Лютер. Первый из падших

— Я не пойду на это, — отрезал Форстор, поддержанный спутниками. — Если четверо могут спасти десятки жизней, это справедливая цена.

Они умоляли освободить их, но Лорд Хранитель Факелов не прислушался.

— Вы гости здесь, но ради безопасности вас отведут в замок и будут охранять внутри, — приказал наш господин.

Итак, прибывших рыцарей отвели обратно в крепость и заперли в комнате неподалеку от Зала Совета. Их крики разносились по всему Сторроку: ардфорцы умоляли выпустить, чтобы их жертва положила конец ярости Зверя.

— Не обращай на них внимания и приготовься к обороне, — сказал мне отец.

Мы зажгли огромные фонари на башнях, и их собранные зеркалами лучи осветили выжженную пустошь до самой линии леса. Когда бледно-желтый свет заплясал на стволах и ветвях, мы заметили и движение меж деревьев. Огромное количество существ волной неслось по лесу, как иногда бывает перед мощным землетрясением или грозой. Не все они были мелкими: мы заметили сверкающие глаза крупных хищных кошек, а ветви дрожали под весом плотоядных обезьян, каждая из которых была размером с человеческого подростка.

Снова прозвучал угрожающий горн, и лес взорвался ответными криками и стрекотаньем. Нас окружили завывания и стоны, и в этой какофонии трудно было сказать, откуда именно раздался рев Рога Разрухи. Чудовище снова взревело, громче и протяжнее, чем прежде, и деревья вздрогнули от его мощи. С северо-запада донесся яростный треск ломающихся стволов, и из разрушенного леса появилось огромное животное, подобного которому еще не видели в Дордредской Пустоши.

Оно шло на четырех лапах, подобно медведю, а когда Зверь встал прямо, мы оценили, насколько он широк в бедрах и плечах. Его когти сверкали, как железо, в свете фонаря. Поначалу казалось, что тени обманывают наше зрение и делают его больше, чем он есть. Но когда Зверь приблизился к стенам, стало ясно, что он и на самом деле невероятно огромен: навскидку, он был раз в пять-шесть выше и шире любого человека. Хвост, о котором говорили ардфордские рыцари, заканчивался наростом, похожим на рифленую булаву размером с бочку. Его венчал гигантский шип. Чешуя твари походила на стену покрывающих друг друга щитов. Настенные пушки уже дали знать о нашем гневе.

Оставляя след из белого огня, снаряды пересекали освещенное небо и разрывались вокруг Великого Зверя, будто раскрывающиеся цветы. Вид врага, поглощенного ярким пламенем, заставил мое сердце воодушевиться, и другие жители закричали от радости. Но их торжествующие возгласы оказались недолгими: огонь утих, и стало ясно, что Рог Разрухи невредим. В гаснущем мерцании взрывов мы отчетливо разглядели его морду, губы, отогнутые назад похожими на мечи острыми клыками, дюжину глаз, беспорядочно раскиданных вокруг трех распахнутых во вдохе ноздрей-щелей. Пятна пламени гасли в его мехе. На Звере не было никаких признаков ран или даже малейшего урона.

Тряхнув массивной головой, Великий Зверь двинулся вперед, упал на четыре лапы и неуклюже пошел по выжженной пустоши. Начальник арсенала отдал приказ перезарядить орудия и выстрелить снова, но наш господин отменил его и приказал артиллеристам беречь снаряды — если огонь не ранил чудовище при первом же залпе, то не сделает этого и со второй или третьей попытки. Они должны открыть огонь в упор. Если бы у нас тогда были какие-нибудь бронебойные боеприпасы, история могла бы закончиться по-другому, но все угрозы Калибана — лес, звери и вражеские рыцари — сошлись так, что воздушные зажигательные снаряды были гораздо смертоноснее для большинства наших врагов. Вот только в этот раз шкура Зверя оказалась крепче, чем броня боевого танка, а огромное тело не боялось жара пламени.

Оруженосцы уже были разбужены нашими приготовлениями и успели вооружить домочадцев прежде, чем Рог Разрухи добрался до стен. Мы, облаченные в силовую броню, стояли рядом с нашим господином и боялись подумать о том, смогут ли сделать клинок и болт то, чего не смогли пушки. Сотня избранных для завтрашнего похода пришла на стены как раз в тот момент, когда Зверь подошел достаточно близко, и башни вновь взревели огнем. Снаряды попали точно в цель, и вой, пронесшийся над крепостным валом вслед за их грохочущими взрывами, был полон и гнева, и боли.

Оружие, подобное появившимся позже болтерам Легиона, у нас уже было, хотя и меньшего калибра. Некоторые ремесленники сохранили тайну изготовления масс-реактивных снарядов, ныне излюбленных в Империуме, но принцип работы наших боеприпасов был основан на технологии синхронизированного пускового заряда с ударной детонацией, что вызывала второй взрыв уже внутри цели. Конечно, лишь в случае, если головка болта успеет войти в цель раньше, чем снаряд разорвется. Мы понимали, что если прекратим обстрел, чешуйчатые бока Зверя станут практически неуязвимы для болтов. Радиус действия нашего оружия был ограничен его точностью и нашей способностью найти уязвимые точки на морде и под бедром и плечом, там, где конечности твари соединялись с туловищем.

Настенные орудия поприветствовали Рог Разрухи в последний раз, пока тот приблизился еще на двести шагов. Несколько снарядов глубоко вошло в его тело, но раны не остановили монстра. Он побежал, и земля загрохотала от его шагов. Великий Зверь мчался к западным башням и стене.

В том возрасте я не был ни легионером, ни даже солдатом Ордена, хотя в Сторроке носил звание рыцаря. Пусть я родился в Альдуруке, ни мужчина, ни женщина не могли присоединиться к Ордену иначе, как по заслугам. Сыновей и дочерей Ордена отправляли в приемные семьи в других поселениях, и они становились оруженосцами господ до наступления совершеннолетия. Итак, я стоял на стенах замка, в котором не родился, окруженный семьей, в которой не был рожден, присягнув лорду, избранному Великим Магистром Ордена моим сеньором. Могу сказать, что бояться было чего. Рог Разрухи не поддавался никакому описанию. Когда он встал на задние лапы, то достал передними конечностями до верха стены. В тот миг я понял, почему менее внушительные оборонительные сооружения Фишвика и других городов не смогли остановить этого Зверя.

Первой заговорила моя приемная мать; в ее голосе не было страха, лишь чувство долга перед своим народом.

— Может, сделаем вылазку, чтобы не дать ему добраться до наших домов? — обратилась она к господину, вспомнив, возможно, как чудовище истребляло жителей речных городов, не делая различий между рыцарями или простолюдинами.

Признаюсь, первой моей мыслью была надежда, что наш господин не согласится. Хотя стены и не были помехой для чудовища, я предпочел бы остаться на них, а не пытаться достать тварь с земли.

— Мы будем держаться здесь! — скомандовал Лорд Хранитель Факелов, поднимая свой клинок и рассекая воздух, словно проводя линию, которую зверь не мог пересечь. — Ни один враг не проникнет в Сторрок, пока мы дышим!

Мы приготовили оружие и заняли позицию на стенах, опершись локтями о зубцы, чтобы не сбивать прицел. «Рот или глаза? — спросил я себя. — Какое из этих мест наиболее уязвимо?» Над этим я размышлял в мгновения, пока громада чешуи и когтей надвигалась прямо на нас. Несколько последних огоньков все еще горели на чешуйчатом теле. «Рот — более крупная мишень, но глаза пробить легче», — рассуждал я.

— Ждите приказа, — напомнил сенешаль. Я расслабил палец на спусковом крючке и вспомнил, что нужно дышать — так учили меня наставники в Альдуруке. Это была не первая моя битва. Даже не третья и не пятая. Я уже сражался с Великими Зверями и рыцарями лордов-соперников. Но, несмотря на это, мне стоило больших усилий сохранять хватку цепкой, а цель — верной, потому что чем ближе был Зверь, тем больше он казался.

На расстоянии ста шагов я снова положил палец на спусковую скобу и прицелился вновь, выбрав глаза. Да, их пробить проще, но стрелять Зверю в глаза означало утонуть в страхе от ярости в этих безумных шарах. Поступь Рога Разрухи гремела все ближе и ближе. Казалось, его злобный взгляд направлен только на меня, и тут я вспомнил, что это чудовище преследовало семерых рыцарей Ардфорда на протяжении многих километров и выследило их до самой крепости. Но по какой причине?

Этот пристальный взгляд впивался в меня так сильно, что мне показалось, я все понял: существо пыталось узнать мое лицо. За безумными глазами скрывался разум, превосходящий ум гончей или какого-нибудь хищника, возможно, даже равный человеческому.

На семидесяти пяти шагах я медленно выдохнул, готовый к приказу стрелять.

Великий Зверь неуклюже остановился, его когти прорыли борозды в невысокой траве, уже успевшей захватить часть выжженной земли. Он запрокинул голову, издал тревожный крик и снова встал на задние лапы. С глухим стуком он опустился на четвереньки и стоял там, переводя взгляд с одной части стены на другую. Этот взгляд безошибочно перемещался от башни к башне, а затем к воротам. Затем Зверь посмотрел на стену и дальше, на дома и мастерские на склоне холма в кольце укреплений, а после — прямо на башню на вершине холма.

— Что оно делает? — помню, спросила какой-то рыцарь рядом со мной. Ее звали Херрикс, и она была одного со мной возраста. Я слышал страх в ее голосе. Я разделял его. Не яростную песнь сердца в ожидании неминуемой битвы, охватившие меня ранее, но более тревожное чувство. Ужас перед большим ужасом, предчувствие наихудших событий, которым предстояло произойти.

— Ардфордские рыцари, — прошептал я, вспомнив, куда их отвели.

И все же время полного разорения крепости еще не пришло: Рог Разрухи внезапно, к нашему изумлению, повернулся к стенам спиной и пошел обратно к линии леса. Теперь мы видели его на границе освещенной нашими зажигательными снарядами земли; он изредка мелькал среди огней на пустоши и крался во тьме тише полумрачной пантеры.

Первая вахта миновала, глубокой ночью прозвенели колокола, а он все еще бродил там, видимый лишь наполовину, и все двигался влево и вправо вдоль линии деревьев.

— Мы не можем ждать всю ночь, утром надо отправиться со свежими силами, — предупредила Лорда моя приемная мать; он согласился.

— Рота, отменить боевую готовность, — приказал он сержантам. — Без лишнего шума, и выставьте постоянный караул.

По двое и по трое мы покинули стену, смененные аркебузирами, оруженосцами с лаз-копьями и крепостными. Мы вернулись в гарнизон рядом с арсеналом, но решили не снимать снаряжение. Так мы и сидели в доспехах на скамьях, но как только мой подбородок коснулся металлического горжета в первых предвестниках сна, над Сторроком раздался приглушенный рев Великого Зверя.

Выбегая из зала, мы ожидали услышать грохот пушек и увидеть вспышки залпового огня, но верх стены оставался таким же тусклым. Ночную тишину нарушали лишь последние отголоски крика Зверя.

— Он не собирается атаковать, — сказал нам сенешаль, обеспечивающий связь оружейной с капитаном стены.

Посыпалась ужасная ругань, и тогда неожиданно для себя я понял причину его поведения.

— Он насмехается над нами, — сказал я, пораженный этой мыслью. — Зверь насмехается над нами!

Так прошла ночь, в ежечасных пробуждениях от рева Зверя в лесу, пока первые лучи с рассветом не коснулись крон деревьев. С приходом солнца Рог Разрухи исчез, оставив после себя сломанные деревья и следы когтей в свежей поросли.

Усталые и встревоженные после бессонной ночи, мы собрались в поход к Ардфорду. Но теперь, когда мы вживую наблюдали за существом, с которым могли столкнуться, наш отряд увеличился до ста двадцати человек. Размеры Зверя действительно были устрашающими, но старики лишь улыбались и утверждали, что в их времена загоняли добычу и покрупнее. Былые Звери всегда были свирепее, или больше, или проворнее, или, на худой конец, яростнее, чем нынешние.

Крупных коней мы оставили в Дорроке — все вокруг густо заросло лесом, и единственной дорогой, по которой они могли пройти, была тропа из примятой листвы, оставленная Рогом Разрухи. По понятным причинам ей мы пользоваться не хотели. Оруженосцы на более резвых лошадях выехали вперед, подтвердив, что чудовище повернуло на юг и сейчас находится на некотором расстоянии в той стороне.

— Прошу вас забыть об этом походе, — обратился Форстор к Лорду Хранителю Факелов. — Нам ясно, что ехать в Ардфорд — безрассудство, и зверь подстережет нас прежде, чем мы доберемся до стен родной крепости.

Затем Лорд отвел нас в сторону: меня, сенешаля, мою приемную мать и еще нескольких человек, считавшихся лидерами среди воинов.

— Всем ходом в Ардфорд, — приказал он нам. — Есть риск, что там вы найдете лишь смерть и опустошение. В этом случае немедленно возвращайтесь. Надо успеть вернуться до захода солнца. День еще не кончился, поэтому вы отправляетесь так рано.

— Нужно ли, чтобы Ардфорд выстоял? — спросила моя приемная мать. — Он под нашей защитой?

— Его стены не так велики, как у Сторрока, и орудия уступают нашим. Мне трудно поверить, что Ардфорд сможет сдержать этого дьявола, — затем он передал моему приемному отцу послание, где говорилось, что Лорд Хранитель Факелов готов предоставить убежище Маратолу, Лорду Водного Дозора, и всем его подданным, без последующих клятв или долговых обязательств. Если я и задавался этим вопросом раньше, то лишь в тот момент понял, почему Орден направил меня в Сторрок, ибо, хотя город не был велик, а феод обширен, именно Лорд Сторрока и его рыцари были воплощением лучших идеалов Ордена.

— Он откажется, — заговорил Танкрет, рыцарь старше даже моего отца и нашего лорда. — Ардфорд — одна из Древних Крепостей, и она принадлежит семье Маратола уже тридцать поколений. Вам придется вырвать меч из рук Верховного Магистра, чтобы заставить его уйти.

— Это всего на несколько дней, — ответил наш господин. — Мы объединим войска и, пока семьи будут за стенами Сторрока, убьем Зверя. Маратол горд, но не глуп.

Казалось, Танкрет и мой отец не согласны с Лордом, но наш господин ясно дал понять, что дальнейших обсуждений не будет.

Мы взяли с собой трубачей и знамена, хотя и не стали трубить марш, чтобы не привлекать внимания Великого Зверя. Армия должна была идти гордо, не как оборванные бродяги. Оруженосцы с пользой провели время, прорубая путь через заросли для следующих за ними рыцарей.

Мы направились на запад и затем чуть на север, насколько позволял ландшафт, к реке Бриартвист. Естественно, на Калибане течение реки никогда не было определенным, и грунт по обе стороны от нее был склонен к смещению так же, как и в любом другом месте. Такие поселения, как Ардфорд и Фишвик, строились на самых высоких и труднопроходимых холмах у берегов. Иногда бурный поток мог бушевать под самыми стенами, а иногда до рыбацких лодок нужно было идти многие километры.

Солнце в небе говорило о том, что наступил полдень. Мы попросили ардфордских рыцарей идти в авангарде, так как они совсем недавно уже проходили через эти земли. В прошлый раз воины Форстора сильно спешили, но все же запомнили маршрут достаточно, чтобы по нескольким ориентирам — особенно большим или по-иному приметным деревьям, недвижимым скалистым склонам и горам — вести нас довольно уверенно, хотя небо скрывал лесной полог.

Иноземец бы подумал, что Великий Зверь должен оставить какой-то след, как прошлой ночью. Иноземцу не понять, что самые грозные из Великих Зверей — это не просто огромные существа или даже самые злохитрые хищники, это звери, полностью приспособленные к природе Калибана. Их присутствие будоражило лес, от чего хищники сходили с ума, а растения пускались в рост. Следы даже самого массивного Зверя обычно исчезали за несколько дней, если не часов.

Однако наши оруженосцы и ардфордские рыцари не были иноземцами в калибанском лесу. Лето уже клонилось к осени, поэтому можно было заметить небольшую разницу между свежей порослью и темнеющими листьями и стеблями растений хотя бы на несколько дней старше.

Так что еще до полудня мы в темпе спустились в долину реки Бриартвист.

Конечно, мы расставили дозорных, чтобы выследить Рог Разрухи. Не только позади. Вперед тоже отправили разведчиков. Мы полагали, что это существо более чем способно разгадать наши намерения и двинуться на перехват, чтобы подстеречь экспедицию в пути до того, как мы достигнем Ардфорда. На самом деле, чем ближе мы подходили к городу, тем больше мне казалось, что вот-вот мы обнаружим Великого Зверя, засевшего в груде трупов и терпеливо ждущего нашего прибытия. Но я ни с кем не делился своими опасениями, ибо не хотел, чтобы товарищи сочли меня трусом или паникером.

Местность вокруг Бриартвиста была болотистой, без единого дерева, кроме нескольких рощиц между древними каменными мостами, которые не стерли с лица земли ни мороз, ни землетрясения. Выехав из леса, мы послали оруженосцев с оптическими устройствами вперед, и в скором времени они вернулись с известием, что Ардфорд стоит, стены целы, и дым по-прежнему поднимается из труб кузниц и домов.

Эта новость нас воодушевила. Теперь мы знали, что возвращаться назад не нужно. Мы сбавили темп и пошли через болота осторожнее, чтобы обойтись без происшествий. Цитадель за линией Бриартвиста мы заметили, когда до наступления сумерек еще было немного времени, и нам оставалось только переправиться через реку.

Хотя земля на западном берегу была достаточно твердой, болота не подходили ни для какого фундамента и тем более моста. Старые дамбы пересекались примерно в полутора километрах вверх по течению, но из-за движения реки место их соединения довольно часто оказывалось на самом берегу или вовсе затапливалось потоком. Тем не менее, это было самое безопасное место для переправы — именно по этой причине Ардфорд так рьяно охранял его. Понтонные мосты возводились в качестве временной меры тогда, когда река становилась широкой, а течение — медленным. Но рыцари Ардфорда рассказали нам, что плавучие мосты разрушили ради укрепления обороноспособности города, чтобы не дать врагу легкого хода.

Все еще опасаясь, что за нашими спинами в любой момент может появиться Рог Разрухи, мы двинулись на север и обнаружили, что переправа вполне надежна, река изгибается в месте, где сходятся дамбы, а они достаточно крепки, чтобы выдержать нас.

Разочарование настигло нас как раз, когда мы подошли к переправе. Мы добрались до Ардфорда целыми и невредимыми, и за все время пути не обнаружили ни единого признака Великого Зверя.

И вот тогда небо огласилось зловещим охотничьим горном.

Я не могу сказать, почему Рог Разрухи решил напасть именно тогда. Был ли то тактический ход — заманить нас в ловушку перед водой, или он случайно наткнулся на нас, когда оруженосцы ступили в реку? Может быть, он ждал, пока мы окажемся в пределах его досягаемости от Ардфорда, заманивая нас в мнимое убежище и оттого все больше возбуждаясь? Возможно даже, он выбрал именно этот момент в надежде, что мы успеем вызвать подкрепление из города, и что защитникам города придется выбирать, оставаться за стенами или идти к нам на помощь.

Это также поставило моего отца перед выбором. Великий Зверь все еще был где-то позади нас, а Ардфорд — чуть более чем в полутора километрах впереди.

— Лорд примет вас за стенами замка, — пообещал Форстор, указывая на серое пятно на соседней горе. — Мы успеем добраться до ворот прежде, чем этот изверг настигнет нас.

— Я бы не стал приводить этого врага к воротам моего соседа, — возразил сенешаль. — Тяжелый выбор мы навязали бы Маратолу.

— Я не стал бы открывать врата, зная, что сюда направляется это чудовище, — вставил Танкрет.

— А если он нападет на нас в походном строю, мы ничего не сумеем ему противопоставить, — добавила моя мать. — Лучший вариант — собрать наши силы и подготовиться к бою.

— Болваны! — заорал предводитель ардфордских рыцарей, уже переходя реку вброд. Его рыцари последовали за ним, и несколько человек из нашего отряда сразу же отправились задержать их.

— Оставьте их в покое, — приказал сенешаль. — Может быть, они призовут помощь. В любом случае, мы не можем рассчитывать на их клинки. Построиться в боевом порядке! Мы удержим дальний берег реки.

— Но почему они струсили? Прошлой ночью они готовы были пожертвовать своими жизнями, чтобы спасти нас всех, — удивился я вслух.

— Я думаю, их предложение отдать себя Зверю было уловкой, — сплюнул на землю Танкрет после того, как ардфордские рыцари ушли. — Предлог, чтобы выбраться за стены и сбежать.

Когда наши рыцари исполняли приказ Омрода, мне на мгновение захотелось вернуться на стены Сторрока. И это чувство становилось все сильнее по мере того, как Великий Зверь приближался, пробираясь через болото. Болото, в котором рыцарь бы увяз по пояс, не было препятствием для его мощных лап. Густая грязь замарала его темную чешую, а водоросли и травы опутывали его конечности, как сети.

— Стреляйте залпом только по моей команде, — приказал нам отец, держа наготове копье.

Мимолетная мысль заставила меня проверить батареи доспеха. Я устал от недосыпа и длительного марша и удивился, насколько истощена моя броня. Но запас энергии все еще был в норме: пятьдесят процентов или даже больше. Кроме того, оруженосцы десятками приносили боеприпасы, чтобы мы могли умирать и удерживать позиции без оглядки на количество выстрелов.

Чем ближе подходил Рог Разрухи, тем больше он казался на фоне темнеющего неба. Однако новая точка обзора принесла и некоторую надежду: я понял, что, расположившись на крутом берегу реки, мы находимся на одном уровне с его головой, а это идеальная высота для атаки. Мы были малы для него, почти как насекомые. Если бы мы смогли перемещаться достаточно ловко, то, возможно, Зверю помешали бы его собственные размеры.

Я цеплялся за эти надежды в течение нескольких минут, за которые Зверь преодолевал болота. Я старался не слушать внутренний голос, который подсказывал, что мертвые рыцари из других поселений думали так же.

— Стрельба с дальней дистанции, приготовиться! Огонь!

Я нажал на спусковой крючок болт-копья, и разрывной снаряд вылетел из моего оружия, пронесся около ста пятидесяти метров и попал в грудь Зверя. Слишком слабо. Топливо, которое мы использовали тогда, было гораздо менее эффективным, чем у Легиона, но зато его было очень легко изготовить. Рог Разрухи находился на расстоянии выстрела, но наш залп его ничуть не замедлил. Зверь не взревел, даже не застонал, когда в него попали снаряды.

На расстоянии сотни шагов мы прицелились точнее, и донеслась команда сделать три выстрела. Я трижды нажал на спусковой крючок, целясь чуть выше, чем раньше. Мгновение спустя острый металл с лязгом ударился о его шкуру без особого эффекта, но еще несколько выстрелов, казалось, пробили чешую или повредили один или несколько глаз. В этом хаосе выстрелов я понятия не имел, какой из снарядов был моим.

Раны взбесили Великого Зверя, и он понесся вперед. Из болот вырывались фонтаны воды, грязи и белой пены, будто из-под носа парома, врезавшегося в воду.

— Свободный огонь, — скомандовал отец, и мы не нуждались более в дальнейших приказах.

Когда брод захлестнула огромная волна, а воздух наполнился каплями, мы открыли огонь так быстро, как только смогли. Это было испытание — не меткости, нет, но дисциплины, подобной той, что существовала в старых войнах, когда огромные корпуса солдат обменивались залпами, пока одну из сторон не подводила решимость.

Сделав десять выстрелов за десять секунд, я поменял магазин своего болт-копья и немедленно опустошил его. Линия огня из ста двадцати рыцарей — это не так уж и мало, даже для существа размером со сторожевую башню. Я понимаю, что большая часть посланных снарядов не попала в цель или даже если и попала, то не нанесла вреда его толстой чешуе, но когда Зверь приближался к берегу, где находились мы, его удары по воде становились все тяжелее.

Вода вспенилась и потемнела от крови.

Достигнув более твердой почвы, он, казалось, обрел второе дыхание. Существо обнажило клыки, несмотря на град болтов, взрывающихся над его губами и языком.

Вода ручьями стекала с его когтей. Великий Зверь выскочил из реки и пересек намокшую землю между ним и первой линией воинов быстрее, чем должно двигаться существо подобных размеров. Три рыцаря погибли мгновенно, пронзенные насмерть когтями или раздавленные его лапами. Ближайшие воины были настолько полны решимости открыть огонь, что удержали позицию, даже когда его массивные челюсти сомкнулись и смели еще четверых.

С потоками крови с его челюстей падали и откушенные части тел наших братьев. Пасть раскрылась вновь, и на землю шлепнулись изувеченные останки воинов. Огромная лапа поднялась снова, но на этот раз ближайшие рыцари успели отскочить, чтобы их не раздавило.

Я стоял во второй линии и стрелял поверх голов. Затем я увидел куски тел своих товарищей, застрявшие между треснувшими зубами Зверя, и меня затошнило. Клянусь, Эрл Ирсак был жив, хоть и переломлен надвое. Он бился в конвульсиях между двумя зубами-монолитами, и на его лице был ужас. Долгие годы после этого я просыпался в холодном поту посреди ночи: воспоминания преследовали меня во сне.

Ворвавшись в центр наших рядов, Зверь нарушил боевой строй и значительно ослабил плотность огня. Некоторые бросились под его туловище, стреляя в брюхо, но ничего не добились. Зверь повернулся, размахивая хвостом с тяжеловесной, но ужасающей грацией, отбросив целую группу мужчин и женщин в лужу крови на берегу.

К сожалению, я был настолько поглощен тем, чтобы выполнить свой долг и продолжать огонь, что почти не обратил внимание на происходившее вокруг. До сих пор я помню только крики и вопли, оглушительный рев врага и громоподобные выстрелы нашего оружия. Возможно, самым прискорбным упущением было то, что я не видел, как погиб мой приемный отец. Позже другие рассказывали мне, что он пытался бросить горсть гранат в пасть Зверя, но его смело ударом головы твари. Взрывчатка взорвалась, причинив Зверю большой вред, но она же и убила отца, если только он не погиб от клыков монстра за несколько мгновений до этого. Я искренне верю, что он знал, на что идет, и добровольно пожертвовал жизнью. Именно по подобным поступкам я и вспоминал его позже.

Сражение часто бывает кратким, но кровавым, или затяжным, но напряженным, а битва с Рогом Разрухи была одной из самых напряженных и затяжных битв из тех, что я помню. Я помню, что мне пришлось поменять свое болт-копье на оружие павшего товарища, потому что казенник перегрелся и угрожал осечкой, из-за которой мне могло оторвать руку — как это случилось с одним из солдат всего несколько мгновений спустя.

Победа досталась нам с большим трудом; вплоть до последних мгновений мы отчаянно боролись за нее. Ябросился в атаку вместе с десятком других рыцарей, когда существо дрогнуло, перехватил клинок двумя руками и рубанул без особого мастерства. Руки нанесли удар скорее благодаря силовой броне, чем усталым мышцам внутри нее. Морда Зверя превратилась в кровавое месиво, и когда чудовище испустило последний вздох, кровь из его ран полилась рекой. Но он похоронил еще двоих рыцарей под своей рухнувшей тушей, а бьющийся в агонии хвост отбросил еще одного.

Сорок один воин Сторрока отдал свою жизнь в тот день, пока рыцари Ардфорда наблюдали за происходящим со стен.

— Среди них нет и пинты крови гуще кошачьей мочи, — промолвил Танкрет, теперь командующий нашим отрядом.

Конечно, у Форстора не было той храбрости, о которой он так громко кричал прошлой ночью. Мы поняли, что Танкрет был прав насчет причины их желания покинуть замок до того, как прибудет Великий Зверь.

Мы собрали убитых и раненых, и, хотя из города быстро прибыли гонцы, никто из нас не захотел провести эту ночь среди чужаков. Я, как и многие другие, был решительно против того, чтобы предстать перед Форстором и его рыцарями в Ардфорде, ибо я, несомненно, нарушил бы законы гостеприимства, едва увидев человека, бросившего моего названого отца в его последней битве. Мысли о том, что они навлекли эту гибель на наши стены, а мы не ответили им тем же, не давала мне покоя еще несколько дней.

Все это испортило отношения между Сторроком и речными крепостями, спровоцировало пограничные стычки, которые так и не разрешились до прихода Льва и Ордена много лет спустя.

С тяжелым сердцем мы вернулись домой. Стены были под надежной охраной, а те, кого они хранили внутри — в безопасности, и мы рассудили, что жертва была необходимой. Мы оплакивали погибших, ухаживали за ранеными и восхваляли подвиги тех, кто этого заслуживал.

Через два дня после нашего возвращения оруженосцы вернулись из патруля на юг. Новый Великий Зверь был замечен в Велвейле, в дне пути от нашего замка; и так же быстро Рог Разрухи, наш злейший враг и самый крупный из Великих Зверей, когда-либо терзавших Дордредскую Пустошь, канул в Лету.

Пуриил некоторое время хмуро смотрел на Лютера.

— Я спросил об орках, а ты рассказываешь о лесных зверях, — сказал он наконец, качая головой. — Я думал, ты можешь мне помочь, но ошибся. Ты ничего не делаешь для того, чтобы искупить свою вину перед Львом и его сыновьями. Ты просто бахвалишься историями о былой славе.