День другой – кошмар все тот же

Картинка сменилась.

– Я тут познакомилась с парнем, – Катя просто сияла от счастья, расхаживая по комнате из угла в угол. – Познакомилась не сегодня, судя по его словам, видимо, несколько дней назад. Он выглядит взрослее, чем я себя ощущаю, но говорит, что младше меня на год. Он очень клевый! В дневнике расскажу подробнее…

Картинка сменилась.

Катя в белом платье сидит на краю ванны, комната выложена белым кафелем. В руках у нее цветы.

– Вышла замуж. Мне сложно поверить, что кто-то мог меня взять в жены, но… Блин, это произошло! Еще буквально вчера я была пятнадцатилетней девочкой, а сегодня я уже взрослая замужняя женщина. Я счастлива, хотя это может показаться странным. И еще мы записали с мужем отдельный видеодневник, ты можешь его посмотреть по ссылке, если с компьютера.

Под изображением появилась надпись на английском. Катя попыталась прочитать, но буквы складывались в белиберду, а некоторые слова вообще были набором символов. Не понятно.

– Адам клевый! Удивительно, ведь я забываю его каждую ночь, но каждое утро влюбляюсь в него с первого взгляда. А точнее, после первых его слов. Но ты наверняка и сама уже это слышала. И вот так мы уже живем несколько лет. Для меня он любовь с первого взгляда каждый день. И это, знаешь ли, заряжает и настраивает на лучшее. Через месяц мы с ним летим на Бали, останемся там на пару лет. Папа, скорее всего, полетит с нами.

Здесь Катя нахмурилась и прикусила от напряжения губу, а Катя на экране стала немного грустной, но улыбаться не перестала.

– Я очень скучаю по маме. Очень. И несмотря на мою травму и мою амнезию, я надеюсь, что это не помешает мне прожить долгую и счастливую жизнь.

После этих слов видео остановилось. На экране появился большой треугольник.

Катя нажала play, и видео началось сначала.

Снова ей было 27 лет, снова она сидела в больничной палате, зажав кулаки между коленей, и с безграничной печалью в глазах смотрела в камеру.

Катя нажала на паузу. Она смотрела в телевизор и думала, что вот так же запаузилась в одном кадре, длиною в 24 часа.

А еще она думала о том, почему дневник закончился примерно году на 2010. Это ж было больше 20 лет назад. Может быть, записи переехали в совмещенный с Адамом дневник, который был по ссылке ниже, как сказала Катя с экрана?

25

Катя взяла тетради и подумала, что надо бы попросить у Адама ручку, чтобы делать записи. Она слышала, как Адам ходил по дому. Он то поднимался на второй этаж, то бренчал чем-то в соседней комнате.

Два раза, пока Катя смотрела видео, он заглядывал и спрашивал шепотом:

– Все хорошо?

Она кивала, и он уходил.

Адам был в фартуке, видимо готовил еду. Катя же не любила готовить. И предпочитала на уроках труда строгать табуретки с мальчиками, чем возиться с морковкой и борщами. Она не верила, что все девушки предназначены для готовки, ей это совершенно не нравилось. Ее мама тоже не особо торчала на кухне, она предпочитала работать за книгами, писать статьи, выступать на конференциях. А вот папа обожал готовить, несмотря на то, что он много работал, просто готовка, по его словам, успокаивала нервы. Готовил папа отменно. Он даже Катю научил жарить картошку, но Катя не прониклась этим занятием. Гораздо интереснее было фотографировать, и отец поддерживал это увлечение. Иногда они вдвоем ходили в лес, фотографировали цветы, поганки, мухоморы, белок, птиц. А однажды в луже в лесу нашли упитанного тритона, с красной полосой на хвосте. Катя хотела взять его домой, но папа отговорил, потому что тритону будет плохо в неволе.

Детство было так близко и так далеко одновременно.

У обычных людей жизнь – это дерево, чем ты старше, тем дальше возвышаешься над землей и корнями. А у Кати жизнь – куст, много маленьких веточек, все растут прямо из корней, и каждый день появляется новая.

Моя жизнь – куст полыни, горькая, и все норовят меня сорвать, подумала Катя.

Она открыла первую тетрадь из стопки и только собиралась углубиться в чтение, как вошел Адам.

– А, у тебя уже закончилось, – сказал он, взглянув на телевизор. – Я там поесть приготовил, если хочешь, приходи на кухню, это прямо по коридору до конца и налево, сразу за ванной.

– Хорошо, – сказала Катя. – Скажите, а почему видеодневник кончается так внезапно? Я думала, что он захватывает все вплоть до недавнего времени.

– А это… Ну… – он почесал голову. – Честно говоря, мне кажется, то ли файл повредился, то ли он хранится на отдельном диске. Я могу чуть позже посмотреть, после ужина. Просто надо в дом идти.

– А что за буквы были на экране? Вы знаете?

– Какие буквы? – не понял Адам.

– Ну я там сказала, что мы завели отдельный дневник и он доступен по буквам. И там прямо на экране были буквы какие-то, причем они явно не собирались в слова.

– Может быть, это ссылка? – предположил Адам.

– Да, я на видео так и сказала.

– Понятно. Ну я не знаю, что это за ссылка. Это ведь твой дневник.

Катя удивилась. А разве они не вместе вели дневник молодоженов?

– Короче, я после ужина тебе все найду, что тебе нужно. Не парься.

– Хорошо, спасибо, – сказала Катя.

– А ты есть будешь?

– Я чуть позже, если можно, что-то у меня настроения пока нет.

– Ну как хочешь, без проблем. Я могу потом разогреть или еще что-нибудь приготовить.

– Скажите, а где можно взять ручку? Хочу сделать пару записей.

– Да, под столиком есть ящик, можешь там поискать.

– Благодарю, – сказала Катя.

Ей хотелось, чтобы Адам ушел и больше не появлялся у нее на глазах.

– Слушай, ты как раз, я смотрю, собираешься дневники листать.

Она промолчала.

– Нам надо подписать документы на восстановление дома, а без твоего подтверждения это невозможно. Нужна твоя электронная подпись.

– Я даже не знаю, что это, – сказала Катя раздраженно.

Адам все время отвлекал ее от мыслей. Ее это злило. У нее и так немного времени на то, чтобы сделать что-то более-менее ценное для своей жизни, ведь завтра надо начинать все сначала, просыпаться, входить в курс дела. Не было у нее времени на всякие бытовые дела.

– По сути, это твоя подпись, подтверждающая личность, только в виде пароля, который знаешь только ты одна. Ты его вводишь и таким образом соглашаешься с условиями. Сейчас у всех есть электронная подпись, которая состоит из твоего ключа в гаджете – это могут быть и часы, и телефон, и медрегистратор, и твой личный пароль.

Он подошел к ней и достал из кармана какое-то устройство, которое разворачивалось как книга, только оно было электронным.

– Вот видишь, тут документы, – сказал Адам и полистал виртуальные страницы прямо на экране устройства. – Нужна твоя подпись вот тут, вот тут. И еще в двух или трех местах. Ты просто прикладываешь свои часы к этой штуке, она понимает, что это ты, а потом ты вводишь пароль, тем самым подтверждаешь, что это точно ты, а не кто-то другой украл твой гаджет.

– Но откуда мне знать пароль? – сказала Катя. В голосе ее появилось явное недовольство. – Еще вчера не существовало никаких электронных подписей, а сегодня вы у меня спрашиваете какой-то пароль. Откуда у меня может быть пароль? И как я должна его знать, если в мое время еще даже не было таких штук?

– Он записан в твоем дневнике, – сказал Адам спокойно, будто не замечая, как сильно он ее выводил из себя. – Я туда не лезу, это не мои вещи, да и пароль твой я знать не должен. Но я точно знаю, что пароль есть в дневниках, потому что ты всегда находила его, когда он был нужен. Думаю, тебе надо просто прочитать дневник с мыслями о том, что где-то там должен быть пароль. Вполне возможно, что ты его уже знаешь, может, у вас с папой был какой-нибудь общий прикол или игра в шпионов, когда ты была маленькая, я не знаю. Ты мне никогда не рассказывала, да я бы и не хотел знать. В конце концов, никто не должен знать твой ключ, кроме тебя, так безопаснее.

– Я не помню никаких игр в шпионов, – сказала Катя. Ей очень не нравилось, что Адам заставлял ее искать какой-то пароль, когда ее волновали совершенно другие вопросы.

– Ты полистай дневник, может, что-то в голову придет.

Она подумала, что проще всего будет согласиться. И поэтому просто кивнула и промычала что-то, похожее на согласие.

– Чем быстрее мы подпишем документы, тем быстрее ремонтная бригада восстановит наш дом. А спешу я потому, что вызвал на завтра клининг.

– Что за клининг? – спросила Катя.

– Это уборка. Они будут убирать копоть и золу и вот это все. Чтобы дом не провонял. Поэтому нужно подписать документы сегодня. Если бы твой папа был жив, то проблем бы вообще не было и я бы к тебе не приставал, – сказал Адам, и Катя снова услышала обвинительные нотки в его голосе. – Он бы сам всем занялся. Да и ты бы особо не торопилась сбежать. Но его с нами нет, что произошло, то произошло. Поэтому решать надо нам. Будь добра, найди, пожалуйста, свой пароль.

Он сделал такое выражение лица, будто его заставили улыбаться с шилом в заднице. А потом вышел, забрав с собой электронное устройство в виде книги.

Катя злилась. Она чувствовала, как внутри нее закипает ярость. Ей казалось, что он давит на нее, что считает ее глупой и беспомощной. И чего он вообще пристал со своим ремонтом дома! И вообще, кому принадлежит дом? Скорее всего, он принадлежал отцу и перешел по наследству Кате. Может быть, Адам вообще не имеет права тут находиться.

Катя с трудом верила, что тот мужчина, о котором она говорила с таким воодушевлением в видеодневнике, только что был в этой комнате. Она говорила, что влюблена в него с первого взгляда, и это Катю невероятно напрягало. Она не могла поверить ни в какую, что это тот мужчина…

А тот ли? На видео его не показали.

Но есть фотография на стене. Значит, это он. Да и врачи скорой звонили человеку, который записан в медрегистраторе как муж. Наверное, Адам сильно изменился с тех пор, как она вышла за него.

Это все паранойя. Просто ты растеряна, и тебе сложно доверять людям.

Катя открыла дневник.

В голове все смешалось.

Она уже и сама не знала, что хочет узнать. Она перелистывала страницы, почти не вчитываясь в текст. Начало во всех заметках было практически одинаковое. Проснулась, пришла в ужас, плохие новости, плохие новости, плохие новости. Катя бегала глазами по тексту и вдруг поняла, что вообще не интересуется тем, что сама написала, а ищет этот дурацкий пароль. Ее это так сильно вывело из себя, что она захлопнула дневник и швырнула его на диван.

– Пароль, пароль! Какой еще на хрен пароль! Плевать мне на этот пароль!

Как же Адам ее разозлил! Вот бы сейчас пойти на кухню и долбануть ему по башке дневником в тот момент, когда он будет есть, и сказать: вот твой долбаный пароль! Подавись! Может, и правда подавится.

Катя совсем отчаялась. Она не могла собрать мысли в кучу. Еще недавно она точно знала, что будет искать в дневнике, чем займется завтра и послезавтра. У нее появилась цель. А сейчас все карты спутали. Были ли покушения, было ли отравление? Да кто знает.

Кате стало хуже. Медсестра говорила, что можно принимать три таблетки транквилизатора в день. Наверное, пора пить следующую.

И тут Кате пришла в голову мысль. Нужно связаться с Никой. Наверное, у нее сейчас каникулы и она не ходит в школу. Катю укололо чувством вины за то, что она даже толком не узнала Нику, пока они общались в больнице. Но Катя точно знала, что больше всего на свете ей хотелось увидеть именно ее.

Катя наклонилась к медрегистратору и нажала на нужные кнопки.

«Отправлено» – появилось сообщение на экране.

Вот бы у нее была возможность получить обратное сообщение, подумала Катя. Ника сказала, что регистратор их не принимает.

Интересно, почему у Кати нет всех этих электронных устройств? Ведь это было бы удобно. Она бы быстро научилась ими пользоваться. Ведь ей, как никому другому, нужны такие штуки, как их называли, гаджеты, чтобы находить информацию, чтобы разбираться в том, что происходит. Это как путеводитель по новому миру, в котором она оказывалась каждый день.

Катя посмотрела на стопку дневников, которые лежали у нее на коленях. Какой смысл их читать, если она уже не понимала, что ищет.

Она стала листать тетради, искать последний дневник, чтобы дописать в него планы на завтра.

И тут ее сердце на секунду остановилось от увиденного. Дыхание перехватило. Комната будто резко уменьшилась в размерах. Стены и потолок навалились на Катю и давили, давили, давили. Она почувствовала себя такой же уязвимой, как тогда в лесу, когда ей было девять и она думала, что потеряла папу, но на самом деле он просто ушел дальше по тропинке, пока Катя рассматривала ящерицу. Тогда ей было невыносимо страшно. Она думала, что потерялась.

Но теперь Катя точно знала, что потерялась окончательно.

Потому что в руках у нее был тот самый дневник, который этим утром у нее отобрал Кот.

В этот момент в коридоре раздались шаги. Катя сунула дневник в середину стопки тетрадей и положила их на диван.

Адам заглянул в комнату. Да этого Кате и в голову не пришло, чего он так часто ходит и заглядывает, почему ему не сидится на кухне? Но сейчас вдруг она стала осознавать, что он действительно ведет себя очень странно. И у нее сложилось впечатление, что он намеренно ее отвлекает, сбивает с толку. Поэтому она, вместо того чтобы заниматься отцом, ищет какой-то дурацкий пароль.

26

– Что? – спросил Адам. – Все нормально?

Катя вытянулась по струнке и продемонстрировала улыбку:

– Все хорошо.

Адам вошел. В руках был поднос с клошем, который прикрывал блюдо. Пахло жареной картошкой. В желудке у Кати заурчало.

– Я подумал, может быть, тебе не хочется отвлекаться на еду, ну и в общем, принес… – сказал Адам и демонстративно приподнял поднос. – Не знаю, может быть, ты все еще стесняешься ходить по дому, после такого тревожного утра. Может быть, ты все еще не привыкла.

– Благодарю, – сказала Катя, коротко кивнув.

Адам поставил поднос на стол, выпрямился, посмотрел на телевизор, посмотрел на Катю, посмотрел на дневники на диване.

– Ты… Еще не нашла пароль? – спросил он с паузой, как будто думал, задавать этот вопрос или нет.

Катя мотнула головой.

– Что-то пока ничего такого не попалось, – сказала она.

– Но ты же поищешь? – спросил Адам с нажимом.

Катя снова улыбнулась. Но держать улыбку было тяжело. Катя была уверена, что у нее на лице написано, что улыбаться ей вовсе не хочется. От усилий губы задрожали. Лучше было вообще не улыбаться.

Адам медленно оглядел комнату одними глазами, не поворачивая голову, будто ожидал увидеть кого-то спрятавшегося за диваном или креслом.

– Все в порядке? – еще раз спросил Адам.

– Да, я же сказала, все нормально, просто я устала, – поспешно сказала Катя и тут же добавила, стараясь сместить внимание на другую тему: – Вы обещали мне поискать вторую часть видеодневника.