Здравствуй, Мир!

Третий тест — ну, тут то же самое. Ведь просушкой и сортировкой готовых травяных сборов я ей тоже помогал заниматься. Так, что дело привычное.

Ну, а ещё, в том свитке из «принтера» «Камня Оценки», одной из строчек в навыках значилось «Травничество». И пусть оно всего-то ранга F, но оно есть! А любая единичка всё одно уже лучше, чем её отсутствие.

В общем, Кирилл, хмуря свои кустистые брови и поджимая губы, признал мою теоретическую готовность к выполнению его поручения. А, между тем, это его признание являлось обязательным пунктом, прописанным в договоре-заявке по заданию. И, если бы Кирилл счёл меня недостойным, то заявил бы об этом в Гильдию, и та расторгла бы со мной договор на это задание. Нет, неустойки бы я никакой не должен был бы платить в таком случае. Наоборот, неустойку, четко оговоренную в договоре, заплатил бы Кирилл. Но и я бы ничего не получил с этого.

Ну а без договора, я бы мог ему хоть целый стог этой травы принести, он бы ни медяшки не заплатил бы мне. Да и связываться с сомнительного качества сырьём не стал бы — дороже выйдет.

Но признал. В соответствующем пункте закорючку поставил. А так же выдал мне специальный костяной серп и мешок для хранения собранных растений. Только после этого я отправился в путь.

Глава 7

***

— …В тёмно-синем лесу, где трепещут осины,

Где с дубов-колдунов облетает листва

На поляне траву зайцы в полночь косили

И при этом напевали странные слова… — по которому уже разу бормотал себе под нос слова старой, но приобретшей для меня новую актуальность песни. И как-то оно, знаете ли, изнутри-то эта песенка совсем не кажется такой весёлой!

Когда ты находишься один, на поляне посреди леса, в почти полусутках пешего хода от надёжных городских стен, босой, без оружия, более тог: вообще без единого металлического предмета на теле, с костяным серпом в руках, в полночь.

Это как-то вообще не весело! А ведь именно такие требования к правильному сбору этой самой «Духанницы багряной» прописаны были в той книге, которую я зубрил у Кирилла. И я бы поржал над ними, будь мы на Земле, в моём привычном материалистичном мире, но здесь, в мире, где реально существует и реально работает магия… особенно после того, как Кирилл показал мне две баночки с конечным продуктом, то бишь зельем: одну, с тем, что сварено из собранной правильно, другую с тем, что получилось из нарезанной днём металлическим ножиком травы. Качество итогового продукта настолько явно разнилось, что это даже для меня, дилетанта, было явно. Ржать как-то уже не хотелось.

Хотелось, как можно быстрее свалить с этой гостеприимной полянки!

Нет, я так-то не трус. Темноты и одиночества не боюсь. Сколько раз и пешие одиночные походы совершал, и на посту стоял, и в секрете без «ночника» на автомате сидел во время «учений на незнакомой местности». Но вот здесь и сейчас — реально стрёмно! В здешних лесах ведь каких только монстров не водится. А у меня не то, что верного АК с собой, даже завалящего нормального ножика с собой нет! Не костяным же серпом, в самом-то деле, отмахиваться, если какая напасть всё же выползет?

— …А нам всё равно, а нам всё равно

Пусть боимся мы волка и сову

Дело есть у нас, в самый жуткий час

Мы волшебную косим трынь-траву!.. — продолжал бодрить себя песенкой я, выискивая всё новые и новые стебли с цветами нужного растения. И это растение действительно «духанистое», и действительно «багряное».

И ведь в чём фишка-то? Почему именно ночью? В час после полуночи и до часа, в который небо начинает светлеть на востоке. Почему? Да потому, что эта падла едва заметно светиться начинает багряным свечением именно в эти часы. Причём, поляна этой «Духанницей» заросшая практически полностью. Растение очень сильное, конкурентов выдавливает безжалостно. Вот только среди этой «Духанницы» именно «багряная» встречается хорошо если одна на десять не светящихся растений.

И не пройди я у Кирилла специального обучения, припрись сюда днём, то действительно мог накосить обычной крестьянской косой целые стога этой травы, да только цена бы этому стогу была — ломанный грош! «Духанница» для зелий ценна только та, что «багровая». Та, что нет, может только испортить его. А отличить одну от другой можно только вот так, на корню и в темноте… или уже в конечном зелье. На последнем этапе его приготовления, когда менять уже что-то становится поздно, а другие, не менее ценные ингредиенты уже использованы.

Так что — да, я понимаю Кирилла с его дотошностью и даже нервностью при обучении меня и экзаменовании. А также его недоверие.

И ещё понимаю, почему он готов щедро платить Авантюристу за сбор и доставку ему этой травы, вместо того чтобы собрать её самому. П-п-п-р-р-рекрас-с-сно его понимаю! Мне и самому уже совсем не хочется здесь находиться! И второй раз сюда приходить! И вообще, черт меня дёрнул!..

— …А дубы-колдуны что-то шепчут в тумане

У поганых болот чьи-то тени встают

Косят зайцы траву, трынь-траву на поляне

И от страха всё быстрее песенку поют… — продолжал бормотать я, стараясь не думать ни о чем, кроме вот этих слегка светящихся стеблей и цветов… они мне в кошмарах, блин, будут теперь сниться!

Не думать. Не думать о начавшем подниматься от влажной земли тумане. Не думать о темноте между деревьями за краем поляны. Не думать о подозрительных звуках, что доносятся из этой темноты. Забыть, что только что показалось, будто в одном из просветов (хотя, какой он просвет, если там света и в помине нет, сверкнули чьи-то глаза…

— А нам всё равно, а нам всё равно

Пусть боимся мы волка и сову

Дело есть у нас, в самый жуткий час

Мы волшебную косим трынь-траву… — бормотал я себе под нос, подбадривая и отгоняя лишние мысли. Вот ведь! Откуда ж Лёне Дербенёву такие точные образы-то на ум пришли? Не уж то он и сам, как-то разочек на потайной полянке заветную… траву косил. Ночью. Что б не спалили. И манды не дали…

— А нам все равно! А нам все равно!

Твердо верим мы в древнюю молву.

Храбрым станет тот, кто три раза в год

В самый жуткий час косит трынь-траву… — всё бормотал и бормотал я, стараясь подбодрить себя и «включить» наконец в дело юмор. Юмор-то, он, как известно, в таких делах хорошо помогает. Или злость. Но злость — не мой выбор. Я злиться не люблю. Наверное, потому, что слишком легко начинаю это делать. Да ещё и вспыхиваю, как сухая трава весной. Так же стремительно, и так же разрушительно. Из-за какой-нибудь мелочи.

Не люблю злиться. Уж лучше я петь продолжу и буду ржать над собой, загнавшим себя в такую дурацкую ситуацию…

— А нам все равно! А нам все равно!

Станем мы храбрей и отважней льва.

Устоим хоть раз в самый жуткий час,

Все напасти нам будут трын-трава… — а ведь и правда помогает. Хотя? Может быть, это просто уже усталость начинает подкрадываться? Ведь, когда начинаешь уставать или врабатываться, врубается защитная реакция организма — привыкание. Становится тупо пофиг. Ты просто делаешь то, что делаешь, так как надо делать. А мысли…

Ну, в принципе, человек не может слишком долго бояться. Даже, когда сидит в очереди к стоматологу, слыша за стеной звуки работающей бормашины. Всё равно усталость и адаптация берёт своё… ну, если только, конечно, твоя психика достаточно устойчива. Так-то у человека есть два варианта реакции на внешний раздражитель: адаптация, либо накопление. Это как капающая из-под крана вода. Ты либо привыкаешь к ней и перестаёшь замечать вовсе, либо наоборот, с каждой прошедшей минутой ты начинаешь обращать на неё всё больше и больше внимания. В конце концов, выбешивает настолько, что ты срываешься. И, если нет возможности дотянуться и завернуть этот проклятый кран, то на стены бросаешься и истеришь.

Слава Богу, у меня в этот раз включился первый вариант. Привык потихонечку, вработался…

Настолько вработался, что, когда, раздвинув очередной раз заросли «Духанницы» и практически нос к носу столкнувшись с мордой волка, я даже не дернулся и не вскрикнул. Я тупо смотрел на него, а он на меня.

Я склонил голову на бок. Он моргнул. Я схватил его за ухо, чуть притянул к себе, а серпом перерезал ему горло. После чего оттолкнул от себя и отступил на пару шагов сам, наблюдая, как монстр бьётся на земле в конвульсиях и заливает всё вокруг себя кровью…

— А нам все равно! А нам все равно!

Станем мы храбрей и отважней льва.

Устоим хоть раз в самый жуткий час,

Все напасти нам будут трын-трава… — на автомате продолжил бормотать я, выискивая глазами следующий слегка светящийся багряным светом стебель. Ну волк, ну большой, ну подумаешь… Ещё два часа до того, как светлеть начнёт. Ещё косить и косить.

— В темно-синем лесу, где трепещут осины… — пошло на надцатый круг моё бормотание, а руки уже тянулись вытертым от крови о штанину серпом к очередному соцветию.

***

Глава 8

***

Восемь часов пешего хода по пересечённой местности. Очень короткое и простое предложение. Вот только тот, кто себе представляет, что это на самом деле такое, зябко передёрнет плечами, прочитав его или услышав. Вспомнит натёртые ноги, натруженные мышцы, ноющие плече, а то и растёртую жо… другие места организма, потеющие и подвергающиеся трению. Восемь часов…

Восемь часов хода налегке.

При наличии же груза на закорках, восемь часов в одну сторону, легко превращаются в двенадцать в обратную. И это уже вообще не смешно. Даже с моим опытом и выносливостью.

Когда я, уже сидя в казарме, хм, в бараке Гильдии, стягивал со своих ног ботинки, думал, что кончу… или кончусь. Ну и соседи мои тоже, готовы были кончиться от высвободившихся из плена крепких кожаных, очень напоминавших армейские «крокодилы» ботинок, восхитительных ароматов.

Я ещё час свои ноги в тазике с водой отмачивал потом, после принятия душа. Какой же был кайф. Непередаваемый…

А уж плечи… Сумка то, хоть и с уменьшением веса переносимых вещей в пять раз, но так я же в неё волка целиком запихал! А тот волчара, на вскидку, не меньше восьмидесяти кило весил! Крупный попался. Красивого окраса, с длинной шерстью, очень приятной и пушистой на вид, но очень жёсткой на ощупь.

Так ещё и трава, которой я затарил выданные мне Кириллом мешки под завязку и засунул в сумку поверх туши волка, чего-то да весили. И я бы сказал, что это чего-то было не маленьким.

В результате, то, что повисло у меня уже непосредственно на плечах, тянуло где-то килограмм на двадцать. А двадцать килограмм на пятьдесят километров (восемь часов хода со средней скоростью 6-7 километров в час, это как раз и будет 48-56 километров, берём среднее — полтинник. Да даже, если по минимуму — 48, один хрен — до хера!) равняется непередаваемому двенадцатичасовому удовольствию.

Нет, так-то ничего смертельного: наши разведосы и поболее на себе таскают. Но «не смертельно» и «легко» — очень разные понятия.

Но — допёр. Отмылся, отлежался пару часиков. Переоделся и пошёл сначала к Кириллу — сдавать сено.

Кирилл был очень придирчив. Он чуть ли не каждый стебелёк обнюхал и ощупал. Но, даже этим не удовлетворился. Он выбрал четыре случайных стебля — по два из каждого мешка, применил к ним какое-то заковыристое заклинание, результатом которого стало то, что эти четыре стебля высохли буквально за пару минут!

Я свою челюсть в районе колен только поймал, глядя на это дело. Это ж магия! Всамделешная магия! И прямо на моих глазах!

Дальше, он использовал этот экспресс-обработанный материал для приготовления тестовой порции «малого зелья здоровья» и тоже, прямо у меня на глазах. И мы оба с ним, с замиранием сердца ждали реакцию почти готового зелья на доставленный мной ингредиент.

Реакция оказалась правильная. И мы с ним одновременно, практически хором, облегчённо выдохнули, глядя на это.

— А почему ты тогда всю траву так не обработаешь? — спросил я, наблюдая, как Кирилл переливает готовое зелье в склянку. Котелок, в котором тот сварил пробную порцию, был очень маленький. Даже не котелок, а скорее уж ковшик, или нет, даже «турка», в каких на Земле кофе варят. И зелья готового в этом котелке как раз на одну склянку и оказалось.

— Нельзя, — не отвлекаясь от работы, отозвался Кирилл. — Качество ингредиента сильно падает. А соответственно и всего готового зелья. Эту вот бурду, — кивнул на готовый пузырёк, — я больше чем за серебрушку не продам. Иначе репутацию потеряю. Вообще, по-хорошему, выбросить бы её, но…

— И что, совсем не будет лечить? — удивился я.

— Почему? Будет. Но, разве что царапины, да мозоли… — ответил он, отставляя пузырёк на стол и принимаясь тут же отмывать котелок от остатков зелья. Да и не только котелок, а все инструменты и разделочные доски, какие он в процессе использовал. Хм, хороший подход к делу. Правильный: свежее-то оно куда как проще отмывается, чем постоявшее и подсохшее. Без разницы, что это — еда или реагенты.

— А почему так дорого в таком случае? — изобразил удивление я. По-моему, достаточно натурально.

— Ну, я всё ж Мастер Алхимик. Надо держать лицо. В моём магазине даже средство от мозолей не может стоить дешевле серебряной монеты, — пожал плечами он. — Престиж.

— Думаешь, купят? — с сомнением спросил его. Он снова пожал плечами. — Ему ж цена — медяк?

— Медяк, — согласился со мной Кирилл. — Думаешь, всё же лучше выбросить?

— Ну, не знаю. Так-то тебе видней, но я бы за медяк взял — ноги растёр, пока ходил. Быстрее поправлюсь — быстрее смогу ещё раз сходить.

— А ты готов ещё раз сходить? — повернулся ко мне и со смесью удивления, сомнения и надежды всмотрелся в моё лицо. — Уверен?

— Не, ну стрёмно, конечно, ночью это сено косить, топать далеко… а так, в принципе-то, почему нет? Насколько я помню из твоей книжки, «Духаннице» ещё больше недели цвести. Не уж-то не нужна больше?

— Естественно нужна! — всплеснул руками он. — Но ты точно пойдёшь?

— Ну, если, оплата будет, как договаривались… тебя же качество устроило?

— Устроило, — чуть посомневавшись и пожевав губами, ответил он. — Как договорились.

— Тогда, схожу. Чего ж не сходить? — пожал плечами я. — Можно даже и без Гильдейского договора, если не боишься.

— А ты сам? Не боишься? — хмыкнул он.

— Нет, — улыбнулся ему. — Я тебе нужен.

— Нужен, — не смог не признать он. — На, лови, — кинул мне склянку с тестовым зельем он. — Лечи свои ноги и дуй быстрей за «Духанницей». Её и правда цвести ещё около недели…

***

С подписанным Кириллом бланком договора, на котором его рукой и за его личной подписью, утверждённой его личной магической печаткой, значилось количество полученной им от меня травы, я потопал в здание Гильдии, где по предъявлении этого листа, я получил у администраторши Алисы оговоренное в договоре вознаграждение.

Вышло девять серебряных монет! Выгодное дельце! А было бы не выгодным, стал бы я на повторную ходку напрашиваться? Ха!

Волк… его туша оптом, без разделки обработки, вся целиком, ушла за… четыре золотых! И это уже за вычетом Гильдейской комиссии! Волчек-то оказался не абы каким, а монстром D-ранга!

Кабы не фактор неожиданности, хрен бы я его завалить смог! Эта тварь бы меня на ленточки пустила и не вспотела!

Узнав о его ранге, я судорожно сглотнул и, наверное, побледнел. А потом посмотрел на свои девять серебряных монет совсе-е-ем другим взглядом…

***

Глава 9

***

Этот мир — он действительно другой. И, чтобы понять это, надо было-таки пойти за этой треклятой «Духанницей» второй раз. И дело не в том, что тут существует какая-то там непонятная магия, не в том, что тут есть Гильдии, монстры, холодное оружие вместо огнестрельного, нет.

Дело в Системе. И Система — это не просто какой-то там свиток с ничего не значащими надписями на нем. Хотя, и это тоже. Но нет, можно увидеть эту единичку в уровне на "распечатанном" свитке, но понять, что же она на самом деле значит, ты сможешь только почувствовав на самом себе.

И я почувствовал. Почувствовал, пока шёл к той давешней полянке. Как?

Я стал сильнее! Нет, серьёзно: я шёл быстрее, чем в прошлый раз. Дорога давалась мне легче!

В своём мире, я бы охреневал от боли во всех перетруженных непривычной нагрузкой мышцах, с койки бы не вставал, а сползал… а тут…

Я проспал всего одну ночь в бараке. А утром уже шёл из города. И чувствовал себя не просто не хуже, чем вчера, а лучше!