первой чеченской кампании, которую он мужественно признал своей ошибкой. Второй раз ошибиться в таком важном деле было бы непростительно.

В те напряженные, спрессованные чередой драматических событий дни появилось официальное заявление Президента России о дальнейшем развитии событий на Северном Кавказе. Логика действий властей становилась понятна каждому. Полный текст заявления Бориса Ельцина распространила пресс-служба администрации главы государства 3 декабря 1999 года.

Впереди жестокие бои

Понятно, что для того, чтобы начать реальную работу по трем направлениям дальнейшего развития Чечни: политическому, экономическому и социальному, необходимо было завершить главное — разбить и уничтожить вооруженные отряды боевиков. В первую очередь в Грозном, дальше — в горах. Этот вопрос решали в Чечне армия и силовые структуры государства. В декабре, несмотря на достаточно успешное продвижение по равнинной Чечне, об окончательной победе над бандитами пока говорить было явно преждевременно.

В связи с этим в отдельных средствах массовой информации все явственней стали звучать критические и скептические высказывания по поводу дальнейшего развития ситуации в Чечне. Грозненский вопрос стал поводом для оказания давления на руководство России со стороны Запада. У резких высказываний некоторых зарубежных политиков был один и тот же лейтмотив: “остановить войну в Чечне”.

РОССИЙСКАЯ ПРЕССА О КОНТРТЕРРОРИСТИЧЕСКОЙ ОПЕРАЦИИ В ЧЕЧНЕ

“Итоги”. 14 декабря 1999 года

“Боевики явно не собираются покидать Грозный и активно готовятся к его обороне. Более того, они зубами держались за Урус-Мартан (который был взят на две недели позже, чем планировалось), до последнего продолжали оборонять Шали.

На этот раз трудности в продвижении войск возникли отнюдь не из-за предательства московских политиков, а по чисто военным причинам: яростного сопротивления противника, отсутствия резервов, неблагоприятных условий для действий авиации…

Но “лобового штурма", чреватого большими потерями, генералы боятся. А на то, чтобы с помощью авиации и артиллерии окончательно сровнять город с землей, опять-таки нужно время. Командование, судя по всему, решило, что самое разумное в этой ситуации — заставить сепаратистов уйти без боя. 6 декабря над городом были разбросаны листовки, в которых мирным жителям предлагалось покинуть город к 11 декабря: "Лица, оставшиеся в городе, будут считаться террористами и бандитами, и их будут уничтожать артиллерия и авиация". Листовки, адресованные непосредственно боевикам, предписывали последним, во избежание неизбежного уничтожения, сдаться в плен…

Западные государства отреагировали на листовки крайне жестко. Президент Клинтон заявил, что “Россия дорого заплатит" за этот ультиматум…

"Никакого ультиматума и не было", — заявил командующий Объединенной группировкой генерал Виктор Казанцев. Мол, листовки — это часть некоего “хитрого плана", который позволит минимизировать жертвы. Похоже, военачальник говорил правду, и угрозы, содержащиеся в листовках, — это все-таки часть психологической операции, проводимой федералами. Ее цель — убедить сепаратистов, что штурм неизбежен, и таким образом заставить их покинуть Грозный".

Заявление Президента Российской Федерации

Сегодня наша страна ведет тяжелую борьбу с международным терроризмом, который бросил наглый вызов народам России.

Это борьба за жизнь россиян, многих из которых мы потерши в Москве и Дагестане, в Волгодонске и Буйнакске. Это борьба за сохранение суверенитета и территориальной целостности Российской Федерации.

Вместе с тем — это и часть общих усилий международного сообщества по противодействию международному терроризму. Уверен, что те на Западе, кто до сих пор в силу каких-то причин не понял этого, убедятся в нашей правоте. Международный терроризм не имеет границ. Сейчас весь мир под его прицелом. Благодаря героическим усилиям солдат и офицеров Вооруженных сил, внутренних войск и других силовых ведомств страны удалось нанести серьезный урон террористам и бандформированиям. Бандиты или уничтожены, или вытеснены в сторону горных массивов. Значительная часть территории Чеченской Республики, которая была и будет субъектом России, уже находится под контролем федеральных властей, в том числе при содействии местных жителей. Как Президент Российской Федерации ответственно заявляю, что второй этап контртеррористической операции на Северном Кавказе завершен, и завершен успешно. Поставленные задачи выполнены.

Мы переходим к третьему этапу. Главные направления этого этапа следующие. Политическое. Воссоздать всю структуру органов власти на местах и обеспечить их нормальное функционирование. Экономическое. Восстановить экономику региона. Люди должны иметь работу и зарплату, чтобы кормить свои семьи. В их домах должны быть свет и тепло. Социальное. Обеспечить условия для возвращения вынужденных переселенцев. Открыть школы и больницы. Начать выплаты пенсий и социальных пособий. Люди должны вернуться к нормальной жизни. Они достаточно настрадались. Впереди предстоит огромная работа, так как террористы оставили после себя полностью разоренную землю. Разрушена инфраструктура, разворованы предприятия. Вся Россия готова помочь и уже помогает населению Чечни ликвидировать последствия кровавых бесчинств террористов. Но важно, чтобы и сами народы Чечни скорее включались в процесс восстановления. Это их земля. И именно они должны вместе возрождать ее. Террористы понесли огромный урон, но не отказались от своих преступных планов. Возможны дальнейшие вооруженные вылазки.

Нельзя исключать и новых провокаций. Поэтому военная часть операции будет продолжена соразмерно ситуации и задаче по искоренению терроризма на Северном Кавказе. Я принял решение издать указ о дислокации на территории Чеченской Республики общевойскового соединения Вооруженных сил на постоянной основе. Разумеется, это будет сделано с учетом обязательств России по адаптированному Договору об обычных вооруженных силах в Европе. Будут соблюдены все предусмотренные этим Договором количественные фланговые ограничения военной техники. Мы хорошо знаем, что в рядах бандитских формирований оказались люди, втянутые обманом или насильно. Обращаюсь к ним: опомнитесь, сложите оружие и вернитесь к мирной жизни. Я поддержал предложение Правительства Российской Федерации о подготовке проекта постановления Государственной Думы об амнистии тех, кто не совершил тяжких преступлений. Россияне! Наша страна не раз с честью выходила из тяжелейших испытаний. Пусть об этом всегда помнят международные террористы всех мастей. И на этот раз мы не отдадим им ни пяди нашей земли.

Не должно быть никаких сомнений, что мир, безопасность и спокойствие на Северном Кавказе будут обеспечены!»

3 декабря 1999 года

На самом деле осенью, когда войска подошли к Грозному, конкретного решения о дальнейшей судьбе города еще не было. Вопрос, который в то время был одним из наиболее важных — брать или не брать Грозный — вызвал в рядах военных и федеральных властных структур жаркие споры. Позиции были разными, зачастую диаметрально противоположными.

Министр обороны маршал Игорь Сергеев, в ту пору неоднократно атакуемый журналистами, требующими прояснить ситуацию вокруг Грозного, упорно не желал вносить никакой конкретики в возможное развитие событий. Чувствовалось, что министр очень осторожен в оценках, что вполне объяснялось огромной ответственностью, которая последовала бы за принятием любого решения о судьбе чеченской столицы. Как передавало 14 декабря информационное агентство ИТАР-ТАСС со ссылкой на маршала Сергеева, “российские военные не планируют штурма Грозного”. По словам главы военного ведомства, “никаких штурмов Грозного, которые были бы похожи на действия в прошлой чеченской кампании, не будет”. Он также сообщил, что командование Объединенной группировки федеральных войск (сил) на Северном Кавказе “рассматривает различные варианты” проведения операции по освобождению Грозного от боевиков. Слова Сергеева почти дословно повторил и первый заместитель начальника Генерального штаба генерал Манилов. “До тех пор, пока в городе находится мирное население, штурма Грозного не будет”, - заявил он. А выступая на международной конференции “Чечня: неизвлеченные уроки”, Валерий Манилов также подчеркнул, что “никакого штурма, никаких массированных бомбардировок, каких-либо шаблонных действий” в отношении Грозного не будет. Это, по его словам, “принципиальная позиция российского руководства и военного командования, и никакого отступления от нее мы не допустим". Более определенно высказался о возможной тактике действий в чеченской столице заместитель министра обороны генерал армии Владимир Топоров: “Если такая задача возникнет, то подразделения федеральных сил будут действовать мелкими группами”.

Позиции — позициями, мнения — мнениями, однако необходимо было принимать конкретное решение о судьбе города. Брать или не брать, и если брать, то каким образом.

Каждая из сторон высказывала свои аргументы. Одно из мнений, которое отстаивали Генштаб во главе с его начальником генералом армии Анатолием Квашниным и командование Объединенной группировки войск (сил) на территории Северо-Кавказского региона во главе с генералом Виктором Казанцевым, было вполне определенным: город брать. Понять военачальников, главных действующих лиц нового кавказского похода Российской армии, было несложно. Действительно, вряд ли можно было обвинить и Квашнина, и Казанцева в “головокружении от успехов”. Решение о необходимости входить в Грозный ясно вытекало из всей концепции проводимой в Чечне операции. Четкая последовательность в действиях армии предполагала, что штурм неизбежен. И это было оправданно с чисто военной точки зрения: очистив равнинную часть Чечни, подойдя к горам, войска оставили у себя за спиной осажденный анклав — Грозный, до отказа набитый подготовленными, прекрасно вооруженными и оснащенными бандформированиями во главе с большинством наиболее одиозных бандитских главарей. Уничтожить их в городе — задача, конечно, весьма сложная, но абсолютно необходимая для дальнейшего успеха всей операции. И опыт, и возможности, а главное — высокий моральный дух войск для этого имелись.

Кроме того, учитывался и политический аспект, хотя в своих заявлениях высокопоставленные гражданские и военные чиновники старательно избегали поворота разговора именно в политическую плоскость. Ведь боевики в своих пропагандистских целях утверждали, что Джохар (режим Масхадова так переименовал Грозный в 1997 году) — столица “независимой Ичкерии” — никогда не будет взят русскими войсками. Оставлять в руках террористов такой козырь означало существенно подорвать общий дух наступающих войск, негативно повлиять на общественное мнение. Политический фактор в судьбе Грозного являлся действительно серьезным аргументом в пользу принятия решения о вхождении в город.

Войска готовятся к боям

Маршал Игорь Сергеев

Генерал армии Анатолий Квашнин

Известный историк и публицист, политический обозреватель “Российской газеты” Рой Медведев в одной из своих публикаций, посвященной данной теме, подчеркивал: “Еще с первой чеченской войны столица Чечни — Грозный стал символом и для федеральных войск, и для сепаратистов. С тяжелых и кровопролитных боев за Грозный фактически началась эта война. Здесь же она и закончилась, ибо неожиданный захват Грозного в августе 1996 года отрядами боевиков вызвал растерянность в российских верхах и вынудил руководство страны одобрить унизительное хасавюртовское соглашение…”[4]. В дальнейших рассуждениях по этому вопросу Медведев приходит к главной мысли: город — брать, не брать — нельзя. Однако даже эта точная, схватывающая суть происходящего мысль отнюдь не являлась истиной в последней инстанции для ряда высших военных должностных лиц, которые должны были в конечном итоге выполнять решение Генштаба. Многие сомневались. Многие понимали, каких усилий потребует выполнение поставленной задачи.

Об этом же пишет в своей книге “Моя война” генерал Геннадий Трошев[5]: “Еще накануне проведения операции в средствах массовой информации (как у нас, так и за рубежом) разгорелась полемика, насколько она целесообразна, а не лучше ли оставить город в блокаде и не трогать до поры до времени.

Да, с военной точки зрения Грозный представлял ценность — как район сосредоточения крупных бандформирований, подлежащих уничтожению. Боевики оказались загнанными в угол, что делало вполне реальным достижение основных целей контртеррористической операции в более короткие сроки. Но, с другой стороны, возможное упорное противодействие боевиков в Грозном затянуло бы операцию в целом, что было на руку боевикам и негативно могло отразиться на формировании общественного мнения в стране и за рубежом. Это, так сказать, в плане политическом. И еще. Лидеры незаконных вооруженных формирований хотели как можно подольше удержать город, а затем спокойно покинуть его, тем самым продемонстрировав неспособность военных, а значит, руководства страны четко провести спланированную операцию”.

Однако, придя к решению в этом вопросе, федеральное командование сразу же встало перед еще одной, весьма существенной проблемой: какими силами брать город, в какие сроки и как проводить операцию? Озвученное в итоге в средствах массовой информации решение высшего военного командования вполне резонно вытекало из обширного военного опыта, в том числе и печального, образца декабря 1994-го, требований боевых уставов: тяжелую технику в город не вводить, освобождать кварталы мелкими группами при поддержке артиллерии.

Принятый к концу декабря план был таков: в Грозном силами внутренних войск МВД России, подразделений СОБР, ОМОН, ГУИН Минюста, чеченских ополченцев при поддержке воинских частей Российской армии провести спецо- перацию по поиску и ликвидации незаконных вооруженных формирований. Попросту говоря — жесткую зачистку, уже не раз применявшуюся в других населенных пунктах Чечни.

Вместе с тем в радах высших должностных лиц, так или иначе связанных с событиями в Чечне, существовало и другое мнение по поводу необходимости овладения Грозным в тот период. Их аргументы также не были поверхностны. Эти люди хорошо знали ситуацию, динамику ее развития, а главное — знали возможности войск по овладению столь крупным узлом обороны незаконных вооруженных формирований. Свое мнение они неоднократно высказывали в процессе принятия окончательного решения, однако, как мы знаем сегодня, возобладало другое.

Впереди — Грозный

Генерал-полковник Валерий Манилов

Генерал-лейтенант Геннадий Трошев

Вячеслав Овчинников, в 1999–2000 гг. главнокомандующий внутренними войсками МВД России, генерал-полковник:

“С самого начала контртеррористической операции я находился в Северо- Кавказском регионе, сначала в Дагестане, потом в Чечне. Я прекрасно знал, в каком состоянии находились к тому времени воинские части внутренних войск, участвующие в боевых действиях. Они были измотаны практически ^прекращающимися боями, “жесткими” и “мягкими” зачистками. Было затрачено огромное количество сил. Был большой некомплект личного состава после Дагестана и похода по равнинной Чечне — погибшие, раненые, больные. У значительного числа солдат-срочников подходили к концу установленные сроки службы, их необходимо было увольнять. На смену им должно было прийти молодое пополнение, но оно пока не имело того опыта, каким обладали “старики”. А впереди их ждал Грозный. После боев в Дагестане и на равнинной Чечне техника находилась на грани своей жизнеспособности. Времени ремонтировать ее не было. У нас в ту пору был колоссальный ее износ. И из-за того, что к тому времени войска практически десять последних лет только и делали, что воевали, и потому что изначально при создании оперативных частей в начале 1990-х нам отдавали армейскую технику, уже израдно “поезженную”. Например, в 21-й отдельной бригаде оперативного назначения, которая участвовала в штурме Грозного, на вооружении стояли БМП-1, колесившие в свое время еще по Афганистану. Были также танки Т-62 (возраст многих машин доходил до тридцати лет и больше!), которые передали во внутренние войска из Вооруженных сил.

Вот так вкратце обстояли дела перед штурмом. Поэтому я выступал против проведения специальной операции в том виде, в каком ее было решено проводить. Просил подождать, не торопиться с принятием решений.

И когда шло обсуждение того, как действовать дальше, я не раз подчеркивал — нельзя идти в город сейчас. Ведь именно этого хотели от нас боевики, это было для них главной целью. К этому они готовились.

Насколько я помню, сначала планировалось создание штурмовых отрядов из десантников, но потом все легло на внутренние войска и милицию. Были ведь планы и о том, чтобы блокировать город и дальше продолжать уничтожать боевиков в предгорьях. В самом же Грозном можно было в это время работать теми же методами, что и боевики воюют с нами — посылать диверсионные группы, снайперов, отряды спецназа.

Поэтому я и сейчас не перестаю задавать вопросы, несмотря на то, что город в конечном итоге был взят. И их, эти вопросы, надо задавать: а все ли было продумано и сделано? Все ли было учтено? И можно ли было минимизировать потери, которые понесли войска в результате штурма?”

Михаил Паньков, в 1999–2000 гг. командующий группировкой внутренних войск МВД России на территории Северо-Кавказского региона РФ, генерал-лейтенант, Герой России:

“Сомнений в том, что необходимо было проводить операцию в Грозном, у меня не было, потому что предыдущие проведенные операции в крупных чеченских городах — Гудермесе и Шали — завершились успешно, войска получили определенные навыки их проведения. Конечно, учитывая то, что опыт первого взятия Грозного в 1995 году был тяжелым, пришлось много всего передумать, как оно сложится на этот раз. Поэтому было сразу принято решение — не вводить технику в город, действовать по отдельным направлениям.

С чем я был не согласен, это с тем, что операцию решили проводить практически только силами Министерства внутренних дел. Прекрасно понимая, что Грозный — это основной оплот, основной центр как политический, так и экономический, где может быть большое количество боевиков. А здесь, по сути дела, милицейская операция по зачистке населенного пункта. По моему мнению, неверный был подход. Конечно, это и сказалось на первоначальных действиях непосредственно в городе”.

Среди оппонентов Генштаба по проведению спецоперации в Грозном были и высокопоставленные федеральные чиновники. Николай Кошман, полномочный представитель Правительства России в Чечне в ранге вице-премьера, тоже имел по грозненскому вопросу свое особое мнение. Его позиция зиждилась на несколько иных, чем у военного профессионала генерала Овчинникова, убеждениях. Однако от этого не выглядела менее легковесной. Кошман, как человек, непосредственно отвечавший в ту пору за дальнейшее мирное развитие республики, подъем ее экономики, восстановление разрушенной инфраструктуры, смотрел, что называется, “на перспективу”.

Николай Кошман, в 1999–2000 гг. полномочный представитель Правительства Российской Федерации в Чеченской Республике:

“Сначала планировалось встать по Сунженскому хребту, левому берегу Терека, заняв Надтеречный, Наурский, Шелковской районы, и остановиться. Операция в Чечне, я считаю, в своей начальной стадии развивалась довольно неплохо. Что касается Грозного, то, по моему мнению (я его озвучивал и по радио, и по телевидению), в Грозный входить не следовало. Почему? Потому что город укреплен, мы не готовы были вести бои в городе, и те затраты, которые мы понесли, они в общем-то несоизмеримы с результатом, я не говорю уж о разрушениях, которые мы увидели в Грозном по завершении спецоперации. Я предлагал его блокировать, обойти и все нормально — через два-три месяца вся эта публика, которая была там, повыползала бы из города…”.

Интересно, что даже после начала операции противников штурма Грозного по-прежнему хватало не только в военных, но и в политических кругах. Последовательную позицию в этом вопросе занимала фракция “Яблоко” в Государственной Думе России. Трудно сказать, насколько компетентными были депутаты в этом сложном вопросе, однако их точка зрения отличалась особым радикализмом: “яблочники” настойчиво предлагали идти на переговоры с Масхадовым.

РОССИЙСКАЯ ПРЕССА О КОНТРТЕРРОРИСТИЧЕСКОЙ ОПЕРАЦИИ В ЧЕЧНЕ

Информационное агентство “Интерфакс”. 26 января 2000 года

«Парламентская фракция "Яблоко" по-прежнему настаивает на необходимости переговоров с чеченским лидером Асланом Масхадовым. Как заявил во вторник 25 января 2000 года Алексей Арбатов, федеральные структуры власти могут взаимодействовать с А. Масхадовым по вопросам "разоружения и ликвидации неподконтрольных ему формирований, выдачи или высылки их руководителей за рубеж и оказания гуманитарной помощи мирным жителям".

По мнению депутата, следует признать Масхадова и предоставить ему возможности осуществлять контроль на той части территории Чечни, которую он способен контролировать".

А.Арбатов заявил, что “Яблоко" выступает за "прекращение бессмысленного штурма Грозного" и считает целесообразным "использовать все имеющиеся силы для того, чтобы образовать три кольца блокады Чечни". Высказывая позицию фракции, он отметил, что первое кольцо следует создать вокруг Грозного, второе — вокруг горных районов Чечни, и третье — по периметру административной границы республики и по реке Терек. "На остальной территории должны проводиться точечные спецоперации, направленные исключительно на уничтожение бандформирований и ликвидацию их руководства", — сказал депутат".

Здесь, правда, стоит отметить, что выступать против штурма до начала и в самый его разгар — все же разные вещи. Если первая позиция основана, прежде всего, на желании провести более тщательную подготовку войск, предотвратить большие потери в их рядах, минимизировать разрушения городской инфраструктуры, то позиция фракции “Яблоко”, по сути, не могла привести ни к чему, кроме как к деморализации российских военнослужащих, к тому времени уже потерявших на улицах Грозного немало своих товарищей. Заявление об остановке боевых действий в тот момент, в который оно было сделано “яблочниками”, носило ярко выраженный политический характер и некоторым образом напоминало “политические качели” прошлой чеченской кампании с периодическими началом и прекращением боевых действий, странными переговорами с боевиками. Они, как мы помним, ничего кроме вреда и ухудшения общей ситуации не приносили.