Наказание для мажора

— Облезешь!

— Фу, как некрасиво.

Макарский взъерошил волосы на голове, видимо, проверял, не подействовало ли на него мое пожелание.

— Андрей! Какого черта ты здесь забыл? — спросила снова, четко проговаривая каждое слово.

— Зашел поздороваться с твоим дедом.

— Зачем?

Было дикое желание огреть чем-нибудь тяжелым одного недоумка. На глаза попалась бабушкина чугунная сковорода, стоявшая на плите. А ведь я даже не посмотрела, что там дед приготовил!

— Блин, Ева. Что в этом такого? Рассказал ему, как его единственная внучка зажимается в общественных трамваях и предложил более комфортный вариант — переехать вам с ним к Тимохиным. И, ты знаешь, он согласился. Так что, можешь собирать свои вещи. Я даже готов помочь.

В моем словарном запасе не нашлось ни одного культурного слова от такой наглости.

— Это все?

— Нет. С Павлом Васильевичем я тоже перемолвился. И, оказывается, вас уже давно там ждут. Между прочим, на свежем воздухе твоему деду будет полезнее.

— А ты, я смотрю, времени зря не терял, — съязвила, но Андрей сделал вид, что не заметил сарказма.

— Нет, конечно.

— Тогда, будь любезен, еще одно маленькое уточнение: нафига тебе это надо?

Я подалась вперед и буравила Макарского взглядом.

— Нафига? Во-первых, мне не придется ехать через весь город. А во-вторых, трамвайные пути к нам точно не проведут.

— Только и всего?! — не могла сдержаться.

— Тебе мало?

— Ну… Так себе аргументы.

— Тогда не все! Я не хочу, чтобы бы какой-нибудь озабоченный крендель терся об твою задницу, и лапал при этом руками. Так понятней?

Такая прямота выбила почву. Мы молча смотрели друг на друга, но ни один не собирался уступать. Объяснять, что так, как получилось сегодня, практически не бывает, было бесполезно.

— Ну-с, молодые люди. — На кухню вернулся дед. — Ева, я позвонил твоей маме и договорился обо всем. Нам стоит поторопиться, потому что в воскресенье Павел пригонит машину.

Андрей едва заметно усмехнулся, а в его глазах блеснул победный огонек.

— Спасибо вам, Сергей Ильич. Мне пора. Не буду вам мешать. — Макарский с довольным видом стащил у меня из-под носа еще одного мармеладного медвежонка, засунул себе в рот и направился на выход.

Глава 9

Андрей

— Ну? И чего ты лыбишься как кот, обожравшийся сметаны? — Ксю скрестила руки перед собой, всем своим видом показывая свое недовольство.

Я сидел в кресле и отбивал пальцами триумфальный ритм по кожаному подлокотнику цвета кофе с молоком.

— Твое желание исполнено, мэм! — похвастался своей победой, доставшейся, между прочим, мне не так уж и легко.

— Исполнено? — бросила скептически сестра и демонстративно подошла к окну. — Что-то я никого не вижу.

Еще и руку козырьком подержала для убедительности. Типа в даль она смотрит. Еще бы за горизонт заглянуть умудрилась.

— Ксю, это из окна твоей комнаты хорошо видно двор Тимохиных. Ты бы хоть не палила себя, что подглядываешь.

— Кто из нас двоих еще палится — спорный вопрос! — фыркнула, зардевшись.

Ого!

— Может, поделишься, с чего вдруг такое странное желание? — спросил из чистого любопытства. К слову сказать, здесь наши желания с Ксю даже немного совпадали. Я только так и не понял, зачем ей это. Ксю не интроверт, но шумные компании она не любит, считая их бессмысленными сборищами. Подруг у нее тоже не особо много, точнее они, конечно, были, но интерес у них был совсем не дружеский, и даже не к Ксю. Поэтому к себе она никого не приближала. И вдруг такая дружба с Евой?

— Не вижу ничего криминального. Хорошая девчонка, и боится что кого-то может стеснить.

— А ты у нас защитница обиженных и оскорбленных, — усмехнулся.

— Дурак ты, Андрей!

— Нет, ну нормально, а? Я, значит, исполнил ее тайное желание, крестным феем, можно сказать, подрабатывал, и при этом еще и дурак! Вот она человеческая благодарность!

— Так ты не прикалываешься что ли?

— Ксю, я тебе хоть раз врал? — Тут я, конечно, малость перегнул.

— Постоянно врешь! — уличила меня сестра, еще и пальцем ткнула в мою сторону. — А мне за тебя потом отдуваться приходится.

Тут Ксю права. Какой бы занудой она ни была, меня ни разу не подставила и всегда выгораживала. Правда, ценить это я начал не так давно.

— Ксю, даю честное-пречестное слово, что тебе врать не буду.

— Пальцы скрестил? — усмехнулась зараза.

— Зачем?

— Чтобы честно-пречестно врать, — объяснила сестра.

— Ты веришь во всю эту чепуху?

— Я много во что верю.

— Звучит странно. Но еще страннее выглядела твоя просьба. — Я не оставил попытки докопаться до истины.

— На которую ты, братик, с радостью согласился, — промурлыкала довольно.

— Эй! Вообще-то, ты меня на слабо развела!

— И что? — А глаза такие удивленные и честные-честные… Ой, лиса!

— И то! — Решил, что драконить сестру все-таки не стоит. Сама потом расскажет. — В воскресенье отец Макса привезет тебе твою Еву. Все. Гони ключи! — Я протянул руку. — Ты обещала вернуть мне мою тачку.

Ксю сделала вид, что размышляет. Вот явно блефует! И ключей у нее нет! Коза!

Я конкретно накосячил. Мало того, что перебрал, так еще, как оказалось, послал любимую бабулю, решившую прочитать мне мораль на больную голову. А поскольку финансово мы все очень тесно зависим от прабабки, то меня лишили не только карты, но еще и ключей от моей ласточки, что я и обнаружил, когда немного пришел в себя. Условием их возвращения было примерное поведение и прилежная учеба — ни больше ни меньше. Да, мне пришлось быть паинькой. Что только не сделаешь ради возвращения к привычной жизни. И если с деньгами у меня было проще, благо завел себе отдельную карту, да и Димыч с Максом всегда выручили бы если что, то просить каждый раз машину у Ксю — ну совсем не комильфо. Вот и пришлось уговаривать сестрицу пойти на переговоры с бабулей. Почему-то к Ксении у прабабки была особая, трепетная, любовь. Но условием возвращения моих ключей Ксю вдруг выставила странное условие: уговорить Еву на переезд. Я гордо отказался. На что моя премудрая сестрица заявила, что я просто не умею общаться с нормальными девушками.

— А ты обещал, что уговоришь Еву. Уговорил?

Ага! Как же! Попробуй уговори эту дикарку! Она в машину-то сесть не захотела. Это, вообще, нормально?

— Ксю, я же сказал, жди воскресенья. Приедет твоя Ева, никуда не денется. Можешь дорожку красную постелить и оркестр заказать.

Я ни за что не признаюсь Ксю, что уговаривал не Еву, а ее деда. Он, в отличие от своей дикой внучки, оказался нормальным. Сказал свое веское слово, и точка! Мужик!

— Вот не верю я тебе почему-то, — вдруг выдала Ксю.

— А можно поинтересоваться почему?

— Не знаю.

Зашибись логика!

— Ясно с тобой все. Так и скажи, что бабка тебя тоже послала.

— Ой, да на тебе твои ключи! Не плачь. — Ксю вытащила из кармана шорт мой брелок и бросила его мне в руки. — Она бы и тебе их отдала, если бы попросил.

Мои ключики! Родненькие! Я был готов расцеловать их прямо на глазах у вечно недовольной сестрицы, уже предвкушая поездку по ночному городу. Скорость, музыка, свет фонарей, свобода — чистый кайф!

Когда я рассказал Димычу, что меня оставили без денег и тачки, тот долго ржал. А вот мне было совсем не смешно. Потому что оно вроде как и мое, но в то же время меня спокойно этого лишили.

— Имей в виду: комендантской час тебе никто не отменял. — Жестоко обломала на корню все мои фантазии сестра.

— Ну, Ксю… — заныл в голос. — Скажи, что ты сейчас прикалываешься?

— Нет, Андрей. Никаких ночных прогулок. Цитирую: «Утром на учебу!» — Проскрипела Ксю, копируя бабкину интонацию.

Короче, накрылась моя свобода медным тазом, точнее, обычным старческим маразмом.

* * *

После получасового мытарства я все-таки постучал в комнату Ксю.

— Ну? И чего на этот раз тебе надо? — сестра спросила с такой интонацией, словно я успел согрешить только переступив порог.

— Почему сразу «надо»? Я не могу зайти просто так?

— Ты. Не можешь! — вынесла вердикт.

— Почему? — решил изображать идиота до конца, раз все равно рассекретили мои намерения. Хотя бы буду знать, где я прокололся.

— Во-первых, ты никогда не заходишь «просто так», а во-вторых — никогда не стучишься. Вежливость — не твое амплуа, Андрей.

Не, это нормально так? Она меня кем, вообще, считает?

— Да?! И какое же мое, позвольте уточнить?

— Наглый, самоуверенный, бесцеремонный…

— Ой, все! Это стереотипы. Но раз ты такого обо мне мнения, то прикрой уж, пожалуйста, своего наглого, самоуверенного и бесцеремонного брата. — Посмотрел на Ксю самым просящим взглядом.

— О! Что я говорила?! — хмыкает Ксю довольно. — Опять прикрой! Как предсказуемо!

— Должен же я соответствовать твоей характеристике. Так как?

— Нет.

— Ну, Ксю!

— Нет.

— Пожалуйста! Видишь, я даже слово такое знаю, — подмигнул сестрице.

— Нет, Андрей. Ничего не получится.

— Почему?

— Косяков у тебя слишком много, — ответила Ксю другим тоном. — Правда. Потерпи ты уже. Тут немного осталось. Два года — и сможешь делать, что захочешь.

— Ксю, ты не понимаешь! Два года — это ДВА ГОДА! А жизнь проходит сейчас.

— Андрей, я в таком же положении как и ты. Однако я не шляюсь по ночам и не заваливаю домой, едва держась на ногах.

— Ксю! — возмутился. — Ты же девочка!

— И что? Ты считаешь, что я не хочу оторваться так же как и ты?

Посмотрел на сестру. Нет, так как я ей точно отрываться не стоит. Однозначно не стоит!

— Ксю, я обещаю, что все будет норм. Я просто хочу… погулять.

— Вот и гуляй сколько влезет, но имей в виду, что в двенадцать твоя машина снова превратится в тыкву. И тогда ее уже ничто не спасет.

Еле сдержался, чтобы не выругаться.