Удар Кувалды

— Ну... Да... Приглашение даётся, зовёшь кого хочешь... Но вообще принято с кем-то из одноклассниц приходить, — объяснил князь Сволов, который тоже не представлял, кого позвать на выпускной бал.

— Да, дела... — протянул Краснослав.

По правде говоря, у самого Краснослава проблемы с этим не возникало, можно было позвать хоть Исидору, хоть Ядвигу. Вот с танцами была проблема. Конечно, майор умел двигаться быстро, чётко и красиво, но только в драке. Да и сами по себе танцы он считал совершенно бесполезным времяпровождением. Возможно, самым бесполезным из всех.

Но на какой-нибудь светский приём или званый ужин всё равно нужно было попасть. Возможно, там получится достать какую-нибудь информацию. Может, даже вычислить и обнаружить какого-нибудь рептилоида. А если совсем повезёт, то даже и допросить. Видимо, взор Краснослава затуманился сладкой поволокой от представленной картины допроса третьей степени, потому что Семён засмеялся, глядя прямо на него.

— Думаешь, кого пригласить? — улыбнулся он.

— Что? — неожиданный вопрос вытряхнул Кувалду из потаённых мечтаний. — Нет.

Его мысли занимал куда более важный вопрос. Но убедить в этом князя не получится, Краснослав видел это по его ухмылке и пляшущим в глазах искорках. Конечно, что самое важное для шестнадцатилетнего гимназиста? Точно не инопланетная угроза и тайное мировое правительство.

— Мне всё-таки надо на какой-нибудь бал попасть. До выпускного, — задумчиво произнёс Краснослав.

— Да это не проблема, — отмахнулся князь. — Это же Петроград. Тут в каждом доме по пятницам и субботам кутят. А вот помню, мы когда под Гомель переехали с папенькой, там, дай Бог, раз в месяц кто-нибудь приём устраивал, но я ещё маленький был тогда.

— Может, и кутят, а приглашение-то всё равно ещё достать надо, — возразил Кувалда.

— Если надо — достанем, — улыбнулся Сволов. — Благо, тут папеньку моего многие помнят ещё. Он тут ни одного бала не пропускал.

Расспрашивать, что случилось со старшим князем, Кувалда не стал. Понимал, что тема может быть скользкая и для друга неприятная. Просто так из столицы в глушь не уезжают.

— Мне для дела, — на всякий случай пояснил майор.

— Ну а как ещё-то, — ответил Семён. — Достанем.

— Спасибо, — произнёс Кувалда.

Всё-таки князь оказался настоящим другом, верным и честным. Кувалда подумал, что правильно сделал, рассказав ему о рептилоидах. Пускай Семён не способен забороть даже мелкую ящерицу, и по физкультуре кое-как вытягивает на тройку, но в нём было мужество, достаточное, чтобы прикрыть товарищу спину. Краснослав это ценил.

Бороться против всемогущих пришельцев в одиночку было неимоверно сложно, и Кувалда это хорошо понимал. Особенно, когда у тебя больше нет подпространственной аннигиляторной пушки, а есть только сравнительно хилое тело Славика Сычёва и железная воля Краснослава Кувалды. Но надо было признать, прогресс, достигнутый Кувалдой за эти несколько дней, заставил бы позавидовать любого из бодибилдеров. Внешне он оставался почти таким же Славиком, лишь его плечи стали чуть шире, а мышцы чуть твёрже, но внутри его энергопотоки текли почти идеально, за счёт чего Кувалда мог достигать сверхчеловеческих результатов.

Точнее, сверхчеловеческих для этого мира. Для Галактической Империи Славяноруссов это были результаты гораздо ниже среднего, и Кувалда ничего не мог с этим поделать. Только развивать и культивировать энергию Живы. К слову, за всё время Краснослав так и не нашёл ни одного человека, который бы знал про Живу, энергосистему и культивацию. У всех без исключения аура завихрялась и кружила сама по себе, в полнейшем беспорядке, в соответствии с характером человека. Может, где-нибудь в глуши могли найтись какие-нибудь древние отшельники, которые владели этим тайным знанием, как владели знанием о рептилиях древние поморы, но Кувалда на это особо не надеялся. Знания, особенно тайные, нередко оказываются утраченными навсегда.

Появилось желание научить и Семёна этим знаниям, князю бы они наверняка пригодились, но Краснослав не мог даже представить, как объяснить словами то, что нужно ведать. А ведать все славяноруссы учились раньше, чем ходить. В теле Сычёва он воспользовался своими старыми знаниями, которые были для него почти инстинктивными, интуитивными. А чтобы научить взрослого человека ведать — нужно было полностью менять его сознание и восприятие мира. Процесс долгий, болезненный, и в условиях школы невыполнимый.

Кувалда подозревал, что с местной магией ситуация похожая, и почти оставил попытки разгадать её тайну. Нет — и ладно, благо, некоторые секретные техники Рода нисколько не уступали местным дворянским силам, а в чём-то даже превосходили их. Лучше потратить время на культивацию Живы.

Этим он и занялся.

Глава 20

Следующим утром Краснослав решил на уроки не ходить. Князь Сволов, конечно, попытался его убедить, зазвать на безусловно необходимые алгебру и географию, но Кувалда был непреклонен. Он твёрдо намеревался выбраться в город и купить оружие, для чего выгреб все оставшиеся деньги из тумбочки. Осознавать это было неприятно, но деньги таяли быстрее, чем Кувалда ожидал.

А зарабатывать на ставках ему больше никто не даст. В статусе чемпиона есть и не очень приятные стороны. Только если начать сливать бои, делая ставку на соперника через какого-нибудь подставного товарища, но это Краснослав считал низким и подлым, как для офицера, так и для дворянина.

Значит, нужно было найти какой-нибудь другой способ заработка. Что-нибудь более надёжное и стабильное. Служить клерком в конторе он, конечно, не собирался, и разгружать вагоны тоже, но было бы неплохо выбить себе ежемесячное жалование, например, у Государя. Краснослав слышал, что кавалерам некоторых орденов положена была ещё и пенсия, независимо от чина и выслуги. Ему дали всего лишь орден Невского, и за него денег не полагалось.

Майор вышел из общежития вместе с остальными соседями, но вместо уроков незаметно выскользнул на улицу, где петроградская погода снова показала своё истинное лицо из холодного сырого ветра и мелкой зябкой мороси. Краснослав быстро пожалел, что не взял зонт, а спустя десять минут уже думал, что алгебра и география не так уж и плохи, и он зря пропускает такие важные дисциплины. Они хотя бы проходили в тепле и сухости. Бледное солнце если и выглядывало из-за тяжёлых туч, то ненадолго, лишь подразнить и напомнить о своём существовании.

Многочисленные прохожие хмуро шагали по лужам, кутаясь в плащи и высоко поднимая зонтики. Краснослав решил, что ему тоже необходимы калоши и зонт. Без них было совсем плохо, туфли быстро промокли, в них неприятно хлюпало, а холодные капли постоянно бежали по лицу, сколько бы Кувалда их не смахивал.

Но к удивлению майора, находились и те, кто вовсе не обращал внимания на льющуюся с неба воду, словно её и не было. Некоторые шли в лёгких рубашках, иногда встречались девушки в простых тонких платьицах. Казалось, если бы позволяли приличия, эти люди могли идти хоть в одном белье, хоть без него, и ни холод, ни дождь их нисколько не смущали. Кувалда, конечно, тоже мог стойко переносить любые трудности, тяготы и лишения, гулять на морозе и под проливным дождём, но это всё равно было превозмогание, а эти люди, судя по всему, коренные петроградцы, вообще не замечали промозглой сырости и мелкого противного дождика.

Уличные торговки, посмеиваясь, наперебой предлагали Краснославу зонтики, но цены оказались настолько кусачими, что Кувалда решил обойтись пока без него.На секунду он позавидовал Агнии, личная сила которой позволяла испарять дождевые капли ещё на подлёте. А он ещё смеялся над её умением, которое оказалось для Петрограда чуть ли не самым полезным.

Из булочной на углу донёсся восхитительный запах горячего хлеба, и Краснослав не устоял перед соблазном. Он спустился по ступенькам в полуподвальную булочную. За прилавком дородная продавщица упаковывала багет в бумажный пакетик для очередного посетителя, даже не обращая внимания на вошедшего Краснослава, с которого на кафельный пол стекали струйки воды. Кувалда сглотнул набежавшую слюну, прошёл к витринам. От разнообразия выпечки рябило в глазах, хотелось всего и сразу. И побольше.

Выбирать всё равно пришлось что-то одно, и быстро, как раз когда подошла его очередь, а сзади уже напирали новые посетители. Кувалда наугад показал пальцем на какой-то из пирогов, продавщица предложила ещё и чаю. Отказываться майор тоже не стал, быстро расплатился горстью мелочи и отошёл к стойке у окна, держа в руках обжигающе горячий стакан чая и чуть менее обжигающе горячий пирожок. Из стакана поднимался пар, Кувалда осторожно подул на кипяток.

Почему-то такой нехитрый завтрак напомнил Краснославу о давно минувшей юности. Когда Краснослав ещё был зелёным кадетом. В теле Сычёва он, по сути, снова переживал юность, но груз ответственности за всю Вселенную давил и не давал в полной мере почувствовать всю прелесть школьной жизни.

Горячее тесто наполнило его теплом, будто объятия любимой женщины. Пирожок оказался с мясом, которое брызнуло горячим соком прямо Кувалде на пальцы, так, что майор едва не пролил чай на себя. Но Кувалда всё равно жадно сожрал пирог, чувствуя, как наливаются силой мускулы и растекается тепло внутри. После холодной сырой улицы это было как нельзя кстати.

Он допил чай, вернул пустой стакан, поставив его на специальную полочку. Выходить на улицу решительно не хотелось. Кувалда видел, как стекают по окнам прозрачные капли, а по мелким лужам барабанит дождь, который так и не прекращался. Вот только новый револьвер сам себя не купит, и дедушка Мороз ящик оружия под ёлку не принесёт, так что придётся стиснуть зубы и идти на поклон к господину Шмидту, невзирая на промозглый ветер и холодный дождь. Можно было бы взять извозчика, но в такую погоду почти все обычно заняты, и найти свободного было не так-то просто.

Поэтому Краснослав ещё немного погрелся в булочной, а потом спокойно вышел наружу, стараясь не обращать внимания на потоки воды, будто бы всю жизнь прожил под проливными дождями. Идти стало чуть проще, закралось подозрение, что все остальные именно так и делали. Кувалда знал, что если от мороза ёжиться и морщиться, приплясывать и кутаться, замерзаешь быстрее, чем если не обращать внимания. Похоже, с дождём всё работало точно так же.

Вот только в туфлях по-прежнему хлюпала вода, холодные капли мерзко сползали за шиворот, а грязь летела из-под ног и оставалась на брюках мелкими брызгами. Такой Петроград нравился Краснославу гораздо меньше.

Пока он шёл до оружейной лавки, в голову закралась мысль, что по такой погоде любой порох мгновенно отсыреет. Майор с тоской и ностальгией вспомнил безотказные славянорусские лазерганы, способные работать в любых условиях, даже самых экстремальных. А местные примитивные огнестрелы пока оставались капризными и сложными в эксплуатации устройствами, не слишком-то далеко ушедшими от своих древних прототипов с кремневыми замками. Разобрать и собрать стандартный армейский лазерган Кувалда мог за пятнадцать секунд, но из местных материалов нормальный лазерган не сделать. Линзы, батареи и электросхемы здесь ещё не достигли нужного уровня развития, и на местных материалах одна только батарея получилась бы размером с амбар. А электросхема на лампах заняла бы целый Зимний дворец, так что пушка получилась бы чересчур большая.

Поэтому придётся снова пользоваться древними технологиями. В этом всё равно был какой-то своеобразный шарм. Кувалда понимал, что если бы попал хотя бы на двести лет раньше, пришлось бы вовсе пользоваться одними только шпагами и кинжалами, а ошибись подпространственная пушка на пару тысяч лет, то пришлось бы вообще драться бронзовым мечом и ходить в лохмотьях из тигровых шкур. Уж лучше он будет стрелять, хотя бы из архаичного револьвера или винтовки.

Хотя желание «изобрести» оружие помощнее, принести щепотку прогресса в этот отсталый мир, так и маячило где-то на краю сознания. Вот только основной принцип огнестрельного оружия прост, как две копейки, и ничего нового привнести Кувалда не мог. Если даже в Империи Славяноруссов кое-где до сих пор пользовались огнестрелом, через тысячи лет после его изобретения, то и в этом мире Краснослав не мог предложить что-то совершенно новое. Лазер и плазма слишком сложны.

Задумчивый и хмурый Кувалда наконец добрался до оружейной лавки. На этот раз она была открыта, и майор прошёл внутрь, расцветая прямо на глазах от вида запертого в витринах оружия. Причудливые изгибы воронёной стали снова манили его, будто ребёнка, впервые попавшего в магазин игрушек. Краснослав тотчас же забыл обо всём.

Глава 21

Во всём мире будто не осталось никого, только майор Кувалда и бесчисленные образцы винтовок, пистолетов и ружей, запертые под стеклом и будто манившие Краснослава к себе, требующие освободить их, желающие ощутить прикосновение крепких рук на цевье и ласково толкнуть отдачей в плечо.

Народа в магазине сегодня оказалось не так много. Почти никого, только несколько таких же фанатиков бродили между витрин, едва ли не вжимаясь носами в стекло, разглядывая дорогие охотничьи винтовки. Господин Шмидт выкладывал патроны на полку за прилавком, не прекращая следить за каждым из посетителей. Кувалда чувствовал на себе его холодный цепкий взгляд, как у матёрого особиста. Но Шмидт мог смотреть на него сколько угодно, Краснослава это ничуть не волновало, особенно, когда перед глазами столько разных пушек, больших и маленьких.

Он снова приник к стенду с револьверами. Смертоносная красота оружия завораживала, всё хотелось потрогать и опробовать в деле. Кувалда понимал, что каждое из этих устройств может помочь ему в борьбе против рептилий, каждая выпущенная пуля может быть выпущена в голову ящера. И от этого на душе становилось теплее, а желание приобрести весь ассортимент товаров так и свербило внутри. Но на всё денег не хватит. У господина Шмидта в продаже были как обычные заводские экземпляры, серийного производства, так и коллекционные штучные изделия.

Вот, например, помповое ружьё, импортное, прямиком из КША. Механизм простой, но до ужаса эффективный, двенадцатый калибр, пятизарядный магазин. Кувалда был уверен, что из такого дробовика можно снести голову рептилии всего с одного выстрела, и вся его душа жаждала поскорее испробовать этот дробовик в бою, но заоблачный ценник быстро спускал его с небес на землю. А всё из-за узоров на деревянном ложе и прикладе, изображающих скалящегося волка. Жадные американцы (а вслед за ними и господин Шмидт) накручивали чуть ли не триста процентов стоимости ружья за один только узор.

Дробовик звал и манил, тем более, на соседней витрине стоял точно такой же, только без узоров и всех прочих перламутровых пуговиц, в несколько раз дешевле, но с ружьём по городу не походишь и скрытно в кармане не пронесёшь. Соблазн обвешаться оружием, патронташами и подсумками всё равно был велик, хотя Кувалда понимал полную бесполезностьвсего этого добра в городских условиях.

Нужно было что-то простое, убойное и надёжное. Можно было снова взять револьвер Галана,но хитроумная система заряжания не слишком-то понравилась майору. С одной стороны это, конечно, было удобно — располовинить револьвер, чтобы вытряхнуть гильзы и зарядить новые патроны, но с другой — в пылу боя перезарядка выходила слишком медленной. Особенно если представить, что его перезаряжает зелёный сопляк, у которого дрожат руки. Так можно вообще все патроны растерять, наган в этом плане оказался гораздо удобнее, зато с экстракцией гильз наоборот, не всё так гладко.

Кувалда вспомнил про браунинг, из которого стрелял в день покушения на царя. Пистолет, насколько помнил майор, был достаточно мощным и удобным. Разве что весил почти целый килограмм, но для стрелка с твёрдой рукой это не проблема. А у Краснослава рука была твёрдая и тяжёлая. Он подошёл к витрине с пистолетами, взглянул на ценники, которые тоже кусались. Всё на витрине было импортным, и от этого становилось немного не по себе. Оружие должно производиться у себя дома, а не закупаться у вероятного противника. Клейма на пистолетах выдавали их иностранное происхождение, шведское, бельгийское, французское, американское.Только на одном из револьверов Краснослав обнаружил клеймо тульского завода. Причём это был револьвер Нагана, произведённый по лицензии. Досадно.

Какое-то время в душе Краснослава боролись патриотизм и здравый смысл. Жутко хотелось прямо сейчас бежать во дворец, к царю, или в Генштаб, или в министерство, чтобы схватить кого-нибудь из них за грудки и заорать в лицо, мол, что ж вы творите, дебилы. Но Кувалда понимал, что услышит в ответ. Нет денег, нет необходимости, оружия хватает и так, мы не собираемся ни с кем воевать, и тому подобное. Только легче от этого не становилось. Оружие необходимо как воздух, ведь разоружённую нацию проще всего поработить. Когда он станет императором, то переманит в страну всех изобретателей и оружейников. Плевать на расходы, это важнее.

Здравый смысл всё-таки победил. Кувалда подошёл к прилавку, оружейник хмуро уставился на него. От Шмидта снова веяло недружелюбностью и равнодушным холодным презрением. На редкость неприятный тип.

— Добрый день, — поздоровался Краснослав.

Шмидт промолчал, даже не пошевелился, ни единый мускул на лице не дрогнул.

— Нужен браунинг, десятизарядный. Три магазина к нему запасных, патронов две пачки, кобуру наплечную, набор для чистки и масло, — перечислил майор.

Оружейник хмыкнул и молча отправился собирать заказ. Краснослав терпеливо ждал, пока Шмидт соизволит швырнуть на прилавок браунинг, завёрнутый в промасленную бумагу.

— Шведский, — сообщил оружейник. — Кобура под браунинг только поясная есть, надо?

— Да, — ответил Кувалда.

Кобура всё равно была нужна, а переделать её в наплечную он мог и самостоятельно. Пистолет на поясе будет привлекать слишком много внимания, а все прохожие станут принимать его за жандарма под прикрытием. Для Кувалды такое было совершенно лишним. Хотя чувствовать большую пушку на бедре весьма приятно. Вселяет некую дополнительную уверенность.

— Триста восемьдесят рублей. И пятьдесят копеек, — сообщил Шмидт, пощёлкав деревянными счётами.

— Сколько? — опешил майор.

— Триста восемьдесят, — медленно и внятно произнёс Шмидт. — И пятьдесят копеек. За масло.

— Грабёж... — буркнул майор, доставая кошелёк.

Деваться всё равно было некуда, оружие ему жизненно необходимо, но жаба давила, намекая, что можно бы найти и подешевле.

— Документ, — потребовал оружейник, достал пухлую тетрадь и начал листать записи.

Кувалда бросил несколько смятых ассигнаций на прилавок, отдал паспорт. Шмидт вгляделся в записи, в паспорт, переписал данные, переписал номер пистолета.

— Ты ведь недавно Галана купил, — сказал он, возвращая документ. — Не понравился?

— Заряжание неудобное, — увильнул от ответа майор.

Не рассказывать же, что револьвер изъят спецслужбами как вещественное доказательство.

— Ха-ха, есть такое! — маска угрюмости на миг слетела с лица оружейника, чтобы в то же мгновение вернуться обратно. — Браунинг поинтереснее будет, да.

— Может, посоветуете что? Маленькое, мощное, быстро заряжаемое, — спросил Кувалда, несмотря на то, что браунинг уже был куплен и упакован.

Шмидт пожал плечами.

— Лучше браунинга? Ничего, пожалуй, не посоветую, — хмыкнул он. — Если маленькое, то слабое. Если мощное, то либо здоровенное, либо заряжать умаешься.

— Понятно, — ответил Краснослав, довольный покупкой и тем, что удалось вывести вечно хмурого оружейника на разговор. Хотя бы на такой.

Настроение, подпорченное дождливой погодой и промокшими туфлями, приподнялось, и майор Кувалда вышел из магазина весёлый и готовый к любым приключениям. Теперь, с большой пушкой в кобуре, он был готов встретиться хоть с десятком рептилоидов, хоть с сотней. Лишь бы патронов хватило.

Как под заказ, дождь кончился, а серые облака потихоньку развеивались, выпуская томившееся в плену бледное солнце. Краснослав потянулся на крыльце, подставляя лицо солнечным лучикам. Особо теплее не стало, холодный ветер никуда не делся, но даже так это было гораздо лучше, чем утром. Краснослав решил незамедлительно идти в Гимназию, изобретать более удобную кобуру. Откладывать такое нельзя, иначе есть риск вообще никогда не приступить к делу. А Кувалда не любил оставлять дела незаконченными.

Глава 22

До Гимназии он взял извозчика, чтобы лишний раз не попадаться на глаза полицейским, которых непременно заинтересовал бы промасленный свёрток в руках у школьника. Лишаться ещё одного честно приобретённого пистолета Краснослав точно не хотел. Извозчик лишних вопросов не задавал, всю дорогу молчал, лишь изредка понукая серую лошадь, и привёз Краснослава к Гимназии точно под конец последнего урока.

Никого не стесняясь, Кувалда прошёл в свою комнату. Семён пока не вернулся, поэтому Краснослав достал браунинг и всё остальное, разложил на столе и взялся за разборку и чистку. Оружие любит, когда за ним ухаживают, это майор Кувалда знал наверняка. На тряпки он пустил одну из старых рубашек, и теперь натирал детали разобранного пистолета маслом, отчищая от возможных следов ржавчины и грязи. Номер, выбитый на металле, Кувалда на всякий случай сковырнул ногтем, сняв металлическую стружку.

Вычищенный и смазанный пистолет Кувалда умело собрал, проверил все механизмы. Браунинг ему нравился. Затем Краснослав вскрыл пачку патронов и методично набил магазины. Лучше сделать это сейчас, в тишине и спокойствии, нежели заниматься этим в пылу сражения, сидя в каком-нибудь хлипком укрытии.

Затем он взялся за кобуру. Особой сноровки или умений, чтобы переделать поясную в наплечную, не требовалось. Пришлось только распотрошить портфель, отпороть с него лямки и сшить их между собой крест-накрест, а саму кобуру закрепить так, чтобы пистолет надёжно прятался под мышкой. Не так уж и сложно.

Как раз когда он закончил с кобурой и взялся её примерять перед зеркалом, в комнату вошёл князь Сволов.

— Я договорился, — с порога заявил он, бросил портфель к изголовью кровати и начал снимать туфли.

— Насчёт чего? — спросил майор, снова и снова поправляя лямки.

— Достал тебе приглашение на бал, — Семён извлёк из кармана какой-то цветной кусок картона, на котором Кувалда сумел разглядеть какие-то вензеля и завитушки.

— Отлично, — сказал Краснослав. — Когда, у кого?

Князь прошёл вглубь комнаты и плюхнулся на кровать, разглядывая во все глаза разложенные на столе инструменты.

— У графа Строганова, завтра вечером. В честь именин его сына. Он юнкер в Николаевском кавалерийском, пятнадцать лет исполнилось, что ли, — сообщил князь.

— Так это, наверное, с подарками приходить надо? — уточнил Краснослав.

— Вроде не обязательно, — пожал плечами Семён, протягивая ему открытку.

Кувалда пробежал глазами по тексту, в котором весьма витиеватыми выражениями приглашался на именины Его Благородие Вячеслав Сычёв. Время и место были указаны точно, завтра к четырём часам пополудни. Дозволялось пригласить с собой барышню. Краснослав бросил открытку на стол.

— Спасибо, — сказал он.

— Пожалуйста, — улыбнулся князь. — Это было несложно. Строганов известный любитель покутить. Там, небось, полгорода будет.

Кувалда ухмыльнулся. Как раз то, что нужно. Чем больше народа будет на мероприятии, тем больше шансов вычислить и найти рептилоида, а они там, несомненно, будут.Было бы глупо рассматривать этот приём как простое празднование именин младшего Строганова, на таких мероприятиях часто решались очень серьёзные вопросы, а именины — просто повод собрать нужных людей в неформальной обстановке. Все остальные, вроде Сычёва, лишь массовка.

Теперь оставалось подготовиться. И если к драке Краснослав был всегда готов, то к посещению высшего общества — не очень. Не было подходящего костюма, обуви, нужно было найти спутницу, и даже местным этикетом Кувалда не вполне владел. В Империи Славяноруссов правила этикета были гораздо проще, а в воспоминаниях Славика ничего не удалось отыскать. Возможно, и сам Сычёв не знал, как себя вести на светском приёме. Хотя этикету в Гимназии наверняка обучали.

Времени на все приготовления оставалось не так уж и много. Тем более, если звать с собой кого-нибудь из девушек. Краснослав долго не мог определиться, кого именно позвать, но пришёл к выводу, что на именины юного графа лучше пригласить Ядвигу. Зная её, в высшем обществе она наверняка будет как рыба в воде, и многое сможет подсказать про того или иного аристократа. Исидору же звать опасно, баронесса Остерман могла скомпрометировать его перед возможными рептилиями, особенно перед кураторами революционной ячейки.

Стоило поторопиться, и Краснослав быстро оделся, чтобы отправитьсяна поиски Ядвиги. Браунинг брать не стал, для такого дела он ни к чему. Взял только открытку с приглашением.

Вахтёрша сегодня была другая, и впускать Краснослава в женское крыло наотрез отказалась, громко возмущаясь на всё фойе. Пришлось выходить на улицу и искать обходные пути. Майор обогнул всё здание, вышел к аллеям, которые теперь, при дневном свете, больше не казались мрачными и кривыми, подошёл к окнам женского общежития, взглядом отыскал нужное. Отсюда, снизу, их этаж казался гораздо выше, хотя когда Кувалда десантировался из окна, то даже не обратил на это внимания.

Он подобрал с земли мелкий камешек и ловко запустил его в стекло. Следом за ним полетел ещё один. Никакой реакции не последовало, хотя звук был довольно громкий, и вряд ли Агния или Ядвига могли его не услышать. Досадно будет, если их нет дома. Но после того, как Краснослав запустил ещё несколько камешков, он увидел, как дёрнулась штора, а потом из-за неё показалось лицо Грибовской.

Пытаясь скрыть улыбку, она открыла окно, но Кувалда видел, как покрылось румянцем её лицо.

— Привет! — воскликнул он и помахал рукой.

Ядвига улыбнулась. Отчего-то ей это казалось очень романтичным. Прежде к ней никто вот так не приходил, и она уже предвкушала, какие по Гимназии поползут слухи. В животе запорхали бабочки.