Шаг в сторону

Денисов проводил молодую женщину до метро. У входа, рядом с телефонами-автоматами, торговали пластинками; каждый продавец крутил свою.

- Вам приходилось снова потом видеть их вместе? Она догадалась, о ком он спрашивает.

- Да. В мае. В этом году. Они шли к ее родителям. От Сретенки. Около полуночи. А на следующий день рано утром соседка попросила меня сбегать за детским питанием. Я снова увидела Марсанова. Он шел от нее.

- А ее родители?

- Обычно они с весны уезжают на дачу.

- Как вы думаете? Мигалатьев мог пытаться мстить Мар-санову? Жене?

- Никогда! Вы не видели его?

- Нет.

- Не мог. - Денисов почувствовал твердую убежденность в словах Алены. - Он другой человек. Достаточно на него взглянуть, чтобы понять!

Кабинет Мигалатьева был на третьем этаже. Когда Денисов появился в приемной, секретарь как раз объясняла вошедшим до него:

- По вопросу гаражного кооператива никого не принимает!

Каждый день все идут и идут! После планерки уедет в управление!

Посетители послушно направились к дверям, Денисов тоже вышел.

Мигалатьев появился минут через десять. Денисов сразу узнал его: угловатый, в очках. Его чуть портило белое, словно обсыпанное пудрой лицо, маленький дряблый рот, подточенный едва заметными морщинками. На вид ему можно было дать около сорока.

Посетители попытались его окружить.

- После двадцать третьего, - на ходу объявил Мигалатьев чуть надтреснутым, словно расстроенным голосом. - Утверждение списков двадцатого. Раньше двадцать третьего в отделение не звоните. Иду! - крикнул он кому-то в конце коридора.

На долю секунды Денисов отвел взгляд, чтобы не встретиться глазами с бывшим сокурсником Марсанова.

- Иду! - повторил Мигалатьев. Заметно припадая на одну ногу, чуть раскачиваясь, он пошел вниз.

«Нет, Мигалатьев не побежал бы по платформе за соперником, - подумал Денисов. - Выбрал бы другое место и способ для объяснений».

Дом уютно расположился в глубине участка. Когда Денисов постучал, занавеска на террасе дрогнула, потом появилась Кольцова, переводчица, высокая, под метр восемьдесят, с капризным, умным лицом.

Денисов назвал себя, поздоровался.

- Я все знаю, - Кольцова вздохнула. - Вчера разговаривала с мамой. Вы звонили, расспрашивали… Даже не верится, что его больше нет! Прошу.

Денисов шагнул на террасу. Здесь стоял круглый дачный стол, заваленный словарями. Словари лежали и на стульях. В углу Денисов заметил прикрытую журналом сковороду - переводчица перед его приходом завтракала.

- Садитесь. - Она освободила один из стульев, сама устроилась в плетеном кресле напротив.

- Со мной из ресторана шел Рыжак. - Кольцова сразу заговорила о том, из-за чего Денисов приехал. - Но он тоже как-то быстро исчез. Махнул рукой, крикнул: «Позвони!» или «Звони». С нашими мальчиками всегда так… С кем ушел Юлий, в какой момент, я не заметила. Не представляю, к кому он мог ехать. Про платформу вообще разговора не было…

Она словно подражала кому-то много старше ее - многословному, обстоятельному (мужу? отцу?), производила впечатление воспитанной, несколько манерной девочки.

- Ресторанный счет, по-моему, остался у официанта. - Не обращая внимания на Денисова, она продолжала размышлять вслух: - Из Марсанова мог получиться классный переводчик! А вместо этого более чем скромное существование. Администратор, заместитель директора картины. Это можно и без английского! Администратор в двадцать восемь, и в тридцать, и в сорок. Личная жизнь тоже не удалась. В общем, одно к одному!

Последнюю фразу, как показалось сотруднику милиции, она скорее относила к себе самой.

- Перестало везти! В большом и малом. Перевод не ладится. И вообще, - в сердцах сказала Кольцова. Ей, видимо, хотелось, чтобы ее пожалели. - Поругалась со свекровью. А тут пришел вчера человек: срочно на час нужны деньги - привезти жену из больницы. А у меня, как назло, только двадцатипятирублевки. Отдала - и ни его, ни денег! Позвонила редактору, что сегодня буду, меня ждут, а ехать не на что!… - Кольцова в конце концов расплакалась.

- Что за человек?

- Сказал, рядом живет. Расспрашивать неудобно. Потом вспомнила: рядом никто не живет. Предупреждали: «Ходит по дачам, занимает рублей по десять-пятнадцать, исчезает…» Суммы небольшие - никто не заявит.

- Какой из себя?

- В фуражке. Пожилой. Что-то с глазами, какой-то непорядок, по-моему, бельмо.

- Как вы получили приглашение в ресторан? Устно? По телефону?

- Я в это время была у Болотвиной. Муж привез ей журнал, просила перевести. И как раз позвонил Рыжак, рассказал про встречу.

- Потом?

- Заехала к нему, завезла деньги… Какая-то полоса неудач. Этот с бельмом словно чувствовал.

- В Москву поедете? Я довезу.

- Надо ехать.

Собиралась она медленно: несколько раз брала в руки то кожаную курточку, то журнал, снова клала на место.

Денисов посмотрел на часы: до обратного автобуса из Чернева еще было время.

Пока она закрывала дачу, он дошел до конца улицы, неопределенного возраста мужчина возился здесь с саженцами. Денисов сразу определил: не деревенский, дачник. Не теряя времени, заговорил:

- Мужика ищу. Пожилой он, с бельмом. Где-то живет поблизости.

Мужчина оставил саженцы.

- Есть один… - Он показал вдоль дороги. - Дом с синей террасой.

- В фуражке ходит?

- Не видел.

- А бельмо?

- Бельмо есть.

- Автобус на Можайск скоро? - Денисов проверил расчет времени.

- Через час. До Чернева дойдет, потом к нам. Денисов махнул рукой переводчице. Когда она подошла, разговор продолжился.

- Рыжак звонил Болотвиной, не зная, что застанет вас? Так?

- Да.

- Пригласили бы вас, если бы вы случайно не оказались у Болотвиной?

- Думаю, да. - Она улыбнулась.

Денисов вспомнил объяснение Болотвиной: «Давняя симпатия Рыжака».

У дома с синей террасой он попросил ее подождать, прошел во двор. У окна по другую сторону сидел пожилой человек, на столе перед ним лежали крохотные колесики и винтики.

Денисов постучал - человек поднял голову. На глазу у него было большое мутное бельмо. Он что-то кому-то сказал. В комнате появилась пожилая женщина, она подошла к окну, открыла форточку.

- Занимали деньги в поселке? Мужчина и женщина переглянулись.

- Сколько? - почему-то спросила женщина.

- Двадцать пять рублей. Обещали в тот же день вернуть. Они снова переглянулись.

«Наверное, каждый обманутый приходил вначале к часовщику…» - подумал Денисов.

Женщина о чем-то спросила мужчину. Денисову показалось, что она произнесла фразу: «Сказать, что ли?»

Мужчина подвинул ближе бумагу с винтиками, склонился.

- Это Панков, - сказала женщина в форточку. - За ним водится. Все знают, а молчат… Не хотят связываться! А люди к нам идут! Не вы первый… Дом 11.

- Где это?

- В той деревне, перед кладбищем. - Она показала. - Полдома у него. Жена уедет в гости, он и бродит. Идите, пока не ушел.

По дороге Кольцова успокоилась.

- В прошлом году традиционный сбор тоже был в октябре? - Денисов взял ее сумку.

- В ноябре.

- Сейчас октябрь. Она пожала плечами:

- Кто-то сказал: «Давно вместе не сидели! Надо встретиться!» С этого пошло.

- В ресторан вы пришли до Марсанова?

- Позже. Все уже были в сборе. Немного захмелели, дурачились… - Кольцова чуть помешкала. Денисову показалось, она недоговаривает что-то, о чем все они дружно решили молчать.

Зато тут же заговорила о несущественном:

- Все шло хорошо. Марсанов, в общем-то, был в своем репертуаре. Как и все они - Валов, Юрьев, Калядин. Сейчас хоть подшучивали, а раньше дрались… Был случай. Шли с курсов, Юрьев подрался со Святым. До крови. Прохожим пришлось растаскивать.

До деревни дошли быстро. В начале улицы показалось двухэтажное здание с библиотекой, почтовым отделением.

- Пожалуй, мне лучше сначала позвонить в редакцию, - сказала переводчица.

- Встретимся здесь.

Дом 11 состоял из двух половин. Денисов накоротко поговорил с соседкой и, ни в чем больше не сомневаясь, вошел на вторую половину. Дверь оказалась незапертой.

- Панков! - позвал он, не поздоровавшись.

Из комнаты появился с круглым хитроватым лицом, с бельмом на глазу мужик. Несомненно, тот самый.

- Вот он…

- Старший оперуполномоченный Денисов. Рад познакомиться.

Панков промолчал.

- Еду с черневским автобусом в Можайск. Решай. Отдашь деньги или сначала со мной в райотдел?

- Надо же… - непонятно начал Панков.

- Давай съездим. По холодку.

- Надо же… - Оказалось, Денисов не так понял. Округлое с безвольным подбородком лицо расплылось. - Только к ним собрался - и тут вы! Чуть не разошлись!

- Где деньги? - Денисов не намерен был терять время.

- Сейчас… - Панков обыскивал висевшую на вешалке одежду. Там он скрывал от жены свои нетрудовые доходы. - Вот! - Все купюры были затертые, старые.

Кольцова ждала его у почты.

- Спасибо, - обронила она удивленно и растроганно, когда сотрудник милиции протянул ей деньги.

- Что с редакцией? - спросил Денисов.

- Не еду. Редактор заболел, а мне это на руку. Посижу над переводом.

Ощущение, что кто-то упреждает его, не оставляло Денисова. Обстоятельства дела не были ясны до конца; несчастные случаи на транспорте нередко выглядели как неосторожные и умышленные преступления, а преступления порой квалифицировались поначалу как несчастные случаи. Вот и сейчас дело возбудили по признакам статей уголовного кодекса о нарушении правил безопасности движения и эксплуатации транспорта. Через десять дней его нужно было направить в прокуратуру, но, не ожидая срока, следователь прокуратуры Королевский (Денисов не раз вместе с ним работал) уже направил в отдел поручение о производстве следственных действий.

Всю обратную дорогу в поезде Денисов дремал вместе с большинством пассажиров.

Проснулся лишь раз - перед Голицыном. Женщина лет пятидесяти, медно-рыжая, с испитым бледным лицом, прокричала от входа:

- Граждане! Ночью обокрали! На вокзале… Не на что уехать! Кто сколько может… Спасибо. Спасибо.

Не задерживаясь, она быстро шла по вагону. Пассажиры раскошеливались.