Договорная жена. Завоевать любовь

– Спасибо вам, Алия, – сказал он спокойно, все-таки забирая ребенка, который хоть и захныкал, но пошел к отцу, сразу же положив головку тому на плечо. Я специально подгадала время его сна, чтобы воспользоваться сонным состоянием.

Что сказать? «Пожалуйста» будет выглядеть странно.

– Берегите его, – всё, что я смогла придумать, погладив ребенка по спинке и поворачиваясь на выход под благодарные причитания тети.

Вышла за дверь, смежив веки и стараясь идти прямо, стараясь просто идти, тогда как хотелось просто упасть на колени и разрыдаться. Почему-то вспомнилось наше расставание с мужем, которое уже поблекло в моей памяти, но осталось незаживающим рубцом на сердце. Сейчас рана снова открылась. Почему, ну почему я так страдала?! Казалось, после того как муж бросил меня, я закалила свои чувства и стала сильнее, но нет, снова расклеилась, полюбив маленькое существо, на которое не имела никакого права.

Ночь я провела без сна, а наутро вышла на работу, с удивлением узнав, что босс остался дома еще на два дня. Сперва обрадовалась, поняв, что не придется с ним встречаться, а потом накатила сильнейшая печаль. Поймала себя на крохотной надежде, которую прятала даже от самой себя. Что ребенок будет нуждаться в заботе, пока босс займется чем-то важным, и меня снова позовут…

Глупо, Алия, нельзя думать об этом! Живи своей жизнью и забудь про Пухляша.

Мурад

– Хватит его мучать! Ты что, не видишь, что он скучает по ней?! – причитала мама в который раз за день.

– Ни по кому он не скучает! Просто зубки режутся, – стоял я на своем, не желая признавать того, что Богатырь уже второй день плачет и капризничает из-за отъезда бухгалтерши.

Сначала всё было в порядке, Султан лег спать, покушал, игрался со мной как обычно, а спустя пару часов, когда понял, что Алия не придет, начал плакать. Причем делал это настолько жалобно, что у меня просто разрывалось сердце. Богатырь, казалось бы, успокаивался, но спустя время снова начинал плакать, и если обычно мне всегда удавалось его успокоить, то на этот раз он даже со мной не шел на контакт.

– Какие еще зубки? Хватит придумывать и мучать ребенка!

– Она сломала моего сына! – прорычал я, продолжая поглаживать лежащего на боку Султана. Он кряхтел, шмыгал носом и откровенно психовал.

– Господи, ну что за глупости?! Просто возьми его и поезжай к Алии, он привык к ней, вот и всё. Нельзя же разом отрывать его от…

– От кого? – разозлился я. – Она ему не мать и никогда ею не будет! Хватит придумывать глупости и верить в них!

– С тобой невозможно говорить! – обиделась мама и вышла из спальни, оставляя меня одного.

– Ну что такое, Богатырь? Ты ведь хороший мальчик, – ворковал я, прижимаясь губами к его вспотевшему лбу.

– Й-и-и! – разозлился он, начиная «бить» меня сжатыми кулачками.

– Ну, всё-всё, иди к папочке, – взял я его на руки, прижимая к груди. – Всё хорошо, сейчас покатаемся… – прошептал ему, совершенно точно не собираясь везти его к бухгалтерше. Придумали тоже: скучает. Не может мой сын скучать по чужой тете! У него папа есть.

* * *

– Черт, неужели правда скучаешь? – спросил я спустя пару часов. Обычно катание на машине его отвлекало и делало счастливым, но, видимо, не в этот раз.

– Й-и-и-и, – словно подтверждая мои слова, потер он глазки, при этом выглядя таким грустным, что я просто не выдержал.

Конечно, кто-то посчитал бы, что не может четырехмесячный малыш выражать эмоции, но, черт возьми, я знал, когда моему сыну чего-то не хватало! И если это что-то – моя сотрудница, мне срочно нужно было найти какой-нибудь выход, потому что терпеть это я не намеревался.

– Ладно, Богатырь, но только в качестве исключения, слышишь меня? Она нам никто, и скучать по ней не надо, – вновь устраивая его на детском кресле, завел я машину.

Достать адрес не составило проблемы, так как я имел полный доступ к файлам сотрудников. Оказывается, она жила недалеко от центра, и я с легкостью нашел нужный мне дом.

Припарковался и подождал пару минут, надеясь на то, что сын передумает и прекратит недовольно кряхтеть, но упрямец продолжал выть, как потерянный щенок, и, к своему ужасу, я понял, что, будь он способен говорить, точно бы не переставая звал эту Алию, которая просто околдовала его!

Мурад

Борясь с раздражением, набрал ее номер и стал ждать, когда она ответит.

– Сколько раз мне еще просить тебя не звонить?! Думаешь, если заблокировала твой номер, надо звонить мне с другого?! – раздалось вместо приветствия, слегка выбив меня из колеи. Зато мой сын тут же закопошился, услышав голос по громкой связи, которую я включил.

– Это Мурад, – без лишних вступлений начал я. – Я у твоего дома, ты можешь выйти?

– Зачем? – в полном недоумении спросила она.

– Затем, что кое-кто ужасно хочет с тобой увидеться, – бросил я взгляд на беснующегося сына.

Не происходи всё это у меня на глазах, я в жизни бы не поверил, что Богатырь может помнить не только эту бухгалтершу, но и ее голос. Но его реакция не оставляла никаких сомнений. Сын тут же начал оглядываться и, не обнаружив рядом источник голоса, начал не на шутку психовать, подавая возмущенный «голос».

– Пухля… то есть Султан с вами? – тут же сменила она тон.

– Не думаешь же ты, что это я так скучал, что приехал увидеть тебя? – не сдержал я колкости. Каждый разговор с этой женщиной заводил меня, будя что-то плохое.

– Я… Я сейчас выйду! – с радостными нотками в голосе бросила она трубку.

– Ну вот, придет сейчас твоя дама сердца, – взял я сына из кресла, пристраивая его попку на руле, чтобы он полусидел. Мы только-только начинали понемногу приучать его к такому положению. – Тебе всего четыре месяца, а на свидания бегаешь чаще меня, – пошутил я, пытаясь его успокоить.

Вскоре наконец заметил выходящую из ворот девушку и повернул Богатыря к окну, чтобы и он увидел ее и успокоился.

– Приве-е-ет, – стоило мне открыть машину, протянула Алия, встречая на полпути Султана, который уже направился к ней, тянясь всем телом. Я же в этот момент окончательно убедился в том, что моего сына околдовали и взяли в плен.

Аля

– Ях! Й-и-и-и-и! – улыбался и вскрикивал Пухляш, крепко вцепившись в ворот моего домашнего платья.

– И я рада тебя видеть, – проворковала я, улыбаясь и стараясь не смотреть в сторону его хмурого отца, который явно не был рад нашей теплой встрече, хоть сам и привез его ко мне.

– Агу! – протянул малыш, позволяя мне притянуть его ближе и кладя голову мне на грудь. Как же я скучала! Прошло всего два дня, а я места себе не находила, пересмотрела десять раз каждое видео, фото, которые сделала за те дни, что провела со свои… со сладким малышом.

– Рада, что вам стало лучше, – обратила я внимание на начальника. Всё же было невежливо стоять молча, обнимая его ребенка.

– Я бы тоже был рад, если бы вы не сломали моего ребенка! – недовольно глянул он на меня из-под нахмуренных бровей. Взгляд ревниво прошелся по Пухляшу, который удобно устроился на моих руках, прижав голову к груди и всё продолжал цепляться за платье, словно боялся, что его от меня оторвут.

– Что за глупости?! – нахмурилась я, не понимая, в чем его проблема. Что ни слово, то недовольство! Как можно быть таким ворчуном?!

– Он плачет и капризничает с того момента, как ты ушла! – заявил он с претензией. – Ему теперь меня недостаточно, и всё из-за тебя!

– Я просто хотела помочь! – тут же возмутилась я, правда, сдержалась, заметив, как малыш насторожился.

– Спасибо, помогла! Благодаря твоей помощи я не справляюсь с собственным ребенком!

– И что вы от меня хотите? Извинений за то, что присмотрела за вашим сыном, когда вы были не в состоянии сделать это? – язвительно спросила я, не переставая поражаться твердолобости этого мужчины. – Давайте пройдем ко мне в дом, – предложила я, приказав себе успокоиться, не хотелось разговаривать на повышенных тонах на виду у соседей.

Хотя у меня не было никакого желания приглашать в гости человека, который смотрел на меня волком, но и стоять на улице вместе с ребенком я не видела смысла. Сердце омывало теплом, стоило прижать его к себе, но едва я отрывала взгляд и смотрела на босса, как меня сразу прошибало холодом.

– Хорошо, давайте, – согласился он неохотно и прошел вслед за мной. К счастью, дома никого не было, хотя это и было не по правилам – принимать мужчину наедине, я всё же решила, что один раз можно и отойти от норм, принятых в нашем обществе. Мы присели на диван в маленькой гостиной, я аккуратно подбрасывала ребенка в руках и смотрела, как он весело агукает.

Всё ждала, когда босс заговорит, но он лишь хмурился и молчал.

– Что вы хотели мне сказать? – поторопила я его, решив, что, если сама не начну этот разговор, он просто просверлит во мне дыру.

– Я вижу, что он по-прежнему тебя принимает, – обвинительным тоном сказал этот вечно недовольный человек.

– А вы ждали другого, когда ехали сюда? – приподняла я бровь, удивляясь его логике.

– Ты что-то сделала с моим ребенком, – бубнил он, – пока я болел. Вы, женщины, это умеете. Расскажи, что ты сделала.

– Что я, по-вашему, могла сделать? – удивилась я.

Он что, бредит? Может быть, это последствия его болезни? В голову ничего другого не приходило. Вроде умный человек, владеет целой компанией, успешно ведет бизнес, а несет такую чушь.

– С ним всё было в порядке, он принимал только меня, а теперь, после того как ты что-то с ним сотворила, он капризничает, я не смог его успокоить и вынужден был приехать сюда в поисках тебя.

– Я понимаю, что для вас это станет новостью, но дети чувствуют отношение к ним, он понимает, что я к нему хорошо отношусь, поэтому тянется ко мне.

– Не надо умничать, – оборвал он мою язвительную речь, – одно дело – тянуться, а другое дело – не принимать больше никого кроме тебя. Даже собственного отца! Ты специально этого добивалась. Может быть, говорила ему, какой плохой его папочка, в то время как я болел.

– Вы приехали меня оскорблять? – пришла я в негодование.

– Я приехал проверить свою теорию и убедился, что я прав, – продолжал босс стоять на своем. – Ребенок испорчен. Ты должна всё исправить.

Глава 8

Аля

– Вы себя слышите? Это же уму непостижимо, как вы говорите о ребенке, – прижала я к себе Пухляша, начиная бояться за его безопасность рядом с таким вот неадекватным отцом, – он не игрушка и не предмет, сломаться никак не может. Скорее, вы плохо старались его укачивать, или вам понравилось лежать и болеть, тогда как другой человек нянчится с ребенком. Это не мужское дело, а вы на себя взвалили такие обязательства. Устали, я даже могу войти в ваше положение и понять. Если вам нужна нянька в виде меня, то хотя бы ведите себя достойно и не обвиняйте в том, что я не делала.

– Ты права, – вдруг сказал Мурад Бисланович, – нянька! Точно. Мне нужна ты. Ты виновата в том, что приучила к себе ребенка. Не знаю, что и как ты сделала, – поморщился он, – но теперь будешь отучать, – заявил он со всей серьезностью.

– Что значит – отучать? – недоумевала я. – Понимаю, что вы большой начальник, но не нужно мной командовать. Знаете, когда людям что-то надо, они это просят. Форма вежливости такая.

– Ладно, Алия, – скрипнул он зубами, – я прошу тебя, чтобы ты сидела с ребенком в офисе, например, часа два или три, и отучала его от себя.

– Чего вы хотите этим добиться?

– Я хочу, чтобы ты расколдовала ребенка. Вот и всё.

– Расколдовать? Ничего не понимаю.

– Ты всё прекрасно понимаешь. Зачаровала моего сына, приучила к себе, сделала так, чтобы он больше никого не принимал кроме тебя, а теперь верни всё обратно!

– Не поверите, но у меня есть и моя работа, и моя жизнь, – не смогла я удержаться от того, чтобы не съязвить, происходящее казалось мне нереальным.

Он не может на полном серьезе этого требовать. Я всё время ждала, что Мурад Бисланович рассмеется и скажет, что это шутка, но вместо этого он всё больше и больше хмурился, пристрастно вглядываясь в то, что я делаю с ребенком, как будто пытался угадать, каким образом я его «зачаровала». Боже мой, я всё еще не могла поверить, что ему в голову пришла такая мысль.

– Что конкретно вы предлагаете? – решила я уточнить с тяжелым вздохом, мягко гладя пальчики ребенка, пухлые и такие сладкие, что хотелось укусить каждый.

– Вернемся в офис, и я перекину часть твоих обязанностей на другого работника, у тебя освободится время, – перешел он к деловому тону и стал выглядеть нормальным бизнесменом и боссом, а не сумасшедшим из психбольницы, – и ты займешься моим ребенком, будешь делать то же самое, что делала в доме, но станешь делать это под моим присмотром, чтобы я каждую минуту видел тебя и ребёнка. Для него было слишком тяжело разлучиться с тобой, поэтому мы растянем время расставания и постепенно отучим его от тебя. Добьемся того, чтобы он в тебе вообще не нуждался, – воодушевленно говорил он.

– И тогда вы оставите меня в покое? – вздохнула я, пытаясь подавить охватившую сердце радость.

– И даже зарплату добавлю! – сделал шеф щедрое предложение.

– А вот это лишнее, не всё, знаете ли, измеряется деньгами, – нахмурилась я.

– Гу-у-у, – начал привлекать к себе внимание лежащий на моих руках Пухляш.

– Что такое, сладусик? – проворковала я, обращая всё свое внимание на малыша. Только днем я думала о том, что нескоро увижусь с ним, а даже если и увижусь, то не смогу уже подержать на руках, но вот он здесь, со мной, да еще и шеф предложил сидеть с ним днем, что может быть лучше этого?

– Гр-р-р, – продолжал он издавать смешные звуки, пуская пузыри. Пухляш был так же рад мне, как и я ему, и только бесчувственный Хамзатов мог принять нашу привязанность за колдовство.

– Отлично, мы тогда поедем, – вставая, объявил он. – Приходи завтра в час, поедем вместе обедать.

– Зачем это? – нахмурилась я, не понимая, при чем тут вообще обед и в чем необходимость идти куда-то вдвоем.

– Затем, что так удобно. И должна же быть какая-то польза от нашей сделки.

– Польза в том, чтобы поесть? – не поняла я.

– В том, чтобы ко мне никто не лез во время обеда под предлогом того, чтобы потискать «такую милую лялю», – закатил он глаза, и я впервые посмотрела на него, оценивая как мужчину. Неужели его действительно преследуют женщины? На самом деле в это нетрудно было поверить, ведь выглядел Хамзатов для своих сорока просто отлично.

Всегда опрятный, одетый в дизайнерскую одежду, подтянутый, явно тратящий не один час на спортзал. Но то ли я стала равнодушна к противоположному полу, то ли его ужасный характер затмевал всё, но я абсолютно не реагировала на его мужскую привлекательность.

К тому же я приобрела иммунитет, ведь мой бывший муж был настоящим красавцем, и теперь я считала, что от красивых мужчин не стоит ждать ничего хорошего.

– Ладно, – в конце концов согласилась я, не видя большой проблемы в совместном обеде. – Пока, Пухляш, – вздохнула я и, не удержавшись, поцеловала свою прелесть в пухлую щечку, на что он тут же радостно заагукал, расплываясь в беззубой улыбке. – Веди себя хорошо и не капризничай больше, – передала его отцу, погладив напоследок по головке.

– А-а-а-а, – тут же начал протестовать он, вертясь как уж в руках отца.

– Вот об этом я и говорю! – проворчал он, пытаясь совладать с Пухляшом, который являлся тем еще упрямцем. Наконец Хамзатову удалось устроить его в кресле, и уставший малыш заснул, когда тот дал ему соску.

Потом, коротко простившись, он уехал, а я с трудом сдержала крик радости, который так и рвался из меня. Влетела в дом и чуть ли не заплясала, взбудораженная тем, что буду иметь возможность ежедневно видеться с Пухляшом. Понимала, что глупо так прикипать к чужому ребенку, тем более ребенку Хамзатова, который терпеть меня не может, но сердцу ведь не прикажешь – оно само решает, кого ему любить.

Хоть и не всегда правильно.

Мысли вновь вернулись к предателю мужу, но я быстро вытеснила их мыслями о моем милом Пухляше, ведь думать о моем ангелочке было куда приятнее, чем об этом недостойном.

Аля

– Ох не нравится мне это, дочка! – причитал отец за завтраком. – Привяжешься ведь, как потом излечишь свое сердце?

– Как-нибудь излечу, – вздохнула я, доедая кашу и неся чашку в раковину. – Ну не могу я иначе, пап. Ты не представляешь, какой Пухляш… Я таких детей никогда не видела.

Отец молчал, но по его взгляду было понятно, что он не одобряет моей затеи. Наверное, не знай он о моем неутешительном диагнозе, отнесся бы проще, но, понимая, что своих детей у меня никогда не будет, он очень беспокоился, как мне дастся расставание с Пухляшом.