Нулевой Атрибут-6. Война Каганатов

— Но… мама, как это вообще случилось? — осторожно спросил он, — неужели глава Гидеон…

— Нет, это не он тебя продал, — твёрдо сказала Аола. Впрочем, она тут же добавила, — нет, Сареф, не пойми неправильно: на него могли надавить и поставить в безвыходное положение. Но в данном случае это точно не он.

— Почему ты так в этом уверена?

— Клановый хранитель, — просто ответила Аола, — раз я могла командовать им, пусть даже на самом базовом уровне, значит, мой отец не мог командовать им никак. Скорее всего, кто-то подсыпал ему снотворное, зная, что он выпивает на ночь стакан лимонного напитка. Этот кто-то имел доступ в его личные покои. И, скорее всего, в его личный кабинет этот кто-то тоже имел доступ, потому что именно он сообщил драконам, что сегодня можно попытаться тебя отбить, и никто не будет им мешать.

— Это точно Линда, — злобно сказал Сареф, — больше ни у кого не было повода мстить мне!

— Я в этом почти уверена, но, к сожалению, без прямых доказательств такое обвинение нельзя выдвигать даже ей. В конце концов, она тоже дочь главы клана.

— И что же нам делать?

— Тебе в любом случае нужно отсюда уходить, — твёрдо сказала Аола, — завтра сюда прибудет глава клана Айон устраивать скандал из-за того, что я напала на их посланников, которые просто прибыли в поместье по мирному дипломатическому вопросу. И, к сожалению, он даже будет частично прав, потому что я первая уничтожила его пространственный артефакт. Но, в конце концов, думаю, мы от них отболтаемся. А после этого глава начнёт своё расследование.

— Ты точно уверена, что будешь здесь в безопасности? — спросил Сареф, не забывая посылать Первую Помощь поочерёдно то в Бреннера, то в Эргенаша, — пошли с нами! А вдруг драконы обвинят тебя из-за меня?

— Нет, Сареф, мне отсюда некуда идти, — покачала головой Аола, — это тебя сейчас Категории безопасности делают неприкосновенным. Собственно, поэтому драконы и попытались достать тебя здесь, где Категории отсутствуют. Этот урод взял с собой целых 6 артефактов, из которых два принадлежат к категории запрещённых. Ты бы с такой мощью никак не справился, да и я смогла только потому, что оружие клановых хранителей не имеет себе равных. Так что мне предстоит остаться здесь. Потому что если я не буду в безопасности здесь, под защитой моего родного отца… То я не буду в безопасности нигде.

— Но как ты вообще управлялась с клановым хранителем? — с изумлением спросил Сареф, — разве ты… имеешь на это право?

— Во-первых, я почти уверена, что моего отца опоили снотворным, поэтому он потерял над ним всякий контроль, — терпеливо повторила Аола, — ну а, во-вторых, я — его старшая дочь. Так что… тут всё сложно, и риски, конечно, были, но я рада, что всё получилось.

— Увидимся ли мы ещё когда-нибудь? — тихо спросил Сареф, обнимая Аолу и понимая, что времени почти не осталось.

— Я не знаю, мальчик мой, — так же тихо ответила Аола, обнимая сына в ответ, — но знай: для меня ты никогда не переставал быть самым родным и самым любимым. И никогда не перестанешь. И если я в своей жизни хоть чем-то смогу тебе помочь — я это сделаю.

После этого Аола махнула рукой в сторону кланового хранителя — и он убрал защитное поле. Гном и стревлог уже пришли в чувство и, оценив ситуацию, терпеливо ждали, пока их освободят. И в этот момент в поместье раздался истошный вопль.

— Странно, что так поздно, — с горечью хмыкнула Аола, посмотрев на поместье, — давай, сынок, тебе пора. Не переживай, со мной всё будет в порядке.

Сареф медленно кивнул. Понимая, что в этот раз выторговать ещё 5 минуточек не получится, поднялся на ноги. Обернувшись к гному и стревлогу, он жестом велел им следовать за собой.

— Я так понимаю, мы рвём когти? — деликатно осведомился Эргенаш, когда они с Бреннером нагнали Сарефа.

— Да. Надеюсь, вы захватили все свои вещи, — кивнул Сареф.

— Так, а это… Сареф, это получается, что твоя мамка… она в одно лицо этому придурку наваляла? — спросил Бреннер.

— Да, — кивнул Сареф.

— Ну, она крутая! — с восхищением выдохнул гном, — жаль, я этого не видел! Так, а что случилось-то? Как эти хмыри здесь оказались, как они нас выследили? И почему эта тварь так быстро всех нас положила?

— Нам сегодня нужно до рассвета попасть в Эбитат, — твёрдо сказал Сареф, — идём туда без перерывов и всего остального. Отдых, а так же все вопросы — потом!

* * *

— Итак, уважаемые, — сидевший перед ними дракон в красном плаще с капюшоном, закрывающим лицо, говорил мягким и ласковым тоном, в котором, однако, слышалась хорошо скрытая угроза, — как вы это объясните? Ваша дочь, мэтр Гидеон, напала на моего подопечного, избила его, унизила, уничтожила несколько бесценных артефактов. При этом он не угрожал никому из членов вашего клана. Она не будет так любезна объяснить своё… варварское поведение?

— Ну, прежде всего, вы сами, мастер Ильмаррион, потрудитесь объяснить, что ваш подопечный забыл на территории моего поместья в два часа ночи? Никто его туда не пускал.

— Полно вам, мэтр Гидеон, — возразил Ильмаррион, — если бы мой подопечный нарушил какие-то правила — его бы тут же выдворил клановый хранитель, не так ли?

— К сожалению, в моём клане вчера случился саботаж: кто-то опоил меня снотворным, причём особым, которое вместе с главой на время отключает и его хранителя. Я до сих пор веду расследование, почему это случилось. Я, конечно, не утверждаю, что ваш подопечный крайне удачно оказался в поместье именно в это время… и потому был в значительной степени свободен в своих действиях. И, конечно, совершенная случайность, что именно в это время у нас гостил действующий Чемпион, к которому, как мне помнится, вы все Состязания неровно дышали.

— Наши с Сарефом дела вас не касаются, — прошипел в ответ Ильмаррион, — он не является частью клана Ондеро, и потому вы не имели никакого права…

— Довольно! — крикнула Аола и, поднявшись со своего стула и подойдя к главе клана Айон, отвесила ему оглушительную оплеуху прямо через капюшон, — я двадцать лет по вашей наводке терпела издевательства и унижения, которым подвергался мой сын! И если вы сейчас скажете мне, что я должна была молча смотреть, как его избивают — я в вас плюну!

— Вы… ты… — прошипел Ильмаррион, держась за свою щеку, — вы хоть представляете, какие нажили себе неприятности?!

— Вполне, — хладнокровно ответил Гидеон, — вот только публичный скандал ударит и по вам тоже. В самом деле, вы же не хотите, чтобы клановая знать, а особенно члены Зинтерры обсуждали, как ваш подопечный летел через половину земель клана Ондеро, как пушечное ядро? Да и проникновение на территорию нашего клана у всех вызовет достаточно вопросов. Так что — ради нашего общего блага — давайте просто сойдёмся на том, что вы попытались, и у вас не получилось. С кем не бывает, в конце концов.

Ильмаррион в бешенстве встал и, пройдя до двери, обернулся и с угрозой произнёс:

— Вам это так с рук не сойдёт!

— Да что ты говоришь? — снова не выдержала Аола, — вы нас избивали, а мы посмели дать вам сдачи, и теперь это нам с рук не сойдёт?! Катись отсюда, подонок, и знай, что если ты продолжишь охотиться за моим сыном — то однажды он поставит на колени и тебя, и весь твой клан! И, клянусь Системой, в этот момент я буду стоять рядом с ним и любоваться на это!

На это главе Айон ответить было нечего. Прорычав нечто нечленораздельное, он выскочил из кабинета главы Ондеро и хлопнул дверью.

— Что ж, — невозмутимость Гидеона мало что могло поколебать, — после случившегося ночью нам, конечно, и так ничего не светило, но теперь мы их раздраконили окончательно, — после чего сам хмыкнул со своего каламбура и продолжил, — эх, теперь надо забрасывать удочки в Зинтерру, чтобы хоть как-то подстраховаться. И крысу эту искать… ох, сколько нам предстоит головной боли.

— Надеюсь, ты не винишь в этом меня, папа? — холодно спросила Аола.

— Ну что ты, девочка моя, — улыбнулся Гидеон, — да, мы — знать клана, и на нас порой тяжким грузом лежат наши обязанности. Но это же твой сын. А ты — моя дочь. Я никогда бы тебя в таком не обвинил.

Аола благодарно кивнула Гидеону и тоже направилась к выходу из кабинета. Но на самом пороге глава её окликнул:

— Погоди, Аола, — сказал он и, убедившись, что та остановилась и слушает, спросил, — скажи… а ты действительно настолько уверена в своём сыне, что веришь даже… в то, что озвучила? Ты веришь, что он справится?

— Мой сын вырос сильным и достойным человеком даже под опекой такого алчного полудурка, как Адейро. Теперь он выживет, где угодно, и достигнет всего, чего пожелает. Я в этом абсолютно уверена…

Глава 2.1

Часть 2.

Глава 1.

— Ну что, вот они — земли клана Мэндрейк, — сказал Бреннер своим спутникам, указывая на приграничную полосу перед ними, — почти добрались. Ты, Сареф, небось полностью их мерцание видишь, да?

Сареф кивнул. Как он и планировал, они всего за одну ночь марш-броском дошли до Эбитата, где в тот же день примкнули к каравану, о котором им говорил Эргенаш. К сожалению, никаких текущих рабочих мест там не было, поэтому Сарефу и его группе пришлось доплачивать владельцу каравана за обычные пассажирские места. Впрочем, они были слишком уставшие и измученные для того, чтобы выполнять любую, даже самую простую работу. Конечно Эргенаш, явно знакомый с этим торговцем, сумел сторговать им очень хорошую скидку, которая явно была связана и с его Чемпионским статусом, но это не отменяло того факта, что деньги у Сарефа стремительно заканчивались. И он понимал, что, к сожалению, сразу идти в земли орков не получится. Придётся сходить хотя бы в один поход на землях клана Мэндрейк, хотя после того, что случилось, он предпочёл бы в принципе убраться с Севроганда на неопределённый период времени.

Запоздало на него волнами накатывал страх, и порой даже начинала захлёстывать паника. Ему казалось, что за ним следят, мерещилось, что над ним постоянно висит незримая драконья лапа, которая только и ждёт очередной его ошибки. Мало того: его снова начали донимать кошмары, похожие на те, что он видел перед уходом из клана. И даже Хим в первые два дня ему почти ничем не мог помочь.

К счастью, эта запоздалая стихийная волна страха пропадала так же быстро, как и появилась. Меньше суток им понадобилось для того, чтобы покинуть земли клана Ондеро, затем ещё трое суток они ехали по землям клана Ювенаро, потом ещё четыре дня — по землям клана Вальмонт. Здесь, уже достаточно далеко от клана Айон, Сареф успокоился окончательно. И когда они остановились на ночёвку недалеко от одного из пляжей, Сареф даже решился его посетить. Он хорошо помнил, что Джайна и её отец каждый год ездили отдыхать на море именно в клан Вальмонт. Сама идея пляжа, а так же возможность купаться и плавать оставили у Сарефа самые чудесные впечатления. И это при том, что никто никогда особенно не учил его плавать. Про себя Сареф подумал, что если уж он когда-то выиграет Всесистемные Состязания, и ему захочется осесть где-нибудь, он обязательно сделает это на берегу моря.

Спутники его, кстати, к морю отнеслись совершенно равнодушно. Бреннер в принципе воду не особо любил, а Эргенаш пояснил, что он этим купанием занимался всё своё не очень долгое, но вполне счастливое и беззаботное детство, и, в принципе, ему этого было достаточно.

И вот они были на границе с кланом Мэндрейк. Когда глава каравана подошёл к пограничникам, Сареф заметил, что он изрядно нервничает. И было с чего: эти пограничники были такие мрачные и угрюмые, что любая мысль дать им взятку должна была в принципе умереть в зародыше и больше никогда не возникать. Впрочем, сильно этому, наверное, удивляться не стоило. Клан Мэйндрейк был пограничным с землями орков, и здесь наверняка всегда было… напряжённо. Что, соответственно, вырабатывало у всех Жителей, хоть как-то связанных с клановой службой, соответствующие реакцию и настроения. Несмотря на все заверения хозяина каравана и должным образом выправленные бумаги, дело едва не дошло до индивидуальных проверок Системных инвентарей каждого участника каравана. Из своих поездок на Годасту Сареф помнил, что это право Мэндрейки вытребовали себе на следующий год после того, как на их клан было совершено тот злополучный налёт. Предполагалось, что это правило будет работать только для тех, кто пересекает южную границу с Пустынного перешейка, но в итоге Система по какой-то причине оформила это право таким образом, что оно действовало абсолютно на всех, кто желал попасть на территорию клана Мэндрейк.

Другое дело, что даже пограничники Мэндрейк особо никогда не зверствовали с этим правом: они были крайне зависимы от поставок товаров из других кланов, и распугивать их было крайне невыгодно. Но сегодня они как будто с цепи сорвались, и успокоились лишь тогда, когда им был продемонстрирован и представлен Сареф собственной персоной. Поняв, что обыскивать Системного Чемпиона даже им может стоить очень дорого, пограничники, наконец, угомонились и пропустили караван.

Через три часа караван, наконец, прибыл в Мигос, где он должен был остановиться на несколько дней, чтобы распродать все привезённые товары, набрать новые заказы и отправиться обратно в клан Ниафрост. Здесь же Сареф, Бреннер и Эргенаш, рассчитавшись с начальником каравана, отбыли дальше. Именно здесь их должны были ждать двое друзей Бреннера.

— Скоро уже увидим их, — с мягкостью, которая гному была совершенно не присуща, говорил он, — так и не ушли отсюда, здесь наёмничают, хотя и знают, что их тут все ненавидят. Так, идём, теперь вот сюда, там эта таверна ходоков вроде была, три года тут уже не был… и старайтесь лишний раз ни к кому здесь не приставать.

Несмотря на то, что это обращение было во множественном числе, Сареф догадался, что обращался гном скорее именно к нему. Эргенаш, который за 5 лет исходил весь Севроганд в составе делегаций по выкупу мест на Состязаниях, наверняка лучше их всех знал, где и как себя надо вести. Просто в последнее время он предпочитал помалкивать до тех пор, пока его не спрашивали напрямую. Вероятно, до сих пор был обижен на них за то, что его вынудили рассказать о своих Талантах Полуторного совершеннолетия. Но здесь уже ничего не попишешь. Он сам напросился к ним в группу и требует к себе определённого доверия — значит, должен и сам им доверять.

А, между тем, предупреждение гнома было не лишним. Проходящие мимо люди были мрачны, угрюмы и неприветливы до такой степени, что Сареф даже представить не мог, чтобы он где-то видел что-то подобное. Впрочем, какое-то время спустя он стал замечать, что неприветливо и мрачно люди смотрели именно на Бреннера. Вероятно, они прекрасно знали, что это был за гном. Не исключено, что и по той причине, что перед тем, как вернуться на Скеллихарт, Бреннер знатно отыгрался на людской расе, которая сорвала Всесистемные Состязания и оставила его без главного приза в своей жизни. И наверняка клану Мэндрейк в этот период досталось больше всех. Но всё же все люди, хоть и со злобой в глазах, но отворачивались и проходили мимо. Потому что знали, чего им будет стоить попытка что-то предъявить этому гному.

— Вот, ну наконец-то! — довольно заявил Бреннер, когда они вышли на очередную улицу, и он радостно ткнул в таверну, над дверью которой была весьма достоверно изображена разбитая бутылка с расплескавшимся вином и лежащий рядом кинжал, — готов поспорить на свою печёнку, что они тут!

— Ну, конечно, — заметил Сареф, — ты же, когда связывался с ними, сам просил их ждать нас здесь.

— Да не, — гном внезапно смутился, — это потому, что нам всем запрещён вход в таверны с синей категорией безопасности на территории клана Мэндрейк.

— Где же мы тогда будем ночевать? — удивился Сареф.

— Не переживай, — махнул рукой гном, — тебя в постель как-нибудь пристроим. Ты же всё-таки теперь Чемпион.

Толкнув дверь, гном зашёл и шумно вдохнул воздух, словно бы вернулся в давно знакомое и родное место. Пахло крепкой выпивкой и, как ни странно, мятой.

— Нам туда, — чуть толкнув Сарефа в бок, сказал гном. Повернувшись, Сареф понял, что там действительно сидят двое, слишком уж выделяющиеся на фоне как остальных посетителей, так и всего заведения, ибо выглядели они тут крайне неуместно.

Первым был тёмный эльф. Причём никакой хрупкости и изящества, про которые Сареф столько читал в детских книгах. Напротив, эльф был просто огромный, даже Эргенаша, самого высокого из них он, наверное, превосходил на голову, а то и на полторы. При этом его так распирала мощь собственных мускулов, что ткань при каждом его дыхании ощутимо напрягалась. Впрочем, лицо у него было не злое, не грубое, а какое-то… отстранённо-мечтательное, даже местами… детское какое-то. Впрочем, Сареф быстро представил, как именно с таким выражением лица этот здоровяк потрошил орка-насильника, из-за которого и отменили Всесистемные Состязания, и наваждения как не бывало.

А вот второй… вернее, вторая была, вероятно, полукровкой от человека и светлого эльфа. Уши у неё если и были длиннее, чем у человека, то лишь самую чуточку. У неё были светлые волосы, убранные в два хвостика, а когда она повернулась лицом, то Сареф увидел два чистых синих глаза, таких ярких, каких он ещё не видел никогда. И… в этот момент он понял, что чувствует к этой девушке симпатию. Немалую симпатию. И она совершенно точно была естественного происхождения, ведь у него был иммунитет к Очарованию, следовательно, никакие чары соблазнения на него подействовать не могли. И… нет, Сареф, конечно, держал себя в руках и не собирался терять голову, которую Хим ему, кстати, весьма своевременно остудил. И всё же… это была первая девушка, к которой Сарефу хотелось самому сделать первый шаг. Даже его детские и наивные мечты о Янике окончательно побледнели и растворились в глубинах подсознания.

— Ба, кто к нам пожаловал, — тёмный эльф, завидев пробирающегося к ним гнома, радостно встал и замахал руками, — наш гном-молчун, который за словом в карман не лезет, потому что все свои слова носит в голове. А где же твоя словесная медалька?

— Да я вот тут подумал, — ехидно ответил Бреннер, хватая эльфа за протянутую ладонь и с хрустом её пожимая, — что всё-таки удобнее за словом в карман лазить. Голова же не резиновая, столько слов носить.

Как гном наверняка и планировал, эльф от удивления потерял контроль над ладонью… и в следующую секунду вскрикнул от боли.

— Ах ты, чёрт недоделанный, — вскрикнул он, — всё-таки подловил, гад! Ну, всё-таки Аклетлат тебя провёл к Источникам, и вырастили тебе там язык?

— Нет, Зак, — махнул рукой гном, — там всё несколько сложнее…

— Так, пацан, если ты продолжишь на меня так пялиться — то получишь заточку в брюхо, — внезапно заявила Сарефу девушка. Тот, к своему удивлению, понял, что до сих пор на неё любуется, — и вообще, ты чего тут застрял? Топай, пока тебе не дали пинка. Тебя, стревлог, это тоже касается.

— Так, стоп, стоп, стоп, — Бреннер ловко метнулся к девушке и успокаивающе усадил её обратно за стол, — Кейя, позволь представить: это, Сареф. Он… мой друг… и мой хозяин, — смущённо закончил гном.

— Чегооо?! Бреннер, либо ты объелся белены, либо я, — Кейя сначала расхохоталась, но, увидев, что никто её не поддерживает, с диким изумлением уставилась на Бреннера, — ты… ты вот это вот серьёзно? Чтобы ОН — и друг, и… вот это?!

— Ну, так получилось, — хмыкнул Бреннер, — не переживай, когда я в первый раз увидел этого мальчишку, то тоже испытал дикое желание его прикончить. И даже попытался. А потом… мы с ним поговорили, и он вырастил мне новый язык. Так что вот… ну, вот, как-то так.

— Ну что ж… почти уверена, что брехня, — с сомнением протянула Кейя, — однако же… ну, ты действительно, снова говоришь. И это точно не работа Аклетлата, он бы нам сообщил. Так что… ну, выслушать твою историю точно придётся. Но ты, парень, всё равно отведи подальше свои похотливые глазки! Терпеть не могу, когда пялятся!

— Да я ни о чём таком не думал, — вспылил Сареф, — просто мне интересно познакомиться с друзьями Бреннера. Он всегда отзывался о вас с уважением и… — он осёкся, увидев взгляд гнома, — короче, с уважением. А он очень редко о ком-то так отзывается. Вот и…

— Ой-ой-ой, вы посмотрите, как заговорил сразу, — хмыкнула Кейя, — я таких разговоров знаешь, от скольких ублюдков слышала? Лучше уж просто заткнись и делай так, как тебе сказали.

— Я приношу извинения, — Сареф чувствовал, что начинает закипать, — это вы сейчас меня назвали ублюдком?

— Ну а что тут такого? — пожала плечами Кейя, — Сареф, Бреннер сказал, тебя зовут? Это тот, кто выиграл Состязания, а потом всем сказал, что семьёй он считает кого угодно, но только не членов своего клана? Ну… как бы логично, что ты после этого должен считаться ублюдком, нет?

— Так, Кейя, прекрати, ты забываешься, — начал было Бреннер, но Сареф его перебил.

— Очень мило, что ты так много обо мне знаешь, — Сареф чувствовал, что начинает слетать с катушек, — вот только, как обычно, возникает вопрос: а судьи кто? Мне это говорит особа королевской крови, чей род был безупречно продолжен по всем правилам? Нет, мне это говорит девка, чью августейшую мамашу отымел какой-то человеческий проходимец, и которую потом сдали в сумасшедший дом, как бесноватую и ненормальную, потому что она через полтора слова на кого угодно кидаться готова.

Сареф не знал, что его дёрнуло сказать именно эти слова. Но от них выпали в осадок абсолютно все, кто находился рядом.

— Нет, — голос Бреннера было не узнать, он был несчастным и чуть ли не испуганным, — не надо, ты не понимаешь, что творишь…

— Ничего страшного, — Кейя с потемневшими от гнева глазами поднялась из-за стола, — боюсь, Бреннер, твоему дружку придётся преподать урок хороших манер. Навсегда, так и быть, я его убивать не буду, но один раз сдохнуть ему не помешает.

— Эй, вы, придурки! — окрикнул их голос из-за барной стойки, — меряться оружием только в границах отведённого для этого места! Иначе я и от этой таверны вас отлучу!

Кейя лишь презрительно кивнула ему и, материализовав в руке длинный клинок, на лезвии которого Сареф увидел старинную гравировку, прошла в сторону, где стояли тренировочные пугала и единым круговым движением отсекла все четыре, отшвырнув их прочь и освобождая дополнительное место.

— Давай, — она призывно махнула клинком, — иди сюда и ответь за свои слова, ублюдок!

— Не переживай, — Сареф заставлял себя перейти в режим холодной ярости, чтобы не терять голову, — за каждый раз, когда ты назвала меня ублюдком, ты обязательно ответишь…

Глава 2.2

Глава 2.

Когда они оба оказались на площадке, хозяин таверны щёлкнул пальцами, и их отгородила мерцающая завеса. Кроме того, сама площадка увеличилась в размере, по крайней мере, в 2 раза. Это было хорошо, теперь Сарефу будет где развернуться со своим арбалетом.

Заняв позицию, Кейя, тем не менее, далеко не спешила нападать со своим клинком сама. Сареф, уже поднаторевший в боях, прекрасно знал, что это означает. Кейя хотела дождаться любой его атаки, чтобы спарировать её и начать собственную. А то и вовсе отразить снаряд в него самого. Ну что ж, на этот случай у него была особая атака, которая не имела видимого атакующего эффекта, и которой нельзя было промахнуться.

Дробящая Темница!

Кейю ожидаемо сковало и приподняло в воздух. Та пробовала вырваться первые несколько секунд, но быстро поняла, что это бесполезно. Как и поняла, что, раз Сареф не продолжает атаковать, значит, и у этого обездвиживания есть свои ограничения. Но Сареф уже примерялся использовать свой заряженный выстрел. Впрочем, он заставил себя вспомнить о том, что это — близкий для Бреннера человек, и потому подавил искушение сразу вызвать Тёмный Взвод. Хотя оно было очень сильное.

Заряженный выстрел! 4… 3… 2… 1…

Однако в тот самый момент, когда Темница пропала, Кейе понадобилась доля секунды, чтобы уклониться от выстрела Сарефа и принять его на свой клинок. И, судя по всему, если бы урон от этого оружия не был чистым — заряд выстрела уже полетел бы обратно в Сарефа. Девушка же, поняв, что на парировании она здесь ничего не сделает, бросилась в атаку сама. Причём на бегу она стремительно взмахнула клинком… и его лезвие загорелось настоящим пламенем. Поняв, что даже базовые атаки таким оружием будут крайне болезненны, Сареф использовал очередную страхующую способность:

Целевая Метка!

Сразу после этого Кейя перед самым сближением взмахнула своим клинком, посылая в Сарефа раскаленную волну воздуха. Сблизившись, она нанесла ему 3 стремительных удара, один из которых даже достиг цели. И да… это действительно оказалось очень больно.

Получен урон 102! Зеркало боли — отражено 30 урона!

Отскочив назад и сменив позицию, Сареф мгновенно просчитывал варианты. Почти 20% здоровья она снесла ему единственной базовой атакой, которая вообще должна была быть критической. С другой стороны… а чего было ожидать? Эта девчонка, как и Бреннер, наращивала свой боевой потенциал для Всесистемных Состязаний. И тот факт, что они не состоялись, не означает, что она утратила свои боевые навыки.